Прекрасные времена. Часть 1

Я хочу, чтобы вы нравились себе, потому что я сегодня получил телеграмму: мне надоела эта охота за мыслью, которая кажется мне столь же беспринципной, сколь и нелепой и я не вижу себя ни в каком качестве здесь кроме осознающего устройства памяти я, поэтому, мой драгоценный Учитель, я не задаю вам никаких вопросов от себя, и эта модель, к которой вы относитесь с презрительным смешком, как Нострадамус к своей аптеке, в которой он хранил нитки…

Всё это как-то немилосердно, вы правы, быть искомым и найденным и уловленным среди всех прочих, я думаю.

Мне не нравится этот разговор между нами, он неприязнен и отдаёт какой-то бесшумной бранью в мой адрес, ей-Богу, добрый мой Учитель, он не нужен нам обоим.

Я заплутал в каком-то контексте прежде, чем понять это. Я хотел удостовериться, так ли и впрямь я хочу быть выражен вами, через ваше я или мне просто недостаёт какого-то общества, в котором я чувствовал бы свою необходимость, или хотя бы потребность в себе самом.

Что ж, - у вас нет такого общества?

Я повесил нос, есть, конечно, у меня такое общество, есть, и не одно, и не два, много есть разных обществ, в которых я как бы свой, или просто свой, и даже обещание давал чаще появляться одной даме, да, но свет-то мой [в] ваше окно идёт всё-таки, в контурах которого я вижу вас.

4 февраля

Это знамение свыше, Королева, суд пришёл. Не судилище, суд. То, что вы пишите в тишине зерцал есть строение нравственное и его основа вы, вы сами, ваше эго и ваше пространственное усмотрение, я слышу ропот этих страниц во мне, я слышу их движение, и это становится моим созиданием здесь. В мире есть много причин не быть, но есть одна быть и она сильнее становится, когда правда является её воплощением здесь, то есть истинное положение вещей, освещённое сильным светом, становится видимым как результат деятельности сознания в волнах света, исходящих от сердца.

Это сказание о горилле, вынужденной описывать свои я как пространство приписки к ауму, я ни строчки не пропустил в нём, я сделал всё, чтобы оно явилось на свет и стало знамением для осознающих себя, зачем-то я это ведь сделал всё-таки, таково было веление и я выполнил его. Вы понимаете сказанное однозначно, волшебно однозначно, может быть, а что касается меня, то я набит мусором. Я не хотел быть гордым самовластителем своих дум, я хотел просто понять как движется это пространство во мне и я стал умным по мере его продвижения, вы скользнули в сторону взглядом, подумав, может быть, что я отчаянный хват и заставил вас строчка за строчкой вести эти записи здесь…

4 февраля 1

1.

Очень сложная синонимия, Королева моя, тут идёт, я с трудом расчищаю эти смыслы, простите, во мне всё-таки воля вашего я.

Мне не хочется быть вам полезным в этом месте - здесь вырастут рога, если я пользу эту увижу (упаси, Боже!..), на мне, причём они это сделают как немедленный альянс трудового истощения и, представьте – требуемой деликатности кое в чём. Неприметное это пространство, а силу свою имеет во мне, да и как не иметь, добрая, милая Королева, если я «злодейски» остановил вас на середине пути в это поле, в котором я сам образ, вот так представьте себе это своеобразное положение тут.

Есть такое веление сердцу…

Совесть, как энергетическое поле я, имеет прямое проникновение в сознание, минуя завесы состояний здесь.

Совесть имеет энергогсодержащее поле, в котором видны элементы строения аума, принадлежащие в этом поле, относительно состояния ума здесь, одному и тому же лицу, которое может видеть свои элементы сознания в этом поле.

В верхних рядах этого поля расположены бывают самые различные принципы воли, в которых мы видим свои отражения как состояния эго в нас самих. Мы не всегда умеем распознавать эти состояния под слоями дружбы, завуалированной в хозяйственный расчёт или в какие-то иные формы состояний с судом.

Суд, или совесть, есть принятие откровения высшей формы относительно малосодержательных форм низшего ума, или так называемой памяти состояний я в качестве переживаемого пространства здесь. Вхождение в состояние я-совесть имеет определённый звук молитвенного молчания о себе в смысле я, я и есть эта совесть, то есть всё пространство целиком составляет эго организма совести, в котором присутствует вся цепь состояний я, непрощённая совесть имеет обрыв в цепи, и таким образом становится препятствием к пониманию пространства я в целом, как пламя, пережигающее явь (нить, м.б.), или как неосознаваемого, неосознанного в целиком охваченном эго совести я. Это состояние есть жизнь в любви к Богу, или боязнь Бога, или страх Божьей кары за содеянное зло кому-либо здесь. Это здесь преследует как состояние совершившего то или иное преступление против своей совести, то есть нарушившего закон взаимодействия эго с Богом пространства души.

Мне кажется, этого знания достаточно для нас с вами, чтобы понять очевидное - душа пятится вниз, пристыженная Божьими угодниками и ей невдомёк что же она насовещала, будучи ангелическим сознанием самоё в себе, будучи тем же ангелом света для эго, ради которого она трудится. Как понять это изречение приидите, и отымется у вас блуд ваш - ? Это значит, что поднявшись к Богу, душа освещена Им становится и Он знает о нас всё, что мы имеем в себе как свет и не поколеблен он в нас, а вот тьма всколыхнётся, открыв под собой то, что было ею укрыто от глаз Божьего мира, а что значит укрыто? - затаено, спрятано, как волшебная дудочка?.. сермяжная правда это значит о приключениях?.. конечно же нет; это значит состояние мысли в нас самих, в которых (в мыслях) мы видим себя и своих близких. Я претерпеваю отношения и я не умею ждать, когда они изменятся, когда они станут лучше, устойчивее, может быть, и я гоню волну состояний от себя с помощью других мыслей, отчётливо осознаваемых мной как мои; я знаю, что они мои, и они должны нравиться мне самому, потому что они возымеют действие, которое я хотел бы получить для себя, и это лучшее, что я могу сделать для того, кто почему-либо давит мне душу притязаниями на мою совесть. Я валюсь без сил, и я говорю Господи! дай мне силы, это же естественно, Королева, как прибыток к воле, которая почему либо истончается, становясь восприимчивой к движению буквально каждого звука в душе. Я хочу, чтобы вы говорили об этом со мной, потому что искривлённое зеркало у носа вашего ангела света, в котором он заражается своими апчхи!.. надо как-то выпрямить, я думаю.

Вам бестселлер звуков подсунули вместо любви, и это кажется несовместимым с агрегатными состояниями я, в которых происходят эти взаимодействия в уровнях сознания, вы понимаете, что Вера, Надежда, Любовь имеют своей матерью Софью, Софию?.. что её учёность и глубина состояния с миром надежды, веры, любви также полны неизъяснимой нежности материнства, которую невозможно отменить, она не отменяется, эта уникальная чувственная материя силы. Да, силы. Это не материальная завеса, это другое качество сознания, памяти, большее, превосходящее материальные и нематериальные, превосходящее коллоидные состояния с пространством эго в себе, даже те, которые, казалось бы, вне мысленного поля содержат свои устои, обладая порогом чувствительности за пределами сознания. Эта великая нежность Матери пространства, в котором мы живём.

Мы – исходящая из него сила ответа на эту нежность, наша любовь незатейлива в сравнении с Её любовью к нам. Мы испаряем какие-то буквы, мы бередим душу соседа по парте, учась в одной школе этой великой Матери я. Мы Храм строим здесь её любви к нам, а вовсе не требуем лучшей доли как перспективы значений для нашего я, личного нашего я, в котором отражены все будущие поколения, возводимые каждую минуту здесь в глазах этой любви нашей Матери, и мы хотим быть чище, лучше для неё, мы не стыдимся её значений в нас земных знаков я, мы сохраняем себя в них, становясь всё притягательнее в её великом покое материи света, который Она установила для нас своим любящим Оком здесь. Мысль о Ней есть это Око, которым Она видит тебя, меня, всех видит, кто сидит за её партой, кто учится у неё в школе любви.

Я думаю также, что мы осязаем это пространство её руками, будучи уверены в её милосердии к нам, милосердии Софии, которое она выразила в Разуме именами своих дочерей, и то, что непостигаемо для нас может быть с вершин ограждающего нас Бога в себе, постигаемо с вершин этой мудрости силы для нас. В твоём окне виден свет этой силы, он исходит от тебя всякий раз, когда я прикасаюсь к тебе сознанием, ты начинаешь трудиться, переставляя стрелки часов. В твоей силе есть весёлая радость, которая возбуждает сознание к взаимодействию…

…к игре ниткой жемчуга, ангел росы называется это состояние в нас. В нём многое сказано, в этом названии. Я перебиваю сам себя, торопясь словами выразить какое-то состояние, идущее сейчас от тебя ко мне, в нём много зазеркалья, то есть того, что видно опытным глазом не всегда бывает, что чувствуется, но не видится, что мне охранять тебя надо от какой-то тупой силы, я уже понял давно, правда, и что значимее надо быть тоже понял уже и не играть с огнём в прятки, спрятался, мол ищи меня теперь - а я на дворе стою… Твой Февраль.

4 февраля 2

2.

Святые Божьи источники воду пьют, а из той воды после воля идёт на землю и великий ум к ней прибывает, а чтобы поскорее он пришёл, надо Бога повсюду искать, везде Бог есть, в каждом малом зерне Его воля лежит и для нас приберегается, а с Ним, с Богом, всё легко! Всякое дело ставится на своё место, и как сын придёт, то раннее утро, а как дочь, то поздний вечер, и всё, что небо несёт нам в такую пору есть свет Его. Ночи нет, есть свет Его в нас, а звезда горит, это для видимости глаз, потому что от неё всякое дело видно тут становится, как преодоление безвидного мира она горит и всякий, кто дотронется до неё глазами, сразу прозреет тут умом и станет видно ему всё, что в небе идёт поверху, что в земле строиться ещё только начинает, а для чего так устроено, Матушка? - Ангел мой спросил. - Так устроено, чтобы люди выше себя знали, а что ниже, то им топтать не велено, вот для чего. - А какая разница между ними?.. раз то, что ниже топтать нельзя?.. – А такая, - Матушка отвечала на это, - что ниже, то расти будет, хлеб колосья даёт и знамение это великое тут.

4 февраля 3 – 1

3.

Но какая-то воля о нём должна быть!.. и во мне она есть тут. Воля эта – ваша любовь, в которой я великое сомнение имею в себе. А заря – это свет в начале пути, он оттуда идёт сюда и во все места светит, сам собой светит, а не потому что его память к свечению призывает мол, ты свети, а я полюбуюсь.

Неоправданно многое сказано было, мне жолудь из дуба лист вырастил, а на нём ваше имя по краю идёт, как скажете это не я сделал? а чья-то воля.

- Уж не я ли!.. – Ангел мой вскричал, тоску сердечную приняв этой воли на себя, как это среди ангелов водится по переменности их состояний по слову [их устойчивости к слову].

- Да ты сердце-то закрой, - Матушка его охолонула тотчас, - ты такого царства не знаешь в себе, так что помолчи в себе [покуда лист не очистится от значений тех].

Я как на небо взглянул, - ангел мой после рассказывает, - так ахнул!.. и глаз закрыть не успел как оно засверкало, всё в дырьях, ну всё!.. прямо-таки, нигде живого места нет, одна ветошь!.. и так, знаете, по краю у него как бы бордюр этакий узорчатый, ну, как ткань бывает без рисунка, а поле обшито как бы.

Я помолчала, ибо как сердце моё заколебалось от осознания этой воли [тайны в себе].

Как это - обшито?.. – спрашиваю у него сама, ибо Матушка вышла на миг в другое пространство.

Ну, как это бывает, другая воля по краю идёт, а всё-то небо без звезды. Ну, как тебе объяснить! я не знаю, - простосердечно Ангел мой сознался.

Что ж, - говорю ему, - рисунок тот красив был?.. – а сама сомневаюсь, то ли я спросила у него.

Ой, - говорит Ангел мой, - очень красив. Синь и тонкие такие прострочки, а перед синью как бы зной дышит, ну, марево такое - знаешь?.. как бы дым!.. – говорит, - а это не дым, это другая воля к первой пристраивается.

Для чего она это делает?

А, так!.. покружиться, попеть, ну, чтоб долгое небо не искать, для этого. – Он свистнул тоненько так, с придыханием, а сам голову пригнул дотоле ему казавшуюся не особо важным предметом, поскольку он её от чужих мыслей не берёг – все они ему в голову летели, хоть тайным, хоть явным ходом.

И ты пригни!.. – и он мне рукой показывает мол нагибайся же!..

Я совершенно здоров! Абсолютно.

Ангел мой стал топорщиться от этих слов, неожиданно громко прозвучавших в тишине сознания. Его как-то повело в сторону даже; я схватила его за руку, и стала возвращать на место - он мне благодарно кивнул в ответ.

Я верю, - тоненько Ангел мой пропищал, - верю вам, мой господин.

Я в ужасе дёрнула его за руку, - мол, ты что!.. Он же ничего, только крепче ко мне прижиматься стал.

Матушка! – крикнула я тогда сама - тут некое пространство метнуло такие искры, что я сама за ангела моего ухватилась изо всех сил в сильной дрожи, не понимая случившегося и как это произойти могло, поскольку небо опять брызнуло искрами, за которыми синь та самая и мерцала.

Во!.. – Ангел мой сказал, и в небо то пальцем тык, а там сквозная дыра оказалась, ну как бы насквозь пробитая в неведомое никому поле; оно сияло сиянием и всё небо им освещено стало.

А чья же воля шла по краю?.. – продолжила я тот список слов, который прежде этого шёл. Я в сомнении это спросила, стоит ли мне знать об этом, но тут я поняла, что сомнение это ложное и знать мне об этом следует, а из чего я это поняла? - из этих чеканных слов, которые как монета, выпали мне на ладонь.

Ты помолчи тут покуда, мерцает в уме сильно что-то, прости. – Ангел мой притих и сам себе шепчет раз два три раз два три раз - это я думаю так, - говорит и продолжает это раз два три отсчитывать.

Да на чём они держатся-то, небеса эти?.. что ты там считаешь в уме - ответь мне тут лучше, я прошу тебя, - стала я говорить это Ангелу моему, и стала просить его точнее это выразить, а не кривляться перед остановившимся перед ним зеркалом, - ты всё время это делаешь как ни прошу я тебя не делать этого, ты понимаешь что они тебя утаскивают за собой?.. что ты им лучше кажешься, чем они сами и хотят себе твой вид приобрести?.. чтобы в силе твоей побыть какую ты от Бога имеешь, сам по себе имеешь, а не потому что упросил кто взять.

Я [расчленилась] разошлась в своём сознании на многоподобия, от каковых у меня самой голова закружилась было, и стала твёрдо стоять на своём мол ты возьми моё я и с ним иди.

Он расчихался, я абсолютно здоров, говорит, я расплакалась от этих слов в устах ангела моего и стала жалеть его в сердце своём.

Ты сам подумай!.. – говорю, - в чём твоя мысль обо мне летит, в чьём она я варится, чтобы после ко мне вернуться вываренной, как свиное ухо, а я себя узнать не могу в нём, в ухе этом.

6 февраля

Простите мне это сиюминутное вмешательство, или – замешательство, или даже подмешательство к вашему я-сейчас. Я бы хотел понять эту историю с А. более доброжелательно, чем я вижу её сейчас вашими глазами в себе, более адекватно, может быть. Видимый мною мир есть тот, который я знаю, умею понимать как присутствие своего я-здесь, он пульсирует вместе со мной и даёт мне силу этого присутствия везде, но вот что-то истощает моё сознание жизни, что-то делает его как бы не адекватным мне самому и моё умение жить рушится, заменяясь чем-то ещё, каким-то безволием, бесхарактерностью, и я сам становлюсь не адекватен сам себе, как бы я чем-то провинился перед происходящим со мной самим или не умею понять его, не зная происхождения этого, происходящего так со мной здесь. Я бегу к каким-то обаятельным людям, а они отталкивают меня, да ещё так, что я долго кружусь после в танце со своим умом здесь, в котором воображаемые мной картины повторяют события уже прожитых лет, проявляя подробности, проявляя незамеченные мной детали жизненных пространств своего я-здесь в том времени я, в котором я был им нужен, как мне самому казалось, в качестве себя самоё здесь.

Но вот моё сознание истощило запасы каких-то лукавых мудрствований о том, что это было со мной в том времени, я стал сомневаться в своих качествах сам и это сделало меня ещё более удалённым от мира тех людей, с которыми я хотел было связать свою судьбу; я стал довольствоваться малым, как состоянием с этой жизнью, и что же оказалось?.. что я гадок сам себе, вот что, что я не желаю сам себе добра, что я стесняюсь выразить словом то, что я думаю на самом деле, что я иду на попятную при первом же волнении в душе, что я сдаю нервы в обретаемом мной пространстве любви, что я, отлично понимая, что творимое мной есть продукт времени я, тем не менее продолжаю творить это иждивение во внутренних покоях своего я, соотнося себя с пожарами лиц, идущих в моей памяти, как если бы они шли перед образом всеведущего Бога во мне. Я пессимистичен сейчас, знаю.

Ангел мой навострил крылья, чтобы порхнуть прочь от этого синонима света, который вдруг возник на страницах текстом, но что-то задержало его, что-то лучшее всё-таки должно произойти, чем это безжалостное грудебиение без видимых причин, о которых вдруг пошла речь в полном молчании тишины, откуда-то выплыло это состояние с ангелом моего я и стало взаимодействовать, да ещё прилипчиво как-то.

Тише ты!.. –Ангел мой вдруг зашептал мне, покосившись на осознаваемое пространство, - тсс!.. я здесь температуру тела меряю.

Да зачем тебе она?.. – зашептала и я в ответ.

Она мне вот зачем, - отозвался он также шепотом и достал из-под платья маленький термометр, - видишь? – измерительный прибор называется, - и он гордо показал мне его как стоящую вещицу, которую он к рукам прибрал.

Это ещё что! ты где его взял? покажи!

Ангел мой сжался от такой безрадостной реакции, он ожидал другой, видимо. Тут Божественные смыслы чихнули, и выпрямились, ты почему на себя рукой махнула? спрашивают, ты почему без имени живёшь и живот в руки прячешь?.. ты где этот стол письменный нашла и об него пальцы трёшь, да и иди ты без имени даже кому дело какое есть что ты в руках несёшь, ихнее дело ножи чистить и об себя руки вытирать, а не по полям бегать с темнотой в переулках, да где ты глаз свой нашла, туда и смотри, там заря небу радость даёт, там свиные рыла не живут, нету их там…

Матушка поёт!.. – Ангел мой вскричал от радости, - Матушка! Матушка ко мне пришла!.. – он засиял от счастья, каковое ему редко удавалось испытывать тут. Он так всхорохорился весь, побежал куда-то от радости, потом вернулся тотчас, стал денег на чай просить, - ведь она придёт, придёт! Я же чувствую, как она говорить стала во мне…

…а значения те оставь, мои они, от меня к тебе шли, а ангел твой честен должен быть, ты ему свечу прямую поставь, чтоб он имя твоё перед собой видел, а как выйдет то имя, ты свечу убери тотчас и другую поставь, ещё прямее ему, он знать должен о тебе прямо, а не со свиным ухом о тебе в потёмках мечтать каковое ему на обед подают, да после съеденного уже, а ты прими, чем тебя Бог утаивать будет от стола яственного, как ты красотой своей в люди пошла, а не к Нему, так Он осерчал на тебя, а теперь знает, что ты к Нему лицом стоишь и знамения о себе ищешь, даст Он тебе его, жди, а как даст, так тотчас в церковь иди, и не слепотой иди, а прямо как есть от стола, и нищим дай, чем тебя Бог послал о себе просить, а ангела своего возьми заручителем, да твёрдо стой!.. чтоб ни одна метель не скружила, поесть дадут ешь, попить поднесут пей, а чай свой возле рук держи как он тебе куплен, да не с тем держи, чтоб от себя отпивать, а с тем держи чтоб его больше было. Здесь пиши так: чем меня к себе Бог послал, с тем иду, мне твой ответ не нужен, я перед Ангелом твоим правду вижу, в нём сила сильная есть, по любви живите сейчас, а я знаю как вас найти, найду, не бойтесь, и ещё припиши это тут мол, знайте каков свет, забыть нельзя, в нём память сени той лежит, о каковой люди просят, есть она, а как кажется что нет, сейчас о Боге думай, она и станет тут быть. Красив мир в любви, без неё миру не быть, и такие слова скажи, они Богу угодны, чем ты себя вскружил, то пусть на землю осядет, а травы той не ешь, она питьё горьким делает, и с тем ещё скажи, чтобы запомнилось это ему, от себя речь веди как ты есть, уврачуй…

Ангел мой в небеса смотрит, каковы они? ему кажутся, или он сам по себе тоже небеса.

6 февраля 1

1.

Поневоле так получается, что я долгим заходом кружусь в уме возле одной мысли и сам же её забываю вам высказать. Эта мысль о вас и о А., который сам по себе прекрасный человек и без сомнения достойный руководитель вашего сердца. Я перетасовал все карты вашего я и не нашёл ничего унизительного в вашем союзе, ничего, представьте. В нем не было благожелательности в достаточной мере, ну, настолько, чтобы вы могли понять это искромётное отношение к себе самой, или кладезь ума был в ваших отношениях не самым важным. Я достаточно долго верил, что вы, обретая в себе… поневоле задумаешься тут, ведь смысл тайного клада… я растерялся, Королева моя, это что же получается у нас с вами, что семя произвольно пошло в рост, без какого либо вторжения в состояние мысли, что вы обрели пространство я просто потому, что оно было заложено в вас изначально, как самостоятельная единица сознания, прямо хоть Петраркой беги. Я перед вами в совершенной растерянности сейчас стою, как если бы я был подмалёвок, а вы картина, как если бы я был сумасшедший, а вы мне аппендицит удаляли, думая, что тем самым вылечите меня от болезни безумия, я глотаю таблетки от нашествия тараканов в своём уме, а вы хотите, чтобы я спасибо сказал, как мне это видится, вам за это. Что вы, Королева, удумали, бесчестье жанр своевольный, хочет и вторгнется в самый неподходящий момент, гони его после этого. Я буду продолжать премудро лукавить и одиозно бестолковить ваш ум, если наименее образный ряд не возьмёт верх и не станет самостоятельным списком слов. Я думаю об этом в полноте смыслов. Ваш почему-либо устойчивый друг.

7 февраля

Зеленоградская

Знаете, всё-таки сила души вернее тела, она знает куда бежать, как жить правильно, как делать то, что необходимо её сердцу. Я полагаю, это правда, и я полагаю, что это лучшая правда о нас здесь. Я привык ходить пешком по самым застарелым местам своей памяти, я стал делать это недавно, - чтобы уравновесить некоторые, не самые лучшие воспоминания, и у меня это получается; я становлюсь лучше, деятельнее даже, я становлюсь мужественнее, если угодно такое понимание мужественности как приятие самоё себя в прошлом, я сохраняю единство с ним таким образом и моя память, взаимодействуя с ним, очищается от путей зла, недоброты в душе моего я. Я думаю о себе как о чём-то более угодном Богу, чем мне казалось это прежде самому, когда я думал о себе в третьем лице, в том самом, третьем образе пространства мысли, в котором вязкие сны и недоброкачественные видения могут составить целый план жизни.

Я для вас синоним вы, я сам как некое состояние жизни, в котором отражаются её небольшие озерка, малые светы этой жизни во мне.

… его честь стала поколеблена связью с вами, во внутренних мирах произошёл передел империи смыслов, и вы стали для него образом пространства, в котором он вёл себя неадекватно самому себе. Это состояние эго, которое не всегда бывает уместимо в сознании, оно превосходит его, и это великолепно, это состояние, оно стремится занять собой всё пространство жизни в собственном я, оно делает его наполненным жизнью, светом этой, Королева моя, жизни и я восхищаюсь ею, требуя ещё и ещё этого света в себе, и я Богоугодно молюсь, сознавая, что Бог податель сего есть, потому что Он делает нас людьми света здесь. Он, Его мысль о нас, Его состояние с нами в себе. Я ловлю вас на отчуждении этой мысли о Боге как создателя мира любви в нас, и я хочу вернуть вас к этой мысли как состояния сердца в вас самоё, сердца в любви, и я думаю об этом сейчас вместе с вами. Соизмеренное с вами пространство не меркнет, оно продолжает быть вашим я и продолжает любить вас. Оно в состоянии перенасыщенности и немо исследует свой мир сейчас, оно просто хочет быть поближе к вам самоё, и неочевидное самовнушение становится явью, постарайтесь это понять как-нибудь.

10 февраля

Я всегда был привратником у ваших ворот души, и становился им… Пречудно, Королева моя, - мне опять снился сон, небо весны я видел, оно обложено облаками и светится как-то странно нежно и странно убедительно, как-то уникально, я бы даже сказал, что за сила в нём не понять, но она есть, словно бы сильный объект с той стороны небес - по ту сторону облаков, что на землю тень отлагают сейчас – плывёт, и пречудно так плывёт, свет его ясен и отчётливо виден в нас, а тень словно бы проснутся ему не даёт и отгораживает землю от этого неба, но вот перспектива памяти, или нет, я не так сказал вам об этом, перспектива жизни проявляет свечение этого неба и оно становится поярче постепенно, уводя облачность и раскрывая это небо в сознании, оно становится беспредельно; как знать, Королева моя, что созидающие нас пространства, постоянно созидающие притом, мнят о нас в своих я, год назад я видел этот сон, и берег тот и сам ветер, и сохраните его здесь - ведь он для вас был, я думаю, сконструирован в сознании в тьме неведения о себе как о чём-то принадлежащем Богу здесь, в Чьей воле находится ваша душа, я думаю, и вы сами тоже в Его воле находитесь, обретая себя здесь как часть этого состояния в объекте силы, но вот перспектива ложится плашмя, предлагая пройти в неё без денег, без славы, на весу сознания, неся какие-то вольные силы, продувая окна свежим ветром пространств сознания других я-здесь, и что же вы говорите – стой, я не хочу этого понимания себя как части суверенного мне мира сейчас? я не хочу быть Его частью здесь, я хочу быть Его частью там, где Он видит меня в себе?.. Но ведь этого нет, Королева моя, состояния этого нет в вас самой; вы так не думаете и я знаю об этом сам, я знаю как вы косно были удержаны и недостойно это речения даже, постыдное это взаимодействие в проекциях памяти, или даже не взаимодействие, нет, а отзвук пространственных сил на обнажение воли в вашем я, компилирующей страдивари с проекцией без основ, на великом инструменте нельзя играть без любви - это я вам точно говорю, слово в слово, как сохранённая в вас сила, осознанно сохраненная в виде слоёв сознания здесь, о которых мы имели честь говорить с вами уже. Я бегу по равнине, стоя по колено в воде при этом, ну, да бег мой едва заметен здесь, моя память хочет нравиться вам, и это всё, что она хочет сейчас от вас самой. Да волен свет, Королева, я перед вами книжку открою и прочту из неё затерявшуюся главу о сознании воли как славы пространства Бога здесь, а что вам кажется о себе… мне же перед вами перспективу открыть хочется, а не закрыть её перед вами сейчас, знаете, - луч этой любви достигает вашего я.