Океан надежд II: Лето испытаний

2.

Альберт Дрейк обожал предрассветную свежесть, а потому приучил себя просыпаться с первыми лучами солнца. Он ценил свободу и жаждал странствий по неизведанным краям, пообещав себе когда-нибудь отправиться в далекий путь в компании верных друзей. Юношу манила роскошь, но он не желал терять независимость, а потому с ранних лет искал занятие, которое принесло бы ему не только богатство и известность, но и истинное удовольствие. Проще говоря – он мечтал затмить славу своего великого отца. А где еще искать признание, как не в чужих землях, как можно дальше от родного порога?

Свои первые стихи Альберт сочинил в десять лет. Гордясь результатом, он решился показать их родителю – и до сих пор не понимал, откуда в нем взялось столько смелости. Отец разнес его опус в пух и прах, не оставив от детского творчества камня на камне и доведя сына до горьких слез. Именно тогда наследник знаменитого поэта решил избрать иной путь. На этой дороге его должны были ждать власть, деньги и обожание прекрасных дам. Альберт не сомневался: единственное, что может противостоять силе пера – это холодная сталь револьвера.

Своими замыслами он поделился с друзьями детства. То были его ровесники, такие же искатели приключений, всегда готовые подставить плечо. Винни Стоун – высокий, худощавый юноша с копной черных кудрей, не знавший равных в умении сбивать склянки галькой; Франс Тейт – приземистый, коренастый малый, который, судя по его поступкам, вовсе не был знаком с чувством вины; и кузен последнего, Билл – парень не самого острого ума, но всегда согласный на любую авантюру.

По мнению Альберта, из них вышла бы отличная команда, способная затмить таких одиозных личностей, как «Злой» Дон Биртрон или Тони Трейтс. Он прекрасно понимал: чтобы преуспеть, мало быть метким стрелком – нужно еще и звучное имя для банды. Полгода назад, когда их квартет только сформировался – еще без оружия, но уже вдали от дома, – пришло время выбрать предводителя и название.

Стояла ранняя зима. Они коротали время в гостинице захолустной, забытой Океаном Надежд губернии, где, кроме отеля, имелся лишь салун да десяток лачуг горнодобытчиков. Там не было ни мэрии, ни даже офиса шерифа. В комнате, которую делили Альберт и Винни, за плотными тенями ночи рождались планы на будущее. Почти каждый, за исключением Стоуна, видел себя главарем. Даже Билл Тейт заявлял о своих правах, хотя Альберт был уверен: стань тот лидером, их первое же дело закончится в казенном доме с решетками на окнах. Споры затянулись, доводы становились всё менее убедительными. Винни молчал до последнего, пока не произнес негромко:

– Во главе встанет Альберт.

Обычно Стоун был немногословен, поэтому к его словам прислушались сразу.

– Это еще с какой стати? – возмутился Франс Тейт.

– На то есть три причины. Во-первых, он среди нас самый сообразительный – и с этим глупо спорить. Во-вторых, он мастер по части планов.

– А в-третьих? – поинтересовался Билл.

– В-третьих, сама идея создать банду принадлежит ему.

Билл тут же переметнулся на сторону Альберта и Винни. Франс еще пытался протестовать, но, оказавшись в меньшинстве, сдался.

– Раз уж ты у нас главный, может, и имя нам придумаешь? – с вызовом бросил он, привычно жуя табак. Видимо, эта привычка добавляла ему мужественности в собственных глазах.

– Это не обсуждается, – отрезал Альберт. – Моя банда – мне и нарекать.

– Может, назовемся «Четыре друга»? – робко вставил Билл, но его предложение проигнорировали.

– Название должно отражать нашу суть.

– И что же нас объединяет? – вновь недовольно проворчал Франс.

– Я же говорил! – вклинился Билл. – Дружба!

– Молодость? Отвага? Благородство? – вполголоса перечислил Винни.

– Именно, Винс. Мы все – знатного происхождения. От этого и будем отталкиваться. Предлагаю отныне и впредь именоваться «Бандой Благородных».

Приятели переглянулись и согласно закивали. Даже Франсу имя показалось достойным.

Поскольку все они были выходцами из обеспеченных семей, при побеге из дома они прихватили с собой часть отцовских сбережений. Этого вполне хватило на еду, кров и снаряжение.

На следующий день «Банда Благородных» отправилась дальше. Спустя три дня они осели в более цивилизованном месте, где приобрели свои первые револьверы. Там же Альберт присмотрел магазин дорогого платья и повел туда друзей.

– Зачем нам эти наряды? – ворчал Франс. – На эти деньги можно купить больше патронов или неделями пировать в салунах.

– И кого же, по-твоему, мы будем грабить в начале нашей карьеры? – осведомился Альберт. – Обозы? Дилижансы? Или сразу почтовые поезда с золотом?

– Пассажиров первого класса, – верно рассудил Винни.

– Именно. А для этого мы и сами должны выглядеть как истинные мужи благородных кровей.

Портные сняли мерки, и спустя три дня друзья уже щеголяли в новых костюмах. Последующие месяцы они тратили деньги лишь на самое необходимое: провизию и боеприпасы. Приятели ежедневно по два часа упражнялись в стрельбе в безлюдных местах. К назначенному сроку результаты распределились ожидаемо: лучшим стрелком стал Винни Стоун, выбивавший восемь мишеней из десяти с сорока шагов. За ним следовал Франс Тейт с шестью попаданиями, затем Билл – с четырьмя. Замыкал список главарь Альберт Дрейк, чья меткость ограничивалась жалкими двумя мишенями.

– Тебе и не нужно стрелять лучше всех, – подбодрил его как-то Винни, когда кузенов Тейтов не было рядом. – Достаточно того, что ты самый умный. Именно это делает тебя лидером.

– Ты, как всегда, прав, Винс. Но Тони Трейтсу это не мешало быть и главарем, и самым быстрым стрелком в округе. А «Злой» Дон Биртрон и вовсе палил с обеих рук без промаха.

– И что с того? Оба они закончили свой путь от пули. К тому же мы ведь хотим прославиться не только дерзкими грабежами, но и тем, что не прольем ни капли крови.

– Ты настоящий друг, Винни. Всегда находишь слова, чтобы вернуть мне уверенность.

– Знаю, – усмехнулся Стоун.

Первое ограбление они наметили месяц назад. Купили билеты до Криджуэлла, разработали нехитрый план, облачились в дорогие костюмы и… в последний момент передумали. Когда локомотив, окутанный облаками пара, замер у перрона, никто, кроме Франса Тейта, уже не считал эту затею удачной.

– Думаю, нам стоит еще немного подготовиться, – рассудил Альберт.

– Да и с деньгами пока не туго, – подхватил Билл, явно обрадованный возможностью отступить.

– В смысле «подготовиться»? – возмутился Франс. – Мы извели горы патронов и вполне созрели для дела!

– Палить по жестянкам и наставить ствол на человека – не одно и то же, – спокойно заметил Винс. Прищурившись, он наблюдал за пассажирами, которые поднимались в вагоны, не подозревая о намерениях четверки. – К тому же, если мне не изменяет память, мы так и не продумали путь отхода.

«А ведь Винс прав», – согласился про себя Альберт, не подав вида.

– Я не спорю, но когда-то ведь нужно начинать, иначе мы не банда, а кружок по интересам.

– Ровно через месяц мы вернемся на этот перрон, – уверенно заявил Альберт. – И если тогда мы вновь оробеем, я сложу с себя полномочия лидера. Даю слово благородного человека.

И вот, спустя месяц, они предъявили билеты, купленные с интервалом в полчаса, и заняли места в вагоне для знатных господ. В купе вошли Альберт, Франс и Билл. Винни Стоуна с ними не было – в этот раз ему отвели иную роль. Изначально Альберт планировал поручить отступление Биллу, но тот по-мальчишески заупрямился, требуя личного участия в налете. В итоге Стоун вызвался подстраховать их снаружи. Альберт не был в восторге от этой затеи: он хотел, чтобы Винни был рядом в момент, когда придется обнажить оружие, поскольку Тейтам он до конца не доверял. Однако Билл был непреклонен, и Альберту пришлось уступить.

Со стороны они казались типичными представителями золотой молодежи: безупречно сидящие костюмы, гордая осанка, руки в карманах – образ беззаботных юношей, отправившихся в самостоятельное путешествие.

Они входили в вагон по одному под бдительным взором проводника – старика с солдатской выправкой. Под его холодным, пронизывающим взглядом Альберту стало не по себе. Казалось, ветеран видит их насквозь.

«Этак ты, парень, только немощных старушек грабить сможешь, а не поезда», – мысленно упрекнул он себя. – «И ты еще называешь себя главарем? Соберись и исполни всё по высшему разряду».

Альберт сжал губы и уверенно шагнул в вагон; друзья последовали за ним, затерявшись в толпе. Далее действовали по сценарию. Тейты заняли позиции у меж вагонных дверей. Франс пристроился рядом с долговязым мужчиной, похожим на бухгалтера или врача, а Билл сел неподалеку от пожилой дамы. У Альберта была полная свобода маневра – он играл роль «первой скрипки» в их совсем не музыкальном ансамбле. Пройдясь по вагону ленивой походкой и одаривая улыбкой каждого встречного, он остановил выбор на трех женщинах, одетых весьма изысканно. Две дамы были в летах (под сорок, никак не меньше), а третья – совсем юна и привлекательна. Судя по её отрешенному виду, общество «нянек» ей порядком наскучило. Альберт миновал их и занял место через два ряда впереди.

Теперь оставалось только ждать…

Паровоз зашипел, окутавшись облаком густого пара, и лениво тронулся с места под мерный стук колес. Состав набирал ход, и унылое однообразие городских построек постепенно сменилось пригородами, а затем и бескрайними прериями. Альберт старался держаться уверенно, сохраняя вид праздного путешественника, но рука то и дело непроизвольно проверяла, на месте ли оружие. Проводник вновь прошествовал по вагону своей солдатской походкой, одарив юношу колким, подозрительным взглядом, будто читал его потаенные мысли. Но, так ничего и не сказав, старик скрылся за дверью соседнего вагона. Будь он чуть моложе, Альберт наверняка поддался бы панике, почуяв угрозу. Но старики, пусть даже из бывших вояк, оставались лишь тенями прошлого – им было не под силу тягаться с молодыми и ловкими парнями.

Вскоре две эсель поднялись со своих мест и направились к выходу из вагона. Вероятно, их отсутствие продлится минут десять – этого времени вполне хватило бы, чтобы завязать знакомство с очаровательным юным созданием.

Едва женщины скрылись из виду, Альберт встал. Поймав на себе напряженные взгляды сообщников, он направился к девушке. Та была поглощена книгой. Заглянув ей через плечо, Альберт невольно расплылся в улыбке: тема для светской беседы возникла сама собой. Не иначе как само провидение благоволило ему.

3.

И вот револьверы обнажены, мосты сожжены. Началось то, ради чего они затеяли этот побег. Вместо страха Альберт ощутил мощный прилив адреналина – настал его звездный час. Пришло время отцовской славе померкнуть в лучах триумфа сына.

– Почтенные кассы и их спутницы! – прокричал на весь вагон Альберт Дрейк. – Для тех, кто еще не понял: это ограбление. Вас приветствует «Банда Благородных». Нам нужны лишь ваши деньги и украшения. Жизни тех, кто не станет возражать, нам без надобности. Чем скорее вы расстанетесь с ценностями, тем быстрее мы оставим вас в покое.

Альберт окинул взглядом притихших пассажиров, желая убедиться, что его слова восприняты всерьез. Судя по их побледневшим лицам, люди были склонны верить скорее дулам револьверов, чем его красноречию.

Долговязый мужчина, сидевший подле одного из братьев Тейтов, попытался вскочить – то ли за помощью, то ли в надежде спастись бегством. Но Франс был начеку. Резким толчком в грудь он опрокинул беднягу обратно на сиденье и наотмашь ударил рукоятью пистолета по голове. Вагон мгновенно наполнился пронзительным женским визгом. Мужчина начал медленно сползать на пол.

«О боже, это скверно. Очень скверно!» – запаниковал Альберт.

Их «великое» ограбление с первых секунд пошло не по плану. Он-то воображал себя благородным разбойником, превращающим налет в акт высокого искусства, о котором будут слагать легенды. Мечтал, что в народной молве они предстанут современными героями, кумирами детей и восторженных дам.

– Что ты творишь… парень! – гаркнул он Франсу, вовремя спохватившись и не назвав того по имени. Кто знает, возможно, их грандиозный замысел еще можно было спасти.

– Он хотел удрать! – огрызнулся Франс.

Альберт сжал пересохшие губы. Крики постепенно стихли, лишь две дамы – спутницы его новой знакомой – продолжали истошно вопить, пока не начали задыхаться.

– Заткнитесь! – прикрикнул он, и в вагоне воцарилась звенящая тишина. Это помогло ему немного собраться с мыслями. Выждав минуту, он кивнул Биллу, опасно помахивая револьвером: – Второй парень, проверь раненого.

Билл замер, но, оглядевшись, сообразил, что обращаются именно к нему. Спрятав оружие за пазуху, он склонился над мужчиной, чье лицо уже заливала кровь. Тейт явно не представлял, что делать дальше: он то заходил с одной стороны, то с другой, робко тянулся к пульсу и тут же отдергивал руку.

– Да шевелись же ты!

Билл неловко хлопнул пострадавшего по макушке, и тот издал негромкий стон.

– Порядок! Он жив! – заключил «спасатель».

Альберт закатил глаза, но придираться не стал. Главное, обошлось без жертв, а значит, положение еще не было катастрофическим.

Однако спустя мгновение всё стало куда хуже…

Послышался скрип открывающейся двери. Кто-то из соседнего вагона решил нанести им визит. Билл и Франс тут же навели пистолеты на вход. Револьвер в руках Билла заметно дрожал, а по лбу грабителя покатились первые капли пота.

Дело принимало дурной оборот. В таком взвинченном состоянии Билл мог совершить глупость, которая в мгновение ока превратила бы их из лихих романтиков в обыкновенных головорезов, ни во что не ставящих человеческую жизнь.

– Проверь, кто там, – распорядился Альберт, обращаясь к Франсу.

Франс без большого энтузиазма послушал его и медленно двинулся к дверям, не опуская револьвера. Осторожно приоткрыв створку, он повел дулом из стороны в сторону, высматривая смельчаков, решивших попытать удачу, но за порогом никого не оказалось.

– Пусто, – коротко бросил он.

– Загляни в окно соседнего вагона! – приказал Альберт.

– Вы скоро окажетесь на Землях Мертвых, подлые преступники! – взвизгнула одна из дам, сопровождавших юную красавицу.

– Не сомневаюсь, эсель, что вы страстно этого желаете, – учтиво отозвался Дрейк. – Но в мои планы подобный исход не входит. А потому прошу вас, умолкните, иначе мне придется выписать вам билет до упомянутых вами земель досрочно.

– О, Океан Надежд, он же погубит нас всех! – запричитала вторая дама, сидевшая рядом с Эллин и ее матерью.

– Тетя Тэрри, перестаньте! – оборвала её Эллин, возвысив голос. – Нам ничего не грозит. Господин Дрейк – благородный разбойник. – Произнеся это, девушка одарила парня лучезарной улыбкой, а на её щеках расцвел нежный румянец.

Альберт ответил ей легким поклоном, не сводя при этом прицела с двери, которую Франс продолжал удерживать приоткрытой. С каждой минутой девица нравилась ему всё больше. Ему даже стало искренне жаль, что вскоре придется покинуть поезд и расстаться с ней навсегда.

Франс окончательно вернулся в вагон и плотно притворил дверь.

– Чисто, – объявил он, расплывшись в ухмылке. Его и без того массивный подбородок, казалось, стал вдвое шире, а маленькие глазки практически исчезли в складках кожи. – Итак, повторять не станем! Готовьте кошельки и драгоценности. Складывайте всё в шляпу моего брата Билла!

Альберт едва не взорвался от гнева: Франс во всеуслышание выкрикнул имя младшего Тейта. Однако он сдержался. В конце концов, он и сам грезил о мировой славе. Пусть Зрелый Мир запомнит поименно своих новых героев!

Билл снял фетровую шляпу и двинулся по рядам. Мужчины нехотя расставались с наличностью и золотыми часами, женщины снимали ожерелья и кольца. Когда шляпа наполнилась до краев, Альберт расстегнул пиджак и извлек из-за подтяжек холщовую сумку, бросив ее Франсу. Тот ловко поймал ее одной рукой, другой по-прежнему удерживая на мушке тех, чей взгляд казался ему слишком презрительным или подозрительно спокойным. Билл пересыпал добычу в сумку и продолжил обход.

Чтобы не стоять без дела, Альберт тоже снял шляпу и обратился к двум дамам, в чьих глазах читалась неприкрытая ненависть:

– Дорогие эсель, не желаете ли вы облегчить свою ношу? Эти украшения кажутся мне слишком тяжелым бременем для ваших изящных шей. Я с радостью избавлю вас от них.

– Вы не ведаете, что творите, молодые люди, – подал голос седовласый старик с густыми усами, сидевший прямо за семьей Эллин. – Вам стоит немедленно сдаться. Подобный заработок еще никому не приносил счастья и долголетия.

– Что ж, возможно, вы и правы, – парировал Альберт. – Но я бы не затевал игру, если бы не верил, что свечи стоят затрат. А потому будьте любезны, отдайте золотые часы из вашего кармана. В вашем почтенном возрасте уже не стоит столь пристально следить за бегом времени.

Мужчина плотно сжал губы и, тяжело вздохнув, исполнил требование. Как только часы звякнули на дне шляпы, Альберт вновь повернулся к Нэлл Томин и ее сестре.

– Я бы советовал вам последовать примеру этого мудрого человека. Отдайте украшения добровольно, не вынуждайте меня применять силу.

– Мы ничего тебе не дадим, мерзавец! – воскликнула Нэлл. Она явно сама испугалась собственного выпада, который отчаянно пыталась выдать за храбрость.

– Будьте благоразумны, эсель. Мое терпение имеет границы.

Альберт постарался придать голосу как можно больше жесткости, и, похоже, ему это удалось: подбородок тетушки Тэрри задрожал, а светло-карие глаза повлажнели. Нэлл Томин, в отличие от сестры, была далека от слез, но на ее лице больше не осталось и следа гнева или напускной храбрости. Растерянная и подавленная, она мгновенно осунулась, отчего сестры стали похожи как две капли воды.

Когда Альберт уже решил, что ему действительно придется силой снимать с дам украшения, в его шляпу с негромким звоном упала золотая пчела.

– Нет, Эллин! – воскликнула Нэлл. – Не смей!

– Полно, милая маэль, – мягко вмешался Альберт, – я вовсе не желаю лишать вас личных памятных вещей.

– Берите, – поспешно отозвалась девушка. – Она мне никогда не нравилась.

– Эллин! – мать посмотрела на дочь с нескрываемым ужасом. – Что ты такое говоришь?!

– Извини, мамочка, но это правда, – Эллин лишь беззаботно пожала плечами.

– В таком случае я приму дар с величайшим удовольствием. Эта брошь станет прекрасным напоминанием о нашей встрече.

В этот момент мимо прошел Билл, продолжая методично опустошать чужие карманы. Франс же задержался и, бесцеремонно схватив Альберта за локоть, развернул его к себе.

– Может, хватит строить из себя благородного касси перед этой девицей? Помоги нам!

– В чем проблема, Франс?

– В чем проблема?! – возмущенно прошипел старший Тейт. – Да ты здесь будто корнями в пол врос! Нам некогда рассыпаться в комплиментах и выставлять себя в выгодном свете.

– Напомни-ка, кто из нас главный? – ощетинился Дрейк.

– Полагаю, на следующем совете нам стоит пересмотреть распределение ролей!

– Неужели?

– Именно!

– Ребята! – подал голос Билл. – Кажется, у нас снова гости. На этот раз с другой стороны.

– Так проверь! – в один голос рявкнули Альберт и Франс, продолжая сверлить друг друга яростными взглядами.

Билл послушно положил шляпу на пол и вышел в тамбур. Оставшиеся двое застыли в молчаливой дуэли, совершенно не заботясь о том, что в эти секунды они беззащитны перед любым, кто решится на отпор. Но среди именитых пассажиров смельчаков не нашлось.

Альберт не отводил взгляда от Франса, понимая: малейшая слабость будет стоить ему лидерства. Тейт спал и видел себя первым во всем, в чем неизменно проигрывал ранее. К тому же за ними наблюдала прекрасная девушка, чья симпатия могла угаснуть так же быстро, как и вспыхнула, прояви он сейчас малодушие.

Их «игра в гляделки» затянулась бы, если бы не Билл. Он ввалился обратно в вагон, судорожно прижимая ладони к лицу.

– Ребята… – прогнусавил он. – У нас проблемы. Серьезные проблемы.

– Что стряслось? – Франс обернулся, невольно завершив противостояние с Альбертом, но оставив за собой право на реванш.

Билл отнял руки, демонстрируя сломанный нос, из которого обильно хлестала кровь. За спиной парня высился проводник, целясь ему в затылок из его же собственного револьвера. Холодный, пронзительный взгляд ветерана не оставлял сомнений: шутить он не любит и не умеет. Такой нажмет на курок без малейших колебаний.

– Что это вы удумали, крысеныши? – спросил старик без тени иронии. – Захотелось легкой наживы?

Альберт и Франс мгновенно вскинули оружие, хотя под пули в первую очередь подставили бы незадачливого Билла.

– Отпусти его! – потребовал Франс.

– Живо отпусти! – добавил Альберт, чувствуя, как ледяной пот бежит по спине, но не желая уступать инициативу напарнику.

– А вы заставьте! – предложил ветеран и грубо толкнул заложника вперед. Билл продолжал размазывать кровь по лицу, с жалостью глядя на свои багровые пальцы. – В войну за независимость Руакама я таких, как вы, голыми руками душил.

– Охотно верим, но та война закончилась двадцать лет назад, – заметил Альберт. – Ты постарел. Тебе не справиться с нами обоими, а стреляем мы без промаха.

– Так стреляйте, чего медлите? – Старик ткнул дулом в затылок Билла, вынуждая того сделать еще несколько шагов.

Альберту и Франсу пришлось попятиться к дверям. Ни один из «благородных мужей» в купе даже не шелохнулся, чтобы помочь старику – например, перехватить грабителей со спины.

Единственной, в ком проснулось мужество, оказалась Эллин Томин. Вот только помогать закону она не собиралась. Напротив, девушка решила спасти Альберта и его банду из тупика. Когда проводник, тесня Билла и прижимая остальных грабителей к дверям, поравнялся с её местом, Эллин вскочила. Выхватив трость из рук соседа, она со всего размаху огрела ветерана по голове.

Старик охнул, пошатнулся и, выронив револьвер, начал медленно оседать. Эллин, не давая ему опомниться, для верности ударила ветерана по макушке еще раз, и тот рухнул на пол. Нэлл и тетя Тэрри, оцепенев от ужаса, зашлись в крике, пряча лица в ладонях. Их вопли подхватили перепуганные барышни в других концах вагона.

Альберт мгновенно бросился к лежащему проводнику и подобрал оружие. Он всучил его Биллу, которого в тот момент куда больше заботил разбитый нос, чем потерянный револьвер.

– Уходим! Живо!

– Мы еще не всё собрали! – возмутился Франс.

– Хватит! – отрезал Альберт тоном, не терпящим возражений. – План и так трещит по швам. Чтобы не угодить за решетку, нужно немедленно исчезнуть. – Он пригнулся и выглянул в окно. Параллельно составу мчался всадник, ведущий на поводу еще трех лошадей. – Слава богу, хоть Винни верен уговору.

– Франс, он прав, – прогнусавил Билл так жалобно, будто вот-вот готов был разрыдаться. – Я ранен, мне нужна помощь…

– Да какая это рана! – отмахнулся старший Тейт. – Приложишь лед, выпьешь виски – и как новенький. Тоже мне, герой…

– Возьмите меня с собой!

Просьба Эллин Томин, всё еще сжимавшей в руках трость, заставила замолчать весь вагон.

– Что-о?! – простонала Нэлл. – Доченька, опомнись! Он же преступник, негодяй, убийца!

– Ты действительно этого хочешь? – спросил Альберт, проигнорировав причитания матери.

Эллин отбросила трость, молитвенно прижала руки к груди и лихорадочно закивала:

– Да! Больше всего на свете!

– Люди добрые, на помощь! – заголосила тетя Тэрри. – Он колдун! Он одурманил мою племянницу! Она не в своем уме!

– Он похищает мою дочь! – выкрикнула Нэлл и, вскочив, мертвой хваткой вцепилась в руку Эллин. – Я не позволю! Слышишь? Не позволю!

– Мама, пусти! – Эллин отчаянно забилась, пытаясь вырваться. Видя, что мать не разжимает пальцев, девушка с яростью толкнула её. Нэлл упала в кресло, глядя на дочь с нескрываемым потрясением.

– Кто ты такая? – прошептала она, а затем сорвалась на крик: – Ты не моя дочь!

– Твоя. Просто я сыта по горло вашей опекой, матушка. Я выросла и хочу свободы!

Тетя Тэрри разрыдалась, повторяя имя племянницы как заклинание. Нэлл продолжала смотреть на Эллин с выражением… брезгливости? Девушка не могла точно разобрать, что читалось в этом взгляде, да и не желала задерживаться. Альберт уже спешил к выходу, и она последовала за ним.

В этот момент Франс рванул рукоять стоп-крана. Поезд содрогнулся и резко затормозил. Пассажиров швырнуло вперед; по всему составу разнесся панический крик, утонувший в жутком визге металла и шипении пара.

– Пошли! – гаркнул Франс и первым выскочил в тамбур, пряча револьвер в карман и прикрывая его сумкой с добычей. Билл подхватил с пола фетровую шляпу, в которой сиротливо звякнули часы и кольца, и нахлобучил её на голову, едва не порвав поля. Альберт подхватил Эллин под руку, и они бросились следом, на ходу обмениваясь восторженными улыбками.