Инспектор Иманиси расследует

3

Потерпевший – немолодой мужчина лет 54–55, похож на рабочего. Причем разнорабочего, каких нанимают на один день, – так решили в следственной группе. То же предположили и в отношении его спутника: раз мужчина выпивал в баре «Торис», он вряд ли вел богатый образ жизни. Но главной зацепкой был Камэда.

– Что ж, ищем Камэду, – сказал один из расследовавших это дело.

И правда, если найти Камэду, можно было установить личности и потерпевшего, и преступника. Однако людей с такой фамилией и на Тохоку должно быть очень много. Сложно найти всех и опросить каждого. Впрочем, поскольку других средств не было, ничего не оставалось, как взяться за этот трудоемкий способ.

Следственная группа послала запрос в подчиненное Токийскому департаменту региональное управление на Тохоку и попросила полицейские управления префектур Аомори, Акита, Иватэ, Ямагата, Мияги, Фукусима найти людей с фамилией Камэда.

Видимо, не оставалось ничего иного, как пройтись частым гребнем по этому списку многочисленных Камэд. Способ этот требовал большого количества времени и был сложен, но оставался единственным, наверняка доступным следствию. Тут было важным уточнить, действительно ли мужчина сказал «Камэда», а не что-то другое. Если фамилию расслышали неправильно, огромные усилия будут потрачены впустую. Один из следователей на всякий случай еще раз уточнил у свидетелей из бара:

– А точно ли было сказано «Камэда»?

– Да, он точно так сказал, – ответила официантка.

Это подтвердили и другие. Так услышал один из посетителей, то же самое слышал и бармен. Оба они ответили, что прозвучала именно эта фамилия. Проблемой было то, что ни один из свидетелей не помнил как следует лицо спутника потерпевшего. Даже насчет возраста были сомнения: кто говорил, что ему около тридцати, кто – что около сорока, а кому-то даже показалось, что он моложе.

То, что черты лица мужчины никто не разглядел, могло объясняться тем, что он намеренно отворачивался ото всех. Но вообще-то в тот вечер посетители и персонал бара с интересом обсуждали фильмы и не обращали внимания на двоих мужчин. Это тоже подтвердило версию о том, что оба мужчины – особенно спутник потерпевшего – сознательно прятали лица.

К тому же это позволяло сделать вывод, что молодой является убийцей и что он планировал это преступление. Если бы было известно, как он выглядит, можно было бы, опираясь на слова свидетелей, составить фоторобот. Но никто не помнил его лица, так что получить изображение оказалось невозможно.

Со дня убийства минула неделя. Личность потерпевшего так и не установили. Следственная группа все силы направила на опрос населения вдоль линий Мэкама и Икэгами.

Исходя из того, что потерпевший был похож на поденного рабочего, просмотрели все записи местных организаций по трудоустройству. Камэды там не было. Обыскали и дешевые квартиры, и пансионы, где он мог бы жить. Никого похожего не обнаружили. Прошла неделя после происшествия, а кем является потерпевший, так и не узнали. Не нашли и преступника.

Следственная группа и не ждала, что убийцу обнаружат сразу. Других свидетелей, кроме посетителей бара и проходивших мимо гитаристов, не появилось. В штабе предполагали, что, судя по ужасному состоянию тела убитого, преступник тоже должен быть весь в крови. Поэтому проверили все токийские компании такси на предмет того, не садился ли в тот вечер в чью-то машину соответствующий этому описанию человек, однако это тоже не дало никаких результатов.

Предполагали также, что преступник, совершив свое злодеяние, побоялся, что если ночью пойдет по улице в таком виде, попадется кому-нибудь на глаза, поэтому где-то спрятался, отстирал окровавленные брюки и рубашку, подождал рассвета и сбежал на утренней электричке. Опросили кондукторов в поездах, но тоже не получили подтверждения, что кто-то видел подобного человека.

Обыскивали также и окрестности. В округе было много заброшенных, заросших пустырей. Предполагали, что преступник, совершив убийство, мог на время затаиться в одном из таких мест. Подходящие пустыри обыскали тщательнее, чем при ловле блох, но ничего, что могло бы иметь отношение к преступлению, не нашли. Известно было лишь, что в тот вечер в депо было совершено жестокое преступление, но все следы рассеялись, словно туман.

Раз так, необходимо было во что бы то ни стало все силы бросить на выяснение личности потерпевшего. Потерпевший и преступник знали друг друга в лицо и были в приятельских отношениях.

К этому времени стали появляться ответы по поводу запроса по фамилии Камэда, который следственная группа отправила региональным управлениям на Тохоку. Камэда Сюити, Камэда Умэкити, Камэда Сёдзо, Камэда Камо, Камэда Рёскэ, Камэда Сацуо, Камэда Сэйити, Камэда Хисаси, Камэда Кунио, Камэда Таро, Камэда Ётаро, Камэда… Из каждой префектуры Тохоку потоком текли Камэды.

Места проживания тоже были самыми разными: префектура Фукусима, уезд Синобу, город Иидзака; префектура Фукусима, город Айдзу-Вакамацу; префектура Фукусима, уезд Адати, деревня Това; префектура Мияги, город Исиномаки; префектура Мияги, уезд Сибата, город Мурата; префектура Мияги, уезд Курокава, деревня Томия; префектура Ямагата, город Ямагата; префектура Ямагата, уезд Хигасимура, деревня Тоёсака; префектура Иватэ, город Рикудзэн-Такада; префектура Акита, уезд Минами-Акита, город Сёва; префектура Фукусима…

Управление решило поручить розыски человека по имени Камэда соответствующим органам, в ведомствах которых находились указанные местности. Из всех районов Тохоку было собрано общим числом тридцать два Камэды. Главное следственное управление потребовало от местных отделений полиции навести справки о каждом. Один за другим стали приходить ответы. Их поступление закончилось на пятый день.

Все ответы гласили: «Не имеет представления». Семьи, родственники, знакомые, друзья этих тридцати двух человек ничего не знали о потерпевшем. Лицо у него было разбито камнем, но не полностью. Его смогли восстановить до приемлемого состояния и разослали фотографию.

– Что же делать? – нахмурился руководитель следственной группы. – Возможно, мы ошиблись, ограничив розыск регионом Тохоку. Их общий приятель Камэда совершенно необязательно оттуда. Он может быть из Токио, а может быть и с запада.

Он был прав. Исходя из того, что потерпевший говорил на местном диалекте, решили, что и Камэда, само собой разумеется, находится на Тохоку либо родился там, но он мог быть и из другого региона Японии.

В газетных материалах, посвященных этому делу, была статья и про Камэду. Решили попросить газетчиков уделить этому больше внимания и обратиться ко всем Камэдам в Японии.

Больше зацепок не было. Следственная группа с самого начала энергично занялась этой версией, но пока их действия не увенчались успехом. Кроме того, до сих пор ничего не удалось выяснить о передвижениях потерпевшего и преступника. Решили сосредоточиться на их действиях до того, как они появились в баре у станции Камата. Но и здесь, так же, как и в первом случае, никакого результата не получили.

Полицейские день за днем, уже с трудом передвигая ноги, опрашивали жителей. В отделение они возвращались усталые. Если бы им хоть что-то попалось, то, как бы ни была велика усталость, лица бы светились, однако поиски оставались тщетными – и все они выглядели измученными, изнуренными. В общем, непростое следствие грозило стать совсем запутанным.

Одним из этих уставших полицейских был Эйтаро Иманиси. Вернувшись в отделение, он почему-то постеснялся даже выпить чаю. Инспектор занимался опросом жителей в дешевых домах и пансионах, стоявших вдоль линии Икэгами. После происшествия он уже целых десять дней вышагивал по этому району. Вот и сегодня он в задумчивом состоянии вернулся в отделение без всякого улова.

Там его сразу ждало совещание. Нужно было изучить материалы, которые привезли другие участники расследования, но и сегодня ничего достойного внимания не было. В комнате царили раздражение и усталость. Когда подобное состояние дел затягивается, поверх усталости наслаивается какое-то безразличие.

Эйтаро Иманиси вернулся домой почти в двенадцать часов ночи. За решетчатой дверью в прихожую свет не горел. Видимо, решив, что сегодня он тоже не вернется, домашние заперлись. Он нажал на кнопку звонка у двери. Через некоторое время свет зажегся, и через стекло он увидел силуэт жены.

– Кто там? – спросила она из-за двери.

– Я это, – ответил Иманиси, встав перед дверью.

Дверь открылась, выглянула жена – Ёсико. Свет падал только на ее плечи.

– Заходи.

Иманиси молча вошел, снял обувь. Даже каблуки за эти несколько дней стерлись, и ботинки стояли на подставке, покосившись. Из маленькой прихожей он вошел в комнату побольше. Там были расстелены три футона, на одном из них виднелось лицо мальчика. Присев на корточки, Эйтаро Иманиси потрепал десятилетнего сына по щеке.

– Ты что, разбудишь, – укорила его жена.

– Я уже десять дней вижу его только спящим, захотелось поговорить – пусть бы даже и разбудить.

– Завтра тоже поздно вернешься? – спросила жена.

– Не знаю.

Иманиси с сожалением отошел от постели ребенка, прошел в следующую комнату, просторнее предыдущей, и сел там.

– Поешь? – спросила жена.

– Ночь уже, давай что попроще, какое-нибудь отядзукэ[1], – ответил Иманиси, вытягивая ноги на татами.

– Рюмочку налью. – Жена, улыбаясь, ушла на кухню.

Переодеваться не хотелось, Иманиси лег и взял какую-то газету, но глаза сами собой закрылись. Краем уха он слышал на кухне звуки, но незаметно для себя задремал.

– Готово! – разбудила его жена.

Она принесла низкий столик, на нем стоял кувшинчик с сакэ. Пока Иманиси дремал, жена укрыла его одеялом. Он скинул его и поднялся.

– Так устал? – Жена взяла кувшинчик в руки.

– До смерти.

– Извини, ты так сладко спал, но надо же поесть.

Она наклонила кувшинчик над чашечкой. Иманиси потер глаза. Выпив сакэ залпом, он ухватил кусочек соленой каракатицы из банки.

– Вкусно. Не выпьешь со мной? – Он протянул чашечку жене.

Та только пригубила сакэ для виду и сразу вернула чашечку мужу.

– Еще не разобрались? – Это она про дело.

Со времени происшествия в Камате Иманиси застрял в следственной группе и каждый день возвращался поздно, так что жена беспокоилась из-за того, что он устает.

– До сих пор ничего, – покачал он головой, поднеся ко рту следующую порцию сакэ.

– В газетах столько всего пишут! Похоже, расследование затягивается? – спросила Ёсико, глядя на Иманиси.

Ее беспокоило не столько расследование, сколько накапливающаяся усталость мужа.

– Там написали, что ищут человека по имени Камэда. В статье говорилось, что он был известен убитому и преступнику, – его пока не нашли?

Обычно жена не расспрашивала Иманиси о расследованиях. Да он и сам старался о работе дома не говорить. Однако сейчас ее слова свидетельствовали о том, что газетные статьи вызывали определенный интерес к делу.

– Угу, – неопределенно промычал Иманиси.

– Столько шума в газетах, почему же его до сих пор не обнаружили?

Иманиси и на это не ответил. Какой бы ни был случай, с семьей он это обсуждать не собирался. Когда-то жена попыталась дотошно расспросить его об одном деле. Он тогда отругал ее и запретил заговаривать о расследованиях. С тех пор Ёсико воздерживалась от обсуждения, но почему-то именно сейчас как будто забыла о том разговоре. Однако муж все равно ничего толком не отвечал. Тогда она нерешительно спросила:

– А что, так много этих Камэда?

– Да, похоже, не так уж и много.

Иманиси не мог ругаться на заботливую жену, которая налила ему сакэ, беспокоясь из-за его усталости. Поэтому дал уклончивый ответ.

– Я сегодня заходила по делу в рыбную лавку, попросила у них телефонную книгу и заглянула туда. В Токио сто две семьи с такой фамилией, – сказала жена. – Сто две – это не очень много, но и не так уж мало.

– Пожалуй, – пробормотал Иманиси, поднеся ко рту вторую чашечку.

Ему не хотелось говорить о работе, а еще он просто не мог уже слышать эту фамилию. Сколько же сил потратил департамент, чтобы найти Камэду! Да и сам он ходит с фотографией потерпевшего по пансионам и квартирам вдоль линии Икэгами, еле волоча ноги. Сейчас он хотел просто заснуть, не думая о работе.

– Ну как, подействовало?

И правда, по телу разлилось тепло.

– Ты устал. Поэтому на тебя быстро действует.

– Еще одну – и поесть.

– Ничего нет. Я не знала, вернешься ты сегодня или нет.

– Ну ладно.

Жена снова ушла на кухню. В голове стало легко.

– Камэда, значит… – незаметно для самого себя пробормотал Иманиси.

Все-таки это его беспокоило. Он не думал, что пьян, но еще пару раз повторил эту фамилию.

4

В то утро Эйтаро Иманиси слегка проспал. Он каждый день задерживался на работе допоздна, иногда ночевал прямо в отделе, так что сегодня на службу можно было и не спешить. Проснулся он почти в девять. Сына уже не было – ушел в школу. Инспектор умылся и сел за стол – усталость почти исчезла благодаря тому, что он впервые за долгое время как следует выспался.

– Сегодня тебе когда надо быть? – спросила жена, накладывая завтрак.

– К одиннадцати.

– Правда? Что ж, тогда можно не спешить.

Дворик у них был небольшой, но зато утром его освещало солнце. Светило оно уже довольно сильно. На листьях бонсая скопилась вода, поблескивая в лучах. Наверное, жена полила.

– Сегодня пораньше вернешься?

– Вот уж не знаю.

– Хорошо бы пораньше. Работа допоздна плохо сказывается на здоровье.

– Тут говори – не говори, с моей работой ничего не поделаешь. Пока дело не разрешится, я и сам не могу предположить, буду сегодня рано или поздно.

– А когда это дело закончится, возникнет следующее, так? Одно за другим – и так без конца, да?

Жена говорила недовольно, но это оттого, что жалела мужа. Иманиси сделал вид, что это его не касается, полил рис супом-мисо и стал заглатывать еду. Он родился в деревне и до сих пор не мог избавиться от тамошних привычек. Жена корила его за вульгарное поведение, но ему рис, политый супом, казался вкуснее всего. Наевшись, Иманиси разлегся в гостиной. Видимо, сон еще не ушел совсем – стоило прилечь, и тело охватила вялость.

– Поспи немного перед уходом.

Жена принесла подушку и тонкое одеяло, укрыла его. Но сразу он не заснул. Протянул вдруг руку к женскому журналу, который лежал рядом. Даже сейчас расследование не шло из головы. Чтобы отвлечься, он взял толстое издание.

Инспектор собирался бездумно почитать журнал, но оттуда вдруг выпала брошюра – приложение. Это оказалась сложенная цветная карта «Самые живописные горячие источники Японии».

Иманиси, не вставая, развернул карту, держа ее над собой. Ее оказалось забавно разглядывать. Однако постепенно внимание Иманиси привлек регион Тохоку. Камэда вертелся в мозгу. Если верить свидетелям, и потерпевший, и второй – видимо, преступник – говорили на диалекте Тохоку. Особенно потерпевший – его речь звучала так, будто он совсем недавно прибыл оттуда в Токио.

Иманиси, разглядывая карту Тохоку, увлекся. Мацусима, горячие источники Ханамаки, озеро Тадзава, озеро Тавада… На карте железнодорожные линии были усыпаны мелкими названиями станций.

Интересно, из какой местности Тохоку приехал потерпевший? И в каком месте этой карты живет человек по имени Камэда? Отодвинув эти мысли куда-то в глубь сознания, Иманиси разглядывал названия станций. Читать неизвестные названия тоже оказалось увлекательно. Иманиси никогда не был на Тохоку. Но ему показалось, что пока он смотрел на неизвестные ему топонимы, в голове всплывали неясные картины этой местности. Вот, например, слева – озеро Хатирогата. За ним – полуостров Ога.

Иманиси читал названия станций этой части региона. Глаза бежали по иероглифам: Носиро, Коигава, Оивакэ, Акита, Симохама. Но на следующем названии Иманиси вдруг ахнул. Там было написано: «Уго-Камэда». Уго-Камэда!

На миг у него потемнело перед глазами. Здесь тоже есть Камэда. Только это не фамилия человека, а название местности! Поскольку это железнодорожная станция, название пишется через дефис, но значит, там наверняка есть либо город, либо деревня с таким названием. Вот где Камэда! Иманиси уставился на название и целую минуту не двигался. Затем вдруг отшвырнул карту и, подскочив, сразу же стал собираться.

– Что с тобой? – вышла из кухни жена, глядя на поспешно переодевающегося мужа. – Не спится?

– Некогда спать, – сказал он. – Почисть-ка быстренько обувь.

Иманиси был сам не свой.

– Ты же сказал, что к одиннадцати. – Жена взглянула на настенные часы. – Еще рано.

– Неважно, давай скорее. Я должен идти, – рявкнул Иманиси.

Он сам чувствовал свое возбуждение и, попрощавшись с изумленной женой, в спешке зашагал по дороге – даже не стал дожидаться автобуса. «Камэда – не фамилия! – бормотал он про себя. – Мы ошиблись, надо было искать не человека». Если слово «Камэда», всплывшее в разговоре потерпевшего и его спутника, относилось к названию местности, тогда все действительно сходилось.

«Как Камэда, все по-прежнему?» – так спрашивал спутник потерпевшего. Они думали, что это фамилия человека, но если это относилось к месту, тогда выражение звучало даже естественнее. То есть спросивший об этом человек, когда-то живший в тех краях, хотел узнать, не изменилось ли там что-нибудь.

Иманиси не знал, что представляет собой эта Уго-Камэда. На карте он лишь увидел, что станция находилась в префектуре Акита и была пятой от города Акита по линии Уэцу, ближе к побережью Японского моря. В следственную группу он прибыл в одиннадцатом часу.

– Ты чего так рано? – Один из коллег хлопнул его по плечу.

– Начальник здесь?

Следственной команде выделили комнату в районном отделении Синагава.

– Да, только пришел.

Они разговаривали в коридоре. Иманиси открыл дверь, на которой висел листок с длинной вереницей иероглифов: «Группа по расследованию убийства в депо Камата». В центре помещения стоял стол, за которым сидел инспектор Куродзаки, читая какие-то отчеты. Куродзаки был заведующим первым отделом подразделения по борьбе с насильственными преступлениями, а сейчас его поставили во главе следственной группы. Имаиси сразу подошел к нему и поприветствовал:

– Доброе утро.

– Угу. – Голова на короткой шее, зажатая округлыми плечами, лишь чуть-чуть качнулась, обозначая приветствие.

– Господин начальник, я по поводу нашего Камэды, – начал Иманиси.

– Ты что-то узнал? – поднял голову Куродзаки.

Волосы у него чуть курчавились, глаза были узкими, двойной подбородок образовывал складку. Сам инспектор тоже был крупным мужчиной. Сейчас, глядя на собеседника, он часто моргал, тоже нервно реагируя на слово «Камэда».

– Не знаю, прав я или нет, но я насчет имени, – заговорил Иманиси. – А не может это быть не фамилией, а местным названием?

– Что? Названием? Названием места? – Начальник посмотрел на Иманиси.

– Я точно не знаю. Но мне так показалось.

– И что, это место находится на Тохоку?

– Да. Честно говоря, я его сегодня утром обнаружил.

Куродзаки громко вздохнул и застонал:

– А мы-то и не подумали… Ясно. Так, значит… – задумчиво протянул он, видимо, тоже прокручивая в голове слова потерпевшего. – И где же эта Камэда?

Взгляд его стал напряженным.

– В префектуре Акита.

– Какой уезд?

– Этого не знаю.

– Но где оно хотя бы?

– Пять остановок от станции Акита, ближе к Цуругаоке, – сообщил Иманиси. – Станция называется Уго-Камэда. Значит, где-то возле этой станции есть местность под названием Камэда.

– Эй, принесите карту префектуры! – заорал начальник.

Один из молодых полицейских вылетел из комнаты, чтобы добыть карту.

– Но ты молодец, обратил внимание! – прищурившись, сказал Куродзаки, пока они ждали.

– Я просто разглядывал карту и вдруг обратил внимание на эту станцию.

– А зачем ты ее разглядывал?

– Да так, просматривал приложение к женскому журналу, который покупает жена, – смущенно ответил Иманиси.

– Вовремя ты это заметил! – похвалил его начальник.

– Но мы пока не знаем, верно ли это, – спохватился Иманиси.

Он и правда не знал, правильно ли сработала его интуиция или нет. А вот если правильно – значит, ему чертовски повезло!

Полицейский, убежавший за картой, вернулся, держа в руке шелестящий свернутый лист.

– Вот карта префектуры Акита.

Начальник быстро раскрыл ее.

– Иманиси, где это?

Иманиси тоже сунулся к карте.

– Ты все вверх ногами видишь. Так непонятно будет, иди сюда.

– Слушаюсь! – Иманиси встал рядом с начальником и стал разглядывать мелкие знаки.

Карта достопримечательностей, которую он видел утром, была попроще, без обозначения рельефа местности. Значит, на этой, более подробной, надо было найти город Акиту и отсчитать от него пятую станцию по линии Уэцу. Иманиси отыскал Акиту и провел от нее кончиком мизинца по линии Уэцу.

– Вот! – ткнул он пальцем в точку.

– Ну-ка, покажи! – Начальник тоже посмотрел туда, склонился поближе к карте, вгляделся… – Ага, Уго-Камэда. Есть такая!

На карте была станция Уго-Камэда, но названия Камэда нигде не было. Рядом находился город Иваки.

– Господин начальник! Раз есть такая станция, я уверен, что рядом есть местность с таким названием, – не знаю уж, маленький городок или деревня.

– Ты прав. – Начальник задумался. – Ну, ладно.

Он отправил Иманиси на место.

Смысл его слов стал понятен на совещании, которое вскоре устроили. Куродзаки собрал всех и объявил об обнаруженной Иманиси Уго-Камэде.

– Таким образом, видимо, логичнее будет воспринимать это слово не как фамилию человека, а как название места, – таким было мнение большинства. Многие поглядывали на Иманиси, который сидел там же.

– Узнаем в местном управлении полиции. Отправим им фотографию потерпевшего и пусть выяснят, есть ли у них там человек, который бы его знал, – сказал начальник.

Ответ от местной полиции пришел через четыре дня. Звонили из управления Иваки.

– С вами говорит начальник отдела расследований управления Иваки префектуры Акита, – сказали в трубку.

Ответил начальник:

– Это Куродзаки, руководитель следственной группы по данному происшествию. Благодарю за звонок.

– По поводу вашего запроса…

– Да? – Куродзаки напряженно сжал трубку. – Вы что-то узнали?

– Мои сотрудники провели расследование в отношении жителей окрестностей Камэда, но, к сожалению, ничего не обнаружили.

– Что?! – Куродзаки был разочарован.

– Показывали жителям фотографию, которую вы прислали, но никто из жителей района не сказал, что знает его.

– А что это за место – Камэда? – спросил Куродзаки.

– В районе проживает несколько тысяч человек. В данный момент район входит в город Иваки. Здесь мало пахотных земель, поэтому большинство населения занимается не сельским хозяйством, а изготовлением лапши удон и ткачеством. Поэтому людей с каждым годом все меньше. Если человек на фотографии из Камэды, то его сразу должны были бы узнать, но все говорят, что не видели такого.