Инспектор Иманиси расследует

1

Эйтаро Иманиси вернулся домой около шести часов вечера. Жена вытаращила глаза от удивления.

– Как ты рано!

– Если бы. Командировка. Надо сразу отправляться.

Иманиси сбросил туфли и прошел в комнату.

– Командировка? Куда?

– На Тохоку. Недалеко от Акиты.

Подробности он рассказывать не стал. Упомянешь Камэду – начнет приставать с расспросами. В таких случаях действия полиции приходилось держать в секрете от всех. Жена Иманиси, Ёсико, не была болтлива, но это не исключало вероятность того, что она в какой-то момент упомянет, куда отправился муж. Иманиси был осторожен.

– Во сколько поезд? – спросила она.

– В двадцать один, из Уэно.

– Значит, схватили преступника по тому делу?

Ее глаза заблестели.

– Нет. Никаких зацепок.

– Так что, будет засада?

– Нет. – Иманиси понемногу начинал раздражаться.

– Вот и хорошо, – успокоилась жена.

– Что именно?

– Как же! Если бы ты ехал устраивать засаду или хватать преступника, я бы беспокоилась. А если это просто сбор информации, тогда не страшно, – сказала она.

Иманиси как-то уже доводилось ездить и устраивать засаду там, где предположительно скрывался подозреваемый. Тогда ему пришлось поволноваться. Если расслабиться, не заметишь, как преступник приблизится к тебе и все узнают о твоей ужасной ошибке. Иманиси пришлось пережить такое дважды.

А еще конвоирование – это тоже по-своему опасно. Дело в том, что преступники часто замышляют побег во время перевозки их на поезде. Иманиси с этим сталкиваться не доводилось, а вот его коллегам – да. Кто-то бежал, разбив стекло в сортире, кто-то – спрыгнув на полном ходу с поезда прямо в наручниках. В таких случаях полицейским было тяжело возвращаться в департамент.

Жена вздохнула с облегчением, потому что обе эти опасности Иманиси не грозили. Честно говоря, он и сам ощущал отсутствие напряжения. Ему достаточно съездить в Камэду и расспросить там людей. Но вот если это не принесет успеха, следственная группа тоже в каком-то смысле уронит свой престиж.

Вообще-то он сам обнаружил местность под названием Камэда и создал повод для нынешней поездки. Таким образом, на нем лежала большая ответственность.

– А кто поедет с тобой?

Полицейские не отправляются в командировки в одиночку. Всегда ездят парами. Жена об этом знала – вот и задала вопрос.

– Ёсимура, – проронил Иманиси.

– Ёсимура – это тот молодой человек, который приходил к нам на прошлый Новый год? Он зайдет?

– Кто же ему разрешит. По отдельности будем садиться.

Эйтаро Иманиси прибыл на станцию Уэно в 8.40 вечера. У платформы уже стоял экспресс «Хагуро» до Акиты. Иманиси незаметно огляделся. Никаких журналистов, кажется, не было. И все равно он из осторожности не стал сразу садиться в вагон, подошел к киоску на перроне и купил сигареты. Его коллегу, Ёсимуру, конечно, тоже не было видно.

Иманиси собирался выкурить одну сигарету, чтобы не спеша проверить, нет ли знакомых лиц. И тут его кто-то хлопнул сзади по плечу.

– Привет, Иманиси!

Полицейский удивленно обернулся. Ему улыбался корреспондент газеты «С.» по имени Ямасита.

– Куда это вы в такое время?

Иманиси подумал, что его поймали в неудачный момент. Однако, ничем не выразив досаду, ответил:

– Да так, кое-какие дела в Ниигате.

– В Ниигате? – Глаза Ямаситы сверкнули – кажется, он что-то себе вообразил. – А что там, в Ниигате?

– Да ничего, – ответил Иманиси и стал быстро придумывать причину.

– Странно. У вас же там переполох в связи с убийством в депо, верно? А вы так спокойно отправляетесь в Ниигату – я чувствую какой-то запашок.

– Никакого запашка, – с притворным гневом возразил Иманиси. – Ниигата – родина моей жены. Тесть мой умер. Вот и мчусь туда. Сегодня телеграмму получили.

– Правда? Мои соболезнования, – сказал Ямасита, но тут же, ухмыляясь, добавил: – А что-то супруги вашей не видно?

Иманиси про себя чертыхнулся. Но тут же выкрутился.

– Телеграмма пришла днем. Жена первой поехала. А у меня еще были дела в связи с расследованием, вот и задержался.

– Правда?

Ямасита все-таки купился.

– А ты чего здесь болтаешься? – в свою очередь спросил Иманиси.

Ему не хотелось ехать вместе с этим типом.

– Встречаю человека из Ниигаты.

– А-а, ясно. Что ж, удачно встретиться. – Иманиси успокоился. – Ну, пока.

Он помахал рукой и неспешно зашагал по перрону.

– До свидания, – проводил его взглядом Ямасита.

Иманиси сначала пошел в другую сторону. Улучив момент, обернулся – журналиста уже не было видно. Он вздохнул с облегчением. Затем осторожно смешался с толпой, вернулся обратно и запрыгнул в вагон ближе к хвосту поезда.

Поезд был почти заполнен. В последнем вагоне Ёсимуры не было видно. Иманиси прошел в предпоследний, там тоже все места были заняты. Он перешел в следующий.

Только здесь он заметил Ёсимуру, который сидел с противоположной от платформы стороны. Он занял место и для Иманиси, поставив на сиденье чемодан.

– Привет! – сказал Иманиси, и Ёсимура с улыбкой поднял руку.

– Тебя журналист не видел? – первым задал вопрос Иманиси.

– Нет, все в порядке. – Ёсимура освободил соседнее место. – А вас?

– Да. Смотрю – хлопает меня по плечу один тип из газеты «С.». Ну, я и удивился! Делать нечего, наврал ему, что еду в Ниигату, на родину жены. Аж холодный пот прошиб.

– Правда?

Иманиси хотелось, чтобы поезд скорее отправлялся.

Он никак не мог успокоиться, ему казалось, что пока они стоят, их может заметить еще кто-нибудь. Оба полицейских старались не поворачиваться в сторону платформы, рассматривая в окно пути. Когда прозвучал сигнал к отправлению, оба почувствовали настоящее облегчение.

– Этот поезд останавливается в Хондзё около половины восьмого? – спросил Иманиси.

– Да. В семь сорок семь. Там мы пересядем, и еще двадцать минут до Камэды, – ответил старшему Ёсимура.

– Ты бывал на Тохоку?

– Нет, ни разу.

– Я тоже впервые. Эх, Ёсимура, нам бы семьями спокойно отправиться в путешествие, а? Сплошные командировки, никакого удовольствия.

– У меня в отличие от вас жены нет, – улыбнулся Ёсимура. – Так что могу в любые командировки ездить. Одному гораздо веселее.

– Тут ты, пожалуй, прав. К тому же в этот раз у нас ни сопровождения подозреваемого, ни засад – можно чувствовать себя спокойно.

– Я слышал, это вы обнаружили место под названием Камэда, но если это то, что нам нужно, это же победа!

– Этого мы не знаем. Возможно, мне потом устроят выволочку: придумал невесть что, потратил зря деньги на поездку…

Некоторое время они болтали. Рядом были другие пассажиры, поэтому разговоры о деле прекратились. Оба они ехали на Тохоку впервые и часов до одиннадцати не могли уснуть. За темными окнами изредка мелькали огни домов. Вечерний пейзаж было не разглядеть, но им все равно казалось, что из темноты доносится аромат Тохоку.

Когда рассвело, они были уже в Цуруоке. В Сакату прибыли в половине седьмого. Иманиси проснулся первым, а сидевший рядом Ёсимура спал, скрестив руки на груди и откинув спинку кресла.

Пересев в Хондзё, они добрались до Камэды около десяти. На станции никого не было. Но дома на улице выглядели прилично, хотя все были старыми. Город оказался гораздо благообразнее, чем Иманиси себе представлял. Это был северный район, где выпадает много снега, поэтому у всех домов были широкие галереи под навесами. И для Иманиси, и для Ёсимуры, которые раньше здесь не бывали, такое оказалось в диковинку. Над городом нависали горы.

– Что-то я проголодался, – сказал Ёсимура.

– Есть такое. Что ж, перекусим где-нибудь поблизости.

Они зашли в столовую у станции. Посетителей было всего несколько человек. Половину столовой занимал сувенирный киоск, а на втором этаже находились комнаты для постоя.

– Что возьмем?

– Надо подумать. Я бы съел что-нибудь, где риса побольше. Очень уж голодный.

– Ты так сладко спал!

– Правда? Хотя да, вы меня разбудили. А вы рано проснулись?

– Все-таки возраст сказывается. После Цуруоки глаз не сомкнул.

– Обидно. А я хотел посмотреть на Цуруоку.

– Будешь так дрыхнуть – ничего не увидишь.

– А вы так рано проснулись – наверное, умираете с голоду.

– Я не ты.

Иманиси взял лапшу соба. Они сели рядом и принялись за еду.

– Мне тут странная вещь пришла в голову. Не знаю, что скажете по этому поводу, – сказал Ёсимура, захватывая палочками рис с тэмпурой. – Вот мы ездим по всяким командировкам. А после этого я вспоминаю не столько разные местные виды, сколько вкус еды. Бывает, что мы возвращаемся в нервной обстановке, сопровождая преступника. И все равно, я помню не эти сложности, а еду, которую попробовал в том или ином месте. А ведь командировочные нам выдают впритык, ничего особо вкусного нигде не поешь. Покупаем карри или рис с каким-нибудь мясом, яйцом – то же, что и везде, а все равно вкус повсюду разный. Вот этот – как бы это сказать? – местный вкус я и вспоминаю в первую очередь.

– Ишь ты… – Иманиси заглатывал лапшу. – Ты все-таки молодой. Я бы хотел запомнить виды.

– Ой, точно же! – Рука Ёсимуры замерла. – Вы ведь пишете хайку, да? Вот поэтому-то и обращаете больше внимания на пейзажи. Наверное, и в этой поездке наберете впечатлений для новых?

– Разве что ерунду какую-нибудь, – засмеялся Иманиси.

– Кстати, а что мы будем делать дальше? Поедим – и сразу в местное управление?

– Да, отправимся к ним.

– А мне все равно странно. Мы ведь сюда приехали, потому что вы просматривали приложение к журналу вашей супруги. Если бы не оно, я бы никогда здесь не очутился. Вот так смотришь – и можно поверить в то, что в жизни все может измениться из-за какого-то пустяка, – сказал Ёсимура, наливая чай после того, как съел все до последней рисинки.

2

Здание полицейского управления Иваки было старым. Они вошли внутрь, и Иманиси протянул визитные карточки полицейскому, сидевшему за грязноватой стойкой.

– Прошу, – сказал тот при виде визиток и сразу провел их в кабинет начальника.

Начальник занимался документами, но, увидев прибывших, отодвинул стул и встал. Он явно сразу понял, кто перед ним, даже не глядя на визитки.

– Пожалуйста, садитесь, – толстый начальник управления с улыбкой велел поставить перед посетителями стулья.

Гости представились.

– Я Эйтаро Иманиси из подразделения по борьбе с насильственными преступлениями Токийского департамента полиции.

– А я его коллега, Хироси Ёсимура.

– Спасибо, что приехали.

Начальник усадил их. Иманиси поблагодарил его за работу.

– Спасибо, и извините, что доставили вам столько хлопот.

– Что вы, что вы, не знаю, насколько это будет вам полезно, но решил сообщить.

Молодой полицейский принес чая.

– Как вы добирались? – спросил начальник, предлагая гостям лежавшие на столе сигареты. – Сразу к нам пришли?

– Нет, вышли на станции Уго-Камэда, хотели оглядеться, посмотреть, что тут у вас за место. А потом уже доехали на автобусе.

– Ясно. Вы у нас первые посетители из столичного департамента. В целом я имею представление о деле по вашему запросу, но не знаю подробностей. Не могли бы вы рассказать о нем?

– Слушаюсь, – и Иманиси изложил суть дела об убийстве в депо Камата.

Начальник местного управления слушал с интересом.

– Ясно. Вот, значит, как следствие дошло до нашей Камэды.

– Совершенно верно. И использование местного диалекта, и упоминание Камэды позволили нам сделать такие выводы.

– Теперь все понятно. Как я и говорил по телефону вашему начальству, у нас ничего особенного не случилось. Вы, возможно, знаете, что наша Камэда – это бывший призамковый город. Княжество у нас было маленькое, с доходом всего двадцать тысяч коку[2]. Поэтому большинство – местные уроженцы, – начал свои объяснения начальник управления. – Вы, наверное, уже заметили, что с трех сторон нас окружают горы. Пахотных земель мало, население занимается производством лапши удон и ткачеством. До войны наши ткани – они даже имели специальное название, «камэда-ори» – ценились высоко, а сейчас это ремесло пришло в упадок. Следовательно, год от года молодежь уезжает из городка, и население уменьшается – вот такая тенденция.

Полицейский говорил на стандартном языке, но интонации у него были явно местными, проскакивали диалектные особенности.

– Таким образом, если ваш человек из этих мест, мы должны его знать. Я посылал своих людей с фотографией потерпевшего, которую мне прислали из вашего департамента, опрашивать местных жителей, но он, похоже, не отсюда. Однако… – Тут он прервался. – Примерно с неделю назад у нас тут появился странный человек.

– Та-ак. В каком смысле странный? – спросил Иманиси.

– На первый взгляд он выглядел как рабочий, в потертом старом пиджаке, возраст – примерно от тридцати до сорока. В этом, конечно, ничего странного нет, но когда от вас пришел запрос и я отправил людей проверить окрестности Камэды, тогда-то мы и выяснили, что появлялся тут такой тип.

– Ясно. И что же это значит?

– Он остановился в гостинице под названием «Асахи-я». Это старинный постоялый двор, он имеет у нас определенную репутацию. Ничего неожиданного в том, что человек там остановился, однако для посетителей, которые выглядят как рабочие, такие традиционные рёканы[3] обычно не подходят.

– Та-ак.

– В рёкане ему сначала отказали. Разумеется, отказали вежливо, глядя на его внешний вид. Однако он сообщил, чтобы о деньгах не беспокоились и что он готов заплатить вперед, но обязательно хочет остановиться в этой гостинице. Хозяин решил, что все равно постояльцев в это время нет, так что можно и пустить гостя. Конечно, провели его не в хороший номер, а дали комнату поплоше.

Услышав это, Иманиси вспомнил мужчину, который сопровождал потерпевшего в распивочной у станции Камэда. Про его возраст свидетели тоже говорили: кто – тридцать, кто – сорок лет. То же самое было сказано о его внешности: выглядит как рабочий. Он стал еще внимательнее слушать рассказ.

– И что случилось потом?

– Ничего, это все. Ничего не произошло, за комнату он, как и условились, заплатил вперед. И даже горничной дал чаевые – пятьсот иен. У нас тут таких постояльцев не бывает, чтобы обслуге по пятьсот иен давать. Хозяин гостиницы даже раскаивался потом – мол, надо было дать ему комнату получше.

Иманиси промолчал.

– Да и то сказать: если постоялец так выглядел, понятно, что в гостинице до самого конца остерегались.

– А что он делал в гостинице?

– Прибыл под вечер, поел и, сказавшись усталым, даже ванну не стал принимать, сразу завалился спать. А хозяин и того пуще перепугался.

– А что, случилось что-то пугающее?

– Случилось вот что. Гость проспал до начала одиннадцатого, потом проснулся, позвал горничную и спросил, до которого часа в гостинице не запирают двери. Та ответила, что не спит примерно до часа ночи, и тогда постоялец сказал, что сходит по делам, надел гэта, которые выдавали всем гостям, и куда-то ушел.

– Ушел в одиннадцатом часу вечера? – уточнил Иманиси.

– Именно, – ответил начальник управления и продолжал: – А вернулся он, говорят, уже во втором часу ночи. Да, я забыл сказать: у него с собой в качестве багажа была сумка через плечо, ее он оставил в гостинице. У нас тут все двери рано запирают, так что неизвестно, что он делал с начала одиннадцатого до часа ночи. Хотя в обычном большом городе это, наверное, никого не удивляет. А в нашей местности такие странности бросаются в глаза.

– Да уж, наверняка. А после того, как он вернулся со своей прогулки, он не вел себя как-то необычно?

– Говорят, что нет. Непохоже было, что он выпил, вернулся таким же, как и уходил. Горничная спросила у него, где он был, а он ответил, что у него были дела неподалеку, вот он ими и занимался. Она еще подумала тогда – что за дела такие после десяти вечера, ей это показалось странным. А когда от меня пришли сотрудники всех опрашивать, это и выплыло.

– Ясно. А остались записи о нем в гостиничном журнале регистрации?

– Остались. Я мог бы и сам их получить, но когда сказали, что от вас приедут, я специально оставил их в гостинице. Если надо, можете забрать их с собой.

– Спасибо большое. А больше ничего странного не происходило?

– В гостинице – нет. Тот человек в девятом часу утра уже уехал. Хотя за завтраком горничная его спросила – мол, куда теперь, и он сказал, что на поезде отправится в Аомори.

– А как он записал свой адрес в журнале?

– Город Мито, префектура Ибараки.

– Ага, значит, он из Мито.

– Так у них записано. Но так ли это на самом деле, вам надо будет уточнить. Когда служанка спросила, хорошо ли в Мито, он стал ей рассказывать об окрестных достопримечательностях. Так что вряд ли он совсем не имеет отношения к этому городу.

– А род занятий?

– Судя по записям, работает в какой-то компании, но они не спрашивали, в какой именно.

– Значит, странным показалось его отсутствие в течение трех часов ночью.

– Верно. Нет, если бы дело было только в этом, я бы не стал просить вас специально приезжать. Было и еще кое-что.

– И что же?

– Во-первых, он болтался перед магазином лапши.

– Каким магазином?

– Как я уже говорил, Камэда известна производством лапши удон. Поэтому у лавок тех, кто этим занимается, сушится лапша. Вот там он и появился.

– И что он сделал, появившись перед лавкой? – уточнил Иманиси.

– Да, в общем-то, ничего. Просто стоял там, где развешана лапша для просушки, – криво усмехнувшись, сказал начальник.

– Что значит – просто стоял?

– Да то и значит. Ничего не делал, просто задумчиво стоял там минут двадцать, смотрел на лапшу.

– Хм.

– Хозяин лавки сказал, что поглядывал за ним, – торчит перед лавкой без дела какой-то тип неприятной наружности… Но ничего особенного не произошло, он в конце концов просто тихонько ушел куда-то. Вот, собственно, и все. Но, может быть, это будет вам полезно?

– Непременно, – уверенно кивнул Иманиси. – Конечно, всякое может быть. А тот человек, что останавливался в гостинице, и тот, что стоял перед лавкой лапши, – это ведь был один и тот же человек?

– Думаю, да. И второе, – начальник опять чему-то улыбнулся.

– Что?

– В городе Камэда течет река. Называется Коромогава. Так вот, на насыпи вдоль берега вроде бы тот же самый человек долго спал днем.

– Погодите-ка! – перебил его Иманиси. – Это произошло на следующий день после того, как он переночевал в гостинице? Или…

– Не на следующий. Я говорю о том дне, когда он остановился на ночлег. Как я уже сказал, в рёкан он пришел к вечеру, стало быть, днем перед этим.

– Ясно. Пожалуйста, продолжайте.

– Да нет, это все. Мужчина спал на берегу реки – больше ничего. У нас тут нет таких, у кого есть столько свободного времени. По насыпи проходит дорога. По ней шел местный житель, он и подумал, что человек спит в каком-то странном месте. Решил, что бродяга.

– Ясно.

– В общем-то, об этом не болтали. Просто когда полицейские опрашивали жителей, этот факт всплыл. Спрашивали, не было ли чего необычного, – вот человек и рассказал, мол, да, было такое.

– Выходит, этот мужчина днем спал на земле. А вечером того же дня вышел из рёкана в одиннадцатом часу и около часа ночи вернулся. Да уж, это странно.

– Почему? – теперь начальник управления посмотрел на Иманиси.

– Днем выспался на насыпи, а ночью ушел из гостиницы – не похоже на обычного человека.

– А-а, вы, наверное, думаете о каком-то воре. Мне это тоже приходило в голову. Но в то время никаких краж в городе не совершалось. Если бы обнаружился какой-то ущерб, его бы сразу связали с тем человеком. А поскольку ничего нет, наоборот, невозможно выяснить, кто это.

– А этот мужчина болтался по округе только один день? – спросил Иманиси.

– Да, только в тот день. Как вы думаете, это связано с вашим расследованием?

– Думаю, да, – улыбнулся Иманиси. – Очень все это странно. Что ж, мы, пожалуй, немного пройдемся.

– Да? Хорошо, отряжу с вами сотрудника.

– Нет, не стоит. Скажите нам только, куда идти, мы сами доберемся. Так будет удобнее.

– Правда?

Начальник управления позвал полицейского, чтобы тот рассказал гостям, где находится рёкан «Асахи-я» и лавка удона. Иманиси и Ёсимура поблагодарили его и ушли. Сев в автобус, они направились в Камэду. В автобусе ехали только местные. Разговоры пассажиров между собой было иногда сложно понять – настолько силен был местный акцент.

Дома почти сразу закончились, автобус поехал вдоль полей. В окно можно было любоваться красотой подступавших гор, покрытых свежей зеленью. Здесь сезоны явно сильно опаздывали по сравнению с Токио. Иманиси рассеянно рассматривал окрестности.

Выйдя на указанной остановке, они зашли в «Асахи-я». По словам начальника полицейского управления, заведение имело устоявшиеся традиции, но и само здание было старым. Внушительный вход под двускатной крышей был как будто не из этого времени.

– Мы из полиции, – протянул Иманиси значки с удостоверениями вышедшей навстречу прислужнице.