Развод в 45: Измена под бой курантов

Глава 9

Утро тридцатого декабря.

Я открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где нахожусь. Огромный потолок, украшенный лепниной, тяжелые портьеры, сквозь щель в которых пробивался яркий, ослепительно-белый луч зимнего солнца.

Я потянулась, чувствуя, как хрустят простыни из египетского хлопка. Кровать King Size была необъятной. Я лежала посередине, раскинув руки, как морская звезда, и впервые за последние полгода не чувствовала себя лишней на собственной постели.

Никто не храпел под ухом. Никто не стягивал одеяло. Никто не дышал перегаром.

— Доброе утро, Ваше Величество! — дверь в спальню распахнулась с грохотом, достойным штурма Бастилии.

На пороге стояла Ленка. В шелковой пижаме, с тюрбаном из полотенца на голове и с подносом в руках.

— Сервис «Утешь разведенку» прибыл, — объявила она, ставя поднос мне на колени. — Кофе — черный, как душа твоего бывшего, круассан — горячий, как твой вчерашний гнев.

— Лен, ты сумасшедшая, — улыбнулась я, вдыхая аромат свежей выпечки. — Мы же могли пойти на завтрак.

— Пойдем, конечно. Но сначала допинг. Вставай, страна огромная! Нам нужно выгулять наряды и посмотреть на побитых собак.

Из соседней спальни выглянула Аня, уже одетая в стильный лыжный костюм.

— Мам, подъем. Я чекнула сторис этой Кристины. Она постит фотки из туалета с подписью «Утро в раю», но геотег не ставит. Видимо, стыдно, что рай находится на первом этаже возле прачечной.

Я сделала глоток кофе. Он был идеальным.

Внутри шевельнулся червячок сомнения. А вдруг они уехали? Вдруг Демид психанул, собрал вещи и рванул в город? Или нашел другой отель?

— Они еще здесь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Здесь, — успокоила меня Аня. — «Крузак» папин стоит на парковке, я видела с балкона. Его снегом завалило, он даже не прогревал. Так что шоу продолжается.

Я встала. Подошла к зеркалу. На меня смотрела женщина с заломами от подушки на щеке, но с блеском в глазах. Вчерашний триумф в лобби действовал лучше любого крема.

— Дайте мне двадцать минут, — сказала я. — Мне нужно привести себя в порядок. Я не могу спуститься к завтраку просто красивой. Я должна быть безупречной.

***

Мы вышли из номера через полчаса. Я надела тот самый кашемировый костюм цвета «кэмел» и легкие замшевые лоферы (в отеле было тепло). Ленка была в ярко-синем платье-балахоне, Аня — в своем модном оверсайзе.

Мы шли по коридору третьего этажа, мягко ступая по ковролину. Здесь пахло чистотой и дорогим кондиционером.

Лифт приехал мгновенно. Зеркальная кабина мягко скользнула вниз.

— Готовность номер один, — скомандовала Ленка, когда табло показало цифру «1».

Двери разъехались.

Мы оказались в холле первого этажа, прямо напротив коридора, ведущего в крыло «Стандарт». И, по иронии судьбы (или по закону подлости), именно в этот момент из-за угла вырулила знакомая парочка.

Демид и Кристина.

Вид у них был такой, будто они ночевали не в отеле пять звезд, а на вокзале.

Демид был в той же мятой рубашке, что и вчера, только теперь на ней красовалось свежее пятно — видимо, от кофе. Под глазами залегли темные мешки, щетина на подбородке из благородной превратилась в неопрятную. Он шел, сутулясь и потирая поясницу.

Кристина выглядела еще хуже. Без боевого раскраса и фильтров она казалась бледной молью. Волосы были собраны в небрежный пучок, на лице — выражение вселенской скорби и злости. На ней был розовый велюровый костюм, который, кажется, вышел из моды лет пять назад.

Мы встретились в узком проходе перед входом в ресторанную зону.

Демид замер, увидев нас. Его взгляд метнулся по моему свежему лицу, по укладке, по спокойной улыбке. Он дернул кадыком.

— Доброе утро, — сказала я вежливо, как здороваются с дальними родственниками на похоронах.

Он буркнул что-то нечленораздельное.

Кристина же, увидев меня, вспыхнула. Вчерашнее унижение жгло её, и сейчас, столкнувшись со мной нос к носу, она решила отыграться.

Она демонстративно пошла вперед, прямо на меня, не собираясь уступать дорогу.

— Можно пройти? — процедила она сквозь зубы. — Встали тут, проход загородили.

Я не сдвинулась с места.

— Проход достаточно широкий, — спокойно заметила я.

— Подвинься, бабуля, — фыркнула она, толкая меня плечом. — Песок сыпется, дышать нечем.

Удар был слабым, но наглым. Аня дернулась, сжимая кулаки, готовая кинуться в драку. Ленка набрала воздуха в грудь для матерной тирады.

Но я подняла руку, останавливая их.

Я медленно окинула Кристину взглядом — с головы до пят. Задержалась на ее дешевых кроссовках, на облупившемся маникюре (который я заметила только сейчас), на злом, детском лице.

— Детка, — произнесла я голосом, в котором было столько холода, что он мог бы заморозить Ниагарский водопад. — «Бабуля» здесь только одна. Та, с которой ты спишь ради денег моего мужа.

Кристина открыла рот, хватая воздух.

— А я, — продолжила я, делая шаг к ней, так что она инстинктивно отшатнулась, — женщина, которая эти деньги контролирует. И мой тебе совет: не прижимайся так к батареям в своем эконом-номере. Силикон от перегрева может потечь. Испортишь казенное белье — штраф платить нечем будет.

Демид покраснел так густо, что казалось, у него сейчас пойдет кровь из ушей.

— Полина! — рявкнул он. — Прекрати хамить!

— И рот закрой, сквозняк, — ласково добавила Ленка, глядя на Кристину. — А то зубы простудишь. Стоматология нынче дорогая, а спонсор твой, судя по рубашке, на мели.

Мы прошли мимо них, гордо подняв головы, оставив парочку обтекать в коридоре.

***

Ресторан «Зимний Сад» был полон. Огромные окна выходили на заснеженный лес, в центре зала стояли столы с горами еды: красная рыба, икра, блинчики, фрукты, шампанское во льду. Гул голосов, звон приборов, смех — атмосфера праздника была осязаемой.

У входа стояла хостес — девушка с планшетом.

— Доброе утро, госпожа Вишневская, — расплылась она в улыбке, увидев меня. — Ваш столик у окна готов. Кофе уже несут.

— Спасибо, Мариночка, — кивнула я.

Нас проводили в VIP-зону, отделенную от основного зала живыми растениями. Здесь было тише, столы стояли просторнее, а вид из окна был просто открыточный.

Мы сели. Официант тут же налил нам свежевыжатый апельсиновый сок.

— Жизнь удалась, — констатировала Аня, намазывая круассан маслом. — Мам, ты видела ее лицо? Она чуть не лопнула.

Я не успела ответить. В зал вошли Демид и Кристина.

Они выглядели потерянными. Свободных столиков практически не было — час пик, все проснулись.

Демид подошел к хостес. Я видела, как он наклонился к ней, что-то шепча. Его рука скользнула в карман джинсов, достала купюру — кажется, пятитысячную. Он попытался сунуть её девушке в руку, прикрывая ладонью. Взятка. Старый, проверенный метод Демида Андреевича.

Но Марина даже не взглянула на деньги.

— К сожалению, у окна все занято, — громко, чтобы слышали все в очереди, сказала она. — И в центре тоже. Есть один столик, но он…

Она указала рукой в дальний угол зала. Туда, где находились распашные двери на кухню и вход в гостевые туалеты. Самое проходное, шумное и неуютное место, где официанты постоянно бегали с подносами грязной посуды.

Демид скрипнул зубами. Он спрятал деньги обратно. Выбора у него не было. Кристина уже начала канючить, что она падает в голодный обморок.

Они поплелись в «угол позора».

Я наблюдала за этим, попивая капучино с густой пенкой. Это было мелочно. Это было злорадно. Но, боже мой, как же это было приятно.

— Приятного аппетита, любимый, — прошептала я.

Они сели. Демид сидел спиной к залу, ссутулившись. Кристина вертела головой, всем видом показывая, как ей здесь не нравится. Она брезгливо тыкала вилкой в омлет, видимо, объясняя Демиду, что это не уровень ее притязаний.

Минут через десять, когда мы уже заканчивали завтрак, я увидела, что Демид встал. Он сказал что-то Кристине, которая уткнулась в телефон, и направился к нам.

— Идет, — предупредила Ленка, намазывая икру на блин. — Держим строй.

Демид подошел к нашему столу. Он старался выглядеть уверенно, но бегающий взгляд выдавал его.

— Приятного аппетита, дамы, — произнес он с натянутым сарказмом.

— И тебе не подавиться, пап, — отозвалась Аня, не глядя на него. — Как там омлет? Не подгорел?

Демид проигнорировал дочь и уставился на меня.

— Полина, нам надо поговорить.

— Я слушаю, — я отломила кусочек сыра бри.

— Хватит этого цирка, — он понизил голос, наклоняясь ближе. — Ты наказала меня, молодец. Я оценил. Но спать в том номере невозможно. Там кровать — полторашка, матрас жесткий. И мусоровоз в пять утра грохочет, как танк. У Кристины мигрень.

— Какая жалость, — сказала я без тени сочувствия.

— Полина, будь человеком. У тебя люкс с двумя спальнями. Огромный. Пусти нас. Или давай поменяемся. Я доплачу разницу, когда счета разморозят. Ну не чужие же люди!

Я посмотрела на него и не узнала. Где тот властный мужчина, который вчера кричал, что я — пустое место? Сейчас передо мной стоял помятый, жалкий проситель, который хотел комфорта за мой счет.

— В номере 104 отличная слышимость, Демид, — сказала я тихо. — Я проходила мимо утром. Я слышала, как ты храпел.

— Я не храплю!

— Храпишь. Старость — не радость, — я улыбнулась. — Привыкай к новой реальности. Ты выбрал «молодость» и «огонь»? Наслаждайся. Огонь греет, но дым глаза ест.

— Ты стерва, — выплюнул он. — Ты специально это делаешь. Мстишь?

— Нет, Демид. Я просто отдыхаю. А ты мне мешаешь.

— Пап, иди ешь свою кашу, она стынет, — вмешалась Аня, поднимая на него взгляд. — Как и твоя репутация. На тебя люди смотрят.

Демид оглянулся. Действительно, с соседних столиков на нас косились.

Он сжал кулаки, постоял еще секунду, пытаясь испепелить меня взглядом, и резко развернулся.

— Посмотрим, кто будет смеяться последним, — бросил он и пошел обратно к туалету, где сидела его надутая муза.

***

После завтрака мы вышли в холл. Настроение было боевым, но внутри меня все еще сидел страх.

Завтра тридцать первое. Главная ночь года. Новогодний банкет. Все будут в вечерних платьях, красивые, сияющие.

Я увидела свое отражение в витрине бутика ювелирных украшений, мимо которого мы проходили. Да, костюм сидел отлично. Но лицо… Глаза все еще выдавали боль.

Рядом, чуть впереди, шла Кристина. Она, видимо, решила сходить в СПА (за деньги Демида, конечно). Она шла упругой походкой, обтянутая в лосины. Молодая. Подтянутая. Ни грамма целлюлита, ни одной морщинки. Вульгарная, глупая, но… свежая.

У меня кольнуло сердце. Смогу ли я конкурировать с этой молодостью завтра, когда мы окажемся в одном зале?

Ленка перехватила мой взгляд. Она увидела, как я ссутулилась, глядя на задницу разлучницы.

— Так, — скомандовала подруга, останавливаясь посреди холла. — Отставить панику. Я вижу, о чем ты думаешь.

— Она молодая, Лен, — тихо сказала я. — А я…

— А ты — порода, — перебила она. — А она — дворняжка с бантиком. Но чтобы это увидели все, нам нужна тяжелая артиллерия.

Она достала телефон.

— Я записала нас в СПА на завтра. На весь день. Массаж, обертывание, укладка, визаж. Мы сделаем из тебя такое оружие массового поражения, что у твоего бывшего встанет и отвалится одновременно.

— Ты уверена? — я слабо улыбнулась.

— Я не уверена, я знаю. Завтра, Полина, будет твой выход. Ты наденешь то изумрудное платье с вырезом на спине. Ты войдешь в этот зал, и Демид подавится своим оливье. Он поймет, что променял «Бентли» на «Ладу Калину» с пробегом.

Я посмотрела в сторону лифтов, где скрылся мой муж со своей «Ладой Калину».

— Да, — сказала я твердо. — Завтра я его уничтожу.

Глава 10

Кофе на террасе остывал быстрее, чем я успевала делать глотки. Мороз тридцать первого декабря кусался по-настоящему зло, но уходить в тепло номера мне не хотелось. С высоты третьего этажа «Серебряный Бор» напоминал муравейник, который кто-то пнул ногой: персонал носился с коробками, декораторы тащили огромные гирлянды, гости суетились в предвкушении главной ночи года.

Я куталась в белый махровая халат, вдыхала ледяной воздух и чувствовала себя надзирателем в паноптикуме.

Мой взгляд, словно примагниченный, выхватил фигуру у служебного входа в корпус «Стандарт».

Демид.

Он стоял возле мусорных баков, ежась в расстегнутом пуховике, и нервно курил. Даже отсюда, сверху, было видно, как дергаются его плечи. Он что-то яростно выговаривал в телефонную трубку — видимо, партнеры, ушедшие на каникулы, не горели желанием решать его финансовые проблемы тридцать первого декабря.

Дверь корпуса открылась, и к нему выпорхнула Кристина. Без шубы, в одном велюровом костюме. Она повисла на его локте, заглядывая в лицо. Демид отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. Она не унималась, дернула его за рукав.

Тогда он резко развернулся и что-то рявкнул ей в лицо. Кристина отшатнулась, надула губы и, топнув ногой, убежала обратно в тепло.

Я сделала глоток холодного кофе.

Раньше я бы уже неслась вниз с шарфом и таблеткой от нервов. Я бы думала: «Бедный Дёма, он так устал, надо его успокоить». Сейчас я чувствовала лишь брезгливость. Словно наблюдала, как соседский пес роется в помойке.

— Вишневская! — голос Ленки из глубины номера прервал мои наблюдения. — Хватит морозить ценный бюст! У нас запись в СПА через пятнадцать минут. Труба зовет, и эта труба — золотая!

Я поставила чашку на перила.

— Иду, — бросила я ветру. — Пусть мерзнут те, у кого нет денег на тепло.

***

Зона СПА в «Серебряном Бору» была храмом гедонизма. Белый мрамор, запах лемонграсса и тихая музыка, от которой хотелось немедленно уснуть и проснуться молодой.

Мы подошли к стойке администратора втроем, шурша фирменными халатами.

— Добрый день, у нас бронь на программу «Королевское обновление», — сообщила Ленка, поправляя тюрбан на голове. — Три персоны.

Девушка за стойкой расплылась в улыбке.

— Конечно, госпожа Вишневская. Вас уже ждут. Хаммам разогрет, мастера готовы. Проходите в VIP-зону.

В этот момент стеклянные двери распахнулись, и в холл влетела Кристина. Она была в купальнике и сланцах, явно намереваясь прорваться к бассейну.

Она увидела нас и замерла. Её взгляд метнулся к золотистым браслетам на наших запястьях — пропуску в зону «люкс».

Кристина подошла к стойке, игнорируя очередь.

— Девушка, мне полотенце дайте. И халат.

Администратор перестала улыбаться, переключившись на дежурный тон.

— Ваш номер комнаты, пожалуйста?

— Сто четвертый, — буркнула Кристина, косясь на меня.

— К сожалению, в тариф «Стандарт» халаты не входят. Аренда комплекта — полторы тысячи рублей. Списать на номер или оплатите сейчас?

Кристина вспыхнула.

— В смысле платить? Мы же гости отеля! Запишите на номер!

Девушка постучала по клавишам.

— Извините, но на номере 104 стоит ограничение по депозиту. Мы не можем закрывать услуги в кредит. Только оплата по факту.

Я увидела, как округлились глаза разлучницы. Демид заблокировал траты. Видимо, у него действительно каждая копейка на счету.

— У меня нет с собой карты! — взвизгнула Кристина. — Я что, в мокром купальнике пойду?

— Вы можете взять полотенце из номера, — невозмутимо предложила администратор.

Ленка хрюкнула, пытаясь сдержать смех. Аня, стоящая рядом, достала телефон и сделала вид, что снимает интерьер, а на самом деле навела камеру на пунцовое лицо Кристины.

— Пойдемте, девочки, — сказала я тихо, проходя мимо соперницы, как мимо пустого места. — Не будем создавать очередь.

Мы скрылись за матовыми дверями VIP-зоны, оставив Кристину скандалить из-за полутора тысяч рублей. Мелочь, а как греет душу.

***

Следующие четыре часа я не существовала. Существовало только мое тело, над которым колдовали, как над драгоценным артефактом, найденным в раскопках и требующим реставрации.

Сначала был хаммам. Густой, влажный пар с запахом эвкалипта проникал в легкие, вымывая оттуда запах пригоревшей утки и чужих духов. Я лежала на горячем мраморе, а крупная женщина-банщица натирала меня жесткой рукавицей, сдирая старую кожу.

Вместе с ороговевшими клетками с меня сходила роль «удобной жены».

Потом был массаж. Мастер, сухощавый таец, нашел у меня в плечах такие узлы, что я шипела от боли, когда он их разминал.

— Много тяжести носите, мадам, — сказал он на ломаном русском, вдавливая локоть мне под лопатку. — Надо сбросить.

— Я уже сбросила, — прохрипела я в отверстие кушетки. — Девяносто килограммов живого веса по имени Демид.

— Вот видишь? — подала голос Ленка с соседнего стола, где ее обмазывали шоколадом. — Ты была не старая, Поль. Ты была просто заезженная. Как лошадь на свадьбе. Сейчас мы тебя отполируем, смажем, и будешь сиять, как новый «Бентли».

Я перевернулась на спину. Взглянула на свои руки. Кожа после скраба светилась.

Я вдруг поняла, что последние годы я экономила на себе. Массаж? Дорого, лучше Ане на репетитора. СПА? Некогда, Демиду надо рубашки гладить. Я сама превратила себя в обслуживающий персонал.

— Больше никаких компромиссов, — пообещала я потолку, на котором была нарисована фреска с античными богинями.

***

В салон красоты при отеле мы пришли к четырем часам. Здесь царила суета: дамы готовились к банкету, воздух был наэлектризован фенами и запахом лака.

Меня усадили в кресло к топ-стилисту Сержу — мужчине с бородой и перстнями на каждом пальце. Он взял прядь моих волос, брезгливо поморщился.

— Кто вас стриг, ма шер? — спросил он с трагическим вздохом. — Парикмахерская «Улыбка» в спальном районе?

— Почти, — призналась я. — Мой муж любил… скромность.

— Муж в прошлом, а волосы — это будущее, — отрезал Серж, щелкая ножницами. — Это каре «учительница первая моя» мы убираем. Сделаем текстуру. Объем. И цвет… этот мышиный блонд надо оживить. Добавим медовых бликов. Вы будете не скромной. Вы будете дорогой.

Я закрыла глаза. Я боялась смотреть в зеркало. Мне казалось, что сейчас он сделает из меня клоуна, и я стану посмешищем.

Два часа надо мной кружили феи с кисточками и плойками. Я чувствовала запахи краски, дорогого стайлинга, пудры.

— Открывайте глаза, — скомандовал Серж, сдергивая пеньюар.

Я медленно подняла веки.

Из зеркала на меня смотрела незнакомка.

У нее были объемные, живые локоны, которые небрежно касались плеч, играя сложными переливами цвета. У нее были глаза… Боже, я забыла, что у меня такие глаза. Визажист сделал «смоки айс» в коричнево-золотых тонах, и мой привычный серый цвет превратился в глубокий, стальной, опасный.

Скулы, которых я не видела за отеками, вдруг проявились благодаря контурингу. Губы, накрашенные сложным винным оттенком (не красным, а благородным бордо), казались полнее.

Это была не «мать семейства». Это была хищница.

— Вау, — выдохнула Аня, которая сидела в соседнем кресле с готовой укладкой. — Мам, ты краш. Папа сейчас локти сгрызет до самых плеч.

Я коснулась своей щеки. Я не верила, что это я.

— Спасибо, — прошептала я Сержу.

— Не за что, мадам, — он подмигнул. — Просто носите это лицо так, как оно того заслуживает. Высоко.

***

Мы вернулись в номер за час до начала банкета. За окнами уже стемнело, лес превратился в черную стену, но отель сиял миллионами огней. Снизу доносилась музыка — в банкетном зале проверяли звук.

Аня торжественно извлекла из чехла платье.

Изумрудный шелк, тяжелый, струящийся. Оно было простым по крою спереди — закрытым, с воротником-стойкой, — но сзади… Сзади был вырез до самой поясницы.

— Надевай, — скомандовала Ленка, разливая шампанское. — И только попробуй сказать, что у тебя там складка на спине.

Я надела белье — то самое, черное, кружевное, из бутика. Чулки на силиконовой резинке холодили кожу бедер.