Черная пятница
- -
- 100%
- +
Я положил ладонь на лоб жены и вошел в пограничное состояние между реальностью и трансом. У шаманов Крайнего Севера это состояние сознания называется камланием. Когда рвутся привычные энергетические связи между этим миром и миром потусторонним, границы реальности становятся зыбкими, и невидимые силы заставляют жить по собственным законам.
Открыв глаза на ДРУГОЙ стороне, я увидел лесную глушь. Под ногами, словно змеи в брачный период, вились узловатые корни, не давая сделать и шагу; сквозь кроны вековых деревьев не пробивался свет. Пытаясь вырваться из плена коряг, я подпрыгнул и уцепился за ветку одного из лесных гигантов. В нос ударило перепрелой древесиной. Я раскачался, подтянулся и взобрался выше. Между ближайших деревьев что-то мелькнуло, подарив тьме секундный блеск.
«Похоже на маяк между уровнями нереальности», — подумал я и представил себя там, где увидел блик.
Получилось.
Место оказалось огромным дуплом, в котором среди заготовленного кем-то хвороста мерцала любимая заколка Наты.
«Откуда она здесь взялась?» — удивился я, разгребая хворост. Взяв заколку и крепко сжав, я увидел, как между пальцами пробивается тоненький белый лучик. На стенку дупла неожиданно спроецировалось лицо Наты. Судя по его выражению, она была крайне недовольна и разрывалась на части между этим местом и каким-то еще, где ее присутствие требовало максимальной отдачи.
«Уходи, я справлюсь, — слова в голове звучали глухо и безжалостно: – Исчезни, идиот, я вылечу его, несмотря на последствия, иначе не смогу дальше жить, прошу тебя, просто не мешай...».
Лицо Наты исказила непонятная рябь, оно задергалось, свернулось в беззвучно лопнувшую разноцветную спираль и исчезло.
«Значит, ловушки ставим? — задал я вопрос пустоте. — Ничего себе подарочки для любимого, а он-то, наивный, тебя прощупать пытался. Ладно, поступим по-другому...»
Заколка была маяком, хранившим ментальный отпечаток хозяйки. Поэтому могла использоваться в качестве ключа, подходящего к сложному замку портала, за которым находилась Ната.
«Извини, дорогая, — подбодрил я себя, — но наедине со смертью тебя не оставлю. Что сделаю? Быстренько создам параллельный коридор и перейду по имеющимся координатам. Задачка для пятиклассника, но отнюдь не обычной школы».
Если вдруг обнаружите в себе экстрасенсорные способности и научитесь их использовать, помните: что бы ни случилось, берегите астральное тело. Как и физическое, оно у нас одно. Не бравируйте — не отдавайте энергию впустую. Иначе будете болеть чаще, чем можете себе представить. И не гриппом, а кое-чем серьезнее. Все нужно делать с умом!
Созданный второпях коридор выбросил меня к месту, где (судя по отзвукам энерго-информационного фона) недавно появлялась Ната. Искомая «дверь» плавно нарисовалась перед носом, я быстро полез в карман за заколкой, но неожиданно получил в челюсть. Бил невзрачный на вид мужичок в спортивном костюме, подозрительно похожий на Саньку — двоюродного братца Наты. Но его я разглядел позже, когда пришел в себя, а точнее, — когда астральное тело восстановило правильное направление важных для душевного здоровья кармических потоков.
— Ты кто? — ухмыляющаяся физиономия закрыла весь обзор, сильные пальцы взяли мой подбородок и повертели из стороны в сторону. — Красиво, блин...
— Обхохочешься! — проскрежетал я, с трудом освобождая лицо от чугунных пальцев.
— Ты куда, родимый? — спросил мужичок и толкнул меня в грудь. — Надо еще полежать! И я снова растянулся на полу.
Нужно было что-то предпринимать. Второй уровень Наткиной защиты представлял собой активную астральную проекцию, в данном случае, скопированную с материальной проекции одного из родственников, не позволяющую кому попало получить доступ к закрытой на нижних уровнях подсознания информации. Избавлением от проекции могла послужить аналогичная неприятность.
— Да пошел ты, боксер-игровик, — крикнул я, вскакивая с пола. — Некогда мне с тобой ринг месить! Хочешь попрыгать, общайся вот с ним...
Было забавно наблюдать, как воплощение одного кузена жены удивленно открывает рот при виде возникшего из ниоткуда другого — медведеподобного Колюни-борца.
— Привет, братко! А ну-ка вспомни, как на прошлой неделе ты обозвал меня толстым неудачником... — раскатистый бас Колюни заглушил сбивчивые оправдания родственника.
Оставив братишек, я подбежал к «двери», достал из кармана заколку и вставил в замок. В нем щелкнуло, петли двери скрипнули, и она открылась. Опасаясь новых сюрпризов, я осторожно заглянул внутрь. И не зря. Дверь с шумом захлопнулась, по глазам стегнула резкая вспышка, а неведомая сила ударила в спину, заставив покатиться кубарем.
— Все-таки пробился! – прозвучал откуда-то справа недовольный голос жены. — Упрямец!
— Сдаваться не привык, — сказал я, пытаясь хоть что-то разглядеть.
Спустя секунду ко мне вернулось зрение, и я увидел больничную палату: две койки пустовали, на третьей, у стены с треснутым умывальником, сидела Ната и осторожно водила руками по груди отца. Нос его заострился, отдающая синевой кожа обтянула скулы, полные боли глаза невидяще смотрели в грязный потолок. Он не знал, что дочь здесь, а не за многие километры отсюда, не видел, что кровать, на которой безвольно лежал последние несколько дней, окутана прозрачной сферой, не замечал неестественно худой женщины в серых одеждах, злобно смотрящей на опередившую ее Врачевательницу. Ната совершала неуловимые движения. Руки ее были объяты огнем, меняющим состав крови, обновляющим клетки, выжигая из пораженных тканей хищные щупальца метастазов.
Не видел тесть и меня, понимающего, что происходит, но неспособного, как и смерть, пробиться через неприступную сферу. Неспособного помочь не только ему, но и его дочери, теряющей силы и упругость кожи. Но такова доля Врачевателей — отдавать себя ради спасения других, принимать болезненные удары, отголоски которых преследуют на протяжении всей жизни...
Такова плата за дар, таково предназначение.
Пальцы Наты сделали заключительные пассы и остановили причудливый танец.
— Все, папка, мы справились, мы молодцы, — эти слова были последними перед нашим возвращением.
Телефон не умолкал в течение всего следующего дня, пока мы не добрались, на этот раз в физических, а не астральных оболочках, до родителей Наты.
Первым тогда позвонил отец. Он проснулся в четыре утра — бодрый, полный сил, не понимающий, почему так хорошо себя чувствует? Тесть заметно волновался, кричал в трубку, что впервые за полгода самостоятельно поднялся с кровати, уверенно прошел по больничному коридору и сильно удивил дежурных медсестер.
Узнав, что скоро мы будем у них, он пообещал поскорее выписаться «из этой клоаки» и «приготовить свой фирменный шашлык».
Затем позвонила мать Наты. Он плакала и твердила, что это – чудо, что ее молитвы услышали и вернули лежащего на одре мужа.
«Чудо» поставило в тупик долго и безуспешно лечивших тестя врачей. Они недоуменно пожимали плечами, повторяя, что подобное иногда случается в медицинской практике, но в данной ситуации медицина что-то конкретное сказать не сможет. Слушая все это, Ната смотрела на меня потускневшими глазами, в уголках которых впервые обозначились лапки безразличных к красоте морщинок. Как выяснилось позже, в ту памятную ночь она полностью потеряла целебную силу. Дело в том, что на врачевание самых близких родственников существует строгий запрет — еще одна плата за безвозмездную помощь другим людям.
Вот так поступок дочери, вырвавшей из лап смерти отца, в одночасье перечеркнул ее необычную карьеру. Конечно, она скучала по прежним возможностям, но я был уверен, что ни разу об этом не пожалела. Да и как жалеть о спасенной жизни родного человека? Опасная игра с его судьбой, вдобавок к наказанию потерей сил, «наградила» организм Наты доброкачественными образованиями. Механизм их роста и перерождения в противоположное качество могло запустить любое нервное потрясение...
Позже я узнал, что есть способ ей помочь. Но не от Наты, хотя она могла бы мне рассказать и позволить... Но, видимо, решила больше не приносить жертв...
Как оказалось, в деле исцеления родни был нюанс, за который я ухватился, как утопающий за соломинку: лечение супруга или супруги. Такие Врачеватели тоже теряли способности, но не сразу, «пересыхая», как море, превращаясь сначала в глубокую реку, затем — в тонкую речушку, а через некоторое время распадаясь на множество рукавов, рукавчиков и незаметных слабеньких ручейков...
Воспользовавшись вариантом замедленного угасания экстрасенсорики, я на протяжении двенадцати лет незаметно поддерживал здоровье любимой.
Когда родилась Алена, никто не удивился, что она — одна из нас.
Посоветовавшись с женой, я временно закрыл Алене возможность неосознанных астральных путешествий и начал учить ее вещам, поверхностные знания о которых простой обыватель может почерпнуть из книг по эзотерике, гипнозу или нейро-лингвистическому программированию.
...Алена сняла с полки учебник по географии, перевернула несколько страниц и наморщила лоб:
— Папа, когда ты почувствуешь, что совсем устал, ну, ты понимаешь, о чем я… Ты просто намекни, слышишь? И я тебя сменю…
Я внимательно посмотрел на рано повзрослевшую дочь и незаметно кивнул.
Прощание
Утес искусственного происхождения опасно нависал над грязно-зеленой массой реки. Казалось, циклопическая конструкция вот-вот сорвется вниз и погрузится на дно с громким всплеском встревоженных волн, но неизвестная инженерная хитрость позволяла утесу спокойно торчать здесь полвека кряду. Худенькая девушка, сложив руки на груди, стояла у одной из кабин Прощания, в то время как молодой человек за ее спиной старался вспомнить лучшие мгновения их совместной жизни. Наконец он не выдержал и коснулся плеча девушки:
— Его тоже любить будешь, Ирил?
— Какая теперь разница, Син? — девушка небрежно отбросила руку парня. — У нас же все нормально было до этого момента. — Темные кудри Ирил взъерошило вечерним ветерком, пушистая челка упала на глаза, заставив зажмуриться.
— Могу я хотя бы для вида поревновать? — Син отошел на расстояние, достаточное, чтобы не касаться даже дыханием.
— Если только для вида… — Ирил поежилась и плотнее запахнула короткий пиджак. — Син, не дуйся: Ранор бесплотен! Как он прикоснется ко мне?
— Его раса когда-то имела тела: найдет способ.
— Дурак! — вспыхнула Ирил, но Син не обиделся на бывшую подругу.
— Помнишь Миллсу?
Син кивнул — общая знакомая ушла с поверхности пару лет назад.
— Это она намекнула, что у ренерхиев появилось местечко…
На самом деле Син нечаянно подслушал недавний разговор Ирил с Миллсой. Подруга Ирил возникла тогда слабой проекцией в их спальне и целую вечность рассказывала, насколько возбуждающе прохождение вселенского пространства сквозь эфирное тело (пустоты через пустоту…).
— Миллса всегда отрицательно на тебя влияла, — осторожно произнес Син. — Может, задержишься? (еще одна бесполезная попытка…)
— Не начинай, мне пора на новый уровень, — девушка спрятала взгляд. — Тело — «дом», пожил, и хватит… Там — Вселенная, а здесь? — Ирил слишком быстро нарисовала на лице беспечную улыбку, и этот маленький штришок не ускользнул от внимания Сина.
— Кому-то надо остаться! — выдохнул Син.
— Не переживай! Если сильно повезет, найдешь еще одну копию меня! — Ирил слегка прикусила высунутый кончик языка и прищурила правый глаз так, что ресницы накрыли половину щеки. — А когда надоест, прошу к нам!
— К ним то есть?
— Не придирайся!
— Эх, человеки, прошляпили звезды… — буркнул под нос Син.
— Тихо сам с собой? — сочувствующе произнесла Ирил. — О лучшем будущем планеты и полетах космических «железяк»?
— Наших «железяк» …
— Ну вот, опять завелся, — Ирил повернулась и встряхнула Сина за плечи. — Очнись, мечтатель, они спасли нас! Увели в космос, приблизили к себе, дав возможность сбросить плотские оковы и увидеть иные галактики, насладиться музыкой созвездий. Буквально вырвали из пасти саморазрушения, когда почти не осталось ресурсов и миллиарды людей оказались обескровлены бесконечными войнами за энергоносители, иссушены голодом и отсутствием надежды на выживание. Мы бы просто сожрали друг друга…
— Все так, но однажды смогли бы остановиться. Задуматься и пойти по иному пути. Возрождения! А что имеем сейчас? Наши энергоматрицы питают древние сущности в нескончаемых странствиях-исследованиях… Как думаешь, дорогая, на скольких расах паразитировали наши «спасители», продлевая себе жизнь? К сожалению, осознание реальности приходит не сразу… Ушедшие превращаются в души-симбионты, которым лишь иногда позволяют возвращаются на Землю в форме фантомов. Летать везде, вспоминая прошлое, грустить, без возможности даже толком поздороваться. Зато они слышат Вселенную! — Син оттопырил пальцем ухо. — Я навсегда останусь здесь, мой разум будет свободен, а тело не распылится на атомы.
— Мой маленький наивный Син… Что бы ты ни говорил, сочувствую: твоя Соло-энергия присоединится к неизвестному сообществу, а земля безжалостно переработает очередную телесную оболочку. — Ирил рассуждала отстраненно, всем видом показывая, что слова Сина ее не трогают. — Пойми, ретро-романтик, — лучшие ушли, а вечно сомневающиеся продолжают судорожно цепляться за местную травку. Пытаются оклеветать ренерхиев, сохранить подобие государства, экономики, станцевать на грошовой монетке и не упасть. Консерваторы!
— Не все слепо доверились «спасителям», — напомнил Син. — Кто-то захотел сохраниться в естественном виде и не экспериментировать с «переходом на другой уровень».
— Не забыл, что женщин почти не осталось! — не выдержала Ирил. — Последние же ждут, не дождутся места, чтобы отчалить из тихой гавани. Вымрете, как мамонты!
— Что-нибудь придумаем.
— Придумаете, как же, когда вокруг будут одни мужики, снова начнете воевать! Я даже представить боюсь, что тут произойдет.
— Все самое страшное уже произошло — человечество лишили шанса на самостоятельное развитие, — бесцветным голосом сказал Син. — Но не в природе людей сдаваться.
— Хватит, Син, мне пора! Как-нибудь заскочу, но теплых объятий не обещаю… — Ирил отмахнулась от Сина и подошла к веретенообразной кабине, в середине которой образовался высокий проем. Из проема выплыли две фигуры, имеющие смутные человеческие очертания. «Ни первичных половых признаков, ни вторичных», — усмехнулся про себя Син.
«Не будем опускаться до оскорблений, человек. Ваше прощание и так затянулось... Поэтому настоятельно рекомендуем отойти за пределы действия поля, иначе энергия переноса оборвет твою жизнь раньше времени. А ведь впереди, как мы поняли, реализация стольких грандиозных планов...» — в голове Сина прозвучали противно скребущие мозг слова.
«Подслушивать подло, господа спасители!» — транслировал обратную мысль Син, нарочно не спеша откланиваться.
Тем временем Ирил вошла в кабину, влившиеся следом ренерхии подступили к ней, «оплели» ветвистыми конечностями. Раздался короткий женский вскрик, кабина закрылась, окутавшись утомляющим глаза мерцанием. Метнувшемуся в сторону кабины Сину едва не обожгло лицо, но он успел заметить оранжевый луч, пробивший темные небеса: Ирил ушла навсегда.
Син присел на корточки и почувствовал на щеке предательскую слезу. Он стер ее и провел ладонью по земле: рука испачкалась в сухой пыли, временно скрывшей линию судьбы.
Создатель «местного» домена
Дежурный за информационной стойкой не реагировал на попытки пассажира в белом плаще и смешной шляпе с провисшими полями достучаться до его сознания. Вытянутое лицо сотрудника космопорта не выражало заинтересованности в ответах на важные вопросы, слегка раскосые глаза не отрывались от громадного монитора, а серая выглаженная форма с нашитыми на рукав золотыми кометами сливалась с креслом. Другое кресло — пластиковое, дешевое и неудобное — пустовало. «Как на нем можно целый день просидеть? — подумал пассажир. — Но хотя бы понятно, почему пустует — кто выдержит соседство дубового напарника?»
— Еще раз спрашиваю, когда вылет на Рион? — нервничал пассажир, поправляя сползающие на нос очки в дорогой оправе, с круглыми стеклами, сильно увеличивающими воспаленные глаза. — Объясните, что творится с расписанием? Где информация о вылетах? В бегущей строке — непонятные иероглифы! Какой это язык?
— Не язык, а ошибка программы, — наконец произнес дежурный. — Все буквы разом переформатировались в непонятные символы.
— Так вы умеете разговаривать? — не удержался от сарказма пассажир.
— И даже читать и писать, — недовольно посмотрел на пассажира странный сотрудник. — И еще очень не люблю, когда на меня повышают тон.
— А как иначе? — парировал пассажир. — Билеты оплачены, а вылет — «в трубу»?
— А сегодня никто никуда не летит… — самоуверенно заявил дежурный.
— Простите? — часто заморгал пассажир, — Вы в своем уме?
— И в трезвой памяти! — ответил дежурный. — Просто нет настроения кого-то куда-то «запускать».
— Да это уже ни в какие ворота не лезет! — возмутился пассажир. — Я сейчас к директору порта пойду. Жаловаться!
— Ступайте себе с миром! — спокойно посоветовал дежурный. — Вон он, на втором этаже, в стеклянной визовой, замер глиняным болванчиком — я «отключил».
— Что вы, простите, сделали?
— Отключил, поэтому жалуйтесь, не жалуйтесь…
Пассажир не знал, что ответить. Ему стало некомфортно от общения с сумасшедшим.
— Да оглянитесь же! — улыбнулся дежурный.
Пассажир осмотрелся, увидев, что все присутствующие уподобились безвольным куклам.
— Я сплю, ущипните меня!
— Могу побольнее, но вдруг обидитесь.
— Ничего не понимаю.
— Попробую объяснить. Все, что вы видите, создано мной. Пафосно? Возможно, но это так. Потому что я являюсь Создателем местного галактического домена.
— Кем-кем? Извините, конечно, но это — бред полнейший... Причем с большой буквы «Б».
— Но глазам-то своим верите? Или думаете, вас загипнотизировали?
— Уже сомневаюсь, могу ли объективно ответить на эти вопросы… — бесцветным голосом сказал пассажир — Но зачем, простите, целому «Создателю» работать простым дежурным? Сразу бы в президенты подались!
— Не выношу помпезности, публичности, предпочитаю скрытое управление… К тому же президентам и императорам так тяжело: график жизни расписан по секундам, совершенно нет времени на личные проблемы, враги и завистники дышат в спину, того и гляди, вонзят нож, а за мраморной маской величия часто скрывается ранимая душа… Нахлебался в свое время, поверьте… Всё подряд отвлекает от созидания, которое суть моего сознания и деятельности. Дежурный по космическому порту — одна из тысяч социальных ролей, и на текущий момент она меня устраивает, позволяя сосредоточиться на важном и исключая дефицит общения.
— Оно и видно…
— Еще раз повторюсь — сегодня у меня нет настроения для разговоров: мой младший брат задумал «перекроить» свое экспериментальное пространство и едва не нарушил границы моего… Пришлось реагировать… Иначе его обожаемые рептилии снова просочились бы в мой мир со своими агрессивными «марионеточными» идеями. Еле выдворил в прошлый раз…
— У вас и братья имеются? Тоже — «создатели доменов»?
— Представьте себе! Наш Всеобщий Отец очень плодовит, ведь галактик — тьма-тьмущая, и за каждой нужен надлежащий присмотр. «По-отечески». Там пальчиком пригрозил, здесь прикрикнул. Для поддержания глобального порядка любая мелочь важна. Каждый из нас сосредоточен на формировании собственной активной среды, обеспечивающей возникновение и развитие цивилизации. Насколько оно экспансивное, решается индивидуально, в зависимости от конечных целей. Где-то необходим биологический путь развития, а где-то не обойтись без высоких технологий. Кому-то достаточно выращивать питательные плоды в автономном кластере и чувствовать себя счастливым, а кому-то — обязательно не сидеть на месте и осваивать звезды. В результате один брат обожает рептилий и прочих хладнокровных, с «зашитыми» в подкорку лжепрогрессорскими установками, другой — без ума от конструирования разумных обитателей океанских глубин, третий — экспериментирует с насекомыми и возможностями коллективного разума, я же, как вы поняли, тяготею к двуногим приматам и космическим исследованиям.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.