В руинах времени. О чём молчат библиотеки

– Ты решила спалить свою спину в первые же дни отпуска?

Весёлый голос Кости вырвал меня из реки рассуждений профессора Багровского и вернул в зелёный сад у кирпичного дома.

– Выспался, засоня?

– Не то слово. А ты здорово зачиталась. Я уже в душ сходил и сбегал до ближайшего магазина за холодным соком, но ты даже позу не поменяла за всё это время. Что-то интересное нашла?

– Да, приключения одного парнишки. Потом расскажу, если захочешь. Кстати, я и для тебя книги нашла. Они там, на втором этаже, в кабинете с балконом. Пойдём покажу.

Войдя в дом после яркого света, мы очутились в кромешной темноте. Как слепые котята, мы на ощупь поднялись по лестнице на второй этаж. Дверь в кабинет была открыта, поэтому коридор освещался через окно комнаты. Костя присвистнул:

– Ты одна тут успела всё вымыть?

– Нет конечно, мне фея-крёстная помогла.

– Надо же, какая она хорошая тётка, твоя фея!

– Да, вот только вёдра с грязной водой она не успела вынести. Ты её спугнул.

– Эх, – вздохнул Костя, – придётся самому доделывать её работу. Сам виноват, надо было ещё поспать.

Мы прошли в кабинет, и я указала Косте на стол, где громоздилась стопка разнообразных книг. Он стал перебирать отобранные мной произведения, а я пошла изучать балкончик. Маленький, не более метра в ширину и около двух метров в длину, он скорее выполнял декоративную функцию. Низкие фигурные балясины служили опорой массивным деревянным перилам, находившимся на уровне моего бедра – такое невысокое ограждение никак не могло обеспечить безопасность любителю поторчать на балконе. Я потрогала стены из прочного красного кирпича. Кое-где в стыках между глиняными блоками начинал расти куцый мох. Да уж, очень старый дом, построенный ещё в те времена, когда такой строительный материал красноречиво свидетельствовал о немалом достатке владельца сего жилища.

– Саша, а ну иди в комнату.

Костя потянул меня в дом и захлопнул балконную дверь.

– Ты как ребёнок, ей-богу. Не видишь, что ли, что балкон еле дышит, у него снизу все кирпичи покрошились.

Я посмотрела через окно и увидела, что Костя прав. Пол у балкончика и вправду не внушал доверия. И как это я не обратила внимания на такую вещь? А ещё думала, что опасность кроется в низких перилах.

– Не заметила, что пол хлипкий. Просто было очень любопытно рассмотреть всё.

Костя поднял взгляд к потолку:

– Вот в этом вся ты. Из любопытства можешь залезть куда угодно. Хоть глаз с тебя не спускай.

Я скромно потупилась, старательно примеряя виноватое выражение лица:

– Вообще-то я взрослый человек, Костя. И ни разу ещё не навернулась ни с одного балкона. Но твоя забота мне очень приятна.

– Ни разу она не навернулась, – пробурчал он себе под нос. – Одного раза будет вполне достаточно.

Моё сердце вновь наполнилось любовью и нежностью к этому хмурому человеку. Разве может быть что-то важнее его добродушного ворчания и искренней теплоты в карих глазах?

– Понравилось что-нибудь? – я кивнула на книги.

– Да, просмотрю некоторые. Чем хочешь заняться: пойдём гулять или поедем куда-то?

– Поехали на водопады. Ты там ещё не был. До вечера ещё успеем поймать солнечные лучики.

– По-моему, кому-то хватит загара на сегодня, – засмеялся Костя. – Лучше возьми зонтик, чтобы не провести остаток отпуска, отмокая в мазях от ожогов.

– Вот ещё, не будем мы таскаться с зонтиками. Укроюсь футболкой.

– Ну хорошо, поехали, покажешь мне твои водопады. Не думал, что здесь такое есть.

– Они искусственные. Но зато какой гидромассаж получаешь, стоя под падающей водой!

Мы приехали на берег реки. В том месте, где широкое стремительное русло впадает в пруд, построена небольшая дамба, защищающая проходящую над рекой дорогу, а потоки воды направлены вниз через спуски плотины. Таким образом получается, что уровень реки гораздо выше поверхности пруда. Чтобы попасть к водопадам, необходимо нырнуть в небольшую искусственную заводь, а затем пройти через длинный гулкий тоннель из бетонных блоков.

Мы оставили машину на небольшой стоянке и прошли на широкий чистый берег. Отдыхающих было много. Видимо, водопады стали весьма популярным местом для летних развлечений. А когда-то мы с друзьями, будучи детьми, приезжали сюда на велосипедах и были единственными, кто знал о таком укромном и замечательном местечке в пригороде Михайловска.

В тоннеле было влажно и холодно без палящих лучей солнца, и я тут же покрылась мурашками. Шагая по колено в воде вверх по бетонному коридору, было достаточно сложно противостоять бегущему навстречу потоку, и Костя взял меня за руку, помогая удержать равновесие. Впереди виднелся яркий свет выхода. Оттуда же кубарем выкатилась стайка детей. Весело перекрикиваясь, они побежали вниз, к заводи. Промчавшись мимо нас и обдав фонтаном брызг, дети выбрались из тоннеля и скрылись из виду. Их весёлая энергетика передалась и мне. Я снова ощутила тот прилив радости и предвкушения, который испытывала в детстве, когда мы вот такой же весёлой гурьбой мчались на пляж или в лес. Весь мир казался нам таинственным и прекрасным, а жизнь представлялась нескончаемым приключением. Впрочем, моя жизнь меня нисколько не разочаровала. Ну кому ещё, скажите на милость, мог выпасть шанс побывать на далёких планетах? А может быть, и мог – я подумала о мальчишке, про которого пишет доктор в своей исследовательской книге.

Наплескавшись под упругими сверкающими потоками воды, мы вернулись на берег и расстелили плед. Я достала из рюкзака воду, книги и масло от загара. И хотя вечернее солнце уже не обжигало кожу, а только разливало бархатное тепло, я решила всё же провести «ритуал намазания»:

– Ложись на живот, я смажу тебе спину, – велела я Косте.

– Думаешь, стоит? Уже не так жарит.

– Стоит. Ну, вернее, мне так хочется.

– Тогда наши желания совпадают, – промурлыкал любимый и растянулся на лежанке.

Я смочила ладони тёплым маслом и стала водить по крепким плечам и спине, ощущая прохладность кожи, не согревшейся после воды. Руки наслаждались прикосновениями к рельефу мышц. Костя улыбался, закрыв глаза. Вот хитрец, когда-то он говорил, что не нуждается в постоянных ласках, а сам же как кот, готов мурлыкать, когда я массирую ему голову или вот так глажу спину. Впрочем, я тоже много чего думала о себе. Я считала, что не способна любить, или просто боялась этого чувства, не надеясь, что оно может быть взаимным. Я казалась себе холодной, пока он не растопил мои заблуждения единственным прикосновением горячей руки.

Не знаю, что будет потом, если он узнает о моих планах относительно прыжков во времени. Возможно, он отвернётся от меня, посчитав предательством наши с Максом эксперименты. Конечно, надо было сразу рассказать ему о своём обещании, данном учёному, но тогда было не до этих разговоров. А сейчас… поймёт ли он? Я не знаю. Просто буду наслаждаться тем, что есть в данный момент. Как там в моём сне сказал монах в пещере: «Будущее не имеет значения. Важно лишь настоящее. Наши решения оправдывают или опровергают прошлое». Я не могу отказаться от прошлого, не могу нарушить обещание. Кроме того, всё ещё существует угроза того, что меня опять выбросит из нашего мира волной времени. Так почему бы не попытаться обуздать стихию и не подстраховаться на тот случай, если я опять окажусь где-то далеко от Земли? Этим я и оправдаю свой поступок в случае чего.

Мы вернулись домой, когда закат уже потух за далёкой горой и в сиреневом небе начали мерцать первые звёзды.

– Только свет не включай, – попросила я Костю, когда мы вышли из кухни на веранду.

– Ты собралась сразу ложиться спать?

– Нет, давай лучше керосинку разожжём.

Костя засмеялся:

– Давай, пусть это будет нашей деревенской традицией. Только надо будет где-нибудь найти ещё керосина, в бутылочке было совсем чуть-чуть.

– Завтра пройдём по магазинам, вдруг где-то продают.

Костя поднёс зажжённую спичку к специальному отверстию с фитилём, и в глубине сосуда, отлитого из мутного стекла, заплясал огонёк. Как же здорово, не передать словами. В голову полезли мысли о том, как в старину, не зная яркого электрического света, люди жили и творили под неровное мерцание свечей и керосиновых ламп. Им не нужен был интернет, чтобы развлечь себя, всё богатство было у них в душе. В полумраке комнат писались величайшие поэмы и романы, рождались прекраснейшие из мелодий, произносились самые заветные слова влюблённых.

– Костя, может, поиграем? У нас с собой есть парочка новых настольных игр.

– С удовольствием. Они остались в багажнике. Держи фонарик, сходи за играми, я пока разложу диван, чтобы было побольше места.

Он протянул мне включённый фонарик, и я пошла в темноту двора. Костя хотел починить электричество в первый же день, но я его вечно срываю с места. Бросив легкомысленное: «да потом починим», я потащила его на экскурсию по городку моего детства. Честно говоря, мне не терпелось осмотреть знакомые и любимые места.

Луч света выхватывал из кромешной тьмы участки двора, коробки с барахлом, которые Костя составил в угол, освобождая место для машины, тонкие деревянные стропила, неизвестно зачем сложенные у стены дома. Вдалеке блестел чёрный багажник «Ниссана». Я посветила себе под ноги и пошла по старым доскам, устилавшим двор. Фонарик заморгал. Я потрясла его, думая, что батарейка сдвинулась с места. Но свет стал тусклым, и я остановилась, чтобы разобраться с фонариком. Покрутив резьбу, я посмотрела на лампочку – она источала только слабое прерывистое свечение, не способное разогнать темноту. Я снова потрясла фонарик, и он окончательно потух. Плюнув, я решила, что способна проделать десять шагов до автомобиля и без света. Вытянув руки, я пошла вперёд. Левая нога зацепилась за какую-то металлическую проволоку, я по инерции сделала следующий шаг и начала падать. Пытаясь удержать равновесие, я взмахнула руками, выронив бесполезный фонарик. С жалобным лязгом он приземлился где-то рядом со мной. Вслед за ним грохнулась и я, больно ударившись коленом об острый камень.

– Чёрт, откуда здесь камни, – проворчала я, вставая и держась за ушибленное колено.

Присев на корточки, я стала шарить по полу в поисках упавшего фонарика и с удивлением обнаружила, что мои ладони скользят по густой, мягкой траве.

– Да быть этого не может, – я застонала от досады.

Острое жало догадки вонзилось в самое беззащитное место сознания. ЭТО опять произошло. Каким-то образом я снова угодила в волну времени. Всё ещё надеясь на ошибку, я стала всматриваться в окружавшую меня темноту. Через минуту глаза начали привыкать, и я с отчаянием обнаружила, что нахожусь вовсе не во дворе кирпичного дома. Вокруг меня простиралось небольшое поле, кое-где белели камни и торчали низкие редкие кустарники. Ну и где я? Почему именно сейчас, когда я так счастлива, а решение проблемы моих внезапных провалов так близко? Хотелось закричать от обиды, но я прекрасно помнила все опасности, которые могут подстерегать непрошеного гостя на чужой планете. К тому же мне достоверно не известно, наступил ли в Локации мир или их Правительство не оставило своих жестоких планов по завоеванию других пригодных для жизни планет. После того как Кустов отправил свои разработки, способные предотвратить космическую катастрофу, от Роны и Ниссы не было никаких известий. Да и сам Кустов, попрощавшись с нами в кафе, больше не давал о себе знать. Если подумать, то это весьма странно. Ведь время в Локации течёт иначе, чем на Земле, и если у нас прошло несколько месяцев, то здесь должны были минуть года. Конечно, люди Локации живут столетиями, но всё же отец должен был соскучиться по сыну. Кустову ничего не мешает посетить Землю и узнать, как дела у Кости.

Костас – надо же. Настоящее имя моего возлюбленного – Костас. Так его назвали родители, когда он появился на свет в далёком от меня мире, на чудесной планете Адетте, которую он и сам-то едва помнит. А я ещё удивлялась маме и бабушке, сетуя на то, что они умудряются находить себе мужей с чудными именами. Бабуля совсем недавно нашла себе замечательного жениха по имени Гектор. Бывший моряк, обходительный мужчина и интереснейший собеседник, Гектор умудрился очаровать всю нашу семью буквально за один совместный ужин. Бабуля переехала к своему суженому за город, и теперь они живут в уютном домике. А мамуля умудрилась в советское время где-то откопать моего папашу, которого я не имею чести знать, но от которого мне досталось непригодное для запоминания отчество – Августовна, и не менее чудная фамилия – Карабинчик. Сколько мне пришлось намучиться, живя с невероятным сочетанием: Карабинчик Александра Августовна – отдельная история. Став штатным фотографом в журнале «Пульс Мегаполиса», я взяла себе журналистский псевдоним, и теперь мои снимки публикуются под именем Александры Хромцовой. Этой же фамилией я предпочитаю представляться всем, с кем имею дело, когда выполняю свою работу. Но сейчас, наверное, не время предаваться проблемам земных паспортных данных. Нужно как можно скорее выбираться отсюда. Сколько у меня времени? В последний раз, когда я попала в Локацию с жуткими переломами, я пробыла здесь около получаса, может, чуть больше. За это время Рона успела залатать мои раны, а на родной планете прошло всего пятнадцать секунд. Значит, я вполне успею осмотреться и, если поблизости никого нет, свяжусь по локару с Роной. Я нащупала на груди круглый медальон. Он стал тёплым – явный признак того, что я на одной из планет Локации. На Земле локар не активен, и я ношу его на шее просто как красивую стекляшку с застывшим внутри пушистым одуванчиком.

Пригнувшись как можно ближе к земле, я двигалась в сторону… не знаю, в какую сторону я двигалась, так как видимость была весьма ограничена в условиях глубокой ночи. Впрочем, довольно скоро стало ясно, что я нахожусь на горе. Небольшое поле оказалось вершиной. Дальше плато обрывалось и уходило вниз довольно крутым склоном. Держась за жёсткие ветки попадающегося на пути кустарника, я немного спустилась вниз и стала продвигаться вдоль, периодически останавливаясь и прислушиваясь. Никаких особенных звуков. Тонкий свист редких порывов ветра рассекал ночной воздух и стихал в вышине. Насколько позволяло человеческое зрение, я могла видеть, что гора, на которой я очутилась, окружена лесом. Огней населённых пунктов не было видно. Я посмотрела в небо – пасмурно, ни звёзд, ни каких-либо других источников света наподобие нашей родной Луны. Может, оно и к лучшему: так у меня больше шансов остаться незамеченной.

Пройду ещё немного. Если не услышу ничего подозрительного, то вернусь на вершину и вызову Рону. Я двинулась дальше, осторожно ощупывая ногами неровную почву. Дойдя до крутого каменистого обрыва, я решила, что нужно прекращать блуждания, пока я не угодила в какую-нибудь яму. Снова прислушавшись, я различила журчание воды. Вероятно, где-то поблизости течёт горная река. Что ж, по крайней мере, народам Локации удалось сохранить свою природу – значит, Кустов добился своей цели и спас планеты от разрушений и глобальных застроек военными и промышленными базами.

Развернувшись, я стала взбираться вверх, цепляясь за траву и ветки. Из-под подошвы выскользнули отломившиеся камни и с глухим стуком покатились вниз с горы. Я замерла, дожидаясь, когда стихнет звук. Надо получше выбирать место для ноги, не хватало ещё сорваться. Я поползла вверх, но тут снизу раздался резкий отрывистый писк неизвестного животного или птицы. Вероятно, существо, разбуженное стуком падающих камней, таким образом выражало своё недовольство. Я прижалась к камням, затаив дыхание. Тишину ночи снова разорвал тройной протяжный писк. Мне показалось, или голос существа прозвучал теперь ближе ко мне? Порыв ветра, унёсший вдаль очередной вскрик, прошёлся по кустам, пробудив тихий шелест листьев. Воспользовавшись этим звуком, я рванула вверх, к плато, надеясь, что ветер сотрёт шорох моих движений. Справа от меня прозвучал протяжный вздох, заставив меня окаменеть на месте. Я повернулась и встретилась взглядом с круглыми глазами, светящимися в темноте зеленоватым цветом. Существо, явно не человек, было значительно меньше меня. Страх и темень не позволили рассмотреть деталей. Но всё, что мы видим впервые, особенно оказавшись в таких условиях, в какие угодила я, кажется нам невероятно пугающим и опасным. По очертаниям существо напоминало сову. Круглая голова на толстом тельце, огромные светящиеся глаза. Если бы не одно отличие – лапы. Или руки? Животное сидело нахохлившись, опершись на широкие передние лапы. Немигающие глаза над большим клювом, похожим по форме на страусиный, изучающе смотрели прямо на меня. Какое же чутьё должно было быть у зверя, чтобы он мгновенно обнаружил меня здесь, и каким образом оно так бесшумно подкралось?

– Привет, – заискивающе прошептала я. – Прости, что нашумела тут, не хотела тебя тревожить. Сейчас я уйду, а ты, пожалуйста, иди к себе.

Совершенно не имею навыков общения с инопланетными животными и не имею ни малейшего представления о том, чего можно от них ожидать. Если вдруг мне удастся выбраться из переделки, обещаю раздобыть справочник по обитателям Локации и на досуге изучить его от корки до корки.

Как и следовало ожидать, существо не пошло на контакт. Оно вдруг вытянуло неожиданно длинную шею, чем повергло меня в настоящий ужас. Голова с зелёными глазами оказалась выше моего роста. Дважды моргнув, животное двинулось на меня, протянув ко мне толстую лапу с перепонками между когтистыми пальцами. Я интуитивно отпрянула назад. Сделав шаг, я наступила на хрупкий выступ. Камни отломились, и я покатилась вниз к обрыву. Стараясь ухватиться за жёсткие ветки, я расцарапала все ладони. Наконец мне удалось зацепиться за прочные корни растений, торчащих из земли. Ноги мои болтались в воздухе, не находя какой-либо опоры. По спине пополз липкий страх. Если корни не выдержат моего веса и оборвутся… А если у меня получится вылезти наверх, а там меня поджидает неизвестное животное с клювом и мощными когтями… Выбор, конечно, не богат, но падать всё же не хотелось. Инстинкт самосохранения заставлял тело карабкаться и сопротивляться. Со стороны, наверное, я выглядела как червяк на рыболовном крючке, беспомощно извивающийся в воздухе. Я уже перестала чувствовать руки, из которых отхлынула вся кровь. Плечи невыносимо горели.

– Я не должна быть сейчас здесь, – проскулила я.

– Зачем же тогда ты здесь висишь? – с любопытством спросил спокойный мужской голос. – Прыгай давай, здесь не высоко.

Неожиданный поворот. Я с облегчением расцепила пальцы и безвольным мешком свалилась на твёрдую каменную площадку прямо к ногам высокого бородатого дядьки, одетого в какой-то длинный бесформенный наряд. Удар отозвался болью во всём теле. Напомнили о себе многочисленные царапины, полученные при падении с горы. Взяв себя в руки и отложив страдания на потом, я села на гладкой поверхности площадки. Незнакомец протянул мне широкую ладонь и помог подняться.

– Да, потрепало тебя. Пойдём к огню, осмотрим раны.

Только сейчас я заметила, что мы стоим перед входом в пещеру. Внутри было светло и сухо. Но, войдя внутрь, меня пробрал неприятный озноб. Исключая мелкие детали, обстановка была мне хорошо знакома из недавнего сновидения. Посреди зала – а как ещё можно назвать помещение пещеры? – стоял каменный стол. Все выступы стен были уставлены свечами. В дальнем тёмном углу я заметила дубовую дверь, перекрывающую узкий проход между камнями. Слева, в углублении, где своды пещеры были гораздо ниже, горел небольшой костёр. Монах, или кто он там, провёл меня к огню и усадил на деревянную скамью. Он снял с шеи чёрный шнурок, на котором был подвешен маленький глиняный кувшинчик, откупорил сосуд и капнул из него в огонь каплю прозрачной жидкости. Пламя зашипело и стало чадить невероятным зелёным дымом. Монах достал из сундука, стоящего рядом с кострищем, льняную тряпку и поднял её над огнём, давая дыму впитаться в ткань. Затем он подошёл ко мне и присел рядом.

– Показывай свои ушибы, – произнёс он добрым, чуть весёлым голосом.

– Да это же просто царапины, – сказала я, вытягивая вперёд ноги, исполосованные красными глубокими линиями.

Знала бы, куда попаду, когда пошла в Костину машину за безобидными настольными играми, переоделась бы в спортивный костюм, а не разгуливала бы в шортах и футболке по горам незнакомой планеты.

– Ну просто или не просто, а заживить их нужно.

Старец прикладывал к царапинам тёплую тряпку, источающую горьковатый запах. Тепло проникало под самую кожу, пощипывая и растворяя острую боль.

– Что это за целебный дым? – спросила я его.

– Это испарения от экстракта времени. Заживит, конечно, не сразу, но очень быстро. Во всяком случае, не останется шрамов и не зародятся бактерии.

– Экстракт чего? – эхом переспросила я. – Какого времени? Это такое растение?

Монах глянул на меня из-под густых бровей и гулко засмеялся. Несмотря на седые волосы и морщины, глаза его были молодыми и проницательными.

– Откуда же ты такая свалилась?

– С горы, – призналась я и указала на потолок пещеры.

– Это я как раз видел. Ты на гору как попала?

– С Земли, – вздохнула я.

– С Земли… – задумчиво проговорил старик. – Этого быть совсем не может. Не должно. Но… не исключено.

– Понимаете, – затараторила я, – я сама знаю, что это невероятно. Люди с моей планеты не могут путешествовать по коридорам времени. Я бы вам всё-всё рассказала, но мне срочно-присрочно нужно вернуться домой. А чтобы вернуться, мне нужно позвать Рону или Кустова, чтобы они растянули для меня время и открыли проход. А иначе Костя, ну то есть Костас, сын Кустова, он потеряет меня и будет очень сердиться, понимаете?

– Не очень, но в целом картина ясна. Я знаю о том, что произошло с сыном Кустова. Видимо, ты говоришь правду. Неужели ты та девочка, что давным-давно посещала нашу цивилизацию и натолкнула великого изобретателя на мысль о создании ключа для того, чтобы спрятать свою планету от агрессии бывшего Правительства?

– Да! Вы знаете Кустова? С ним всё хорошо? Он сумел активировать устройство и спасти планеты?

– Успел, – сказал монах. – Он спас нашу галактику. Конечно, пять планет погибли полностью, две очень сильно пострадали. До сих пор ведутся работы по восстановлению их экосистем.

– Что значит «успел»? – спросила я, предчувствуя нехорошее известие.

– Успел, прежде чем исчезнуть.

– Кустов пропал? – ахнула я.

– Исчез. Оставив свою лабораторию незапертой. Такого с ним никогда не бывало, так говорят те, кто с ним работал.

– Как давно это произошло?

– Около двух лет назад.

– А сколько всего прошло лет с тех пор, как Кустов вернулся в Локацию со своим изобретением?

– Не так уж и много, около пяти лет назад.

Я покачнулась на скамейке. Никогда не привыкну к различиям во времени. У нас прошло не больше четырёх месяцев с тех пор, как мы виделись последний раз. Неужели тот раз действительно был последним? Что же на этот раз случилось с Кустовом?

– Что вам известно о его исчезновении? Может, у него остались какие-то враги?

– Не могу тебе сказать, девочка. Я далёк от мира. Моя жизнь протекает здесь, среди гор. Моя задача – стеречь вход в долину времени.

– Какого времени? Что это значит?

– Самого обычного времени. Оно везде одно.

– Там, – я указала на дверь, – находится Долина?

– Там находится простой каменный коридор.

– Куда он ведёт?

– Никуда, – спокойно ответил старец. – Любопытного путника он приведёт в обычный тупик. Только тот, кто понимает суть времени, может попасть по нему в Долину. Но желающих, как ты видишь, не много. Ну вот и всё.

Он бросил льняную тряпку в огонь. Тот зашипел, и вверх взметнулись изумрудные искры.

– Где вы берёте экстракт времени? – спросила я монаха.

– Возле источника, – сказал старик. – Драгоценный экстракт годами скапливается на листьях. Сотни лет уходят на то, чтобы образовалась одна только капелька. Когда набирается прозрачная изумрудная капелька в чаше листочка, я говорю, что это плачет Вселенная.

– Слёзы Вселенной, – воодушевлённо сказала я, пробуя на вкус новую мысль. – Значит, меня только что вылечили столетия, прожитые нашим миром.

Монах улыбнулся и вернул кувшинчик на место.

– Любое лекарство не всесильно. Но с твоими ссадинами оно справится.

Мороз пробежал по коже от его слов. Я не вполне поняла смысл фразы, но где-то в подсознании я чувствовала всю глубину замысла. Я ещё раз обвела взглядом пространство грота, и в моей голове стали складываться воедино обрывочные сведения. Я вспомнила книгу, найденную в кабинете. Что-то связанное с горами и временем упоминал Багровский.

– Вы хранитель гор? – спросила я напрямую.

– Так нас называют. Сами себя мы зовём просто Хранители.

– А как ваше имя?

– У меня нет имени, – ответил старик. – Ко мне некому обращаться.

– Как же мне вас найти, если понадобится?

– Ты думаешь, тебе придётся ко мне обращаться? Зачем? Ты живёшь совсем в другом мире, наши заботы различны.