Жизнь под обрез

– И куда та дверь, что в подсобке, ведет?

– Наружу, на задний двор конторы и ведет, – усмехнулся Гуров. – Я внимательно осмотрел эту дверь и обнаружил много интересного. Она явно была взломана.

– Я лично обходил все здание вокруг и никакой двери не заметил, – удивленно посмотрел на Гурова Улямов.

– Правильно. Если ее закрыть, то с той стороны она практически и не видна, потому как закрашена под цвет стены, и ручки на ней снаружи нет. Открыть ее можно было только изнутри, – Лев Иванович помолчал и покосился на озабоченно хмурившего брови Улямова. Ждал, когда тот сообразит.

– Значит, взломать… Или – открыть чем-нибудь снаружи, если знать, где находится эта дверь, – почесал висок оперативник и вопросительно посмотрел на Льва Ивановича.

– Ага, все верно, – кивнул тот. – А не увидел ты эту дверь только потому, что тот, кто проник в подвал через нее, снова закрасил ее по периметру. То есть снова замаскировал. Иначе бы ты точно заметил, что со стеной что-то не так. Я проверил – так и есть, краска свежая и немного отличается от старой по цвету.

– Все равно как-то все это не вяжется. Не мог же тот, кто вошел в подвал через эту замаскированную дверь, а потом убил Игнатова, выйти обратно через нее и закрасить. Он что, краску с собой таскал? Да и как он в темноте закрашивал?

– После убийства преступник мог спокойно выйти и через главный вход конторы, – возразил Гуров. – А вот оружие он принес заранее, когда выпал удобный случай проникнуть на территорию завода и не быть замеченным охраной. Правда, я еще не до конца понимаю, как он действовал и почему именно так, а не по-другому, но то, что убийство он готовил заранее – это уже ясно.

– Согласен, тут нужно подумать, – задумчиво ответил Улямов и вдруг встрепенулся и указал Гурову на дорогу. – Ах, черт, поворот проскочили, нужно развернуться и свернуть налево. Немного проедем, свернем направо и как раз упремся в магазин. Затаримся и домой, это совсем рядом.

На новом месте Льву Ивановичу не спалось. Но не потому, что было неудобно лежать. Наоборот, раскладной диван, на который уложил его гостеприимный хозяин, был отличным спальным местом. Не давали спать мысли, которые все время вертелись вокруг убийства и вокруг загадочного проникновения убийцы в контору.

«Как-то он очень уж сложно действовал, – размышлял Гуров. – Намного проще было бы просто зайти следом за Игнатовым, убить его и спокойно выйти тем же путем. Значит, что-то ему помешало так сделать, – решил Лев Иванович. – Но что? Или я чего-то не понимаю?»

Гуров вертелся в постели, пытался представить себя то на месте Игнатова, то на месте убийцы, проигрывал в уме различные ситуации…

«Может, кто-то назначил Игнатову встречу в конторе? Надо бы узнать у Тамира Васильевича, готовы ли распечатки телефонных звонков с сотового Игнатова», – мелькнула мысль и сразу же сменилась другой.

«Впрочем, встречу могли назначить и не по телефону, а, например, по электронной почте или как-то еще. Прислать письмо или передать через кого-то на словах…»

Гуров вздохнул и уже в который раз перевернулся на другой бок.

«В принципе, – размышлял Лев Иванович, – Игнатов мог приехать в контору и не для встречи, а по каким-то своим делам, а его просто выследили и воспользовались удобным случаем. А это значит, что за жертвой следили. И следили не только вне работы, но и на территории завода. Раз знали и о постоянно открытом подвале, и о двери в подсобном помещении».

В связи с этими мыслями у сыщика возник вопрос – а не был ли убийца работником завода, который хорошо знал территорию предприятия?

«Ведь откуда-то он знал, что в здание конторы ведет еще одна дверь через подвал и что эта дверь замурована и не видна с улицы! Вокруг двери, снаружи, не было никакого мусора, – думал Гуров. – Ведь если дверь взламывали со стороны улицы, то мусор неизбежно должен был появиться. Остатки замазки и штукатурки – уж точно бы валялись. А значит, все было проделано заранее и затем убрано. Это говорит о том, что в контору первоначально хотели проникнуть именно таким путем, а не каким-то другим».

Лев Иванович тихо встал и, чтобы не разбудить Улямова, спавшего в соседней комнате, прошел в небольшую кухню, прикрыл дверь и включил свет.

Глаза Льва Ивановича слипались, но сон не шел. Чтобы уснуть, нужно было отключить все мысли, а это как раз и не получалось. Поэтому Гуров выбрал из двух зол – оставаться в душной постели и мучиться бессонницей и дальше или встать и выпить кофе, чтобы окончательно проснуться и обдумать ситуацию – самое эффективное. Он поставил на газ чайник и достал из шкафчика растворимый кофе.

– Не спится? – Дверь открылась, и вошел Улямов.

– Не спится, – вздохнул Лев Иванович. – Вот решил немного похозяйничать и кофе выпить, чтобы мозги немного прочистить.

– Это правильно. И мне заодно кружку достань, – попросил хозяин и добавил, зевнув: – У меня со сном тоже нелады. Особенно когда новое дело расследуем. Жена мне тогда на диване стелет, чтобы я ночью ее не будил. Ворочаюсь, встаю, по дому брожу, – виновато улыбнулся Улямов. – Поделишься мыслями?

Лев Иванович ответил не сразу, а только после того, как и он, и Улямов налили себе кофе и уселись за небольшим кухонным столом друг напротив друга.

– Я вот все думаю – как преступник вошел в контору. Сначала думал, что он зашел через ту дверь в подвале, а потом понял, что, скорее всего, нет. Он, мне кажется, просто вошел следом за Игнатовым через центральный вход в конторе. Преступник назначил управляющему встречу и, когда тот приехал и вошел в помещение, зашел в оставленную открытой дверь. А возможно, что они вместе с Игнатовым и вошли.

– То есть можно предположить, что Игнатов знал того, кто его убил? – уточнил Улямов.

– Да, – согласился Гуров. – Или – убийца следил за Игнатовым и вошел за ним, увидев, что тот оставил дверь в контору незакрытой. Кстати, совсем не обязательно, что у Игнатова в конторе была назначена какая-то встреча. Он вполне мог заехать на работу, чтобы завезти или забрать с собой какие-то документы, а его выследили. Кстати, его телефон и другие варианты контактов уже проверяли?

– Завтра мой напарник должен забрать результаты, – ответил Улямов. – Я наказал Гоше, чтобы он отметил в распечатках сразу все подозрительные номера или номера, с которых звонили чаще всего. Будем по ним работать. Надо еще завтра переговорить с уволенными скандалистами и установить их алиби на время убийства – если оно, конечно, у них есть, – вспомнил оперативник.

Несколько минут они молчали и пили черный обжигающий кофе, а потом, словно продолжив отвечать на последний вопрос Льва Ивановича, Улямов сказал:

– Компьютер и другие гаджеты Игнатова тоже проверяются на предмет угроз или других сведений, которые могут помочь в следствии. Рабочий ноутбук и еще один телефон, который нашли в ящике рабочего стола Игнатова, забрали на проверку фээсбэшники, а домашний компьютер Игнатова находится у наших спецов. Хотели и ноутбук его жены заодно проверить, но она вцепилась в него, как пантера, и не отдала. Говорит, пусть смотрят, если нужно, но не вынося из квартиры.

– Что, дамочка с характером? – Гуров вспомнил, как Улямов назвал ее ходячей катастрофой, и улыбнулся.

– Ха! – карие глаза у Улямого вдруг заблестели, засмеялись искорками. – Еще с каким! Как только с ней Игнатов жил? С такой шибко не побалуешь. И все-таки, – после небольшой паузы спросил он, – если убийца следил за Игнатовым или заманил его каким-то образом в контору… Хотя почему именно туда? – пожал плечами Улямов. – Убить можно было бы и в другом месте… Так, о чем это я? Ага… То зачем было заморачиваться и взламывать ту дверь с заднего фронтона здания, а потом снова ее закрашивать?

– Сам пока не понял, – сознался Лев Иванович. – Но какая-никакая мысль на этот счет у меня есть.

– Ну-ка, поделись.

– По всей видимости, чтобы убить Игнатова, убийца первоначально задумывал какой-то другой план. Наверное, он хотел пробраться в контору незамеченным через тайную дверь, ведущую в подвал, подняться в кабинет Игнатова и, убив его, уйти тем же путем. Он заранее подготовил все ходы-выходы – взломал дверь, прибрал после себя мусор, подкрасил стыки, чтобы охрана при обходе нечаянно не заметила, что дверь в стене со стороны заднего фасада здания вскрывали, принес в мешке орудие убийства. Скорее всего, обрез был спрятан где-то среди лопат для чистки снега, которые стоят в подсобке. Кто бы туда до поры до времени полез? Но потом, уж не знаю по какой причине – по воле случая, или он просто передумал, – убийца не стал заморачиваться с этой дверью, а проник в контору следом за Игнатовым. Прошел в подвал, спокойно вытащил обрез, мешок за ненадобностью выкинул в ближайший тупичок и, поднявшись на второй этаж, сделал свое дело. А потом так же спокойно ушел через центральные двери. Как-то так примерно.

Улямов почесал пальцем переносицу и ответил:

– Вполне себе здравое предположение. Которое подходит к версии убийства из мести – производственный конфликт, увольнение, угрозы и, наконец, осуществление угроз.

– Может, и так. А может, мы с тобой просто что-то упустили, не заметили или хотим, чтобы все было именно так – просто и понятно. Ведь убить из-за того, что тебя выкинули с работы и оставили без средств к существованию – это так понятно.

– У нас в городе найти работу не так-то просто, – задумчиво проговорил Улямов. – Городишко небольшой, и все ниши, как говорится, заняты. А если и появляются хорошие, денежные вакансии, то тут же находится тот, кого на это место определить – брата, свата, тещу, жену. А на работу вне города не всякий согласится. Нужна машина, чтобы оперативно добираться до нужного места. А какая же машина у безработного? Машины в основном у тех, кто имеет стабильный заработок. И то не у всех. У меня, например, машины нет, – улыбнулся он, – служебная – не в счет.

Гуров и Улямов проговорили почти до утра и только в пять разошлись, надеясь, что смогут хоть немного поспать. Неожиданно для себя Лев Иванович тотчас же заснул, едва положив голову на подушку. Даже выпитый кофе не смог перебороть усталость долгого дня.

С утра Гуров занялся вычиткой документов по делу, которые дал ему Улямов. В кабинете Тамира Васильевича, который он делил со своим напарником, царил идеальный порядок – ни тебе бумаг на столах, ни мусора в корзине, даже пыли и то было мало. Создавалось впечатление, что оперативники сюда заходят от случая к случаю. Улямов подтвердил это, сказав:

– Кабинет у меня чисто для проформы, потому что положено его мне иметь. Гоша в нем бывает немногим чаще, чем я. Он может подтвердить.

Георгий Виноградов, напарник Улямова, с которым Гуров познакомился только сегодня утром, был долговязым и молчаливым оперативником одного возраста со Львом Ивановичем. Несмотря на возраст, больших вершин в своей оперативной деятельности он не достиг, но его, по всей видимости, это устраивало. Хотя, как потом заметил Гуров, он не был ни глуп, ни ленив. Простой русский работяга – такое определение ему дал полковник, когда узнал Виноградова поближе.

Оставив Льва Ивановича в своем кабинете знакомиться с подробностями дела, Улямов умчался присутствовать на вскрытии Игнатова. А Виноградов направился к криминалистам отнести найденный Гуровым накануне мешок с запахом оружейной смазки, а заодно забрать у них готовые результаты экспертиз. Еще когда ехали в управление, Гуров и Улямов договорились, что на ликероводочный завод они поедут часам к двум, прихватив с собой на всякий случай пару криминалистов и кинолога с собакой.

Отчего-то Лев Иванович был уверен, что проник преступник на территорию завода именно через лаз. Заложил его и, спрятавшись где-то в укромном месте, например за одним из складов, он ждал приезда Игнатова, наблюдая за входом в контору.

– Наверняка он каким-то образом знал, – рассуждал Лев Иванович, – что рабочая, пишущая камера осталась только в одном месте – на единственно действующем сейчас цехе. Так что пройти по территории завода не замеченным для охраны у него были все шансы, если он точно знал, что охранники не сидят за монитором. Скорее всего, убийца работал или до сих пор работает на заводе.

– Да уж, – усмехнулся Улямов. – С такой охраной не только убийца, но слон незамеченным пройдет.

– Это если для него подходящий лаз выкопать, – улыбнулся Гуров в ответ.

– И ты прав, нужно проверить всех – и тех, кто был уволен, и тех, кто работает сейчас, на предмет алиби, – поразмыслив, согласился Тамир Васильевич.

До двух часов и Улямов, и Виноградов были заняты. Им в срочном порядке предстояло еще выяснить алиби всех уволенных за последние два месяца. Особенно тех, кто был увольнением недоволен. Остальных работников предприятия опрашивали сотрудники ФСБ, которые имели свой интерес в этом деле, а заодно и выясняли, кто и где находился на момент убийства.

Лев Иванович решил, что начнет это расследование с самого начала, чтобы иметь собственное представление об убийстве. Он не хотел, чтобы его мнение основывалось только на готовых уже опросах свидетелей. Гуров был намерен еще раз сам поговорить со всеми и решил начать с Ангелины Олеговны – так звали жену Игнатова. Поэтому, предварительно позвонив ей и назначив срочную встречу, он отправился в центр города к дому, в котором жил уже теперь бывший управляющий «Диониса» Игнатов.

Ангелина Олеговна оказалась дамой не очень симпатичной внешне, но весьма импульсивной. Говорила она быстро, движения у нее были резкими и угловатыми, как у мужчины. Впрочем, и фигура у нее была вполне мужской – широкие плечи, узкие бедра, талия практически не выделялась, и вся она была прямоугольной и неказистой, словно вырубленной из полена. Брючный костюм на ней своим кроем тоже сильно напоминал мужской, поэтому у Гурова невольно возникла мысль, что живущий с такой женщиной мужчина обязательно должен был иметь любовницу. Откуда пришла к нему эта мысль – он не знал. Просто как-то невольно поставил себя на место Игнатова, вот ему и подумалось о любовнице.

«Хотя, может быть, я и не прав, – в оправдание себе подумал Лев Иванович. – Возможно, Игнатову очень даже нравилась его жена, и он любил ее беззаветно и преданно».

Гуров поздоровался и опять представился Игнатовой, но та поморщилась и, указав рукой Гурову на не очень удобное кресло, сказала:

– Я уже в курсе, кто вы. Садитесь, и не стоит разводить политесы. Времени на разговоры у меня мало. У меня много дел на сегодня намечено, поэтому сразу же приступайте к вопросам. Хотя я совершенно не знаю, чем я еще могу помочь. Все, что я знала, я уже рассказала другому следователю.

Ангелина Олеговна строчила словами, как из пулемета, и Лев Иванович невольно улыбнулся. Сама Игнатова садиться не стала, как и не стала предлагать Гурову кофе или чай – хотя бы просто из вежливости. Она взяла с небольшого столика у окна длинный мундштук, достала тонкую дамскую сигаретку и, вставив ее в мундштук, закурила. Потом с вызовом посмотрела на Гурова, который с интересом лаборанта, наблюдающего за действиями подопытной мыши, смотрел на нее, и резко сказала:

– Я у себя дома. Поэтому уж извините, спрашивать разрешения закурить у вас не буду.

– Да на здоровье, – улыбнулся Лев Иванович и, не давая Игнатовой снова заговорить, спросил: – Расскажите мне как можно подробней о своем разговоре с мужем перед тем, как он уехал из дома вечером на завод.

– А кто вам сказал, что он уехал из дома вечером? – фыркнула Ангелина Олеговна. – Я сказала только, что я разговаривала с ним по телефону вечером, и он сказал мне, что едет на деловую встречу. Но это не значит, что он уехал на эту встречу из дома. На самом деле в субботу он уехал с самого утра.

– На своей машине? – быстро уточнил Лев Иванович.

– На чем же еще? – приподняла выщипанную тонкую бровку Игнатова. – Он со своей «Сонечкой» никогда не расставался. «Сонечка» – это он так свою машину звал. Не знаю уж почему, может, меня хотел подразнить, – снова фыркнула, как лошадь, Игнатова.

– А как же его машина оказалась тогда в гараже? – опять быстро задал вопрос Лев Иванович, воспользовавшись небольшой паузой в словах, пока Ангелина Олеговна затягивалась сигареткой.

– Это вы меня спрашиваете? – насмешливо спросила Гурова Игнатова и, стряхнув пепел, прошлась от дивана до окна. По всей видимости, стоять долго на одном месте она не могла. – Это я вас должна об этом спрашивать. В конце концов, всю картину убийства вы должны воспроизводить, а не я. Но то, что он уехал утром на машине, я знаю точно. Когда я забирала свою «маздочку» в пять вечера, чтобы ехать к дочери, машины мужа в гараже еще не было.

– У вас гараж на две машины?

– Да.

– А почему вы все это не сказали, когда вас в первый раз опрашивали? – поинтересовался Лев Иванович.

– А что, меня кто-то об этом спрашивал? – возмутилась Игнатова. – Меня спросили – на чем уехал муж, и я ответила. На следующий день позвонили, просили заглянуть в гараж и сказать, там ли машина. Я посмотрела и ответила, что она там. Все! Что вы еще от меня хотите?

– Хорошо. Раз машина была в гараже, то откуда вы знаете, что муж на завод уехал не из дома? Ведь вполне логично, что он, поставив ее в гараж, зашел домой.

– Кто вам сказал, что это логично? Как по мне, то логичным было бы предположить, что машину в гараж поставил не мой муж, а тот, кто его убил, – Ангелина Олеговна с усмешкой посмотрела на Льва Ивановича.

«Черт, а она может быть права», – с досадой на себя, что ему не пришла в голову та же мысль, подумал Гуров.

Вслух же он сказал, улыбнувшись:

– Вам бы в сыщики пойти работать, Ангелина Олеговна, цены бы вам не было!

Игнатова с прищуром посмотрела на Гурова, подозревая его в ерничестве, но лицо Льва Ивановича было невинно, как у младенца, и она поняла, что он говорит вполне серьезно и без намека на издевку.

– Хм, я подумаю над вашим предложением, – Игнатова перестала шагать и, опустив голову, улыбнулась впервые с начала разговора.

– Ангелина Олеговна, вы с мужем хорошо жили?

– В каком смысле – хорошо? – Игнатова наклонила голову.

– Я имею в виду – дружно жили, не ругались, связей на стороне не имели?

– Нет, связей на стороне я не имела. Я была верна своему мужу. И жили мы с ним хорошо. Ругались, но очень редко. Но вы покажите мне ту, которая со своим супругом не ругается?

Игнатова последний раз затянулась и бросила мундштук с окурком в пепельницу, прошлась по комнате и наконец-то села напротив Гурова.

– Ну а если вы хотите знать, были ли у Володи женщины, то я честно скажу – были. И не одна, я так думаю. Мужчины, знаете ли, многогамны и не могут устоять перед чарами женщин. Я не красавица, как вы могли убедиться. И иллюзий насчет любви ко мне мужа не питала никогда. Мне вполне было достаточно того, что я его любила.

«Мужа убили, но что-то уж Ангелина Олеговна не очень похожа на безутешную любящую вдову», – мелькнула у Гурова мысль. И слишком уж было удивительным для него, как спокойно Игнатова говорила об изменах мужа. Разве любящая женщина может так спокойно говорить о таких вещах?

– И давно вы в курсе, что у мужа есть… были другие женщины? – уточнил Лев Иванович, надеясь, что узнала она об адюльтере только недавно, после смерти Игнатова.

– Знала всегда, – Ангелина Олеговна снова встала и зашагала по комнате. – Спросите, почему не развелась? А смысл? Сам Володя не заговаривал о разводе. Отношения у нас в семье были хорошие. У нас с ним общая дочка. А я достаточно разумна, чтобы не обращать внимания на дам, с которыми он матросил, скажем так, – презрительно скривила она губы. – Если хотите задать вопрос, была ли я с кем-то из его пассий знакома, то сразу отвечу – нет. Они меня не интересовали. Еще какие-то пикантности нашей супружеской жизни вас интересуют?

– Пикантности супружества – нет, – удовлетворенный ее ответом, кивнул Лев Иванович. – А вот его работа и все, что вам известно о ней, – вот об этом мне интересно было бы узнать.

– А вот эта часть жизни Володи меня вообще никак не интересовала. Меня вполне устраивало, что мой мужчина обеспечивает нас с дочерью, а уж как это у него получается – это его дело. У меня хватает своей работы, чтобы еще интересоваться и службой супруга.

– Даже если он добывал деньги незаконным путем? – пришла очередь Гурова с интересом посмотреть на Игнатову, склонив голову набок.

– Да. И этот вариант тоже, – с насмешливым вызовом посмотрела Ангелина Олеговна на сыщика. – Скажем так, материальная часть вопроса была компенсацией за то, что я не обращала внимания на его амурные похождения. Своего рода плата за спокойную жизнь в семье. Скажите, а вы разве ни разу своей жене не изменяли? – неожиданно для Льва Ивановича задала Игнатова вопрос и, остановившись напротив него, внимательно на него посмотрела. – Впрочем, навряд ли вы признаетесь, поэтому можете не отвечать.

– Почему же, я отвечу. И отвечу честно. Потому, что сколь странным это бы вам ни показалось, но я действительно ни разу не изменял своей супруге.

– Тогда вас нужно посадить в клетку и показывать за деньги, – серьезно и пристально посмотрела на него Игнатова. – Вы исключительный тип мужчины. Впрочем, как по мне, так я бы не стала с вами даже флиртовать. И не потому, что я такая некрасивая и вы на меня бы даже не взглянули.

– А почему? – поинтересовался заинтригованный ее словами Гуров.

– Потому, что вы слишком умный, – вдруг улыбнулась она. – И это не комплимент, а констатация факта. У вас есть еще вопросы? – Игнатова посмотрела на часы. – У меня через двадцать минут назначена встреча.

– Да, у меня есть к вам еще один, последний вопрос. Кем вы работаете, Ангелина Олеговна? Вы случайно не психолог?

– Случайно – нет. Но я где-то рядом. Я – директор гимназии, – улыбка Игнатовой наконец-то стала открытой и естественной.

– Значит, вы считаете, что врагов у вашего мужа не было? – спросил Лев Иванович, когда они вместе с Игнатовой вышли на улицу.

– Вы ведь сказали, что у вас только один вопрос, – Игнатова нажала на кнопку брелока, и ее машина моргнула в ответ фарами. – Впрочем, я не говорила, что у Володи не было врагов. Вполне возможно, что были, и не один. Но ведь это ваше дело – искать их. Я права?

– Да, наше, – согласился Лев Иванович. – Но нам было бы немного проще, если бы вы, Ангелина Олеговна, нам в этом помогли и вспомнили неприятные инциденты и истории с угрозами, которые могли бы происходить с вашим мужем. Не обязательно накануне убийства. А, скажем, несколько месяцев назад.

– Хорошо, я позвоню, если что-то вспомню, – ответила Игнатова, усаживаясь в машину. – У меня теперь есть ваш телефон. Так что если что-то вспомню, то сразу же и позвоню.

Она закрыла дверцу, и машина сразу же тронулась с места. Гуров остался на парковке, задумчиво глядя вслед удаляющейся «Мазде».

– Да, ей бы в полицию, в оперативники или аналитики пойти, – пробормотал он и, развернувшись, пошел к своей машине.

Насчет того, что Игнатовой хорошо было бы работать в убойном отделе, Гуров, конечно же, подумал не просто так. Он увидел в этой резкой и некрасивой женщине огромный потенциал. Ее энергия, соединенная с умом, наблюдательностью, острым чутьем и знанием психологии, могла бы очень пригодиться при раскрытии преступлений. Но, как он понял, ей больше была интересна работа с детьми, чем с преступниками. А поэтому, как говорится, – каждому свое.

Вот Льву Ивановичу всегда нравилась его работа. Пусть она была порой сложной, грязной и даже страшной (все-таки ему приходилось иметь дело с жестокостью и убийствами), но зато нужной. И после очередной поимки преступника Гуров всегда чувствовал внутри себя удовлетворение проделанной работой. Им овладевал, хотя и временно, душевный покой. Он даже в какой-то мере гордился тем, что ему удалось обыграть противника, раскусить его тайну, его замысел, найти и предать правосудию. Ему было приятно думать, что дышать после поимки им очередного уголовника людям будет легче. Хотя бы даже на один вздох, но легче.

Гуров набрал номер телефона Улямова.

– Тамир Васильевич, вы машину Игнатова на наличие биоследов проверяли?

– Нет, не проверяли. А для чего? – не понял оперативник. – Машина ведь в гараже стояла.

– Просто я разговаривал сейчас с женой Игнатова, и она мне сказала, что муж уехал из дома еще утром. И уехал он точно на машине. А в пять часов, когда она забирала свою машину из гаража, там «Паджеро» мужа еще не было.

– Так и что – не было? Он приехал, поставил машину и поехал на завод на встречу. Делов-то!

– Может, и так, но какой ему был смысл ставить вообще машину в гараж, когда проще было бы поехать на ней и поставить где-нибудь неподалеку от завода? Раз уж он не хотел светиться.

– Ну не знаю… – задумался Тамир Васильевич.

– Ангелина Олеговна подкинула мне интересную мысль. Она предположила, что машину в гараж мог поставить убийца. И, знаешь, мне этот вариант развития событий очень даже понятен. Убийца просто хочет запутать следствие. Но если…