Порт, который есть. Хроники почётного сказочника

© Лана Маккартни, 2026

ISBN 978-5-0070-6570-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие, уточняющее контекст

Я прибыла в этот маленький, затерявшийся на краю Вселенной портовый городок ранним весенним утром начала третьего тысячелетия м.э. (метаисторической эры). Я специально уточняю этот исторический контекст, чтобы подчеркнуть контраст произошедших позже событий.

Строго говоря, Пандарий нельзя было назвать ни городом, ни станцией в привычном смысле. Это было целостное образование — планета, или то, что от неё осталось после многократной перестройки, — превращённое в транзитный узел. Его поверхность, орбита и ближнее пространство были пронизаны причальными кольцами, сервисными уровнями и жилыми секторами, так что граница между «внизу» и «снаружи» здесь давно утратила значение.

Пандарий встретил меня хмурой, по-весеннему неприветливой атмосферой — той самой, что характерна для окраинных портовых узлов с нестабильной орбитальной погодой и изношенными климатическими контурами.

Здесь сезонность определялась не столько положением планеты относительно звезды, сколько состоянием обслуживающих систем: в утренние часы воздух ещё держал остатки ночной фильтрации, сырой и тяжёлый, с привкусом переработанной влаги и металла, а к полудню начинал мутнеть, насыщаясь выхлопами стыковочных операций и перегретых двигателей.

Такая погода считалась обычной для портов этого класса — промежуточных, перегруженных, живущих на износе. В справочниках её обозначали сухими терминами. Но среди экипажей бытовало простое и ироничное: «Вечная весна» — период, когда всё, казалось бы, должно обновляться, но вместо этого лишь медленно приходило в упадок.

На Пандарии это ощущалось особенно отчётливо.

Я, конечно, навела предварительно справки, куда именно меня занесет — не только по архивным данным, но и по своим каналам, через знакомых космоплавателей. «Космические волки» — народ бывалый. У них за душой — не только слухи и байки, но и уникальные данные, которым пока не нашлось места в официальных реестрах. И всё же… кажется, я недооценила масштаб расхождения между справками и реальностью.

С первого взгляда всё выглядело вполне обычно: стандартные стыковочные фермы, обветренные корпуса транзитных судов, грузовые дроны, лениво перетекающие от одного шлюза к другому. Но стоило углубиться внутрь, как становилось ясно — в этом месте привычные определения начинают давать сбой.

Улицы — если этим словом вообще допустимо называть переплетение сервисных коридоров и пешеходных галерей — тянулись слишком тесно для своего назначения.

Архитектурные модули, рассчитанные когда-то на строгую геометрию потоков, со временем обросли пристройками, переходами и навесными уровнями, образуя нечто вроде многоярусных «парковочных карманов».

Здесь существовали свои «дворы» — неформальные причальные сектора, где суда задерживались дольше положенного, а их команды — и того дольше.

Над входами в такие зоны висели голографические вывески, давно утратившие чёткость: они мерцали, переливались и иногда даже пытались воспроизводить забытые эмблемы, смысл которых уже никто не объяснял.

Внутри располагались заведения, которые в официальных реестрах значились как пункты питания и рекреации, но на деле больше напоминали средневековые таверны — с низкими потолками, гулкими голосами и тяжёлым воздухом, в котором оседали обрывки чужих маршрутов и недосказанных историй.

Обитатели Пандария держались особняком. Среди них было немало тех, кого в других системах предпочли бы не регистрировать вовсе: свободные операторы, потерявшие контракты, экипажи без маршрутов и те самые космические «пираты» — слово, которое здесь произносили уже без всякой иронии.

Все эти матёрые «космические волки» носили на себе следы множества перелётов: их костюмы были перекомпонованы десятки раз, системы жизнеобеспечения — собраны из несовместимых модулей, а идентификационные сигнатуры — либо скрыты, либо намеренно искажены. В их поведении чувствовались не только выучка и опыт, но и нечто иное — привычка существовать на границе допустимого, там, где правила уже не работают, а новые ещё не установлены.

Навигационные указатели Пандария мигали устаревшими шрифтами, а интерфейсы локальных терминалов то и дело выдавали команды, давно исключённые из общегалактических протоколов. Здесь продолжали пользоваться словами, которые в других местах уже исчезли — возможно, потому что за ними стояли формы жизни, от которых остальная Вселенная предпочла отказаться.

Меня предупреждали, что это место не стоит воспринимать буквально. Я не сразу поняла, что именно имелось в виду…

В тексте Приглашения не было указано конкретных адресов и точных инструкций. И всё же я понадеялась на своё профессиональное чутьё — мой внутренний навигатор, который за долгие годы не раз выводил меня туда, где не работали ни карты, ни протоколы.

Меня давно не смущало отсутствие подробностей: такие вещи легко достраиваются на месте. Я сама была из тех матёрых «космических волков», что бесстрашно бороздили просторы Вселенной — как говорилось в одной старой, наивной, дометаисторической кинокомедии.

Мой послужной список насчитывал добрую сотню профессий. И все они, как ни странно, уживались во мне без видимых противоречий. Сборщик орбитальных конструкций и бортовой психолог, наладчик аварийных систем и архитектор-смысловик. Штурман и архивист, переговорщик и аналитик, инструктор и исследователь. Летописец — рассказчик чужих историй и хранитель их точных формулировок. Миротворец-конфликтотерапевт — специалист по «схлопыванию» непримиримых противоречий там, где обычные протоколы уже не работали. И, наконец, — дизайнер миров, создатель собственных вселенных.

В каждой из этих ролей я привыкла работать с полной отдачей, не допуская приблизительности там, где она могла стоить слишком дорого.

На стенах моего кабинета на Земле до сих пор висели дипломы, благодарственные письма и почётные грамоты, собранные за разные периоды и разные версии меня.

Среди них — Свидетельство о присвоении звания Почётного Сказочника.

То самое звание, которое получают такие «матёрые волки», как я, при выходе на заслуженный отдых — не в знак завершения пути, а как высшую степень профессионального признания. Оно давало право на свободное плавание: выбирать маршруты без оглядки на реестры, принимать самые странные и неординарные заказы и работать там, где требовалось не просто мастерство, а его предельная, почти интуитивная форма. И, конечно, осуществлять умеренное и уместное вмешательство без специальных на то разрешений.

Я, разумеется, знала, что подобные приглашения часто находят именно тех, у кого есть соответствующий статус, и что точные адреса в таких случаях указываются не всегда.

Сказка нулевая: «55 слов»

В поисках нужного адреса я зашла в одну из портовых «таверн» — тех самых, что в справочниках обычно значатся как «неформальные зоны рекреации для экипажей». Полустертая голографическая вывеска с почти нечитаемым названием все же позволяла себя прочесть, если приглядеться под определенным углом зрения: «Голландец».

Внутри оказалось именно то, что я ожидала там увидеть. И в то же время — чуть больше. На мгновение у меня даже возникло ощущение, что я попала на съёмочную площадку какого-то старого, дометаисторического боевика про пиратов: низкие потолки, тяжёлый воздух, густо перемешанный с испарениями крепких напитков, шумные компании матросов без текущих контрактов и характерная, чуть грубоватая речь, в которой команды и ругательства давно перестали различаться.

Хозяин заведения взглянул на моё приглашение без особого удивления. Лишь кивнул, будто увидел нечто давно ожидаемое.

— По адресу пришли, — сказал он. — Почерк Кэпа.

Имя это было произнесено без пояснений, но с такой интонацией, которая не требовала уточнений.

— «Голландец» скоро прибудет, — добавил он. — Всю информацию получите на борту. А пока…

Он протянул мне ключ и предложил расположиться в комнате наверху — на постоялом дворе, примыкавшем к таверне.

Комната оказалась небольшой, с узким окном и обстановкой, которая, казалось, пережила не одну смену эпох: тяжёлая мебель, потускневшие поверхности, ни одного лишнего элемента. Современные системы здесь либо отсутствовали, либо были слишком хорошо спрятаны, чтобы бросаться в глаза.

Впрочем, доступ к сети всё же имелся — старый, нестабильный, но вполне рабочий канал внешней синхронизации. Этого было достаточно.

Я достала из кармана комбинезона складень — тонкий, как лепесток, в сложенном виде — чуть больше носового платка. Одна ментальная команда — и портативный персональный терминал развернул створки. Три прямоугольных экрана расположились под тупым углом друг к другу, между ними — узкие, прозрачные на просвет, магнитные полоски. Сенсоры отпечатков вспыхнули, и складень ожил, открыв заранее подготовленный файл.

Я на мгновение задержалась, прислушиваясь к этому месту — как делала всегда перед началом работы.

Затем включила режим мыслепередачи и набрала заголовок:

«СКАЗКА НУЛЕВАЯ…»

Так я начинала каждый новый заказ — ещё до получения технического задания.

Конечно, получение заказа в туристическом путешествии, чем, по сути, и являлся «увлекательный космический круиз» на судне с говорящим названием «Голландец», — событие маловероятное. Я и сама восприняла это как редкую возможность позволить себе то, на что раньше не хватало времени: отдохнуть, сменить обстановку и, возможно, ненадолго вернуться в «состояние дороги» — уже без обязательств и протоколов.

И всё же это было не единственной причиной, по которой я приняла приглашение.

Была и другая цель — слишком личная, чтобы озвучивать её вслух, и слишком фантастическая, чтобы всерьёз рассчитывать на её осуществление. Из тех, о которых не спрашивают даже у самых опытных ветеранов космоплавания.

Возможно, именно поэтому я не отказывалась даже от самых странных предложений.

И, возможно, по той же причине я старалась быть предельно внимательной к любым знакам Вселенной — каким бы нелепым ни казался их источник.

Но привычка — есть привычка.

И вот курсор на центральном экране уже подмигивал в конце незавершенной строки, словно ждал только заголовка новой сказки, у которой пока был только номер — нулевой.

Я давно уже не брала заказов. Почетный Сказочник выбирает свои маршруты сам. И всё же любой проект я начинала одинаково. Чтобы настроиться. Поймать едва уловимые нюансы: в обстановке, в интонациях, в случайно брошенных фразах, в жестах и паузах между ними. Всё то, что не фиксируется в документах, но, в конечном счёте, определяет ход любой истории.

В тот вечер на Пандарии это казалось простой формальностью…

Я проснулась посреди ночи, и не сразу поняла — отчего. Сначала я лишь отметила сквозь сон какой-то негромкий, неуверенный звук. Не стук и не шаги — скорее, лёгкое трение, будто кто-то провёл по поверхности чем-то сухим и шероховатым.

Я открыла глаза.

В комнате было темно, лишь узкая полоска света пробивалась из-под двери — тусклая, неустойчивая, как от старых ламп в коридорах нижних уровней.

Звук больше не повторялся.

Несколько секунд я лежала неподвижно, прислушиваясь — по привычке, от которой не избавляются даже на заслуженном отдыхе. Но Пандарий безмолвствовал.

Тогда я встала и подошла к двери — и тут же заметила. Внизу, едва выступая за линию порога, лежала карточка. Небольшая, плотная, с неровными краями и как будто искусственно состаренная. Материал был странный — не бумага, не пергамент, но и не синтетика. Поверхность казалась тёплой на ощупь, как если бы её держали в руках совсем недавно.

Я снова поймала себя на ощущении попадания внутрь древнего, стереотипного сценария фильма про пиратов. Способ доставки был таким же архаичным, при этом вполне логичным внутри этого мира.

Почерк я узнала сразу.

Тот же самый — с характерным наклоном, с чуть избыточной прямолинейностью, как будто пишущий не просто выводил буквы, а повторял многократно заученный текст, в котором просто не оставалось места колебаниям курса или творческим поискам нужных слов. Почерк Кэпа.

Было в нём что-то механическое… Но тогда это было лишь еще одним штрихом в копилку первичных наблюдений Нулевой сказки.

Я не слышала ни шагов, ни удаляющихся звуков. Коридор за дверью был пуст.

И всё же карточка лежала у меня в руках.

Я внимательно вчитывалась в текст. Несколько раз. И пока читала, краем сознания отмечала, как меняется обстановка вокруг.

В коморке становилось светлее. Стены, словно нехотя, раздвигались, обнажая встроенные панели управления. Потускневшие поверхности выравнивались, очищались, обретали чёткость. Узкое окно вытягивалось, превращаясь в иллюминатор.

Я наблюдала за метаморфозами пространства периферийным зрением, не отрываясь от чтения, без спешки, почти отстранённо.

Мозг Почетного Сказочника не торопился удивляться. Опыт бортового психолога наблюдал и не такие сдвиги восприятия.

Картина складывалась быстро и без лишних усилий.

Таверна и была тем самым «Голландцем». Судном, пришвартованным к одному из причальных секторов и замаскированным под заурядный пункт общепита и временного проживания постояльцев.

И это он, «Голландец», уже начал подменять действительность. Тонко, без резких переходов, управляя измененными состояниями восприятия — так, что граница между «иллюзией» и «реальностью» стиралась сама собой.

Эти трюки относились к разряду тех, о которых не принято говорить вслух. Формально — запрещённые. Но я все-таки наводила справки. И меня предупреждали, чем всё это может обернуться.

Я еще раз пробежала взглядом по строкам.

ЗАДАНИЕ №1: «55 СЛОВ»

Слышишь? Началось.

Будем знакомиться.

Как сдать отчёт?

Что дальше?

Как сделать рассказ вкусным?

Не торопись.

Срок:

Я положила карточку на стол. Пятьдесят пять слов. А вот и название. Складень мгновенно принял сигнал и подставил заголовок в пустующую строку. И в то же время я достала «стилус» и «папирус». Обычное беспроводное перо и обычный бумажный блокнот. Я любила сопровождать мыслепередачу разминкой мелкой моторики. К тому же и обстановка располагала.

СКАЗКА НУЛЕВАЯ: «55 СЛОВ»

Меня учили слушать слова. Я научилась слышать паузы. Когда люди ссорятся, я вижу не их — трещины между ними. Раньше я штопала их разговорами. Теперь — прячу их в сказках, чтобы склеивались сами живой водой Слова. Говорят, я живу обычной жизнью: дети, внуки, тёплый чай. Но кое-кто знает: есть одна тайна, которую я пока выдаю за вымысел.

Я остановила мыслепередачу. Перечитала. Пересчитала. Внутренний счетчик Почетного Сказочника никогда не подводит. Пятьдесят пять слов. Ни больше, ни меньше. Точка. Пушечный залп. (Шутка). Клик по кнопке «Отправить».

Стражи Альдебарана

Я не успела свернуть складень, как на информационном табло под потолком (в просторечии — «око») вспыхнул сигнал.

— Отчет принят.

— И? — спросила я. — Что дальше?

— Кажется, осталось еще одно «волшебное слово», — раздался голос виртуального ассистента.

— Спасибо? До свидания? Крибле-крабле-бумс?

Молчание.

Тогда из запасников памяти выпало еще одно — слово-пароль, почти ритуальное, хотя воспоминание о нем относилось еще к той поре, когда я сама держала штурвал межзвёздных маршрутов.

— Поехали!

И в тот же миг за стеклом иллюминатора начали едва заметно дрейфовать, словно кто-то невидимый медленно проворачивал всё небо вокруг корабля. «Голландец» набирал крейсерскую скорость, и его движение становилось настолько целеустремленным, словно он знал свой путь до последнего миллиметра.

Пандарий оставался лишь вчерашним воспоминанием. Теперь — только бесконечная дорога, алмазная пыль далеких солнц и легкая дрожь корпуса, нашептывающая: «Ты в пути».

— Поздравляю! Вы зачислены в команду Стражей Альдебарана, — «око» высветило новое сообщение с синхронной дикторской озвучкой ассистента.

— Самое время пройти в кают-компанию и познакомиться с товарищами по команде.

Кают-компания встретила меня мягким рассеянным светом и негромким гулом голосов. Пространство было значительно шире, чем позволяли предположить внешние размеры корабля, — один из тех эффектов, которые перестаёшь замечать, если не задаёшь лишних вопросов.

У входа стояли двое.

— Добро пожаловать, — улыбнулся мужчина. — Жан.

— И Джулия, — добавила его напарница, чуть склонив голову.

Они выглядели как бортпроводники — не совсем члены командного состава, но и не пассажиры. Словно их задача заключалась в том, чтобы встречать, объяснять… и не отвечать на лишние вопросы.

— Полагаю, вы уже получили первое задание, — продолжил Жан.

— И справились с ним, — мягко добавила Джулия, взглянув на меня с едва заметным интересом.

Я кивнула.

— Тогда самое время немного прояснить правила, — сказал Жан, пригласив широким жестом занять место в зале.

Как выяснилось позже, туристов оказалось много. Слишком много для одного корабля.

Нас распределили по командам, каждая из которых получила своё имя. Не случайное — все они отсылали к звёздам.

Стражи Альдебарана. Стражи Арктура. Стражи Ориона…

Словно нас заранее разнесли по разным участкам неба, назначив каждому свою точку наблюдения.

За каждым именем стоял отдельный экипаж. Отдельное судно. Они шли тем же маршрутом. Получали те же сигналы. И, вероятно, выполняли те же задания.

Я оказалась в первой группе — Стражи Альдебарана. И именно наш экипаж был размещён на флагмане. Почему-то меня это не удивило.

— «Голландец» задаёт маршрут, — подтвердил Жан, словно продолжая мои мысли. — Остальные корабли следуют за ним.

— Все команды получают одинаковые задания, — продолжила мою мысль Джулия и указала на информационную панель, такое же «око», как у меня в каюте, только побольше. — Они будут появляться здесь, на этой стене. Раз в двадцать четыре часа.

— И столько же времени у вас будет на выполнение, — кивнул Жан. — Для тех, кто не уложится в срок, будет дано дополнительное время — еще 12 часов, но тогда он не получит своего вознаграждения. Наоборот, будет оштрафован.

— Что значит — оштрафован? — послышались вопросы из зала.

— В каком размере вознаграждение?

— А что будет с теми, кто все равно не успеет?

Джулия чуть замешкалась.

— За каждое выполненное задание начисляются пи-астры, — продолжила она, словно не услышав последнего вопроса.

На экране вспыхнуло изображение — небольшая круглая монета с отверстием посередине в виде звезды.

Я присмотрелась.

По контуру шла надпись: греческая буква «π» и через дефис — aster.

— Пи-астр, — произнёс по слогам Жан, словно заметив мой пристальный взгляд. — Внутренняя валюта маршрута.

— «Пи» — как постоянная, — пояснила Джулия. — Число, которое невозможно выразить до конца.

— И «aster» — звезда, — подхватил Жан. — Бесконечная величина, привязанная к точке на небе.

— Ведь все вы — уже звёзды! — подытожила Джулия с выверенной улыбкой, в которой комплимент звучал привычно.

— Ну, а между заданиями? — спросил кто-то.

— Живёте, — улыбнулся Жан.

— Общаетесь, — улыбнулась Джулия.

— Отдыхаете, — добавил он.

— Привыкаете к маршруту, — добавила она.

— И играете! — радостно возвестил Жан. — Кстати, сегодня после завтрака будет первая… разминка.

Он сделал паузу.

— Рекомендуем не пропускать.

Я вернулась к себе и воспользовалась возможностью заказать завтрак в каюту.

Ох уж эти игры. Песни, танцы, конкурсы и прочие развлечения из арсенала бортовых аниматоров. Я ничего не имела против. Просто за свою жизнь успела поучаствовать в таком количестве подобных ивентов, что они давно перестали меня удивлять.

Возраст Почётного Сказочника в нашей галактике начинается со ста пятидесяти лет. За это время накапливается не только опыт, но и определённая… насмотренность на подобные форматы.

И всё же я отправилась в кают-компанию, как только на экране «ока» появилось оповещение.

Для следующей сказки мне требовались детали. Я уже выстраивала собственный маршрут. И даже знала — куда.

Игра оказалась простой. Участники расселись по кругу. Каждому выдали лист — нечто среднее между анкетой и сценарием. Вопросы нужно было зачитывать вслух и сразу же отвечать, не слишком задумываясь.

В кают-компании быстро стало шумно. Кто-то шутил, кто-то перебивал, кто-то явно пытался заранее придумать «эффектный» ответ.

— А чей труп мы, собственно, будем прятать? — раздалось с противоположной стороны круга. — Случайно не капитана? А то мы его до сих пор не видели.