- -
- 100%
- +
– Теперь я тебе не мерещусь, – произношу с усмешкой. – Я прямо за твоей спиной. Твой ночной кошмар превратился в реальность.
– Оставь меня в покое, – говорит она тихо. – Я тебя не боюсь…
Делаю шаг вперёд. Потом ещё один. Оказываюсь прямо за её спиной и присаживаюсь на корточки. Обхватываю руками за шею и, прижав её голову к своей груди, почти рычу в ухо:
– Ты лжёшь, Лиз… Ты всегда лжёшь!
Она вцепляется в мои руки, пытаясь освободиться.
– Я буду кричать, – предупреждает меня срывающимся голосом.
– Кричи, – спокойно отвечаю, сжимая горло. – Ты же знаешь, как меня это заводит.
– Мразь! – выплёвывает она. – Ненавижу! Тебя и дружков твоих!
Резко отпихиваю её от себя, а потом, схватив за плечо, разворачиваю к себе лицом.
– Ты же знаешь, ненависть – это взаимно. Только вот твоя ненависть – это бежать и прятаться, а моя – мстить.
– Я же сказала, что не боюсь тебя, – цедит она сквозь зубы. – И твоей мести тоже.
– Рад за тебя, – одариваю её кривой ухмылкой и поднимаюсь. – Посмотрим, что ты скажешь через неделю, мышка. Или через две.
Потянувшись, запускаю руки в карманы брюк и окидываю взглядом незатейливый пляж. Места для отдыхающих справа и небольшой причал слева.
– Я планирую остаться на очень длительный срок, Лиз. У меня как раз здесь дела.
Она молчит, обняв себя за плечи, и смотрит на меня с ненавистью. Продолжает выглядеть жалко, но это больше на меня не действует. Я знаю её слишком хорошо.
Теперь её глаза карие, и это единственное, что не укладывается в моём уме. Красивые светло-голубые глаза спрятаны под ужасными линзами. Маскарад? Надеялась, что я не узнаю её?
– Хорошо, что ты не смотришь на меня своими лживыми глазёнками, – бросаю брезгливо. – Изменила бы лицо – и я, возможно, прошёл бы мимо. Серые мышки не в моём вкусе.
Она грустно усмехается и вскидывает подбородок.
– Ты сам себе не веришь, Игнат.
– Боже… Не произноси моего имени! – вновь присев на корточки, хватаю её за подбородок и, задрав голову кверху, почти касаюсь её губ своими. – Не хочу слышать своё имя из твоего рта!
Меня начинает трясти, и я с трудом контролирую эмоции. Только с ней, блядь, теряю контроль над собой.
Она смотрит пристально и отважно. Собрав последние крупицы разума, резко отстраняюсь, поднимаюсь и делаю шаг назад.
Я буду уничтожать её медленно… Смакуя. Не здесь. Не сейчас. А когда друзья будут в сборе. Те из нас, кто остался…
– В общем, убежать не получится, – говорю напоследок, отворачиваясь. – Верни то, что забрала у меня, и я изменю твой приговор. Возможно.
Уверенно шагаю обратно к комплексу, а ветер доносит до ушей её надрывный крик:
– Я ничего у тебя не забирала!
***
Кир прибывает на следующий день. Претенциозно осматривает люкс и закуривает, развалившись в кресле.
– Ты её уже видел? – спрашиваю друга, уставившись в собственное отражение в зеркале.
Наконец достал свои вещи из тачки, которую припарковал возле гостиницы, и смог одеться согласно случаю.
На причале состоится аукцион редкого корвета. Организатор – хозяин гостиничного комплекса, а Лиза будет там следить за работой персонала. Достаточно лишь включить немного обаяния, чтобы добыть нужную информацию…
– Нет, не видел, – отвечает друг, смачно затянувшись. – Но сгораю от желания увидеть, – выдыхает густые клубы дыма.
Соболев пострадал от мышки меньше всех. Но он так же, как и я, потерял друга. Так что… Ей уже ничто не поможет.
– Увидишь, – бросаю я, сосредоточенно завязывая галстук. – Как я выгляжу? – разворачиваюсь к другу.
– Как богатый подонок, – он подмигивает, тушит сигарету в пепельнице и встаёт с кресла. Приблизившись, смахивает невидимую пыль с пиджака и прищуривается, заглядывая мне в глаза: – А ты не передумаешь, Сокол? Я знаю, как она влияет на тебя. Напудрит тебе мозги, а потом выкинет что-нибудь эдакое…
– Да пошёл ты! – отпихиваю его и рявкаю: – Эй, из-за неё погиб наш друг! А напудрить она может разве что своё лживое лицо.
– Ладно, не заводись, – выходит на мировую Кирилл, хлопнув мне по плечу. – Пошли, не то опоздаем.
Он направляется к двери, оставляя свой багаж в моём номере.
– Возьми себе номер, – советую ему, выходя следом. – Я не собираюсь делить с тобой пространство.
– Что такое? – он наигранно хлопает ресницами. – Боишься, что нас примут за парочку?
Друг хохочет на весь коридор, привлекая внимание проходящего мимо персонала, и продолжает посмеиваться, когда проходим мимо ресепшена на первом этаже.
Она там! Смотрит на нас округлившимися глазами и кажется – не дышит. А мы ведь всего лишь проходим мимо, чёрт возьми!
Лгунья. Сказала, что не боится, а уже дрожит как осиновый лист. И это только начало!
– Почему бы нам просто не увезти её отсюда? – размышляет Кир, потягивая шампанское.
Аукцион ещё не начался. Корвет пока прикрыт плотным брезентом. Гости в ожидании расхаживают по причалу.
– Увезти? Зачем?
– А чего с ней играться-то?
Друг останавливает официанта. Ставит пустой бокал на поднос и сразу берёт полный.
– Заберём её отсюда, отвезём в мой дом. Запрём…
– И что? Будем голодом морить?– интересуюсь скептически.
– Нет, лучше – трахать до изнеможения, – ржёт Соболев, но тут же натыкается на мой испепеляющий взгляд. – В чём дело, Сокол? Или она только твоя?
– Моя! – отвечаю бескомпромиссно. – Сначала моя, потом – ничья! Мы оставим её в покое, когда получим то, что должны, – склоняюсь к его уху и чеканю: – Понятно?
Он цокает языком.
– Ещё и сутки не прошли, а у тебя от неё едет крыша…
– Ты меня понял? – повторяю свой вопрос.
– Понял, – бросает он сухо и одним глотком выпивает содержимое бокала. – Ты Алиеву звонил?
– Пока нет, – теряю весь боевой настрой, как только слышу имя третьего друга. – И ты пока не звони.
– Ты прав, – Кирилл пожимает плечами и бросает равнодушно: – Нельзя его задорить. К тому же пока он всё равно не сможет приехать.
Начинается аукцион, и мы расходимся в разные стороны. Брезент убирают с корвета, на сцену выходит организатор… и Лиза!
Глава 3
Три года назад
Лиза
– Виктор Иванович, Ваш чай.
Боднув дверь бедром, медленно прохожу в комнату, ставлю поднос на столик и поворачиваюсь к мужчине.
– Я мог спуститься в столовую, – бубнит он себе под нос.
– Но мне приятно поухаживать, – дарю ему приветливую улыбку, и он сразу оттаивает.
– Как ты? Обживаешься?
– Да, потихоньку…
– Ты поздно вернулась вчера, – смотрит на меня с прищуром. – Не расскажешь, где была?
Пожав плечами, прохожу и присаживаюсь на край кровати.
– Я познакомилась с парнем. А он познакомил меня с другом.
– Понятно, дело молодое, – ухмыляется Виктор Иванович. Подходит к столику, прихлёбывает свой чай и смотрит на меня тяжёлым взглядом карих глаз. – Заводить новые знакомства – это хорошо, но я хочу, чтобы ты помнила о нашем уговоре.
Когда-то Виктор Иванович был очень известной шишкой в этом городе. Его компания занималась разного рода разработками и инжинирингом. Сейчас он на пенсии и отошёл от дел. Но люди до сих пор боятся его и уважают. И я понимаю, почему. Аналитический склад ума, закалённый характер. Он всего достиг собственными силами. К тому же, был весьма суровым в роли начальника. А сказать каким был семьянином, никто не может, потому что у него никогда не было семьи. Ни жены, ни детей. Он одиночка. Во всех смыслах…
Часто киваю.
– Конечно, я помню наш уговор.
Поднимаюсь с кровати и прохожу к двери. Не могу долго смотреть в его пытливые глаза. Он как рентген, будто сканирует меня насквозь. Мои новые знакомые с их развязным поведением и сомнительными увлечениями вряд ли ему понравятся. Но вчерашний вечер, несмотря на всю пошлость окружающей обстановки, был мне интересен. И раз уж я обязана носить маску, скрывая ото всех своё истинное лицо, то пусть эта маска будет такой…
– Я хочу немного прогуляться, – говорю ему, замерев у двери. – Но если нужна, то останусь.
– Ну… памперсы мне менять не надо, слава Богу, – глухо посмеивается мужчина. – Да и передвигаюсь я самостоятельно. Так что, можешь идти.
– Спасибо, – хихикнув, выхожу в коридор и хочу закрыть дверь.
– Лиз… – окликает меня Виктор Иванович. – Повтори!
Тяжело вздохнув, уже, наверное, в тысячный раз повторяю то, о чём он просит:
– Я просто на Вас работаю. Никто и никогда не узнает, кто я такая.
– Хорошо, – мужчина довольно кивает. – Теперь можешь идти.
Тихо прикрыв за собой дверь, пересекаю коридор и спускаюсь на первый этаж. Смотрю на большие настенные часы в холле, они показывают пять вечера. Кухарка Виктора Ивановича Зоя уже ушла домой. Его водитель тоже. Хотя я не понимаю, зачем он нужен, учитывая, что хозяин дома редко его покидает.
По вечерам этот дом становится совсем неживым. И именно в этом я вижу причину своего желания увидеться с новыми знакомыми. Мне хочется жизни, драйва… Веселья в конце концов! А эти ребята, пожалуй, могут дать мне намного больше.
Всю жизнь я провела в маленьком посёлке. Закончила школу с отличием. Большой город словно одурманил меня… И мне пока нравится пребывать в этом состоянии!
Проведя несколько дней под опекой Виктора Ивановича, я поняла, что мужчина страдает паранойей и настроен враждебно к окружающему миру. Сделав исключение лишь для меня и собственного обслуживающего персонала. Они, кстати, относятся к Виктору Ивановичу с теплом. И даже вторят ему, чтобы я поменьше болтала о том, что творится в стенах этого дома. А здесь ничего не творится! Ровным счётом ничего, что было бы интересно окружающим.
Хозяин дома ко всему прочему ещё и бессонницей страдает. По ночам спускается в столовую, пьёт чай с травами, а утром долго спит, просыпаясь лишь к обеду, когда я возвращаюсь с учёбы.
Иногда Виктор Иванович всё-таки покидает дом и отправляется на какой-то съезд видных инженеров, своих старых друзей. В этих случаях он отсутствует целый день и возвращается поздней ночью. Об этом мне рассказала кухарка Зоя. При мне он ни разу не выходил даже на лужайку возле дома.
В общем, очень странный мужчина, но я ценю его доброту, поэтому соблюдаю выставленные им правила. Основное – не болтать.
Прохожу в столовую, беру в руки свой телефон и смотрю на сообщение, которое написала час назад, но никак не решаюсь отправить.
«Привет. Это Лиза. И я согласна встретиться».
Коротко и лаконично. Но тем не менее я всё ещё медлю. Я должна писать Яну, а пишу его другу. Это неправильно… Как же это неправильно, чёрт возьми! Но его друг Игнат… Он кажется мне таким таинственным и от этого – интересным. И я совсем не думаю о Яне. А ещё не верю ему, не верю его ухаживаниям и громким словам. Я хоть и из провинции, но не дурочка. Что-то не так с этим парнем, но пока не понимаю, что именно. И похоже, у меня есть шанс узнать.
Зажмуриваюсь, быстро жму на кнопку и отправляю сообщение Игнату. Потом смотрю на экран телефона и, кажется, не дышу. Проходит пара минут, прежде чем приходит ответ.
«Еду».
Игнат приезжает один. Почти беззвучно его машина возникает возле самых ворот дома в тот самый момент, когда я выхожу на улицу. Дорогая синяя иномарка сверкает под лучами уходящего солнца, а сам парень выходит из неё с ленивой улыбкой на губах. Холодные голубые глаза пробегаются по мне от макушки до пят. И в этот момент я не знаю, правильно ли оделась, подобающе ли выгляжу… Да и вообще, правильно ли то, что стою здесь, заламывая руки от неуверенности в себе и в своей выходке. Я должна была связаться с Яном, а написала его другу. Что они подумают обо мне?
Игнат приближается почти вплотную. Поверх моей макушки бегло смотрит на виднеющийся за забором дом.
– Твой работодатель отпустил тебя? – хмыкает парень.
– Ну я же не пленница, – натянуто улыбаюсь ему в ответ. – Правда, должна вернуться к одиннадцати, – сочиняю на ходу, чтобы иметь возможность уйти.
– К одиннадцати? – переспрашивает парень, бегло взглянув на часы на запястье. – Даже у Золушки лимит был больше, – вновь хмыкает.
Тут я замечаю ямочку на его щеке. И смотрю на неё завороженно.
– Просто я не Золушка, – мямлю себе под нос, с трудом отклеивая взгляд от его точёного лица.
– Пойдём, незолушка, – Игнат бесцеремонно хватает меня за руку и тянет к машине.
Между нашими ладонями словно пробегают искры, как и вчера, когда я сжала его руку при знакомстве. Странно, но приятно.
Он распахивает дверь для меня и помогает усесться. Советует мне пристегнуться, а потом быстро обходит машину и садится за руль. Сам не пристёгивается. Бросает взгляд на дом, а потом переводит его на меня. Сначала на ноги, облачённые в чёрные брюки, на скромный вырез майки, а уже потом смотрит мне в глаза.
– Что будет, если ты опоздаешь? – спрашивает с неожиданным азартом.
– Ты любишь нарушать правила? – отвечаю вопросом на вопрос.
– Более чем, – улыбается, вновь демонстрируя ямку на щеке. – А ты?
– А я нет, – говорю уверенно, но тут же сомневаюсь. Что я знаю о жизни без правил? Ничего. Поэтому добавляю задумчиво: – Наверное, нет.
– Значит, не уверена… Хм… У тебя есть шанс это выяснить.
Он подмигивает, выворачивает руль влево, и так как машина всё это время стояла заведённой, бесшумно работая, сразу трогается с места. Выезжает на шоссе и набирает скорость, ловко маневрируя по извилистой трассе. Слева простирается море, справа – большие здания мегаполиса. А я исподтишка поглядываю на парня. Не знаю, куда мы едем, но выяснять не пытаюсь, чувствуя странное спокойствие рядом с ним.
Устроившись в удобном кожаном кресле, стараюсь расслабиться и получить удовольствие от поездки. Прохлада салона контрастирует с влажной духотой вечерней улицы, но я всё равно ощущаю, как горят мои щёки в присутствии Игната. А ещё салон пропитан приятным запахом его парфюма, и мне кажется, что дышу я слишком глубоко и слишком часто, стараясь поглотить этот запах.
– Почему ты написала мне? – нарушает молчание Игнат.
Его голос с лёгкой хрипотцой и сам вопрос вызывают мурашки во всём теле. Игнат бросает на меня короткий, но многозначительный взгляд, от которого я как-то даже съёживаюсь. Не могу же сказать ему, что он интересует меня больше, чем его друг. К тому же после того, как этот самый друг целовал меня на его глазах, а я совсем не была против. Сейчас мне, безусловно, стыдно, а вчера… Словно сама атмосфера стрип-бара действовала на меня раскрепощающе.
– Я просто номером ошиблась, – бросаю, пожав плечами. – А когда поняла свою ошибку, ты уже ехал за мной. Поэтому оставила всё как есть.
Он, конечно, мне не верит. Смотрит так, будто я за дурака его принимаю.
Вновь пожимаю плечами и изображаю на лице наивность.
– Так куда мы едем? – уточняю, сканируя его профиль и притворяясь, что разглядываю голубую гладь моря.
– Мы почти на месте, – отвечает Игнат, круто сворачивая влево. – И раз уж ты писала не мне, на твоё счастье Ян уже ждёт тебя.
Мне кажется, или я слышу в его голосе нотки обиды? Я задела его самолюбие, хотя совершенно этого не хотела.
Игнат паркуется в нескольких метрах от береговой линии. Выходит из машины, но не помогает мне выбраться. Не открывает мою дверь, а замирает возле капота и с грациозной ленцой на него облокачивается. Ждёт, когда я выйду. А я не тороплюсь. Пока отстёгиваю ремень безопасности, смотрю по сторонам. Солнце уже у самого горизонта, но на улице достаточно светло, чтобы разглядеть всё вокруг.
Коттедж слева – он стоит почти на пляже. Плотный ряд дорогих блестящих машин, припаркованных парой метров правее, растянутая сетка для волейбола и несколько парней, перебрасывающих мяч через неё. А также группы людей, прогуливающихся и по всему пляжу, и возле самого коттеджа.
Когда открываю дверь автомобиля, слышу музыку. Похоже, это место буквально создано для вечеринок. И теперь я понимаю, что одета, скорее всего, неподобающе. Просто майка, тонкие чёрные брюки и кеды. Недлинные волосы рассыпаны по плечам. Не собиралась прихорашиваться… И я совсем не вписываюсь.
– Это дом моего друга, – кивает на коттедж Игнат. – Того самого, которому принадлежит стрип-клуб.
Я неловко переминаюсь с ноги на ногу и не могу сосредоточить свой взгляд ни на чём вокруг. Холодные голубые глаза зачаровывают, приковывая внимание к себе, стоит лишь взглянуть в них.
– Как его зовут? – спрашиваю лишь для того, чтобы поддержать светскую беседу.
– Кирилл Соболев, – бросает Игнат, отклеиваясь от капота и приближаясь ко мне. – Слышала о нём?
– Я никого здесь не знаю…
Хочу объяснить, что совершенно не слежу за светской жизнью города и далека от всего этого. А Игнат подходит так близко, что его кроссовки задевают носы моих кед, и я замолкаю, завороженно уставившись на нашу обувь. Потом его рука ложится на мой подбородок, вынуждая поднять голову. Мне приходится задрать его повыше, чтобы смотреть парню прямо в лицо, потому что он выше на целую голову. Вновь встречаюсь с его изучающим взглядом и ощущаю, как краска приливает к моему лицу.
– Тогда пойдём, я познакомлю тебя со всеми.
– Зачем? – вопрос получается задать только шёпотом, но это то, что действительно хочу знать. – Зачем таким людям, как ты, общество такой, как я?
На губах парня растягивается ленивая полуулыбка, а взгляд становится прожигающим.
– Я не стану спрашивать тебя, каким человеком ты меня считаешь… И не стану спрашивать, кем считаешь себя. Сегодня не стану. Я спрошу тебя позже, потому что ты изменишь своё мнение.
Он отступает, и его тёплые пальцы покидают мой подбородок.
– Пошли, незолушка, – протягивает мне руку. – Повеселимся не на балу…
Глава 4
Наши дни
Лиза
– Ты не надела мой подарок, – едва касаясь моей щеки подбородком, шепчет Артём. – Тебе он не понравился.
Я достаточно резко отстраняюсь, выбираясь из тесного контакта с начальником. Потупив взгляд, качаю головой.
– Это слишком дорогой подарок, я же сказала, что не приму его.
Он подарил мне колье, которое на шее ощущалось как кирпич. Я сняла его, как только осталась одна, и больше не надевала, всё время подыскивая повод, чтобы вернуть.
– Лиз… – с придыханием шепчет мужчина, вновь приближаясь. – Я правда не понимаю, в чём дело… Почему ты так усердно динамишь меня?
– Артём Игоревич, прошу… Нас могут увидеть.
Самодовольно фыркнув, мужчина окидывает взглядом причал. Пожав плечами, так же самодовольно улыбается.
– Не хочешь сплетен о том, что спишь с начальником? Поверь, я могу очень быстро заткнуть людям рты. Ты только скажи!
Зажмуриваюсь, невольно вспоминая один-единственный вечер, проведённый вместе, а потом тот отвратительный секс, который случился по моей глупости. Вероятно, в тот момент я просто решила, что уже могу двигаться дальше… Завести любовника, который готов осыпать меня бриллиантами, да и вообще, позволить кому-либо заботиться обо мне… Но нет, не могу. Всё ещё не могу!
– Я не хочу сплетен, не хочу дорогих подарков, – начинаю шептать, в онемевших пальцах сжимая подол платья, – вообще не хочу подарков. Мне нужно время.
– Сколько? – он немного повышает голос. – Сколько, Лиз? Я уже год у твоих ног. Сколько можно играть в прятки?
Боже… Что ты знаешь о прятках? Однако вслух я говорю совсем другое:
– Возможно, мне просто нужно сменить обстановку и взять небольшой отпуск?
Пожав плечами, изображаю на лице наивность и даже улыбку выдавливаю.
– Сбежать, значит, хочешь? – хмурит брови Артём. – Ладно, я подумаю о твоём отпуске, моя конфетка.
Прежде чем отступить, поднимает руку и касается моей щеки. Проводит подушечками пальцев по скуле, от чего табун мерзких мурашек пробегает по спине.
Игнат когда-то словно заклеймил меня. Сделал так, что больше никто не должен меня трогать. Реакция моего тела на чужие ласки всегда именно такая – омерзение.
Артём Игоревич тяжело, с надрывом вздыхает. Не получив от меня никакой реакции, резко отдёргивает руку.
– Я подожду, Лиз, – обещает с оттенком угрозы в голосе. – И если надо, истреблю весь мужской род, который рискнёт к тебе приблизиться.
Я вновь прячу взгляд под ресницами, а потом чувствую, как Артём Игоревич наконец уходит. Поднимаю глаза и сразу встречаюсь с холодным изучающим взглядом голубых глаз. Игнат стоит среди толпы собравшихся на аукционе в нескольких метрах от корвета. Создаёт впечатление простого участника аукциона, правда, смотрит только на меня. Весь чёртов вечер. И я уверена, что он видел, как клеится мой начальник, потому что в голубых глазах совершенно чётко читается угроза.
В попытке не тонуть в омуте его глаз перевожу свой взгляд на гостей вечера. На всех сразу. Постояльцы, обслуживающий персонал и он – второй удар из прошлого. Кирилл Соболев. Лучший друг Игната. Он приехал этим утром. А сейчас расслабленно стоит возле стола с фуршетом и салютует мне бокалом с шампанским. Фальшивая, слишком приветливая улыбка на его губах не обещает ничего хорошего.
Возможно, мне не стоит отказываться от покровительства Артёма Игоревича… Хоть и не уверена, что он может помочь.
Наверное, мне уже никто не поможет…
Корвет покупают за крупную сумму. Мой начальник ликует. Словно у него мало денег, и сорвав куш этим вечером, он озолотился так, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Не хватит. Хорошо изучив богатых и влиятельных, я поняла, что желание наживы никогда не проходит. Лишь только потеряв всё, они начинают мыслить по-другому…
– Куда ты так торопишься? – причитает Настя.
Девушка работает здесь горничной всего месяц и, честно говоря, работать совсем не хочет. Расхаживает по комплексу, виляя задом, в попытке найти толстосума побогаче. Удивительно, что Артём Игоревич до сих пор не обратил на неё внимания и, наконец, не отстал от меня.
– Я хочу, чтобы ты ещё раз навела порядок в номере, – бросаю ей через плечо, – прямо сейчас. Иначе у нас обеих будут проблемы.
– У того красавчика? – со смешком уточняет Настя. – Которому я относила права? Как там его? Кажется, Игнат…
– Нет, – отвечаю с раздражением. – У его друга!
Кирилл Соболев отличается излишним педантизмом и придирчивостью. Если что-то будет не так, он попросит встречи с администратором. А это я. И я совсем не хочу с ним встречаться.
Мы подходим к номеру пятьдесят три на последнем, пятом этаже здания. На этом этаже всего три номера, и они самые лучшие в нашей гостинице. Однако всё равно не соответствуют требованиям Кирилла. Он слишком богат и слишком избалован. И когда он, чёрт возьми, уедет?
А самое главное – что они намерены делать? Он и Игнат. Со мной!
Отгоняю от себя все мысли до единой. Три года разговоров самой с собой не прошли даром. Пусть идут к чёрту, я их больше не боюсь. А если и виновата перед ними, то сама выбрала меру наказания. Отшельничество. Отказ от всего, что было мне положено. Так что, я искупила вину с лихвой.
Нервы как натянутые струны, не дают даже дышать полной грудью. Страх, раздражение – всё это, вероятно, написано на моём лице, потому что Настя вглядывается в него слишком внимательно.
– Приступай, – киваю на дверь, натягивая на лицо привычную беспристрастную маску.
– Да чисто у него там всё, – фыркает Настя, когда проходим в комнату.
Я одариваю её уничтожающим взглядом.
– Проверь, с тебя не убудет.
Она вновь фыркает, но не спорит. Покачивая бёдрами, обходит гостиную по кругу, рукой проводит по мебели, по дорогому костюму, висящему на вешалке в открытом шкафу, а потом оборачивается ко мне.
Да-да, я всё ещё здесь. Уперев руки в бока, смотрю на девушку выжидающе. Она протяжно и обречённо вздыхает, порывисто покидает номер, а возвращается со всем необходимым для влажной уборки.
– Да кто он такой? – бурчит себе под нос.
А я зажмуриваюсь, потому что картинки когда-то минувших событий затапливают сознание.
– Елизавета Александровна, – допытывается Настя, – у Вас такое лицо, словно призрака встретили. Напуганное, что-ли…
– Что-то типа того, – шепчу себе под нос и выхожу за дверь, – сразу двух призраков.
Прислоняюсь спиной к стене. Пристраиваю затылок на её гладкую поверхность. Мне хочется, наконец, закончить этот день и остаться одной. Без конца поглядывая на часы на запястье, буквально отсчитываю минуты до конца рабочего дня. Осталось пятнадцать минут…
Игната и Кирилла я видела последний раз в баре. В окружении девиц, которые прилипли к ним ещё на аукционе. Таких здесь полно. Приехавших в отпуск и стремящихся завести новые знакомства. Поэтому у меня есть шанс, что сегодня меня больше никто не побеспокоит.
Отклеиваюсь от стены и, крутанувшись на каблуках, возвращаюсь в комнату. Настя не особо торопится, поэтому помогаю ей с уборкой, чтобы поскорее убраться и не встретиться с Кириллом.