Наследие Вассаго. Зверь
- -
- 100%
- +
Жизнь в замке давалась колдуну тяжело. Он никак не мог приспособиться ко всему тому, что происходило здесь, среди титулованной знати, где важны не человеческие знания и навыки, а происхождение, герб и фамильное древо. Не мог понять, кому доверять, с кем нужно вести себя естественно, а от кого держаться подальше.
Остановившись у двери своего господина, колдун несколько раз постучал.
— Аксель! — позвал Келлин и толкнул дверь. — К-хм… Ваша Светлость!
— Ой, не надо вот этого! — послышался голос Ламберта.
Келлин вошёл в покои Акселя и заметил, что тот куда-то спешно собирается.
— Ты всё равно до сих пор не разобрался в правилах придворной учтивости, — сказал Аксель, протягивая колдуну руку.
Келлин ответил на рукопожатие и лишь смущённо пожал плечами.
— Раньше было проще, — проговорил он, покачав головой. — Были князь и дети его — княжичи и княжны. Князю служили дворяне, и у них была дружина. А сейчас что? Появился король, а следом за ним — бароны, рыцари и кто-то там ещё. Князья теперь и вовсе именуются лордами. Дружина стала гвардией… — Келлин почесал затылок. — А дальше я вообще запутался.
— Придётся всё же разобраться, — сказал Аксель, похлопав колдуна по плечу. — Моего отца северяне по-прежнему называют князем, а меня — княжичем. Нивельстор совсем недавно стал частью Великого Гвинердана, от этого и вся неразбериха. Если бы ты всегда жил здесь и с детства готовился к служению короне, тебе было бы легче.
— Может быть, — кисло согласился колдун.
— А какие титулы в Галенарии? — спросил Аксель.
— Понятия не имею! — ответил Келлин. — Я не был там уже лет десять. Точно могу сказать, что вся знать там — это, по сути, регулярная армия.
— Галены всегда были воинственным народом. — Аксель смерил взглядом колдуна. — Ты хоть и не воин, но мог бы стать им, если бы присягнул на верность своему королю.
— И всю жизнь провести в казармах? — Келлин выставил перед собой руки. — Нет уж, спасибо!
Аксель усмехнулся и растянул на постели свой начищенный гамбезон. На подставке у окна висела кольчуга, рядом ожидал своего часа меч.
— Когда выдвигаемся? — спросил Келлин, понимая, что Аксель не просто так готовит броню и оружие.
— Завтра утром, друг мой! — Голос Акселя звучал приподнято. — Пора заняться делом, не так ли?
— Хотелось бы подробностей, — проворчал Келлин.
— Бу-бу-бу, — передразнил его Аксель. — Ты старше меня на сколько? Лет на пять, на шесть?
— На восемь, — подсказал колдун.
— Ну, на восемь, а ворчишь, как старый дед. — Глаза юноши заблестели, и голос его зазвенел, словно церковный колокол. — Мы едем убивать чудовище! — Аксель едва не подпрыгнул, радуясь последней фразе.
— А-а-а, — протянул Келлин. — Это о котором сейчас все твердят? Я уверен, что это волк или…
— Медведь, да? — Аксель рассмеялся. — Ну, тогда тебе дорога в дружину Мердока: он так же считает.
— Потому что капитан Северной гвардии — толковый мужик и не делает поспешных выводов. Бабьё на завалинках перетирает сплетни, а мы потом не можем отделить зёрна от плевел.
Аксель поморщился.
— Ненавижу это выражение!
— И не говори, — кивнул колдун. — Я тоже.
Аксель вновь рассмеялся, и пшеничные волосы рассыпались по плечам. Лучи солнца, пробивающиеся в окно, коснулись его лица, сделав образ молодого воина ещё более светлым и непорочным.
— Часто ли смеются люди, собираясь на бой с чудовищем? — заметил колдун. — Или, может, ты сам не веришь в его существование?
— Верю, друг мой! — Аксель хлопнул Келлина по плечу. — И верю, что ты мне поможешь.
— Я не воин, — парировал колдун.
— Ой ли?! — воскликнул Аксель. — Ты ещё молод, высок и отлично сложен. Я научу тебя фехтовать и…
— Сиды пытались, — сказал колдун, насмешливо отмахнувшись от предложения Акселя. — Это всё утомительно.
— Но сидский кинжал всегда при тебе, — подметил Аксель. — Значит, сталь тебе не чужда.
— Нож для колдуна — это нечто большее.
Рукоять кривого кинжала хищно выглядывала из-за поясницы Келлина: так прятали короткие клинки разбойники или воры. Аксель Ламберт же всегда держал украшенные ножны на виду, демонстрируя власть и статус.
— И что же это, если не оружие? — спросил юноша.
— Проводник. Правильно было бы назвать его атамом, — ответил Келлин, извлекая свой кинжал из ножен. — Мне нравится этот сидский клинок, но это просто железо и кость. Атам и колдуна должно что-то связывать — какое-то событие, оставившее глубокий след, или, может, наследие, испытание, ещё что-то. Понимаешь? Я пока не встретил такого клинка. Так что будем надеяться, что и этот кинжал мне применять не придётся. Тем более против чудовища. — Келлин убрал сидский клинок в ножны.
— Не переживай раньше времени, — сказал Аксель, сложив наконец в седельные сумки всё необходимое для завтрашнего похода. — Отец сказал, что это разведка. Нам с тобой необходимо объехать окрестные сёла и выяснить, где может прятаться чудище. А потом отец пришлёт Северную гвардию.
— Другой разговор! — одобрил план колдун. — А где было больше убийств?
— В пролеске между Бирой и Брауни нашли сразу троих, — ответил Аксель. — Разорваны на куски. Сегодня утром об этом доложил гонец.
— Объедены?
— Не знаю. Наверное… — Юноша пожал плечами. — Если чудовище разорвало их на части, то наверняка съело.
— Не соглашусь, — процедил задумчиво Келлин. — А другие жертвы — кто они?
— Староста Ли́сцы, пасечник в Осинниках, травница оттуда же, — перечислил Аксель последних жертв.
— Близ Килох-Элле. — Келлин почесал подбородок.
— Да-да! — подтвердил Аксель. — Отец говорит, что многие дворяне уже всерьёз обсуждают вмешательство сидов.
— Сидам нет дела до людских земель, — резко оборвал друга колдун.
— Я знаю, что они твои друзья, но мы должны сохранять холодный ум, чтобы найти виновника.
— Ладно. — Келлин резко развернулся на пятках. — Пойду готовиться.
Глава 4
Капля холодного пота стекала по виску. Частое тяжёлое дыхание заставляло грудь ходить ходуном, а под рёбрами в бешеном ритме бились два сердца.
— М-м-м, — протянул колдун.
Его пальцы, покрытые пятнами, оставшимися от варки зелий, судорожно искали, за что можно ухватиться; зубной скрежет эхом разнёсся по каменным коридорам башни.
Тревожный сон подкидывал странные видения. Вот ворон расклёвывает яйцо. Через пробитую скорлупу видна голова орлёнка. Птенец издаёт писк, тянет голову кверху в надежде, что орлица-мать покормит своё потомство. Но вместо этого ворон клюёт птенца в голову снова и снова, пока орлиное гнездо не заливается кровью.
Затем сон переносит колдуна в бескрайние леса Килох-Элле. Там, среди многовековых сосен, он стоит на коленях перед каменным алтарём. В руках колдуна чаша, наполненная ключевой водой, но стоит прикоснуться к ней губами, как в нос бьёт запах разлагающихся тел. Сиды, что живут в этих лесах, отступают в ужасе, глядя на то, как обелиск раскалывается надвое. Их белые лица, покрытые угловатыми узорами, перекошены от страха и отвращения, и лишь старейший из них касается худыми пальцами груди колдуна. С губ его срывается фраза, но колдун не может разобрать слова. Он просит сида повторить погромче, но в ответ слышит лишь хриплое карканье:
— Кеаль-Лин!
Келлин раскрыл глаза. Деревьев и обелиска не было — лишь холодные каменные стены восточной башни замка. Оба сердца стучали так, что, казалось, их стук можно услышать даже с улицы.
— Кеаль-Лин, — произнёс своё имя на сидском языке колдун. — Ворон, клюющий труп.
Он поднялся с постели и распахнул ставни. Холодный ночной воздух ворвался в помещение, впившись в кожу колдуна. Келлин высунул голову в окно и прислушался к звукам ночного Нивельстора. Где-то брехал пёс, горланил песни запоздалый пьяница. До зари оставалось ещё много времени, и колдун понимал, что нужно спать. Завтрашний день обещал быть нелёгким, и, зная норов молодого Ламберта, можно было помножить все предстоящие трудности на два.
— Спать, — прошептал колдун. — Нужно постараться уснуть.
***Утро началось со стука в дверь. Не успел колдун умыться из бадьи, как слуга уже пришёл поторапливать его.
Келлин многого не брал — лишь накинул шерстяной плащ да оставил всё то, что завалялось в седельных сумках с прошлого похода. Из оружия при нём был лишь кривой сидский кинжал, несмотря на то, что Аксель уговаривал взять меч.
— От меча так просто не отказываются, — настаивал юный воитель. — Это очень дорогая вещь. Даже не у каждого рыцаря он есть!
— Тем более, — ответил Келлин. — Ещё придётся объяснять всем и каждому, что я его не украл.
— Какой же ты… — покачал головой Аксель. — Идём, конюх уже приготовил лошадей.
Этим утром Аксель выбрал белую кобылицу. Молодая и норовистая, она обладала буйной гривой, горящим взглядом и выглядела очень эффектно. Особенно когда на ней восседал молодой воин, облачённый в начищенную кольчугу, искрящуюся солнечными бликами, а поверх было надето голубое сюрко с гербом Ламбертов — голова орла на фоне скрещенных копий.
Келлин сел на лошадь мышастой масти — ту, которую ему предоставили в первый же день пребывания в замке Ламбертов. Аксель не мог не подметить, что кобыла выглядит так же угрюмо, как и всадник. Однако масть для Келлина была неважна. Главное, эта лошадь довольно спокойно реагировала на всплески магии и, похоже, была совершенно равнодушна к тому, что у её наездника два сердца.
На Силу, заточённую в правом из них, животные реагировали, как правило, очень бурно. По этой причине придворного колдуна особенно невзлюбил псарь замка Ламбертов. Стоило Келлину очутиться поблизости, как северные борзые начинали скулить и метаться. А однажды поднялся такой вой, что лорд Риан запретил колдуну приближаться к вольерам.
Кошки реагировали на Келлина не так резко, однако погладить себя не давали: выгибали спину, шипели или вовсе убегали, стоило двоедушнику протянуть к ним руку. Птицы же всегда оставались спокойны по отношению к той Силе, которая таилась в правом сердце Келлина. А некоторые виды из семейства врановых очень тонко чувствовали магический посыл двоедушника и оказывались восприимчивы к Зову.
— В путь? — спросил Келлин, дождавшись, пока молодой господин поправит блестящие на утреннем солнце волосы.
— В путь, друг мой! — дал команду Аксель.
Будущий рыцарь сиял надеждой на удачный исход своей охоты. Казалось, что сердце юноши вылетело из груди, обратившись орлом с его герба, и воспарило прямо в облака. И лишь тень ворона, кружащего рядом, возвращала душу Акселя в реальный мир.
Предместья Нивельстора, как последний оплот хоть какой-то защищённости, остались за спиной. Келлин обернулся к стенам города и невольно поправил кинжал.
— Ты невесел, Келлин, — заметил Аксель.
— Так на большак выезжаем! — ответил колдун. — Я люблю дорогу, но знаю, какие опасности она таит.
— Если разбойников не испугает мой герб, то уничтожит мой меч, — уверенно заявил Аксель Ламберт.
И Келлин не сомневался в этом. Акселя не посвятили в рыцари лишь потому, что традиция семьи требовала подвига, а в нынешние спокойные времена мало какие события тянули на подвиг. Но юный господин никогда не прекращал тренировок. В бою на мечах он уже давно превзошёл даже своего учителя Мердока, что славился на весь Север своим мастерством. Аксель Ламберт был силён и храбр, хоть и немного наивен. Слишком часто в детстве он слушал рассказы деда о былых временах. Слишком сильно верил песням менестрелей.
— О чём задумался? — спросил Ламберт, желая нарушить тишину.
— О том, что всё же стоило взять с собой пару солдат.
— Отец пришлёт их, как только мы отыщем чудище. Он советовал начать с Волчьего Лога. Знаешь, где это?
— Дыра у самой границы с Килох-Элле.
— Можем пойти коротким путём. К вечеру прибудем.
Келлин взглянул на солнце, едва выползшее на небо, и почесал подбородок.
— Если не будем отвлекаться, может, и успеем.
— А на что нам отвлекаться? У нас есть цель, и ничто не должно стоять на пути.
Келлин Рифф обернулся. Нивельстор скрылся за высокими каменными стенами, а замок, словно исполинский дракон, задрал свою голову-шпиль к невероятно синему небу.
«Что-то происходит, — пронеслась мысль в голове колдуна. — Что-то меняется».
***Полдня, проведённые в седле, отдавались болью в пояснице. Затекла спина, затекли плечи, ныли ноги. Келлин молчал всю дорогу и лишь изредка изрекал «Угу» в ответ на вопросы Акселя.
— Да, друг мой! — всё так же воодушевлённо говорил юноша. — Мир меняется. Вот и я теперь ношу имя своего предка.
— То есть? — спросил Келлин.
— Ламберт, — ответил юноша. — Так звали моего далёкого предка, основавшего Нивельстор. Раньше на Севере говорили проще: такой-то, сын такого-то. Теперь принято носить имя всего рода. Точнее, того, кто этот род основал.
— У нас в Галенарии существует подобная традиция, — задумчиво ответил Келлин. — Рифф — это название племени. Когда-то очень давно вожди разрозненных племён объединились, создавая государство галенов, а их имена теперь носят потомки.
— То есть ты тоже из знатного рода? — воскликнул Ламберт.
— Наша знать немного отличается от вашей, — ответил колдун. — Потомки тех вождей обязаны нести повинность, служа королю. Нас с детства готовят к службе. У простого крестьянина нет ни рода, ни племенной принадлежности, ни лишений и тягот службы королю.
— А почему ты сбежал из Галенарии? — спросил Аксель.
— Да я не то чтобы сбежал… — задумчиво ответил Келлин. — Колдовство у галенов не в почёте, а я искал тех, кто даст мне знания. Я ушёл к сидам в Килох-Элле, а уже потом попал в Гвинердан.
— Сиды, — протянул Аксель. — Это ведь не люди, да?
— Да, но…
— Эй! Помогите! — Их разговор прервал человек, бежавший навстречу. — Помогите! На нас напали разбойники. Отобрали все деньги и увели наших лошадей. Друга моего ранили…
На пыльной дороге, свернувшись калачиком, лежал человек. Аксель попытался разглядеть рану, но несчастный закрывал живот руками и томно постанывал. Спутник раненного всё причитал о том, что даже здесь, на большом торговом тракте, они умудрились нарваться на бандитов.
Желая поскорее с этим разобраться, Ламберт спешился и подошёл к лежащему в дорожной пыли человеку.
— Эй, ты в порядке? — спросил он.
— Лучше не бывает! — рявкнул незнакомец, резво вскочив на ноги.
Юноша отпрыгнул назад, не понимая, что происходит. В это время человек, звавший на помощь, схватил Келлина за руку и скинул его с лошади. Из-за деревьев вышли вооружённые люди.
— Вы даже не знаете, с кем связались! — Аксель опустил руку на эфес меча.
— Ну и с кем же мы связались? — не скрывая насмешки, спросил крупный мужчина, поигрывая длинным мечом.
Сталь блестела в солнечных лучах, будто сгорая от нетерпения. Крепкие руки разбойника держали оружие легко и непринуждённо.
— Я Аксель Ламберт! — Молодой человек шагнул вперёд, расправив плечи. — Сын князя Риана Ламберта.
— А я Беван Брут. — Здоровяк изобразил движения Ламберта. — Сын портовой шлюхи и неизвестного солдата.
Бандиты загоготали, давая понять, что разговор не удастся.
Келлин начал действовать первым. Он выхватил кинжал и по самую рукоять вогнал клинок в живот нападавшему. Вскочив на ноги, колдун левой рукой начертил в воздухе руну. Воздух дрогнул, исказился, и по бандитам ударила невидимая волна. Двое повалились на землю, остальные лишь пошатнулись.
— Колдует! — испуганно воскликнул кто-то.
Воспользовавшись замешательством врага, Аксель выхватил меч и перешёл в наступление. Он двигался быстро и плавно, изящными пируэтами уходя от ударов, отступая и делая ложные выпады.
Келлин встретился взглядом с худощавым, коротко стриженным разбойником. Острые кончики ушей и большие раскосые глаза выдавали в нём сида. Но у сидов отсутствовали мочки ушей, а у этого рубаки они были.
Хищно оскалившись, полукровка вынул из ножен сразу две сабли.
— Нашинкую, как капусту! — крикнул он и бросился на колдуна.
Келлин отбежал назад, присел на колено и остриём кинжала вывел на земле глиф. Понимая, что времени нет, он кувыркнулся в сторону, а полукровка, не сумев вовремя сориентироваться, вступил в глиф. Осознавая, что земля уходит у него из-под ног, полусид отчаянно закричал. Поглощая свою жертву, подобно трясине, земля гудела и чавкала. Полукровка брыкался, пытался ухватиться за траву, но всё было тщетно. Гул прекратился, и почва затвердела, оставив на своей поверхности лишь голову и левую руку разбойника.
Аксель продолжал крутиться вокруг нападавших, словно дикий кот, отбивающийся от своры собак. Он успевал резануть, рубануть, пнуть и ударить кулаком, при этом сохраняя грацию хорошо тренированного воина.
Враг слабел, но не отступал. Разбойники кричали, шипели, делали выпады, но, получая ранения, тут же отступали.
— Эй, сын портовой шлюхи! — крикнул Келлин здоровяку.
Беван Брут зарычал, отступил от Акселя и, медленно покачивая мечом, шагнул в сторону колдуна. Это дало Акселю пространство для манёвра. Он резко рванул влево, закружился в пируэте, рубанул под локоть одного, затем метнулся ко второму, ушёл от удара гизармой и вонзил клинок точно в грудь противника. Ламберт толкнул поверженного врага под ноги его соратникам и вновь перешёл в наступление. Раненного под локоть он добил быстрым выпадом в висок, но, потратив на это драгоценное время, получил шестопёром в область ключицы. Кольчуга смягчила удар, однако пальцы его предательски разжались, выпуская меч.
— Ха! — воскликнул головорез, вскинув руки к небу, но тут же осознал свою ошибку.
Меч Ламберта вошёл в незащищённое бронёй брюхо так же уверенно, как если бы рукоять держали правой рукой, а не левой.
— Ну, иди сюда, мразь колдовская! — рявкнул Беван. — Убью!
— Ага-ага, — насмешливо покивал Келлин. — Может, мне и на меч сразу прыгнуть?
— Дерзкий, да? — Беван взмахнул мечом, но почувствовал странное головокружение.
Головорез тряхнул головой, пытаясь избавиться от звона в ушах. Его враг стоял напротив и беззвучно смеялся. Лицо колдуна было мертвецки бледным, а радужка глаз переливалась золотисто-янтарным цветом. Беван зарычал и сделал шаг вперёд, но внезапно ощутил холодную сталь на шее. В этот короткий миг бледный колдун растворился в воздухе, а настоящий Келлин Рифф перерезал горло сыну неизвестного солдата. Массивное тело рухнуло на землю.
Колдун вытер лезвие кинжала о рубаху Бевана и убрал клинок в ножны.
— Ты как? — Он подошёл к Ламберту.
Аксель пошевелил пальцами, и всю правую руку — от ключицы до кончиков пальцев — закололи сотни невидимых игл.
— Жить буду. — Ламберт попытался скрыть боль.
— Будешь. — Кивнул колдун. — Но лучше приготовим тебе мазь.
— Волшебную?
— Ишь, размечтался! Обыкновенную.
Колдун подошёл к телу Бевана Брута.
— А ты говорил, что не у каждого рыцаря есть меч… — Он поднял оружие с земли. — Даже сын шлюхи может позволить себе такой.
— Это очень хороший клинок. — Аксель подошёл и взял меч левой рукой. — Лёгкий, изящный. Смотри: рукоять сделана так, чтобы можно было держать обеими руками. Забери себе.
— Мне он не нужен.
— Келлин!
— Хм-м, ладно. — Келлин почесал подбородок. — Может, у этих парней есть ещё что-нибудь полезное?
Он оглядел убитых, наткнулся взглядом на полукровку и, хохотнув, помахал ему рукой.
— Удобно? — съязвил Келлин.
— Удобней будет лишь тебе, колдун! — прошипел разбойник. — В могиле.
— Пойдём отсюда, Ламберт. — Келлин взял меч друга и помог убрать его в ножны. — У нас долгий путь впереди.
— А этот? — Аксель указал на полукровку.
— Всё в его руках, — ответил колдун и тут же сипло рассмеялся. — В одной руке, по крайней мере.
***Алое небо над Волчьим Логом усиливало тревогу Келлина. Казалось бы, что может произойти в деревеньке, где едва насчитывалась дюжина дворов? Но что-то тревожило, вызывало неприятное давящее чувство где-то на подходе к горлу. Волчий Лог был той точкой на карте, где кончался Килох-Элле и начиналась земля людей. Далёкая спокойная деревня, в которой никогда ничего не происходило. И всё же...
Дурное предчувствие не обмануло: в воздухе над селением повисло какое-то волнение. Люди спешили, кричали, толкались. Багровый закат словно предупреждал о неизбежном кровопролитии, а карканье ворон звучало язвительной насмешкой злого рока. Какофонию гула толпы, выкриков и детского плача разбавлял раскачивающийся мотив заученной проповеди.
— Да будет злато Града Небесного сиять, как сияют чистотой помыслы Единого Творца! — Этот голос задавал мотив, сплетая выкрики в одну единую песню. — Да очистит Господь душу грешника, ибо чернотой своей она оставит несмываемый след на доме, в который мы все однажды попадём.
«Единый Бог… — Колдун приподнял правую бровь, услышав знакомую молитву. — Здесь?»
— У тебя ведь неприязнь к церкви, так? — Аксель внимательно посмотрел на одежду друга.
Келлин Рифф заметно выделялся из толпы: высокие сапоги с ремешками по всему голенищу, хорошо выделанные кожаные штаны с подбоем да куртка из кабаньей кожи с вышитым на ней орнаментом. На левом плече колдуна красовалась перевязь с подвешенными на неё волчьими клыками и чёрными перьями. На шерстяных нитях сидского украшения разместились засмолённые ягоды рябины и полированные костяшки. К тому же Келлин Рифф был галеном, а мужчины из этого народа, в отличие от северян, всегда гладко брили свои лица. Светло-карие глаза, отливающие золотыми тонами, не моргая наблюдали за происходящим; уголки губ колдуна напряжённо подрагивали.
Аксель понял, что его друг даже не услышал вопроса, но повторять не стал. Всё было понятно без слов.
— Келлин Рифф! — послышалось из толпы. — Ха-ха! Бродяга! Не ожидал тебя здесь увидеть!
Знакомый голос отвлёк колдуна от тревожных мыслей. Присмотревшись, он увидел среди крестьян нетипичного для этих мест мужчину. Кудрявый шатен с густой щетиной на лице шёл навстречу колдуну, улыбаясь во весь рот. Келлин чуть заметно улыбнулся в ответ и спрыгнул с лошади.
— Не «бродяга», а «странник»! — ответил колдун и вновь бросил хмурый взгляд в сторону толпы. — Что тут происходит?
— Беспредел! — всё так же весело отвечал подозрительный друг Келлина.
Они со всего размаха пожали друг другу руки, да так, что послышался довольно громкий хлопок.
— Знакомься, Аксель, это Дрёмо, — представил Келлин своего знакомого. — А это Аксель Ламберт — сын князя Риана, кстати.
— О! — Дрёмо наиграно поклонился. — Ваша Светлость!
— Не стоит! — Аксель нахмурился. — Мы не при дворе.
Юноша пристально посмотрел в серые глаза Дрёмо, пытаясь угадать его возраст: взгляд старика, но лицо и тело — человека средних лет. Он был отлично сложён, просто одет и своим видом напоминал тех бродяг, что искали место в мире, оставшись без работы и крова. Однако дорогое кольцо из белого золота не позволяло назвать этого человека голодранцем.
— Это тебе, Дрёмо, — сказал Келлин, протянув тому длинный меч Бевана Брута. — Ты однажды спас меня, послужи и теперь. Твоя помощь нам пригодится.
— Нассы мне в глаза, Создатель! Откуда у тебя такой прекрасный меч?!
— Бери и не выделывайся, — проворчал Келлин, сунув Дрёмо ножны, в которых ожидал своего часа клинок. — А пока ответь: что тут за суета?
— Народ хочет крови, — сказал Дрёмо, закрепив ножны на поясе. — Сейчас казнят мужика по обвинению в волколачестве.
— А может, это священники хотят крови? — поморщился Келлин, указывая на жреца ариаст, что во всю глотку сыпал обвинениями, проклятиями и разбавлял всё это пророчествами.
Люди внимательно слушали его речи, и одни вторили, услышав знакомые фразы, другие проклинали старых богов, а третьи молча слушали, раскрыв рот. Посреди всего этого хаоса возвышалось высокое кострище, ожидающее заветной искры. А рядом стоял привязанный к столбу человек. Он был избит и измучен. На иссохших губах виднелась запёкшаяся кровь, а под обоими глазами цвели чёрно-фиолетовые синяки.
— Я не могу этого допустить! — И Аксель стал пробиваться сквозь толпу.
Келлин и Дрёмо двинулись следом. Люди шумели, кричали и толкались. Приходилось вести себя грубо, чтобы пройти ближе к жрецу: кого-то как следует толкнуть, на кого-то прикрикнуть. Дрёмо дал подзатыльник сельскому парню и ущипнул за зад симпатичную девицу. Келлин двигался позади и более аккуратно. Он старался не прикасаться к людям и поэтому держался ближе к Дрёмо, нахально расталкивающего всех и вся. Наконец они вышли из толпы, и Аксель встал напротив жреца, скрестив руки на груди.
— Я Аксель Ламберт! — громко выкрикнул он, пытаясь перекричать толпу. — Я представляю здесь закон и приказываю всем немедленно разойтись по домам. — После этих слов толпа немного затихла. — Я веду расследование недавних убийств, и только я могу выдвигать обвинения.