Железобетонные хроники 1. Платиновый путь

Наши машины свернули туда. Мы вынырнули из дверей и залегли рядом с дорогой в траву. Выстрелы от всей колонны уже велись активно, в сторону горы и моста, откуда, видимо, выходили люди, напавшие на нас.

– Алекс. Что делать будем? – Прокричал Алан, явно напуганный, но держащий себя в руках. А сзади совсем потерянный Лукас лежал в траве, будто желая срастись с землей.

– К броне надо подойти, помочь надо. Не выберемся назад, я думаю, по любому окружают, жопой чую. – Прокричал я в ответ, после чего открыл пачку бета-блокаторов и проглотил пару таблеток.

После этого мимо нас проехал броневик в сторону начала колонны, мы двинулись за ним вдвоем с Аланом, оставив Лукаса около машин. Ну не боец он, а там хоть зона не простреливается. Да и я, если честно, бойцом себя не чувствую. Но делать что-то надо.

За нами никого, по ощущениям, не было. По крайней мере, стрельбу оттуда никто не видел, да и туда никто не стрелял. Доверившись интуиции, мы побежали вслед за бронетехникой по низинке. Брендон догнал нас, взяв с собой троих бойцов из свиты. Мы остановились у обстрелянного джипа, который неплохо укрывал от выстрелов зону, откуда вели огонь.

– Алан, Алекс. Держите зону дороги, которая влево от моста уходит, там. – Показал пальцем. – Слева от вас ребята тоже ее смотрят и гору левее. Я с остальными – к мосту. Как закончу, к вам сразу придем. Как поняли?

– Поняли. – Почти хором ответили мы.

Через какое-то время вдоль кустов слева от дороги я увидел шевеление. Показав охране, куда смотреть, мы начали стрелять туда мелкими очередями. Алан заметил движение со стороны реки чуть дальше и правее.

– Справа еще идут с реки! – Крикнул он, опустошив магазин, скатился в низину, чтобы перезарядиться.

Я решил кинуть гранату в ту сторону. Снял кольцо, услышал щелчок запала, дал себе секунду и бросил со всей силы в ту сторону. Грохнуло прямо в воздухе, обдавая небольшую площадь осколками. После чего оттуда послышался крик и застрекотали автоматы. В ответ по ним шмаляли почти все наши, у кого был обзор в ту сторону.

Было видно, что мы в этой схватке побеждаем. Брендон с ручным пулеметом, который он взял, видимо, из одного из грузовиков, показал рукой, чтобы мы залегли. Что мы и сделали.

Алан нервно улыбается, трясущейся рукой запихивая магазин в шахту, а я ему протянул таблетки. Он проглотил. Так мы сидели минут пять, пока стрельба не стихла. Мы наблюдали, что в той же низинке, но подальше, залегли люди из автобусов. Бой теперь вели только охранники конвоя. Когда стрельба затихла, мы аккуратно подошли к продырявленной пулями машине.

Алан выругался, после чего сказал:

– Ну и ну. Давненько я в такие передряги не попадал. – Дрожащим голосом сказал он. Мандраж.

– Алан, может, пока вниз? – Кинул я ему предложение, так как единичные выстрелы все еще были слышны.

После чего по машине, прямо около Алана, прилетела пуля. Мы оба нырнули вниз. Так и думал. Снайпер остался, хрен его заметишь, когда повсюду стрельба.

По рации у меня на плече передали, чтобы все ныряли в низину, пока разведывательная группа будет выявлять снайпера.

– Алан, ты как? Тут передали, что снайпер в горах. Сидим пока.

Алан молчал. Видимо, испугался знатно.

Я к нему повернулся, хотел проверить. Но Алан так и лежал у машины.

Обмякший, лицо было повернуто в сторону от меня. Но ручеек крови уже был виден под ним, вселяя в меня ужас, обиду и дикую боль где-то в грудной клетке. В голове промелькнула мысль – рикошет. А после этой мысли – только тоска.

Я так и сидел с телом Алана, молчал. Это был первый близкий по духу человек за то время, когда я появился в могильнике.

– Шальная пуля, господи… – прошипел я еле слышно, на глазах начинают наворачиваться слезы.

Не знаю, что сказать Лукасу. Не умею говорить правильно в такие моменты.

Да и есть ли это «правильно» вообще? Скажу как есть, буду надеяться, что он сможет вынести этот момент, переплакать, пережить, проститься.

Сзади прогремели взрывы из автоматического гранатомета. Но не рядом. Где-то за ручьем. На холме.

– Чисто, противник уничтожен, сбор у развилки через пять минут с докладом. – Прошипела рация.

Я начал отряхиваться, еще раз посмотрел на тело друга. Именно другом он для меня стал. Оперевшись на разбитую дверь джипа, я встал и осмотрел место боя. Потери были не только у меня. Место омрачилось, но не пеленой. А звуками криков, плача. Аурой скорби.

Подбегал Брендон, который сбавил темп, увидев картину: меня и Алана. Но не остановился.

– Соболезную, Алекс. Ты сейчас как? Помощь нужна? – Медленно, глядя в глаза, смотрел на меня Брендон.

– Только если с телом. Похоронить надо достойно человека. Если нужны деньги, то есть. – Начал медленно я, с заметным хрипом в голосе.

– Господи. Никто денег не возьмет. Нужно тело к остальным отнести. Там всех опознают и повезут до Реддинга. Там выберете место. Мы за вас отвечаем, нам и помогать вам в таких, страшных ситуациях. – Немного растерявшись, ответил Брендон, с таким лицом, будто он действительно виноват в этой потере.

– Давай, пока я еще в состоянии, отнесем. Куда только? – Постепенно приводя себя в чувства, спросил я Брендона.

– На точку сбора, по рации передавали.

Я перехватил тело Алана со стороны головы, предварительно положив ветошь на лицо и закрыв уцелевший глаз. Пока мы оттаскивали его, кровь прокапала мне на штаны и ботинки. Но меня это уже не волновало.

Положив тело к остальным, я сообщил офицеру, который собирал данные о погибших, как зовут убитого, сколько лет, откуда он и прочее.

Закончив с этим, я быстро зашагал к нашим машинам, где должен быть Лукас.

Слава богу, он все еще сидел там. Точнее, на дороге у машин. Ожидая нас.

Я хотел немного подождать, собраться с мыслями, но Лукас будто почувствовал мое приближение и повернулся в мою сторону.

Увидев кровь на моих штанах и рукавах, он, похоже, всё понял сразу. Мне не показалось. Его взгляд остекленел.

Мотор рычал, а внутри машина молчала. Тишина была оглушительной. Я смотрел на засохшую коричневую полосу на рукаве, отводя взгляд только на дорогу во время поворотов. На соседнем сиденье Лукас не шевелился, уставившись в окно, но я сомневался, что он вообще что-то видит. Его глаза были пусты.

Мы решили поехать вместе; машину его отца вели люди из свиты, с Брендоном во главе. Хоть мост и подорвали во время атаки, в месте, откуда стреляли, был еще один, деревянный, так что колонна смогла двинуться дальше, описав небольшой крюк.

Сейчас мы уже проезжали озеро Виски. Но я на него так и не взглянул даже. А Лукас, хоть и смотрел в ту сторону, мне кажется, и он его не видит. Спускаясь с гор уже к Реддингу, я увидел крупнейший полис из всех, какие мне приходилось видеть ранее.

Одна длинная стена, уходящая вдаль. Если вспомнить карту, то выходил большой кусок бывшего города. Стена с выпуклыми горизонтальными полосами уходила в сторону бетонного завода. Башни с пушками и большими прожекторами возвышались через равные промежутки. Жилые башни, хоть и бетонные, но не как везде. Множество окон, видно издалека. Настоящие небоскребы. Вокруг города – выжженная степь и внешние полигоны. Если глянуть налево, то вдалеке можно увидеть ГЭС, тоже отлично защищенную, хоть и отдельно, не внутри города. Движущийся дым из стороны в сторону из-за стен давал понять, что на железных дорогах было плотное движение. Город жил и процветал.

Это мимолетное удивление слегка растопило лед внутри, как и Лукаса – его взгляд наконец начал меняться. Внезапно он заговорил.

– Никогда не думал, что увижу такой большой город, – тихо произнес он почти безразлично.

– Я лично в культурном шоке, – воодушевленно произнес я.

Больше никто слова не проронил. Я не знал, как продолжить; он просто не хотел.

Колонна подъезжала к КПП. Хотя я бы так не назвал. Больше похоже на военную базу во внешнем периметре, с целым городком снаружи. Городок этот обнесен высокой сетчатой стеной под напряжением. За ней было то, к чему я привыкнуть так и не успел.

Те зараженные, которые не прошли проверку. Кто-то еще молодой, а кто-то на вид стар настолько, что, кажется, вот-вот настанет час вознесения. Нередко это были люди примерно одного возраста. Мне стало еще паршивее.

Когда колонна замерла, из машин начали выходить люди. Мы с Лукасом были не одни в своем оцепенении. Некоторые пассажиры автобусов выглядели куда более обреченными.

Самое стремное начиналось сейчас. Лично для меня.

«Всему каравану, построиться у машин!» – прогрохотал динамик, вдалбливая приказ даже в кости.

Мы с Лукасом стояли, оперевшись о машину, и раскуривали по сигарете. В этот момент я сам себя не узнавал. Не курил почти век.

У соседней машины уже суетились люди в серо-черной форме и их подопечные. Медики. Все в противогазах.

Когда они закончили, очередь дошла до нас.

– С приездом! – механически произнес медик. – Приложите этот лист к подмышке, согласно процедуре.

Я взял бумажку, свернул и засунул под куртку. Лукас, не глядя, повторил мои движения. Лист потемнел, приобретя грязно-зеленый оттенок. У Лукаса – то же самое.

– Спасибо, – сказал медик, выхватывая у меня бумажку, бегло взглянул и швырнул ее в пакет, который тащил за ним силовик.

– Теперь откройте рот как можно шире.

Я открыл. В нёбо уперлась холодная палочка. Я сомкнул челюсти, когда почувствовал, что её вытаскивают.

– Не двигайтесь.

Меня начали осматривать, растягивая кожу, выискивая аномалии. При «Серой Чуме» бывает секторное старение – крошечные морщинки на мочках ушей. Или «солевые кольца» на ногтях. Потом поднесли к уху прибор, тихо запищавший на высоких частотах – зараженные часто их не слышат.

– Зелёный, как и мазок? – спросил врач у коллеги, встряхивавшего пробирку.

– Тоже зелёный. Всё чисто.

– У нас всё. Можете следовать дальше.

Процедура проверки тянулась, пока не обслужат всю колонну. «Жёлтыми» оказались лишь четверо. Мы смотрели, как их родные, рыдая, передавали вещи через ограждение карантинной зоны.

Я посмотрел на Лукаса. Он курил, не отрываясь от этой сцены.

– Надеюсь, у них всё будет хорошо, – тихо сказал он, и его голос впервые за много часов прозвучал не как эхо из пустоты, а как голос живого человека.

– Дай бог, чтобы повезло, – так же тихо ответил я.

Проезжая сквозь стены великого полиса, было ощущение тоннеля, а не ворот. Стены были толстенные. Шириной в три кузова грузовика. Неведомая доселе мощь, которую даже самый матерый корень будет грызть, пока не засохнет от жары, еще и укрепив своим мертвым корневищем эту конструкцию.

Сам город впечатлял. Широкие четырехполосные дороги, тротуары. Здания, хоть и похожие на муравейники Аркаты, но выглядят очень похожими на небоскребы прошлого. Ненавязчивые вывески давали понять, что власти следят за эстетикой места, не засоряя рекламными щитами вид полиса.

Такое чувство, будто мы реднеки из великих равнин прибыли на Манхэттен. То и дело поднимаем глаза вверх. Я даже на пару секунд пересек сплошную линию на дороге. Дурак.

Колонна на большом перекрестке повернула на огромную парковку вдоль железной дороги, рядом со звуковым барьером. Думая о том, что сейчас придет время решать вопрос с захоронением Алана, настрой становился все мрачнее.

Сразу после остановки к нашей машине подкатил Брендон на машине Алана.

Заглушив двигатель, взяв ключи и подойдя к нам, он пригласил нас пройтись с ним к главе колонны, показывая в ту сторону рукой. Мы с Лукасом вышли, оставив оружие в машине, и направились к нему.

Глава колонны по очереди разговаривал с каждым. Кому-то указывал, куда идти дальше, подписывал чьи-то документы, разговаривал насчет погибших. Разгребал дела, в общем.

– Друзья Алана? – обратился к нам командир, пока мы еще только подходили.

– Это его сын. А я – друг, – поправил я его, показав на Лукаса. Правда, голос мой было не узнать.

– Решили, как поступите уже? Как и говорили мои коллеги, мы поможем в похоронах. А также за каждую голову вам положена награда по 50 000 Акций (АПР – обозначение валюты). Это примерно около тысячи аркатских долларов, – продолжил он твердым голосом. Явно он прошел тысячи таких диалогов.

– Мы можем похоронить его за городом? – внезапно и более оживленно спросил Лукас.

– Эмм, вообще в городах мы обычно кремируем. В лесах же могила зарастет быстро. Сами понимаете, – отрицательно качал головой глава колонны.

– Я там поляну видел. Все смотрел на нее. У озера, прямо у воды. Не растут там деревья, только травка, – вспоминая, потихоньку перечислял обрывки картинок из головы Лукас.

– Слушайте. Вы сами говорили – поможете. Сможете людей выделить? Достойно нужно похоронить, – продолжил я, решив надавить мальца.

– Вы нам спину прикрывали, конечно же, можем. Тем более, Брендон вызвался сразу, как только с того места двинули, – положительно ответил командир. Чуть более эмоционально.

– Вы, ребята, сходите пока к коменданту, он в том здании при въезде в парковку, казарменного типа. Деньги получите, заодно дату, когда сможете забрать тело из морга. Дня три нужно, сами понимаете, – показал он в сторону здания.

– Поняли. Спасибо, командир, – поблагодарил я владельца голоса, который никогда не паниковал из рации за все время пути, раздавая команды всей колонне.

– Джеймс. Заодно скажете, кто вас к коменданту отправил.

Не задерживая очередь, мы двинулись к коменданту. Брендон шел с нами, отдав заодно ключи от машины Лукасу. Вообще, хороший мужик, если честно. В старое время я к таким, как он, доверие имел нулевое по умолчанию, если честно.

У коменданта было очень атмосферно. Решетчатая сетка, стол около неё, как в каком-нибудь военном складе в старое время, когда приходишь сдавать или получать какие-нибудь ящики, или снарягу, патроны. Крайне похоже, как будто на секунду оказался на срочной службе где-нибудь в Новгородской области.

За столом – толстый комендант. Не знаю, что именно означает это звание в городе, но если присмотреться – точь-в-точь прапорщик. А лицо – как у мужика в бункере из одной игры про Чернобыль.

– Приветствую! Нас к вам отправил Джеймс, – обратился я.

– Здравствуйте, сэр, – поздоровался со мной местный прапор с приставкой «сэр». Невероятно редкое явление в нынешнем времени. Говорят, когда в США перестали обращаться друг к другу «сэр», «мэм», именно тогда и наступил конец Америке.

– Говорили о вас. За тобой – два трупа от гранаты. От мистера Алана тоже двое. Я так понимаю, юноша – его сын? – уточнил комендант.

– Да, я его сын. Скажите, когда можно будет забрать тело для захоронения? – довольно твердо спросил Лукас. Видно, что он желает всем сердцем отправить своего отца в последний путь достойно. Именно это сейчас держит его в тонусе.

– Соболезную, сынок. Тяжелая потеря, – удивительно расчувствовался комендант. Даже покраснел. Странно для такого бывалого человека.

– Четвертого июня в полдень приходи. Награду за отца забери заодно, понадобятся деньги тебе, сынок. Маршрутный лист я сам заполню за вас, ступайте с богом. Только в кассу не забудьте зайти, вот ваши чеки, – проинформировал он чуть ли не убаюкивающим тоном, протянув в конце чеки.

Дальше по коридору, около выходной арки, стояло пару окон с надписью на английском – «Касса». Мы прошли, получили деньги и вышли обратно к парковке. По пути мы договорились, что каждый из нас развеется пару часиков. Поездим по городу, поищем ночлег и уже к ночи встретимся у парковки, но не здесь, а в конце, около вокзала.

Пока мы говорили, подошел Брендон и предложил поехать выпить в местный клуб под названием «Карс». Что-то подсказывает мне, что хозяин заведения – армянин или турок.

Мы втроем разошлись, поехав по своим делам. Я заметил приятную картину.

Солнце медленно врезалось в верхнюю кромку стены полиса. Стены постепенно поглощали солнце, небо становилось алым, потом все темнее и темнее. И вдруг – свет включился по всему городу разом. Вывески засветились неоном и разноцветными лампами. Уличное освещение зажглось с заметным звуком автоматического щелчка. По всем небоскребам одно за другим окна загорались желтым свечением. И все это – в один короткий момент.

Глава 4. Мозговой зуд.

Полис Реддинг. 1 июня 2115 года. Ночь.

Как же я рад, что не демонтировал магнитолу окончательно! Пока ездил по полису, заметил, что из каждой машины звучали одни и те же песни. Оказалось, здесь существует отличная радиостанция. Не сборники безвкусной музыки старых времён с вечными песнями о любви, деньгах, личном успехе или – о боже – о душевных страданиях. Как будто в это время не хватает дерьма, давайте добьём общий настрой ещё и музыкой о боли, ага?

Здесь же играла самописная музыка, создавалась своя культура, и в песнях рассказывались истории из жизни. Об отважных авантюристах, пробирающихся сквозь зелёный ад. О путешествиях через полисы. О поездах и пути в один конец. Всё разное и по-настоящему прекрасное. Самое главное – инструменты. Самые настоящие барабаны, гитары, арфы, скрипки, рояли и прочее.

Я заприметил много мест, куда хочу сгонять. К примеру, Музей паровозов Запада. Там как раз есть история самого долгоживущего поезда – «TCP Steelfort», что в переводе означает «Поезд грузовой и пассажирский – Стальная Крепость». На нём мне и предстоит продолжить путь.

Боже, мне срочно надо выпить чего-нибудь покрепче. Ком в горле просто душит меня. Сигналы на дороге и повороты уже начали расплываться.

Город просто шикарен. Надо бы подумать о будущем. Может, пожить тут лет десять?

«Что со мной?» – даже вслух спросил я себя. Вроде бы еду по городу, но не помню, как выехал. Мне грустно, но потом сразу воодушевлённо и импульсивно. Не понимаю себя.

Немного напряг память и вспомнил, что присмотрел отель. Решил отметить на карте, пока не забыл: нам с Лукасом нужно будет заселиться, а потом уже проветриться, как договаривались с ним и Брендоном.

Странно, что мне было трудно это вспомнить, – он находился буквально через дорогу от здания администрации, да и от клуба неподалёку.

Сделав круг по городу через набережную, я вернулся к вокзалу, только с другой стороны. Хвала планировщикам – тут аж три перехода на другую сторону!

Не дойдя до парковки, я уже заметил там двух человек. Вокруг больше никого – значит, меня ждут. Чуть ускорил шаг. Я, похоже, опоздал.

– Какого хрена ты так долго? – Брендон слегка вскипел, что было видно по выражению его лица.

– Прошу простить. Сам не понимаю, честно говоря. Потерялся во времени.

– Мы тебя уже полчаса как ждём. Хотя хрен с ним, Лукас тоже только недавно подошёл. Мы опаздываем. Выглядите вы оба, конечно, как пустынные крысы. Вы что, не переоделись? В культурное место идём, вообще-то.

Брендон нас застыдил. И за дело. Я даже не задумывался об одежде. А он – в строгой рубашке, туфлях, похожих на мокасины. Не разбираюсь я в названиях классической обуви, но выглядят они стильно. Очень идут его грубым и строгим чертам лица.

– Слушай, давай мы тогда с Лукасом до отеля доедем, переоденемся и потопаем до места. Отель в самом центре.

– Помоги мне господь. Солнце только зашло, а ты уже задолбал. У тебя в машине сумку со шмотками я видал. Лукас, у тебя есть что накинуть? – обратился Брендон к молча курящему Лукасу.

– Не, у меня только учебный халат и домашнее, – бросил тот взгляд на Брендона, говоря монотонно.

– У меня есть чёрные водолазки, могу поделиться. С рабочими штанами и туфлями получится строгий чёрный стиль, – сказал я, одновременно представив эту картину. Сам оделся в темную рубашку и светлые штаны. Туфли по стандарту.

– Сойдёт. Поехали тогда? А то уже следующие сутки наступают, – закончил Брендон.

– Погнали.

Мы прыгнули по машинам. Брендон поехал на машине Лукаса. Мы её оставим у отеля, а после посиделки поедем на моей.

Отель, располагавшийся напротив ратуши, был похож на переделку трёхэтажного бело-синего здания. Внешний ремонт выглядел добротно. Стиль – греческий, прямо античный. Архитекторы сделали навесы с колоннами на заднем дворе. Рядом с парковкой разместили бассейн. Ресепшн и внутренний холл были отделаны новой белой штукатуркой с узорами и голубыми оттенками; столешница – полностью белокаменная. Тёплый свет придавал уют и заставлял зевать.

Я заплатил за двоих по четыре с половиной тысячи акций Реддинга. Заняли номера на три дня. Переоделись мы у меня. Лукас в моей водолазке и своих штанах выглядел, если честно, как молодой вышибала. Но ему самому в принципе понравилось. Так и двинули, приняв на душу по маленькой бутылочке виски из мини-бара в номере. Жаль, это не те холодильники из отелей прежних времён.

Воссоединившись с Брендоном, мы уже навеселе двинули в клуб «Карс». Он находился буквально в паре минут от отеля, у большого перекрёстка. Огни светились разноцветными линиями и неоном. Музыка долбила даже на улице, задавая темп тем, кто только подходил к заведению.

Здание бывшей закусочной превратилось в трёхэтажный короб, весь в бетонных полосах, сделанных волной, и с подсветкой. Затемнённые окна мелькали яркими огнями, когда те падали на стёкла с той стороны.

На входе двухметровый негр и татуированный латинос оценили наш внешний вид своими хмурыми взглядами. Тем не менее пропустили, провожая серьёзными взглядами. Мы прошли дальше, а я, еле сдерживаясь, чтобы не показать им средний палец, просто скорчил непонятную даже для себя гримасу.

Дальше – всё как в тумане.

Бар. Мы заказывали напитки, изливали душу Брендону вдвоём, заказывая всё больше и больше местной текилы из «Краснусов» – для себя так перевёл их слово «Redtus». Это растения на болотах Сакраменто, очень похожие на кактусы, но красноватого оттенка. Вместо иголок – какие-то наливные хвойные отростки, как на соснах, но не острые, а закруглённые на концах. Есть их опасно, но напитки на их основе сносили башку нещадно.

Танцпол. Басы били всё медленнее. Время замедлялось, голова туманилась. Огни били в глаза; музыка – в похожем на фанк стиле, но более весёлая, нежели наводящая тоску. Тело двигалось само.

Лукас с Брендоном резались в карты на местную валюту против каких-то лохов – по их лицам было видно, кто выигрывает. Я стоял с рыженькой дамой в обнимку, чувствуя тепло на шее.

Я не могу вспомнить, сколько девушек я встретил, скольких зажимал по разным углам клуба.

Разорванная рубаха и множество напитков, похожих на текилу, но с другими названиями. Я пахну женскими духами, но запах перебивает моё собственное дыхание.

Ритм бьёт одновременно с пульсом.

Я бьюсь одновременно с чем?

Я пью.

С кем?

Полис Реддинг. 3 июня 2115 года. Полдень.

Хочется пить. Сухость во рту была такой, словно я неделю жевал пыль из-под вентиляторов «Тринити».

– А-а-уч, – прошипел я, дотронувшись до лица.

Глаза не открываются, будто прикипели. Странно, что голова не гудит. Почти ничего не помню, что было ночью. Но понимаю, что я не у себя в номере.

Я с трудом открываю глаза, вижу вокруг все в светлых тонах, несколько пустых коек рядом. Я в белой робе сижу и вспоминаю, что же произошло. Нахожусь в больничной койке с огромным отеком на щеке, разбитыми костяшками и остатками крови на правой руке, под ногтями. Начинаю понимать. Похоже, скоро меня будет ждать история.

Единственное, что меня реально радует, – я снова стал собой. Когда мы приехали сюда, в полис, имею в виду, у меня настроение менялось ежеминутно. Когда по городу катался, я сам себя не узнавал, будто мной кто-то управляет, а я наблюдаю со стороны. Комментируя себя в мыслях.

– Господи, наконец-то ты проснулся! – с радостью сказал Брендон, чуть ли не вышибая дверь в палату.

– Что случилось? Я плохо помню вечер. Последнее – как я текилу пил, – начал рассказывать ему свои воспоминания.

– Ты не представляешь, насколько долго мне это рассказывать, братан, – не ожидал от Брендона слова «братан».