- -
- 100%
- +
Бюрократическая машина своими безжалостными щупальцами просто смела все наработки такой инициативы. Начальство Инспекции отнеслось скептически, заместитель Генерального о своём обещании забыл, сам Директор остался не в курсе. Да он бы, наверное, и не стал ничего предпринимать или что-то менять — ему были важны цифры в бухгалтерских отчётах, а как они там появлялись — мало, кого интересовало.
По итогу, Валера смирился с бесполезностью продвижения и агитации своей очередной инициативы, уже в качестве аналитика Инспекции, а не сотрудника авиационной безопасности, принял к сведению, что бюрократическая и формалистическая машина для обычных работников непоколебима и неприступна. Он твёрдо решил, что уничтожит её первом же указом или распоряжением, внесёт ясность и откроет этот мир Авиации всем желающим, в том числе и пассажирам, с красивой и яркой стороны, когда получит подходящую должность. Но какую именно, он сам не знал: «Там, какую-нибудь повыше, а там посмотрим, что будет».
А пока он продолжал строчить в меру художественные отчёты об уже рядовых аэродромных происшествиях, по несколько раз пересматривая фотографии и записи, сделанные его старшими по должности коллегами на месте аварии, а также часами крутил любезно предоставленные какими-то сотрудниками видеозаписи с камер наружного наблюдения для составления полноценной картины происшествия. Это и был его эксклюзив, как он зачастую выражался, просматривая каждое движение будь то автомобиля или человека, он пошагово прокручивал видео и описывал, что стало причиной того или иного инцидента. Тем самым у него получалось полноценное расследование, чем-то отдалённо напоминающее оперативно-розыскные мероприятия.
Если случалось такое, что он по каким-либо причинам самостоятельно оказывался на месте происшествия, он снимал такие кадры и с таких мест, где самому опытному инспектору было трудно догадаться, зачем он проделывает такие махинации. Для чего-то он ещё умудрялся помимо официальной объяснительной записки брать полноценное интервью у участников инцидента. И только спустя 2 — 3 недели, читая отчёт с приложенными фотографиями, вырисовывалась полная и понятная картина. Если они были бы в школе, Валера стал бы круглым отличником, если не ботаником, а здесь он просто: «Молодец, далеко пойдёшь!»
При составлении самого важного на сегодня отчёта о столкновении двух самолётов, просматривая фотографии, он невольно с улыбкой про себя поговаривал о курьёзности инцидента:
«Ну, вот как так можно? У нас даже самолёты сталкиваются, а они хотят там что-то с автомобилями делать для уменьшения аварийности на дорогах… Пока человек торопится и надеется на „авось“, всегда и везде будут аварии и столкновения, даже на аэродроме. Ну, вот кто его заставлял протискиваться здесь?» — задавая сам себе вопрос, пытался разобраться Валера, анализируя инспекторские фотографии, кроки авиационного события и аэродромные видеозаписи.
«Отклониться от жёлтой линии, пытаться объехать впереди стоящий самолёт, выходящий на ВПП, а всё ради чего? Чтобы успеть выйти на исполнительный старт вовремя и начать разбег сразу же после этого белого бедолаги, который остался в результате происшествия без заднего сопла и с повреждённым рулём высоты… И всё ради денег, ради экономии топлива и времени пребывания в аэропорту. В итоге остались в неплохом минусе — около 500 тысяч „розовых“, пилот без работы, если после этого его вообще куда-нибудь возьмут ещё раз, или если он вообще останется на свободе — ущерб-то огромный. Да ладно эти авиакомпании — сами между собой разберутся в суде с помощью наших отчётов — но при этом сам Аэропорт ещё пострадал — вся магистральная дорожка оказалась перекрытой, задержки пошли, а это уже затраты и проблемы наши», — с грустью размышлял Валера, разглядывая обломки алюминиевых конструкций, разбросанных на бетонном покрытии рулёжной дорожки.
Не прошло и пары часов, как самый главный отчёт за последнее время был успешно завершён, перепроверен, распечатан и положен на стол начальнику Инспекции в красивой фирменной тёмно-синей папке с золотистыми вставками. На сегодня оставались относительно простые и уже рядовые отчёты о попадании птиц, о столкновении автомобиля с телескопическим трапом и инцидент с буксировочной бригадой, где в результате недопонимания между аэропортовыми работниками самолёт чуть не лишился передней стойки шасси.
Авиакомпания, даже несмотря на то, что ничего критичного не случилось, потребовала от Аэропорта уволить недальновидного водителя тягача, а также оштрафовать других работников, которые участвовали в буксировке. В Инспекции по безопасности полётов сообщили, что проведут комплексное расследование, по результатам которого будет сделан отчёт о профессионализме или безалаберности персонала. Этот отчёт доверили сотруднику, который может красиво расписать на бумаге любую ситуацию и выпутаться из любой бюрократической ямы. Не обошлось и без негласного наказа: сделать так, чтобы этот водитель остался работать, и у Руководства Аэропорта не было к нему вопросов, потому что «пострадавшая авиакомпания корчит из себя невесть что и навязывает свои условия».
В сущности, Валера и не хотел никого увольнять или делать худо своим же коллегам, поскольку между аэропортами и авиакомпаниями на фоне внешней взаимовыгодной работы и партнёрства постоянно ведутся негласные соревнования и закулисные разборки. Каждый хочет показать, что один без другого не выживет, поэтому зачастую одни защищали своих работников, а другие наоборот хотели подставить «конкурентов», чтобы максимально извлечь репутационную, а если повезёт, то и материальную пользу. Зачастую доходит до откровенного мошенничества: пилотам или наземному персоналу авиакомпании не составляет большого труда заявить о нарушении целостности конструкции или элементов воздушного судна ввиду некачественной работы персонала или служб конкретного, «нелюбимого» аэропорта, а затем потребовать компенсации издержек на ремонт и обслуживание. Или, например, при попадании птицы в самолёт на этапе взлёта из «нормального» аэропорта лётный экипаж может промолчать, но при этом непременно сообщить диспетчерам, что удар был зафиксирован именно на этапе посадки в «ненавистной» авиагавани. А какая разница? Ведь факт попадания есть, все системы были в норме, двигатели не повреждены, полёт прошёл нормально. Что мешает подставить орнитологическую службу пункта назначения о недобросовестном выполнении своих обязанностей? Всё равно никто не может точно проверить и установить этап попадания пернатой бедолаги, а причин не доверять пилотам ни у кого нет. Аэропорт же, в свою очередь, ищет лазейки и шероховатости в деятельности перевозчиков, чтобы максимально себя обезопасить, а если получится, то прилично заработать, на чём-нибудь сэкономив. Это настоящее противостояний двух гигантских систем, на которых держится весь воздушный транспорт.
Единственное, что их объединяет — это настороженность и какой-то негласный и бессильный отказ от новых противоречивых и не до конца доработанных правил, поступающих «оттуда», от законодателей и центрального руководства. В данном сегменте между ними наступает перемирие и начинается взаимный поиск обходных путей. Ведь правила на то и создаются, чтобы их нарушать! Конечно, такое положение дел никто никогда не признаёт и почти вслух об этом не говорит, но в воздухе всегда вместе с некоторой напряжённостью и подозрительностью витает дух бунтарства и «революционного» единения.
«Да, миловать!» — подумал Валера, прочитав объяснения очевидцев, в том числе супервайзера, старшего по смене в сфере наземного обслуживания, представителя авиакомпании и самого водителя тягача.
«Бедолага, просто не понял жестов „супера“ и случайно нажал педаль газа, когда самолёт был ещё на стояночном тормозе. Сейчас, наверное, убивается из-за своей невнимательности и рискует быть оштрафованным или вовсе, как они просят, потерять работу», — с грустью рассуждал Лера, представив себя своеобразным судьёй, который вершит дальнейшую судьбу простого аэропортового работяги. — «Ничего же критического не произошло, зачем увольнять? А штрафовать для чего? Ничего же не повреждено! Какие-то бессмысленные требования! Первый закон Безопасности полётов как звучит? „Нельзя наказывать, разобраться!“ Главная задача у нас — это не наказание, а поиск причины и устранение предпосылок в будущем, чтобы это не привело к реальной поломке или, что ещё хуже, к катастрофе!.. Да, надо так это и аргументировать и предложить что-то своё, хотя от меня это и не просят, но пусть будет. Ну, и рекомендовать сделать ему официальное замечание или выговор лишним не будет!»
Так и закончил свои мысли Валера, приступив к составлению и написанию очередного отчёта.
11
Стол и стул на холме кровавом: Гордо восседает древний генерал. В его глазах — смерть и шрамы. «Крепость взять!» — звучит сигнал.Самая лучшая награда за проделанную работу — это собственное моральное удовлетворение. Ты прямо ощущаешь, как многокилограммовый камень скатывается с вершины горы, на которую ты его в течение нескольких часов или дней тянул на своей спине, выполняя ту самую работу. И вот ты, добравшись до вершины, получив результат и посмотрев на проделанный путь, величаво одной ногой толкаешь этот валун, который с болезненным криком и скрежетом слетает в пропасть. Туда — на плечи других людей, которые только находятся на первой ступеньки выполнения какой-то поставленной перед ними задачи. Получается своеобразная круговая эстафета.
То же самое чувство ощутил Валера, когда поставил точку на втором за день отчёте, где вершилась судьба бедного водителя тягача. Но всё нормально — он остаётся в штате!
Теперь настало время чего-нибудь перекусить — как раз подошёл обеденный перерыв. Это второй из немногочисленных плюсов скрупулёзной и монотонной работы с отчётами, которые требуют глубокого погружения в свои тайны и мельчайшие подробности. Зато при этом они магически ускоряют время, а обед становится переломным моментом в течение рабочего дня, до конца которого психологически остаётся не так уж и много времени. Так было и этот раз.
«Сейчас как раз перекушу, передохну, съезжу опять на перрон, а там и два этих несчастных отчёта царапнуть и всё — домой. А там ещё Новый Год скоро… просто прекрасно!» — откинувшись на спинку кресла и закинув руки за голову, размышлял довольный Валера.
Но вдруг его приподнятое настроение вновь сменилось каким-то ни то отчаянием, ни то задумчивостью:
«Оля… мы договорились пообедать вместе… Эх, как хорошо одному кушать, никто не отвлекает от вкусностей, а тут надо ещё думать, что говорить — не просто же молчать да жевать что-то! Да, говорить… а о чём? Опять мне придумывать, опять мне вести диалог — что за мода у них пошла, молчать, да только отвечать?! Поразительно!»
Резкие перемены настроения были свойственны таким ярым интровертам, каким являлся Валерий. Его внутренний мир напоминал погоду: то было жарко и солнечно, то за несколько минут могли набежать облака и резко похолодать, а если внутренние честолюбивые рецепторы приходили в полное отчаяние, то наяву начинался дождь, если не говорить о граде, олицетворяющем ярость и жгучую боль.
И вот сейчас он шёл по длинным внутренним коридорам до столовой и всё обдумывал, с чего бы начать диалог. Он терпеть не мог неопределённость и поэтому всегда старался всё предугадать и просчитать. Даже если это была бы импровизация, она всегда должна была быть контролируемой и хотя бы немного продуманной, как бы это двусмысленно не звучало.
И вот он уже за столом с полным подносом всяких вкусных яств. Однако понимания о ближайшем диалоге так и не прибавилось.
«О чём будет с ней разговор? А может, она вообще забыла и не придёт? Да, надо на это надеяться!»
Вдруг из-за спины в нескольких сантиметрах от его любимого стола рядом с окном раздался миленький женский голосок:
— Приятного аппетита, милый инспектор!
Валера от неожиданности чуть не подавился ароматным супом: благо успел отвести ложку обратно к тарелке, а то картина была бы слишком нелепой. Уже второй раз за день к нему вот так без предупреждения подходят и застают врасплох — неприятная тенденция наметилась.
— Прости, я тебя напугала? — пролепетала, присаживаясь напротив, Оля.
— Немного есть такое, — с усмешкой в голосе проговорил Валера, озадаченный таким неожиданным появлением девушки.
«Ещё и пропустил её подход, для чего я сажусь сюда? Специально, чтобы видеть всех входящих, а тут упустил», — пронеслось в голове молодого человека, но он только ответил:
— И тебе приятного аппетита.
Прошло секунд 20 молчания — самые неловкие и отвратительные, после которых Валера не мог дальше просто так сидеть и продолжать трапезничать, молча пережёвывая кусочки пищи. Надо начинать как-то диалог, если она вновь решила переложить инициативу!
«Что делать? Ладно, начнём с банальщины, а там что-нибудь придумаем…»
Он поднял глаза и встретил загадочный и одновременно красивый взгляд своей спутницы. Она практически не притронулась к еде, а смотрела только на него и мило улыбалась.
От этой неожиданной и никак им не продуманной детали Лера потерял дар речи и также уставился на неё. И вновь пролетели немые и ужасные 20 — 30 секунд неловкого молчания и глупых улыбок. Да ещё (о Боже!) пристально смотря друг другу в глаза, практически не моргая!
Но переборов себя и сделав невероятное усилие, молодой человек невнятно произнёс несколько бессвязных слов:
— Ты… такая краси… красивая сегодня, прямо-таки, как долгожданный и беленький снежок, — еле-еле произнёс Валера.
После этого он резко стал похож на только что приготовленного рака, и вновь уставился в свой рассольник. Он чувствовал давящий, но в то же время ласковый взгляд Оли, которая до сих пор так и не отвела глаз от его красивого и смущённого лица.
Боковым зрением Валера увидел вдалеке тот самый памятник, перед которым он сегодня останавливался, и у него проскочила мысль: «Это мне надо ставить памятник за то, что я целых 30 секунд смотрел в её прекрасные глаза!»
Вдруг он услышал удивительной чистоты женский смех — это была реакция Оли на недавно сказанные в её адрес приятные слова.
— Это самый милый комплимент за последнее время, спасибо, мой милый инспектор! — звучно произнесла красавица.
И тут уже вторая волна краски хлынула в лицо молодого человека, он чувствовал, что на подходе уже третья, та самая, которая приходит из-за двух предыдущих.
Наконец-то она приступила к приёму пищи, а то не известно, сколько ещё таких красных волн пришлось бы пережить обескураженному молодому кавалеру.
С супом было покончено, пришло время возобновления общения, потому что пауза уже была слишком долгой.
«Что же спросить?» — крутилось на языке и в мыслях аналитика. — «А, будь, что будет!»
— Ты сказала «в последнее время», а как часто тебе делают комплименты? — это был явно мощный выпад.
Девушка вновь подняла глаза — на этот раз в них читалось некое удивление, вызванное неожиданным поворотом событий, вероятно, предшествующих интересному и интригующему разговору.
— Ты хочешь у меня спросить, много ли было у меня молодых людей? — это был неплохой контрвыпад с её стороны.
«Интересно, неужели она тоже придерживается этой тактики?» — мелькнуло у Валеры, а вслух с улыбкой произнёс:
— Это был бы мой второй вопрос.
— Интересно, — ласково отозвалась Оля, — ну, скажем так: обычно, говоря про отношения, упоминают цифры 3 или 4… наверное, в моём случае будет то же самое. Было несколько таких, быстреньких: от пары месяцев до пары лет.
— Интересная картина! С такой привлекательной внешностью… — не закончив мысль, Валера прервался, а про себя тем временем подумал: «Вот я попал… что я могу предложить такой, как она? А вообще — какой бред я всё-таки несу!»
— Берегись, инспектор, это — уже второй комплимент за пару минут! Так, глядишь, и влюбишь меня в себя, — сделав вид, что не заметила недосказанность фразы, лукаво произнесла игривая брюнетка, и как будто бы случайно коснулась ноги Леры своей изящной в телесных колготках ножкой.
Комплимент второй, а краска на лице уже 4 или 5 — Валера начал терять счёт. Однако он не думал сдаваться, поэтому и продолжил своё медленное наступление на эту грамотно сконструированную и изящную крепость — так инспектор называл отношения между мужчиной и женщиной, которые для него были сравнимы со средневековыми боевыми действиями. Изучение цитадели, анализ местности, поиск «уязвимостей», разведка внутри «противника», подготовка к осаде, воздание к «врагу» миролюбиво капитулировать, начало боевых действий, осада и т. д. и т. п. вплоть до полного «падения» обороны и поднятия нового флага.
Что Валера называл «капитуляцией», он сам до конца не понимал: то ли это свадьба, то ли это знакомство с родителями, то ли просто-напросто взаимное объяснение в любви или обычная интимная близость — это зависело от конкретного случая и возможных перспектив.
Мы возвращаемся к нашему сражению двух мастодонтов: теоретически подготовленного слона и уже на практике опытного волка, точнее — волчицы.
— Неужели это плохо? Я был бы очень рад, если смог это сделать! — довольно твёрдым голосом произнёс Валера.
— Ничего плохого, я тоже была бы рада! Пока у тебя это отлично получается, — также с обворожительной улыбкой произнесла Ольга.
— Я, на самом деле, удивлён, что спустя три получасовые встречи мы уже заговорили об отношениях.
— Я тоже удивлена такой ситуации, часто молодые люди очень долго с этим тянут.
— Я сам в шоке от себя, обычно у меня язык не поворачивается сказать и после двух — трёх недель такое, а с тобой всё как-то само получается… может быть, это судьба?
— Всё может быть, — лаконично закончила эту тему Оля, которой, видимо, не очень хотелось менять предмет обсуждения, но ей так и не удалось это сделать. То ли из-за своего склада ума, который полностью перекладывал инициативу на партнёра, то ли из-за своей недальновидности и узости мышления, то ли из-за защитной реакции инспектора, который был уже на последнем издыхании от очередного прилива красных пятен на лице.
Больше никто к этой теме не возвращался. После продолжительного молчания и возобновление опять-таки Валерой диалога последовало банальное обсуждение аэропортовых процессов, сплетен и новостей.
На этом обед был закончен. Оставалось ещё 10 минут до возобновления трудовой деятельности. Молодые люди начали неспешно покидать столовую, продолжая обмениваться стандартными фразами.
При выходе из помещения они решили посмотреть за людской массой в контролируемой зоне — на это бесконечное движение пассажиров международного и круглосуточного аэропорта.
Они стояли, облокотившись на перила, и молча наблюдали за перемещениями людей с чемоданами. Вдруг Валера увидел, что как будто случайно блузка Оли была расстёгнута сверху на пару пуговиц, и при некотором угле можно было увидеть обнажённое декольте и краешек её нижнего белья.
Валера сначала не поверил тому, что предстало перед ним, поэтому он то резко отводил взгляд, чтобы не показаться вульгарным и невоспитанным, то вновь возвращал глаза под интригующий угол, чтобы достоверно убедиться, что он случайно где-нибудь не уснул, и ему всё это не чудится.
Оля заметила эти нервные и скованные движения головой молодого человека, который «случайно» постоянно смотрел влево и вниз, как будто бы на толпу.
Она понимала это, улыбалась и ждала, что будет дальше.
Но ничего не происходило, её выпад оставался без ответа. Это начало её смущать и тревожить: «Только что же всё было хорошо, куда пропала та уверенность у этого милого и красивого мужчины? Что мне ещё сделать, чтобы я получила объятия, а может быть и поцелуй, ну или на худой конец — комплимент?»
А молодой человек стоял и чувствовал, как дрожат его руки, как катится пот по его спине и груди, но ничего не мог с собой поделать — он боялся. Он хотел, но боялся. Ни одна конечность не поддавалась контролю со стороны головного мозга, поэтому он физически не мог удовлетворить желания своей очаровательной спутницы.
Крепость подняла белый флаг и бросила к подножью своих стен, но полководец побоялся его взять и поднять над своей головой в знак полной и безоговорочной победы.
Тогда комендант, видя, что его «неприятель» — странный чудак, сам вызвался ему помочь.
Оля резко повернулась и оказалась так близко, что дышала ему прямо в подбородок. Он чувствовал её ровное, тёплое и пламенное дыхание. Девушка вся излучала невидимый и лёгкий аромат симпатии и страсти к молодому человеку, практически касаясь его всем своим прекрасным телом. А эта божественная родинка справа на шее — была смертельным оружием!
Он опустил свою красную физиономию и посмотрел вниз: там — яркие, сверкающие страстью глаза, там — нежная кожа, там — великолепное тело со всеми формами, там — блузка, расстёгнутая уже больше, чем на пару пуговиц. Там были наслаждения и счастье, там, возможно, было его будущее вплоть до старости.
Валера почувствовал, что ноги его уже подкашиваются, пот льётся градом! Закрыв глаза, он понял, что это не он захватывал крепость — он всего лишь защищался, а захватчиком была именно она!
Уже новый полководец, видя, что крепость почему-то не сдаётся, решил пойти на отчаянные меры — применить новое оружие!
Оля, поднимая свою нежную ручку, чтобы приобнять до корней волос красного молодого человека, случайно, но при этом весьма ощутимо, задела аксессуар, иногда именуемый мужским достоинством — тот самый ремень, который стал причиной «звонка» металлоискателя утром.
«Всё, он мой!» — подумала она и вдруг почувствовала вибрацию.
Валера опомнился, достал телефон из кармана брюк и ответил:
— Да…, иду… да, уже бегу! Оленька, прости, пожалуйста, срочно вызывают, мне нужно бежать.
Сам, не зная зачем, поцеловал её в щёчку, по-армейски повернулся и устремился по внутренним запутанным коридорам аэропорта в свою любимую Инспекцию.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.