Пессимисты

8

Валере иногда очень сильно везло. Ни то из-за его предначертанного где-то Там пути, ни то из-за его сверхпродуктивной работы и ответственного подхода к выполнению поставленных задач. Хотя и последнее можно смело приписывать к сверхъестественным силам и Великой Судьбе, в которую он верил, являясь убеждённым фаталистом.

Вот и сейчас, не проработав и одного года в Инспекции, он был переведён на инспектирование и контроль международных линий, что доставалось далеко не всем новичкам. Поэтому он был направлен в другую часть аэровокзального комплекса, где для удобства и экономии времени и средств располагался отдельный кабинет для сотрудников Инспекции, занимающихся международными полётами. Однако иногда случались ситуации, когда «международники» помогали своим коллегам с внутренних линий при повышенной нагрузке на ресурсы Аэропорта в пиковые и сезонные периоды выполнения полётов. При этом дорожные события, не связанные с воздушными судами, инспекторами из разных отделов делились поровну, но отчёты, в основном, перекладывались на международное крыло.

Проходя мимо толпы пассажиров, ожидающих открытия выхода на посадку, он всегда с гордой улыбкой поправлял свою служебную форму и продолжал движение, не обращая внимания на восхищённых ребятишек или женщин, которые не отрывали от него своего любопытного взгляда.

«Думают, наверное, что я пилот?» — иногда проскакивало у него в голове, — «Ну, может быть, как разница, пусть думают, а я лучше пилота!»

Так же было и сейчас, спускаясь на этаж, откуда людей забирают перронные автобусы. Здесь толпилась добрая сотня ожидающих пассажиров на какой-то очередной международный рейс в тёплые страны.

Спускаясь по ступенькам лестницы, он кинул взгляд на ожидающую толпу, а та ответила ему тем же. В этом закоулке было 5 выходов, но сейчас функционировал только один.

Валера снова ощутил на себе любопытные взгляды и, немного задрав голову верх, устремился к ещё закрытой двери, ведущей на морозный и местами заснеженный перрон.

— Мама, смотри, он, оказывается, пилот! — вдруг в толпе раздался радостный детский голосок, принадлежащий мальчику 7 — 8 лет от роду.

— Гриша, веди себя культурнее, — прозвучал мягкий голос отца семейства.

Валера, протиснувшись через завал ручной клади, оставленной на полу в ожидании полёта, подошёл к мальчугану и с улыбкой протянул руку:

— Гриша, вот так встреча, а я думал, что вы уже улетели!

— Нет, дядя-пилот, мы ещё ждём наш автобус, который должен нас отвести к самолёту.

Валера с гордостью поправил фирменную шапку-ушанку, чем-то отдалённо напоминающую пилотскую фуражку.

— Нет, дорогой друг, я не летаю.

— А чем вы занимаетесь тогда? — поинтересовалась молодая мама.

«Внимание пассажирам, вылетающим рейсом 368! Начинается посадка, просим вас приготовить паспорт и посадочный талон. Выход — номер 4», — доложил роботизированный голос.

Валера наклонился к Грише и шёпотом спросил:

— Ты помнишь, что я тебе говорил?

— Да, — также шёпотом произнёс белокурый мальчишка, — та тётя — не охранник, а сотрудник… — Гриша замялся, постоял некоторое время в замешательстве, — а сотрудник…

— Слу… — немного помог Валера.

— Службы безопасности аэропорта! — радостно выкрикнул Гриша. — Очень важная и ответственная работа! — закончил он.

— Молодец какой, держи! — Валера со счастливой улыбкой на лице протянул мальчику руку, а тот с восхищением хлопнул по ней своей маленькой ручонкой.

— Стойте здесь, подождите меня, не проходите дальше, — сказал он белокурой девушке.

Ему очень хотелось что-то сделать для этого очаровательного мальчишки, из которого при должном отношении и образовании мог получиться грамотный специалист и ответственный гражданин. Но что может сделать инспектор, если они уже через 40 минут будут на высоте 10 тысяч метров?

Промелькнула мысль.

«Нет, это невозможно, также нельзя. Если узнают, то мне никогда не видать новой должности, следовательно, и дальнейший путь будет закрыт…», — некоторое время подумал он.

— Ладно, будь, что будет, но я определённо хочу что-то сделать, вдруг никто не узнает, — шёпотом про себя проговорил инспектор.

Он круто повернулся на каблуках и пошёл к выходу на посадку номер 4, при этом сделав многозначительный знак в сторону молодой семьи.

Валера подошёл к стеклянной двери, приложил пропуск и вышел на леденящий перрон. Пройдя несколько десятков метров, он достал из кармана фирменного пуховика ключи от какого-то автомобиля и нажал на кнопку открытия дверей. Замигали огоньки у новенького белого электромобиля.

— Да, отлично, поеду на такой! — вслух вырвалось у аналитика.

Он сел в машину, взял тангенту от стационарной радиостанции и вышел в эфир:

— АДЦ, инспектору ИБП, машина номер 5.

— Инспектор ИБП, административно-диспетчерский центр на связи.

— Скажите, пожалуйста, номер стоянки самолёта рейса 368 зелёно-жёлтая а/к.

— Стоянка номер 53.

— АДЦ, спасибо!

— Всегда пожалуйста, инспектор, с какой целью поинтересовались?

— Разминка обычная.

На другом конце провода голос усмехнулся и с улыбкой произнёс:

— Хорошей разминки и удачной «охоты», инспектор!

— Спасибо, АДЦ! — также с улыбкой на губах произнёс Валерий, узнавший голос своего знакомого, с которым он в своё время играл в футбол за университетскую сборную. Сейчас они, как коллеги, старались хотя бы как-то поддерживать связь через деловое общение, при этом работая в разных частях аэродрома.

Довольный дальней стоянкой Валерий вышел из машины и устремился к выходу номер 4.

«А как я его до машины доведу? Здесь же куча камер! А если в центре оперативного управления заметят? Что тогда?»

Он остановился, немного колеблясь, посмотрел на неспешно заполняющийся первый перронный автобус и вновь вслух произнёс:

— Будь, что будет! — и зашёл обратно в терминал.

Он вновь увидел длинную очередь, как будто бы нисколько не уменьшившуюся за то время, пока выяснялась локация зелёно-жёлтого самолёта, который должен был через несколько часов доставить Гришу в тёплую часть земного шара.

Валера глазами нашёл в толпе молодую семью с белокурым мальчиком во главе. Они встретились взглядом, и Валера махнул рукой с просьбой подойти к нему.

— Ваш самолёт находится на дальней стоянке, к нему придётся долго ехать на автобусе. Если вы не против, позвольте мне самому довести Гришу до самолёта? — спросил он у мамы мальчика.

Родители удивлённо переглянулись и вновь, как обезумевшие, уставились на него.

— Это как? — вырвалось у молодого отца семейства.

— Просто, — с улыбкой отозвался инспектор. — Вы — на автобусе со всеми, а он — со мной на машине, эксклюзивно и необычно.

— А… разве так можно? — неуверенно произнёс папаша.

— Это уже мои заботы! Ну, так что, позволите?

Гриша только сейчас понял, что его, возможно, ожидает и с радостными криками и глазами начал клянчить разрешение от мамы, искривляясь в различных позах и нервно дёргая ручками за куртку.

— Гриша, если продолжишь так себя вести, поездка отменяется! Родители должны сами принять решение! — строго проговорил Валерий.

— Простите, — потупив голову и быстро успокоившись, произнёс мальчуган.

— Ну, так что? Время идёт! — напомнил Валера, повернувшись обратно к молодой парочке.

Последняя вновь удивлённо переглянулась и, обменявшись немыми вопросами и такими же ответами, дала добро на такое авантюрное путешествие со словами:

— Ну, раз Вы предлагаете и берёте на себя ответственность, то пусть сын увидит аэропорт с другой, неожиданной для всех стороны.

«Никогда ничего не просите у более сильных и могущественных, они сами всё предложат» — фраза Булгакова, сказанная от имени одного из персонажей легендарной книги, моментально промелькнула в голове у молодого инспектора, и тут же сменилась мыслями:

«Неужели они её знают и так думают? Нет, маловероятно, просто сказала, но сама так не считает. Ей вообще всё равно, что происходит, главное для нее сейчас — это море, курорт, фотографии в социальных сетях, а всё остальное — побоку!»

При общении, когда появлялись сомнения в искренности слов своего оппонента либо когда он хотел докопаться до истинных мотивов и причин поведения, он всегда щурился и вглядывался в своего собеседника, чтобы попытаться найти подтверждение или опровержение своим мыслям. То же самое было и сейчас. Устремив свой хитрый взгляд, при этом немного отдалившись от своего собеседника и чуть задрав свой острый подбородок, он в течение невероятно малого количества времени анализировал свои догадки и сравнивал их с невербальными признаками своей «жертвы». Молоденькая девушка стала именно жертвой в невидимых тисках этого стремительного коршуна, который всем своим видом показывал своё превосходство. Закончив свой анализ, он чуть видно усмехнулся и с откровенной дружелюбной улыбкой поблагодарил за оказанное ему доверие.

— Бери свой паспорт и посадочный талон и проходи, — произнёс Валера, обращаясь к Грише, указывая на стойку, где представитель авиакомпании последний раз проверял документы и сканировал посадочные талоны, чтобы определить окончательное число явившихся пассажиров.

Молодые родители пошли в конец очереди, а мальчик с инспектором остался стоять прямо около выхода на посадку.

— Проходи, не бойся! — и Валера слегка подтолкнул его в самое начало длинной вереницы людей.

Толпа несколько удивлённо остановилась и пропустила вперёд себя мужчину в форменном обмундировании и мальчишку. Удивлённая девушка-агент также не проронила ни слова и молча выполнила свои обязанности, несколько даже боязливо, поглядывая на человека из Инспекции по безопасности полётов.

Гришиному восторгу не было предела: мало того, что он понравился какому-то странному, но очень могущественному дяде, так ещё он сейчас поедет не как все обычные пассажиры, а как исключительный и избранный, так ещё и на самолёты посмотрит и узнает много нового. Определённо будет, что рассказать своим друзьям в школе, когда они встретятся после каникул.

— Так, Григорий, — официально начал Валерий, — аэродром — это не шутки, здесь нельзя баловаться и плохо себя вести! Мы сейчас пойдём к машине, ни шагу от меня, никаких резких движений, никаких подпрыгиваний и беготни — идём спокойно! Ты хорошо всё понял?

Улыбка моментально куда-то улетучилась, лицо мальчика в мгновение приняло серьёзный, но в то же время любознательный вид. Он успокоился.

— Да, всё будет хорошо, — промолвил он.

— Вот и молодец, пойдём.

Впрочем, на аэродроме никто не запрещал бегать или громко разговаривать, но инспектору важно было показать, пусть и умному от природы мальчику, что вести себя нужно культурно и осторожно, особенно в зоне повышенной опасности. Однако, нужно сказать, он просто боялся, что они с мальчиком, потерявшим голову от упавшего не Бог весть откуда неожиданного счастья, привлекут чьё-то внимание, и тогда его ждут неизвестные последствия.

— Гриша, это машина инспектора по безопасности полётов, ничего здесь не трогай. Ни звука, когда я выхожу в эфир и связываюсь с вышкой, а то головы полетят у нас обоих! — такой краткий инструктаж провёл Валерий, усаживаясь в ещё не прогретую машину.

Впрочем, Грише уже не надо было объяснять правила поведения, ему хватило двух жёстких речей загадочного дяди, что с ним шутки плохи.

Однако его любознательность и счастливое состояние после строгих наставлений никуда не улетучились, а только наоборот усилились, и он с ясностью принял тот факт, что происходящее вокруг имеет огромное значение, а дисциплина и порядок в аэропорту будет пожёстче, чем в школе.

Даже интерьер и внутреннее убранство машины отличалось от обычных автомобилей, которые ездили по обычным дорогам, в том числе, и от той, на которой он каждый день ездил в школу с мамой. Мальчик всё жадно пожирал глазами и задавал немые вопросы, не решаясь спросить это вслух, чтобы не рассердить своего покровителя.

Валера уловил те сигналы, которые посылал ему мальчик, и решил, что времени у них достаточно и можно вкратце рассказать, что к чему. Заведя машину, чтобы та не стояла просто так, а хотя бы как-то прогрелась на все ещё усиливающемся утреннем морозе, он начал показывать мальчугану различные кнопочки и рассказывать про само устройство специального автомобиля.

— Здесь включается мигалка, она нужна всегда, когда машина едет по важным делам или выполняет какую-то работу. Особенно при выезде на особо опасные участки в виде лётной полосы или рулёжных дорожек. Также она необходима в густые туманы или сильные осадки. Это — радиостанция, по ней поддерживается связь с вышкой, — он показал рукой на большое вытянутое вверх здание с множеством окон и антенн, — а также с другими службами при необходимости. Здесь включается акустическая система, которая может отпугивать птиц, хотя мы целенаправленно и не занимаемся этим, поскольку в аэропорту есть специальная на то служба, но на всякий критический случай у нас она есть. Это, — он достал маленькую коробочку, — патроны для ракетницы, которая нужна тоже в самых экстренных случаях для привлечения внимания, а также для отпугивания птиц и животных, которые иногда к нам заходят в гости.

Он ещё несколько минут довольно подробно рассказывал, что и зачем нужно, при этом поглядывая в заднее зеркало на автобус, который до сих пор оставался неподвижным, но уже полностью заполненным. Когда рассказ о машине и базовых принципах работы подошёл к концу, он достал планшет, на котором показывалась подробная карта перронов, где в режиме реального времени отображалась краткая информация о передвижениях различного транспорта и служб в виде красивых точек и линий. Также здесь показывались движущиеся и стоящие на стоянках самолёты, за обслуживанием которых можно было наблюдать через подключение к камерам видеонаблюдения на мачтах освещения.

— Сейчас будешь штурманом, держи, будешь контролировать наш маршрут. Нам надо вот сюда, а мы вот здесь, — Валерий два раза ткнул фирменной ручкой в экран новенького планшета, при этом указав самый длинный по расстоянию и наименее рациональный маршрут, чтобы прибыть на место стоянки самолёта после автобуса, который уже вот-вот начинал своё неспешное движение.

Всё это время Гриша сидел тише воды и ниже травы, боясь проронить даже какой-нибудь незначительный звук. Однако при этом жадно впитывал новую для себя информацию.

— Ну что, поехали?

— Да, — тихонько произнёс мальчик.

— Ты спрашивай, если что, не стесняйся.

— Хорошо.

И вот красивая белая машина тронулась в долгожданный путь. Погода оставалось такой же сложной, но контролируемой и вполне терпимой для полётов: снег хоть и шёл, но не так сильно, что требовало бы корректировок в расписании. Аэродромная служба спешно и профессионально отчищала перроны и лётные полосы от скапливающихся хоть и не больших, но осадков. Предпринимались все меры, чтобы поддерживать коэффициент сцепления на должном и безопасном уровне. Однако температура воздуха продолжала снижаться.

Мальчик смотрел в окно и любовался этими красотами, которые ему открывались с каждым пройденным машиной метром. Самолёты, механизмы, люди в красивой форме, новенькие машины — вся эта строгость, но при этом масштабность пробирала мальчика с кончиков волос до пальцев ног. Он был уже весь в мурашках от сменяющихся за окном картин. Наверное, впервые в жизни он испытал такую гордость за человеческий ум и плод его кропотливого труда — Авиацию.

— Гриша, смотри, на аэродроме есть несколько видов разметки, и они все разных цветов, — указал рукой Валерий, — мы, специальный транспорт, ориентируемся только на белую, а самолёты ездят по жёлтым линиям.

— А вот это что за красная линия? — наконец-то вымолвил несколько осмелевший Гриша.

— Эта линия является границей места стоянки самолёта и зоны его обслуживания, и к ней тоже применяются особые требования. Вот, смотри, едет машина с продуктами. Она не может просто так подъехать к самолёту, выгрузить бортовое питание и уехать. Ей сначала надо получить разрешение, с определённой скоростью и в определённом месте проехать эту линию, аккуратно подъехать к самолёту, чтобы его, ни дай Бог, не задеть и только потом тоже с определёнными требованиями разгрузиться и затем по такому же алгоритму уехать.

— Вот это да, как здорово! — весело пролепетал мальчик.

— Тихо, пригнись! — резко и неожиданно приказал инспектор.

В этот момент навстречу машине номер 5 Инспекции по безопасности полётов ехала красивая легковушка с ослепительными жёлто-оранжевыми цветами. Со всех сторон виднелась чётко выведенная надпись «Follow me».

Когда машины поравнялись, водители улыбнулись и поприветствовали друг друга характерным исключительно для этого аэропорта жестом, который заключался в поднесении двух пальцев к виску, с последующим отведением их вниз с резким уводом вверх. Он был негласным и неофициальным, но при этом использовался практически всеми работниками, занятыми на аэродроме. В местных кругах его называли либо «Удачного полёта», либо «Наши мысли восходят к Солнцу», что тоже звучало вдохновляюще.

Когда страшно красивая машина была уже позади, Валера дал команду «отбой», и Гриша принял нормальное положение в кресле, а сам аналитик немного расслабился.

— Кто это был? — с нескрываемым любопытством спросил Гриша, который увидел капельку пота на лице молодого человека, хотя на улице было уже добрые минус 6 градусов.

— Такие машины на аэродроме и люди в них сравнимы с обычной дорожной полицией, которая следит за ситуациями на улицах города. Они контролируют движение специального транспорта, следят за соблюдением скоростного режима и правил, тем или иным образом участвуют в расследовании аварий на аэродроме, однако основная их обязанность — это встречать самолёты после их посадки, сопровождать к отведённым им местам стоянок и устанавливать их, когда это необходимо, используя специальные жесты. Они выступают своеобразными ястребами, готовыми сорваться в любую точку аэродрома, чтобы прийти на помощь нашим диспетчерам для обеспечения оперативного маневрирования на перронах. Вот сейчас мы с тобой чуть не попались аэродромной полиции, — добавил с усмешкой Валера.

— А что бы было, если бы попались? — поинтересовался Григорий.

— Да я сам не знаю, если честно — никогда с таким не сталкивался, но знаю точно, что было бы не очень весело. Хотя он вряд ли что-то мог сам сделать, поскольку контролирование лиц, находящихся на перронах — это прерогатива службы авиационной безопасности, но он мог с лёгкостью передать им эту информацию.

— А вообще очень крутая работа, эта аэродромная полиция, я бы хотел так порулить, — весело произнёс мальчуган, вероятно, не понявший последних слов, и что они под собой подразумевают.