- -
- 100%
- +
Валера рассмеялся и сквозь смех добавил:
— Про полицию я пошутил, а называется эта служба прямо так, как было написано на машине «Follow me» или «Следуй за мной». Служба сопровождения воздушных судов, входящая в состав аэродромной службы.
— Понял, — улыбнулся мальчишка.
— Вот мы и подъезжаем, вот этот самолёт, на котором ты полетишь на отдых.
И действительно, на стоянке 53 стоял красавец-самолёт, новенький «Иностранец» — 11 лет для металлической птицы практически ничто. Он был в яркой зелёно-жёлтой ливреи с интересным и загадочным узором в виде геометрических фигур разных размеров.
— Кстати, Гриша, сколько тебе лет?
— 9, — послышался ответ.
— Тогда знакомься, это почти твой ровесник, — усмехнулся Валера, — ему — 11, скоро стукнет 12.
— Здорово, а мне скоро — 10, — улыбнулся мальчик.
Они подъехали на стоянку. Здесь уже кипела работа по подготовке воздушного судна к полёту, а также активно протекала процедура посадки пассажиров. Пронизывающий ветер завывал на аэродроме, и людям, явно одетым не по погоде, было жутко холодно, поэтому они старались, как можно быстрее приземлиться в своё кресло на борту тёплого среднемагистрального лайнера.
Валерий, включив оранжевые проблесковые маячки, припарковал машину, как можно ближе к трапу, рядом с которым стояли два человека с рюкзаком-динозавром и, явно волнуясь, переминались с ноги на ногу, вглядываясь куда-то вдаль.
«Ха, смотрят на взлетающий самолёт, а их ребёнок не понятно где, а им всё равно», — промелькнуло у Валеры, и он пригласил Гришу к выходу.
— Вот и приехали, твоя остановочка! Рад был с тобой познакомиться, было бы больше времени, я бы тебе ещё столько всего рассказал, но, видимо, как-нибудь в другой раз.
— Спасибо большое, я был безумно счастлив, покататься по аэродрому. Я теперь всегда, когда буду приезжать в аэропорт, буду Вас искать и ждать.
— Авиация сближает людей, ещё увидимся! — улыбнувшись и протягивая руку, сказал инспектор. — Меня Валерий зовут, можно просто «Лера», инспектор по безопасности полётов. Если в следующий раз увидишь работника в такой же форме, можешь через него передать мне «привет», я буду ждать!
— Очень приятно, — весело хлопнув свой ладошкой по мощной руке инспектора, пролепетал Гриша, — обязательно передам.
— Ну, всё, выходим, твои родители уже, наверное, заждались.
И они вышли из тёплой и уютной машины прямо на мороз. Гриша тут же бросился к молодой паре и с радостными криками и восклицаниями тут же принялся рассказывать, что он видел, и как у него прошла такая необычная поездка. Валерий же медленно подошёл вслед за ним и тактично сказал:
— Ваш ребёнок в целостности и сохранности, можете подниматься на борт.
— Спасибо большое, — улыбнулась девушка, мы очень Вам благодарны.
— Приятного полёта.
И молодая семья одна из последних стала подниматься по трапу. Уже входя в самолёт, Гриша повернулся и радостно помахал Валере, стоящему возле красивой белой машины.
Инспектор, явно сдерживая эмоции, показал жест «Удачного полёта», а мальчик, вспомнив ситуацию на дороге, попытался повторить. Надо сказать, что у него неплохо получилось. И ещё раз, взглянув на своего покровителя, парень зашёл на борт с твёрдой уверенностью, что он увидит доброго дядю инспектора ещё раз.
Наблюдавшая за этой сценой молодая и красивая стюардесса, приветствовавшая пассажиров своего рейса, мило посмотрела на мальчика, а потом перевела взгляд на инспектора.
Она ему также ласково улыбнулась и повторила уже явно отработанный и не первый раз употребляемый жест. Валера в недоумении ответил тем же и продолжил на неё смотреть. Красивая светленькая девушка небольшого роста на каблуках и с ярким жёлтым маникюром под цвета авиакомпании продолжала приветствие последних пассажиров.
«Какая хорошенькая, как жаль, что она сейчас улетает…» — подумал Валерий.
Поприветствовав последнего туриста и получив одобрительный жест от наземного представителя авиакомпании об окончании посадки, она начала закрывать дверь самолёта.
Их взгляды вновь пересеклись. Прелестная девушка вновь улыбнулась инспектору, послала воздушный поцелуй и закрыла бортовую дверь.
Взгляд Валеры не отрывался от этой закрытой двери, словно желая её просверлить насквозь или сделать невидимой, чтобы продолжить любоваться женской красотой.
Простояв в таком замешательстве несколько секунд, он со вздохом отвёл взгляд в сторону и, словно подхватывая свою недавнюю мысль, шёпотом произнёс:
— Ничего бы ты не сделал, даже встретившись с ней на земле! Да и она просто выполняет свою работу, им же положено всем улыбаться, а в обычной жизни всё по-другому.
Закончив эту грустную мысль, он стукнул себя по ноге, как бы отгоняя все эти унылые рассуждения, вспомнил о Грише, улыбнулся и начал искать его по иллюминаторам.
Нашёл! Вот он, радостно машет руками и, скорее всего, кричит на весь салон.
Валера в ответ тоже помахал своему юному другу.
«Да, не жалею ни о чём! Я сам повеселел, даже настроение улучшилось после общения с таким мальчишкой. Надеюсь, я ему хотя бы немного привил любовь к авиации, а главное — я наконец-то реально сделал хоть что-то, выходящее за рамки своего комфорта и общих правил. Да, очень редко такое происходит, я рад!»
После этого Валера полностью забыл о той симпатичной девушке, которая сама открыто проявила к нему симпатию, вновь повеселел и понял, что разминка перед работой определённо удалась.
9
Пушистый снег падает с небес, И солнца луч пронзает небеса. Густой и тёмный лес — Убежище для раненого быка.UF-73637 — такой регистрационный номер красовался на фюзеляже молодого «Иностранца».
— Какое интересное число! — тихо проговорил Валерий, когда заветный лайнер с очаровательным мальчишкой на борту начал выруливать с места стоянки и направляться в зону противообледенительной обработки воздушных судов. — Может, мы действительно ещё с ним встретимся…
— Красиво идёт, — неожиданно раздался рядом голос.
Валера резко повернул голову — недалеко от него стоял тот самый «аэродромный полицейский», который сделал «Удачного полёта» из своей ослепительной жёлто-оранжевой машины.
— Ну, зачем так пугать, Андрей? А если у меня мысли разбегутся после этого? — со смехом в голосе отозвался Валера.
— Ничего, соберёшь их заново! Надо всегда быть в тонусе и не расслабляться!
— Да, это точно.
— Особенно на аэродроме, — продолжал Андрей, — а также в контролируемой зоне, куда посторонним вход запрещён! — многообещающе и с игривой интонацией закончил он.
Валера вновь повернул голову в направлении говорящего и уставился на него, а тот, как будто не замечая этого манёвра, продолжал говорить, всматриваясь в очередной приземляющийся самолёт:
— В аэропорту дети обычно должны быть с родителями или со специальными людьми по соответствующей заявке авиакомпании, но ни в коем случае с инспектором по безопасности полётов, да ещё и в служебной машине.
— Так ты всё-таки видел? — тихо и задумчиво проговорил Лера, медленно принимая свою участь.
— Конечно, это моя работа, как, впрочем, и твоя — всё видеть, пресекать нарушения и вырабатывать рекомендации по их недопущению! — уже повернув голову, ответил «Follow-мишник».
«Ну, всё, доигрался. Хоть что-то в жизни решил сделать не по правилам, увлечь кого-то, заинтересовать, и сразу же попался! Как школьник… Не умел списывать, ну не стоило и начинать!»
Опять весёлое настроение сменилось печальными и депрессивными мыслями в ожидании неминуемого наказания. Он со вздохом отвернулся:
— Мне нечего тебе сказать.
— Да я уже понял, — ухмыльнулся Андрей, явно довольный удачной «охотой». — Ладно, Лер, не переживай, я никому не буду об этом сообщать, только если сами «абешники» по камерам не видели мальчика, когда вы садились в машину.
— Почему не будешь? — вырвалось у Валеры, почуявшего возможность ускользнуть, не испортив при этом свою пока ещё безупречную репутацию.
— Да просто не хочу тебя подставлять перед твоим же начальством.
Валера недоверчиво посмотрел на своего собеседника, при этом характерно щурясь и пытаясь «прочитать» его мысли.
«Хитрый жук, он определённо чего-то добивается, что-то хочет взамен!»
И действительно, уловив немой вопрос нарушителя порядка, Андрей выдвинул свои условия такой сделки:
— Только я хочу попросить тебя об одном одолжении. Сейчас на эту стоянку прибудет новичок по наземному обслуживанию, не совсем ответственный и не очень одарённый парень. Он уже месяц самостоятельно работает, но очень много ошибается и «косячит». Будь так любезен, не нужно на него «охотиться». Я же знаю, что если вы выезжаете на перрон, то без акта не можете вернуться назад. А ты здесь стоишь и даже не думаешь куда-либо уезжать. Вот я и подумал, что ты хочешь именно на этой стоянке что-то проверить.
Валера искоса на него посмотрел, призадумался немного и ответил:
— Как же его тогда допустили к самостоятельной работе, если он такой?
— Наверное, чей-то, — и Андрей показал пальцем в небо, — кто-то хорошо попросил, и вот он работает. Либо просто, как всегда, не хватает народу, вот и ускоренно выпускают птенцов, чтобы повысить производительность. А меня к нему приставили, как наставника и контролёра. Вот слежу, что-то подсказываю.
— Так что же? Ты предлагаешь закрыть глаза на нарушения, которые он может совершить при установке и обслуживании самолёта?
— Молодец, всё верно понял!
— Это что, взятка получается?
— Ну… в какой-то мере — да, — с улыбкой отозвался Андрей и вновь устремил свой взгляд куда-то вдаль.
— Ну, ты же понимаешь, что я не могу не сообщить о нарушениях, которые ставят под угрозу безопасность полётов?
— Тогда мне придётся сообщить о нарушении режима, что тоже отражается только уже на авиационной безопасности! Решать тебе.
— И что ты мне предлагаешь? Просто стоять и смотреть, как человек устанавливает самолёт не по линии или как «перекатывает» его, как он подаёт сигналы с выключенными жезлами, как забывает расставить конусы и колодки, вообще не осматривает фюзеляж, как нарушает технологию подъезда спецмашин к борту и т.д.?
— Ты можешь просто сейчас взять и поехать на другое место стоянки, у тебя же всё равно разминка идёт. А вот, наверное, и они.
На стоянку подъехал белый служебный микроавтобус, и из него вышла команда по наземному обслуживанию.
— Добрый день, Андрей, — поприветствовал молодой человек «Follow-мишника».
— Привет! — с улыбкой ответил покровитель.
— Скажи, а почему ты? Вы же вообще в разных службах работаете. Почему не приставили за ним кого-нибудь из его непосредственных коллег или вообще из нашей Инспекции? — спросил Валерий, когда молодой человек отошёл.
— Вообще без понятия, там, наверху, какие-то свои игры, нас не посвящают. Мне просто сказали, что есть такой, будет славно, если я ему буду помогать и защищать. Видимо, потому что я мечу в начальники смены «полицейских», как вы нас называете, или всего административного центра. К тому же я могу быстро приехать на место какого-то происшествия или подстраховать, если что. А ваша Инспекция очень маловероятно согласилась бы на такое покровительство, поэтому и не стали вас в это посвящать. Ну, так что решил, по рукам?
Валера явно колебался. Его поставили в самое неловкое из всех неудобных положений: с одной стороны честь и достоинство, с другой — долг перед авиацией, безопасность воздушного судна и пассажиров. И то, и другое было для него одинаково важно и ценно. Заметив такое замешательство, граничащее с отчаянием, Андрей с улыбкой похлопал по плечу молодого инспектора и проговорил:
— Ладно, не мучайся, я с тобой постою посмотрю. Если что-то будет грубое и непозволительное — пиши, сообщай и действуй. Он мне тоже, если честно, не совсем нравится. Только к мелким вещам не придирайся. А про мальчика я в любом случае не буду говорить.
Валера вновь несколько повеселел и почувствовал облегчение — меч, нависший над его головой, прошёл мимо. Или его только отвели с опасной траектории? Последнего он не знал, и вновь закрались сомнения — что мешает Андрею сообщить об этом через неделю или другую, какая разница? Записи камер всё равно сохранятся, тем более у «полицейских» в машине теперь появились видеорегистраторы, один из которых явно успел запечатлеть момент, когда Лера приказывал Грише пригнуться. Но это лучше, чем ничего, вдруг действительно он говорит правду, и не будет никаких последствий. Единственное, что ему не нравилось — так это то, что он попадал в зависимость потенциальному конкуренту на высокие посты, что в будущем может выйти боком. Однако он решил понадеяться, что через год — другой всё это забудется. Да и кто знает, что может случиться за это время, поэтому пока он решил смириться, но быть начеку.
— Спасибо, я очень благодарен тебе. Не знаю, что на меня нашло, кто дёрнул показать мальчику наш перрон. Такое больше не повторится.
— Да, я надеюсь, что это был в первый и одновременно в последний раз. А кто этот мальчишка? Чей-то оттуда? — и Андрей вновь повторил свой жест к небу, намекая на дитё какого-нибудь влиятельного человека.
— Да нет, в том-то и дело, что просто ребёнок, обычный мальчик из обычной семьи. Просто встретились перед входом в аэропорт, он мне как-то понравился, а потом с ним столкнулись уже на посадке, ну я и решил его как-то удивить и порадовать. Может, это как-то в будущем сыграет для него свою роль.
— А, я понял, тоже похвальное дело, но только не на аэродроме же! Да, сейчас фанатиков и первоклассных специалистов в роде тебя нам и не хватает, вдруг реально из него после вашей поездки что-нибудь толковое выйдет…
Тем временем на стоянку 53 начал заруливать новый самолёт, какой-то иностранной компании. Команда по наземному обслуживанию уже выстроилась в ожидании очередного рейса, а привилегированный товарищ начал «парковать» самолёт.
— Начинается, — проговорил Валерий и достал из машины фирменный планшет, на котором были прикреплены чек-листы по проверке качества наземного обслуживания воздушных судов на перроне.
Они простояли ещё минут 10 — 15 на пронизывающем холодном ветре, разговаривая с Андреем о перспективах развития Аэропорта и о его текущих проблемах, мельком поглядывая за деятельностью служб по наземному обслуживанию. Не дождавшись окончания работ и отправки рейса, Валера благополучно распрощался с Андреем и покинул стоянку 53, проставив во всех пунктах чек-листа галочки и резюмировав, что замечаний к работе аэропортовых служб, обслуживающих данный рейс, у Инспекции по безопасности полётов не имеется.
Подъезжая к выходу номер 4, он невольно начал анализировать то, что произошло вокруг его персоны во время этой утренней разминки:
«Да, если сейчас бы добросовестно выполнил свою работу, то, наверное, процентов 20 галочек я в этом листе не поставил. А ещё бы красиво расписал, что «Внешний осмотр выполнен с нарушением схемы обхода (нарушение Руководства по организации наземного обслуживания для данного типа)». А ещё бы указал что-то в роде: «Нарушение технологического графика по выгрузке багажа из второго багажного отсека». А ещё влепил бы ему что-то в роде: «Маневрирование специального транспорта в зоне обслуживания ВС в отсутствии конусов безопасности + неправильные жесты», и добавил бы: «Пренебрежение техникой безопасности персонала (работа без СИЗ)» и так далее. Потом пиши и строчи эти отчёты из-за таких бестолочей, которые врезаются в фюзеляж самолётов. А так пустой лист подкреплю, мол, всё хорошо, повода для беспокойства нет, наш аэропорт идеальный! Вот так мы и работаем… а этот Андрей интересный тип, специально меня заговорил, чтобы я ненароком ничего не написал, да ещё «подсказывал»: «Хорошо, вот здесь молодцы…» Жук! А я повёлся, как мальчишка какой-то. Да у меня и выбора-то не было. Так глупо попасться! Ладно, надеюсь, что пронесёт: Андрей, допустим, не скажет. Я почти уверен в этом, но есть камеры! А что если кто-то из АДЦ видел?! Или того хуже — из службы авиационной безопасности! Ладно, будь, что будет…»
10
Бумага, муза и перо — Что нужно для поэта? Таков закон уже давно — Не пора ль дополнить чем-то?Какое же удовольствие доставляет входить в тёплое помещение после нахождения на морозе! Всё тело раскрывается и прогревается, хочется снова наслаждаться жизнью, а не терпеть этот вездесущий холод и пронизывающий ветер. Такое чувство можно сравнить лишь с каким-нибудь легкоатлетическим марафоном, когда наконец-то можно расслабиться, перевести дух, попить долгожданной воды, сидя в удобном и просторном кресле, вытянув гудящие ноги.
Это было невообразимое чувство, за которое Валера обожал зиму, а ещё любил её за снег, за метели, за короткий световой день и за постоянно пасмурную погоду — источник уверенности и комфорта для ярого интроверта. Наверное, именно это немного перевешивало чашу воображаемых весов симпатии в сторону зимы, нежели лета. Но главное — не осень, а тем более не весна! С постоянной грязью и странными днями во время последней, и ещё с большей грустью, пустотой и унынием во время первой.
С лёгким чувством облегчения и приятными мурашками по всему телу согретый Валера входил в свою уже любимую и родную Инспекцию по безопасности полётов. Чутьё не подвело — все уже были на месте и в работе.
Его как обычно встретили с радостными немного шутливыми возгласами и очередными вопросами о проведённой им разминке. Но при этом уважительно и с определёнными нотками восхищения его желанием и прытью обезопасить и усовершенствовать Авиацию. Хотя при этом все прекрасно понимали, что за этими благородными деяниями в то же время маскировались амбициозные и горделивые планы по достижению максималистских целей и карьерных высот. В любом коллективе бывают личности, от которых все сторонятся, бывают и те, кто вызывает презрение и ненависть, бывают и зануды, и чрезмерно вспыльчивые, и ленивцы, и ещё множество других категорий. Практически на любой работе, в любой компании или организации всем сотрудникам даются не то «клички», не то «позывные». Валерию был негласно присвоен статус «дотошная пчела», одновременно символизирующий и местами чрезмерный педантизм, граничащий с занудством, и колоссальное трудолюбие с исполнительной ответственностью, и наличие духа и силы воли встать на защиту правого дела в виде безопасности и авиации, не забывая и о своей персоне.
Обычно при ответе на такие возгласы о разминке, на которую фактически только он и ходил, хотя в обязанности каждого инспектора входило, как минимум, один раз в день выезжать на перрон и проводить выборочную проверку работы аэропортовых служб (не трудно догадаться, что он проводил, как минимум, две), он без зазрения совести рапортовал об удовлетворительной и добротной работе всех задействованных подразделений. Однако он никогда не говорил об отличных результатах, чего нельзя было сказать о других его коллегах. Валера всегда мог найти какие-нибудь скрытые нарушения в любых производственных и организационных мероприятиях, поэтому практически всегда в отчётах добавлял информацию об обнаруженных «шероховатостях» и мелких неточностях. Однако сегодня он не мог уверенно сказать об успешности или хотя бы об удовлетворённости своей вылазки. Всё было по-другому. Нарушений было намного больше, чем положительных наблюдений.
Он сделал небольшую паузу, проглотил комок в горле и как-то тихо и невнятно вымолвил, что всё в порядке, потом поднял глаза, оценил, что его никто не понял и уже уверенно доложил об успехе «операции».
«Браво!» — послышался ответ. Все улыбнулись и обратно погрузились в плодотворную и скрупулёзную работу.
Как обычно, проходя на своё рабочее место, Валера ощутил на своём плече тяжёлую массивную руку начальника Инспекции — немного тучного, но при этом вполне активного мужчины лет 60-ти — бывшего военного лётчика.
— Лер, помнишь про отчёты? Сегодня все должны быть у меня на столе!
— Да, всё в порядке, скоро будут готовы, там чуть-чуть осталось, — ответил Валера, усаживаясь в тёплое и уютное кожаное кресло.
— Давай, трудись, молодец!
Валере надо было перевести дух после таких приветствий и пережить нахлынувшие эмоции — благо время ещё не поджимало:
«Как же хорошо, что никто из них не обучался профилированию. Меня сейчас можно было как какую-нибудь детскую книжку прочесть: пауза, глаза вниз, сглатывание слюны, первый невнятный ответ, ноги крестом, закрытая поза, бесконечные нервные движения пальцами рук, потерянный взгляд, красное лицо. Просто все признаки потенциальной лжи и обмана, а они ничего не увидели. Может, всё это было слишком быстро для неподготовленного и непрофессионального взгляда, поэтому это оказалось невозможным всё подметить? Ну как же красное лицо и хаотичные движения пальцами, а как же тихий ответ? Не знаю, может быть, все подумали, что лицо красное — это от перепада температур, движения в пальцах — от холода, а тонкий голос — от ветра? Вполне вероятно… да, пусть будет так. Если начали бы „копать“ под меня — точно дошли бы до истинного положения дел, но, значит, им это не надо или просто не хотят, по крайней мере, сейчас»
Валера вновь посмотрел на свой календарь-ежедневник: на нём продолжали маячить 4 записи, первая из которых была жирно обведена красными чернилами, а рядом с ней красовались три восклицательных знака:
«1. Отчёт. Столкновение 2 ВС.
2. Отчёт. Инцидент. Тягач + ВС.
3. Отчёт. Грузовик + здание = столкновение. (Рекомендация мер — записка).
4. Отчёт. Птица + нос. Обтекатель + фюзеляж + двигатель?»
— Да, уже пора за работу!
И Валера погрузился унылую, рутинную и механическую работу по написанию аналитических отчётов. Иногда он ощущал себя обычным офисным клерком, чего он всеми силами пытался избежать, когда выбирал себе будущую профессию.
Но как только эти мысли посещали его необычную голову, и он сам, того не осознавая, погружался в них, отказываясь от дальнейшей работы в силу принципа «не к этому я шёл, не этого я хотел», какое-то неведомое влияние одним сильным толчком выводило его из этого своеобразного и печального транса. Он мгновенно приходил в себя и со словами: «Нет, я не клерк, по крайней мере, точно не обычный из офиса! Здесь — Авиация, здесь — сила и мощь, а не эти финансовые закорючки или аудиторские проверки! За работу!» — вновь приступал к своим обязанностям и с прибывшим вдохновением шедеврально заканчивал свои отчёты.
Начальство уже смирилось с огромными и своеобразно написанными докладами Валерия. Оно не раз указывало ему на чрезмерную художественность изложения, но всё было бесполезно: начальник Инспекции неустанно получал ответы об эксклюзивности, об уходе от сухого формализма и о простоте такого изложения для самого автора.
Как-то раз, увидев такие сочинения, один из заместителей Генерального директора Аэропорта поинтересовался, чьё это творение, и начальник Инспекции, уже изрядно напуганный какой-то неведомой карой от выше стоящего руководства, рассказал о своём новом и перспективном сотруднике. В ответ на это он получил полное одобрение о проделанной работе и заверения о поддержке такой инициативы. Также заместитель Генерального указал, что поднимет на ближайшем совещании вопрос об уходе от чрезмерного формализма в некоторых областях аэропортовой деятельности.
После этого Леру вновь похвалили и призвали всех остальных сотрудников Инспекции стараться следовать его примеру, но не перебарщивать. В итоге только пару человек попытались уйти от бюрократической машины и заняться «художествами», но ничего не вышло. Даже при поддержке отца-основателя такой инициативы, который по первому же печальному вздоху от своего коллеги пытался помочь красиво сформулировать какую-нибудь фразу.