HERETICUS TENEBRAE: Astra tiranium dominatorum est

— Может вам ещё что-нибудь нужно? Гм…молодой человек, вы меня слышите?

Тонкий голос женщины у его столика вернул Эла в реальность из омута бессмысленных дум. Рядом стояла дама, которую он вполне мог бы назвать красивой, если бы не болезненная бледность, усиленная искусственным освещением и худоба, превращающая кастовые татуировки «Салотопов» в угловатый наскальный рисунок.

— Что, простите?

— Вы всегда приходите сюда в одно и то же время и каждый раз просто сидите и смотрите на кружку с рекафом… вот я и подумала, может вам что-нибудь нужно.

Её идеально выбритая голова блестела в свете люминосфер также как металлический поднос в тонких руках, а бегающий энергичный взгляд выдавал человека, испытывающего страсть ко всякого рода сплетням.

— Может быть… Есть ли пристанище для страждущей души, потерявшей свой путь и желающей обрести иную судьбу?

Женщина пожала плечом и на секунду отвела взгляд.

— Эм…с такими вопросами точно не ко мне.

Мелкие, едва заметные реакции, оказалось, свойственны даже пустотникам, но с ними всё же нельзя быть до конца уверенным, что прочитал правильно.

— Поймите, я очень отчаялся и если вы мне не поможете, то уже не знаю кто.

Эл мысленно ухмыльнулся тому, что сказал почти правду. Женщина слегка занервничала.

— Может вам стоит обратиться к кому-нибудь на торговой палубе?

— К кому, например?

— Да к тем же ювелирам или ростовщикам, думаю у них найдётся для вас…работа.

— Работа?

— Ну вы же её ищете?

— Скорее нечто необычное, знаете, загадочное и таинственное.

Эл изобразил радушную улыбку и отвлёк её внимание парой золотых монет, вкладываемых в ладонь, одновременно с этим мягко касаясь её сознания и проецируя туда образ человека, которому можно доверять. Простая телепатическая манипуляция, заменяющая ему недостаточно развитые навыки красноречия. Женщина приняла монеты, лучезарно улыбаясь в ответ как своему старому другу.

— Сходи к Амону Гарелу в блок В-36 и скажи, что от Фары.

— Ох, большое вам спасибо. И за обед и за общение.

Эл направился к выходному люку, поправляя рукава плаща из тяжёлого чёрного Дреахского шёлка и стараясь не врезаться в снующих туда-сюда официантов — сервиторов. Женщина же пошла дальше по своим делам после секундного замешательства пока её память о последней минуте стиралась, оставляя после себя лишь приятное послевкусие. И только мелкая испарина на лбу Эла выдавала то, насколько неожиданно тяжело ему дался этот простецкий трюк. Пустотники в большинстве своём обладали большей силой воли, нежели другие, что осложняло ментальные воздействия на них и если бы эта женщина хоть немного потренировалась, то у него ничего бы не вышло или бы пришлось приложить достаточно сил, чтобы сработала пси — сигнализация в помещениях, что было бы ещё хуже. За переборкой в глаза ударил контраст обстановки. Облепленный объявлениями и кривыми надписями металл сменился обтянутыми зелёным бархатом стенами и изумрудным ковром, а по краям центрального коридора был закреплён позолоченный барельеф. Пёстрая картина из всевозможных причёсок и одежды, принадлежащих мерно расхаживающим представителям разных миров свербила и слегка дезориентировала обилием деталей. Вдобавок ко всему каждый прохожий на свой манер коверкал имперский готик даже в произношении общеупотребительных слов. Эл сделал вид, что крайне заинтересован вышитой на бархате сценой «Железная вера», изображавшей как огромные боевые механизмы размером с многоэтажное здание втаптывают в грунт и расщепляют на атомы из своих макро — орудий врагов Императора среди горестного пейзажа полуразрушенного города. Эл шёпотом поблагодарил Его за то, что не довелось оказаться там, если конечно эти события действительно имели место быть. Убедившись, что он находится в мёртвой зоне средств визуального контроля службы безопасности корабля, Эл достал портативный инфопланшет с размытым пикт-изображением искомого субъекта. Снимок был сделан прямо перед отлётом в порте улья Тарсус на Сцинтилле одним из взломанных таможенных сервиторов и любезно предоставлен аколитом — связным. Он сказал, что настраивал сервитора на биослед разыскиваемого уже в целых трёх системах Пролива Голгенны некоего Солуса Хавидемара. В смазанном образе угадывались аристократические черты, но не более того, к тому же вполне вероятно, что субъект уже не раз поменял внешность и документы. Вокс бусина в левом ухе тихо зашипела, предвещая открытие шифрованного канала связи, затем раздался мягкий женский голос.

— Ээээли? Ты меня слышишь?

— Да, Виви. На связи.

— «Виви» меня может называть только Симеон, сколько раз повторять?

— Нижайше прошу прощения, госпожа Вивиенна Дэль Камилис, чем безродный плебей может вам услужить?

— Тебе говорили, что твой вездесущий сарказм и раздражительность плохо влияют на работу в команде?

— Да. К делу.

— Нашёл что-нибудь?

— В процессе. Анализ слухов и около десятка пьяных откровений ничего не дали, хотя раньше метод был безотказным. У тебя что?

— Пара банальных любовных интрижек в офицерских кругах, кем-то «случайно» стёртые пикт-записи регистрации пассажиров и какой-то чересчур шумный педофил в соседней каюте…

— Может он понял, что ему сели на хвост и решил затаиться?

— Я тебя умоляю, он же хаосит, а они по своей природе не могут рассуждать логически и действовать здраво.

— Ты удивишься насколько изобретательным может стать даже огрин, если по его душу явится святая Инквизиция…

Эл прервал перешёптывание по воксу, заметив краем глаза приближение незнакомой фигуры.

— Ох, признайтесь, вас ведь тоже завораживает божественная мощь великих творений Омниссии?

Синтетическая речь как всегда звучала неприятно и, потрескивая, выливалась отдельными потоками из голосового аппарата, заменяющего человеку в бордовой мантии гортань и нижнюю челюсть. Искусность аугметики сразу бросалась в глаза своей редкостью. Она была изящно выполнена, по имперским меркам, а превосходно подогнанные детали не издавали при движении ни звука. Правый глаз человека выдавал своё искусственное происхождение только светящимся тусклым светом зрачком. Походка мужчины тоже была лишком плавной и ровной для настоящих ног, но их было не видно под подолом мантии.

— Я не столь сведущ в путях Бога — Машины, но, может быть, если вы меня просветите, то я смогу восхищаться ими ещё больше.

— Боюсь, что тайны сии не для всех, но ваше стремление похвально! Я Йерсиний Квиллус, технопровидец пятого бытового модуля Мизерикорда.

— Гжелл Багинский, начинающий вольный архитектор, очень приятно.

Холодная блестящая сталь механической руки стиснула его ладонь сильнее чем он ожидал и оставила на коже пару пятен свежего машинного масла, ещё пахнущего благовониями недавних техно-ритуалов, а то, что осталось от прежней живой плоти на лице, к его удивлению, изобразило улыбку.

— А на картине случайно не битва за Орар?

— Очень может быть, 142.М41 если не барахлит дух моего киберцеребрума. 12й «Чёрный крестовый поход», «Готическая война» потери производственного потенциала на 7,87943%, популяция живой рабочей силы дважды снижалась до критически низкой отметки, а невосполнимые потери материальных ресурсов составили 28898176384619 имперских кредитов и так далее, если переводить на более экспрессивную речь…«ужасная была мясорубка», но, если вам интересно моё мнение, этот термин совсем не отражает масштабов произошедшего. Уникальная модификация титанов изображённой модели уже 500 лет как прекратила своё существование и знали бы вы как горестно было моим собратьям узнать о потере таких священных чертежей и древних археотехнологичных кузниц времён «Тёмной эры»…

— Сочувствую вам…нет, серьёзно, война всегда забирает самое дорогое.

— Сочувствие не требуется, меня просто угнетает бесперспективный массив данных, связанный с подобными историческими фактами.

— Чтож…прошу прощения, но мне нужно идти.

— Да будут машинные духи к вам благосклонны.

— И к вам.

Эл попытался повторить знамение святой шестерни за своим новым знакомым, но не был уверен, что получилось достаточно похоже и решил поскорее слиться с потоком людей, идущих к элеватору. Общение с представителями культа Механикус всегда оказывалось затруднительным, ввиду их непрестанного стремления к холодной машинной логике, являющейся для «шестерёночек» таким же атрибутом веры, как молитва Императору для обычного человека. А презрение к эмоциям и другим подобным «слабостям плоти» делало невозможным чтение их намерений и применение человеческой психологии. Также было только с Лензом, но совсем по другим причинам. В кабину элеватора почему-то набилась целая куча народу, словно они все очень торопились и подождать минуту для них неприемлемо. Извернуться в таких условиях было было проблематично, но Эл всё-таки дотянулся пальцем до блестящей бронзовой панели с литерой «В» и только после этого подумал почему просто не попросил кого-нибудь нажать. Духота и толкотня в кабине являлась бы крайне неприятной, если бы не тот факт, что его прижимала к стене своим бюстом некая молодая особа в почти невесомом коралловом платье. Все они были пленниками сложившихся обстоятельств, но тем не менее Эл постарался прогнать нахлынувшие сладострастные фантазии, ибо ему не найти такого места в галактике, где бы Ламия его не достала, если случайно наткнётся на них в его памяти. Едва створки элеватора распахнулись, как толпа выплеснулась в янтарные торговые залы, наполненные золотым светом, шумом рынка и пёстрыми смесями ароматов экзотических угощений. Девушка, с которой его только что прижало в кабине, бросила короткий взгляд с поволокой прежде чем уйти в бурлящие торговые ряды и Эл в очередной подавил в себе неподобающие мысли. «А ведь прошёл только месяц» Чтож, нужно было найти секцию под обозначением «В-36» и возможно дело наконец сдвинется с мёртвой точки, иначе… не хотелось даже думать о том, что придётся делать, если он не успеет хоть что-нибудь раскопать до прибытия в порт. Одно дело искать еретика на корабле посреди сплошного вакуума и совсем другое сразу на трёх мирах-кузницах, вдобавок местные власти Механикус будут слишком озабочены своими производственными делами, чтобы обращать на это внимание и уж тем более содействовать. «Тааак… В-21,22…» Он шёл сквозь суету рынка и завывания торговцев, стараясь не обращать внимания на навязчивые приглашения примерить, отведать или приобрести поэтически нахваливаемые товары «практически задаром». Главное не встречаться с ними взглядом, иначе отвязаться от этих людей стало бы сложнее, чем от «жалостливых сосальщиков» с мира смерти Федрид. Павильон закончился на 35м номере и Эл на секунду замешкался, не найдя никаких намёков на продолжение. Этим непременно решили воспользоваться ближе стоящие дельцы.

— Оооооо, молодой господин! Вижу вас пленила несравненная красота моих карнавальных масок! Оооо да! Молю вас, почтенный, не лишайте старика величайшего и единственного удовольствия в его жизни представить вам свои лучшие творения. Оооо да!

Пожилой мужчина, смуглое лицо которого больше походило на сухофрукт, оказался фантастически обаятелен и профессионально убедителен, хотя с самого входа чувствовались густо расположенные в помещениях «глушилки». Да, похоже что ничего сверхъестественного, просто очень талантливый и опытный барыга в разноцветном ленточном костюме и копной седых косичек на голове, выглядывающий из-за стеллажей со всевозможными масками. Некоторые из них были довольно примитивны и напоминали ритуальные маски шаманов с диких миров, другие же оказались настоящим произведением искусства со сложнейшей гравировкой и редкими материалами, передающими любую эмоцию на выбор. Эл подошёл ближе к несказанной радости торговца, но подавать вид, что такие уловки на нём не работают не стал. Пусть все думают, что ему и вправду нужна маска, так уж и быть. Старик же самозабвенно начал расхваливать каждую, на какую падал взгляд Эла, заинтересованно кивающего, но совершенно не слушающего. Хотя старику всё же надо отдать должное, он ни разу не повторился в своих комплиментах самому себе.

— Какая тонкая работа, это же…

— Совершенно верно! Бронтийская резьба по кости летучего кита, ручная работа и эксклюзивный эскиз. Ооо да!

— В самом деле? Да вы должно быть шутите.

— Как можно, юный господин? Да провалиться мне на этом месте в пустоту, ежели я хоть крупицу приукрасил!

Старик никуда не провалился, хотя это был совсем не показатель. Впрочем неважно…

— А здесь нет 36го ряда?

— Прошу прощения?

— 36й торговый ряд, мне сказали ни в коем случае не ходить туда, ибо там торгуют сплошные шарлатаны, а в особенности пройдоха Амон.

Эл произносил это как весёлую байку, но внимательно следил за реакцией старика и тот в момент произнесения имени слегка замер на пару мгновений. Этого было достаточно.

— Так это… вам скорее про 26й ряд говорили, там то уж точно обманщик на обманщике сидит! Без порток оставят. Ооо да!

Ухмылка Эла внезапно сошла, когда в цветастой куче застывших выражений лица он отрыл невзрачный овал из потёртого, странного на ощупь и лёгкого материала с одной единственной прорезью для левого глаза в виде небольшого водоворота. Давнишний сон про бесформенные фигуры посреди туманного леса всплыл в памяти, словно приснился вчера. На том месте, где у них должны были быть лица, висели подобные маски. Ему стало не по себе.

— У вас невероятно тонкий вкус, мой господин! О да! «Асклефионийский хрусталь» очень ценен ведь может оградить вашу душу от греха и приносить удачу! Оооо да!

— Какая…полезная вещица…

— Всего сто золотых тронов, мой господин, ничтожная цена для такого чудесного приобретения.

— Я бы хо…

Какой-то мелкий грязный мальчуган грубо сорвал его кошель, не переставая при этом сверкать пятками в толпе. Внезапная необходимость вспомнить свои старые навыки подульевого шныряги смутила Эла, но времени для подобного не было совсем, ибо его кошель стремительно удалялся и не обещал вернуться. Эл уже давно так не бегал сквозь плотные скопления людей на тесных проходах, поэтому догнать проворного паренька была та ещё задачка. Нескончаемые запутанные коридоры торговых лавок выматывали не меньше неподатливой толкотни и постоянного гомона недовольных прохожих, похоже соревнующихся в сквернословии на чемпионском уровне. После очередного поворота объект преследования скрылся из виду и Эл непроизвольно выругался, выражая в этом всё то, что думал и о пареньке и о ситуации в целом. У него ещё не было доступа к оперативным фондам и счетам как у других аколитов и данный факт ставил под вопрос его существование… если, конечно, не заделаться в нахлебники к Виви, вот только она терпеть не может псайкеров как и большинство нормальных людей, испытывая пробирающий до костей ужас и неприязнь к любым сверхъестественным явлениям несмотря на обязательное для любого оперативника образование в области запретных знаний. Не будь Эл сам с детства «запятнанным», то охотно бы присоединился к ней в этих чувствах. Что-то пощекотило щеку. Бирюзовое пёрышко колыхалось в завихрениях вентилируемого воздуха и Эл не мог отделаться от нарастающего подозрения что что-то не так. За всё время он не видел ни одной птицы, тем более тут, в обходном коридоре. Точно такое же лежало на полу у приоткрытой дверцы метрах в десяти от него. За дверцей оказалась лишь темнота технической шахты, уходящей куда-то вниз и освещаемой только редкими тусклыми фонарями, в свете которых по лесенке спешно спускалась фигура похожая на ребёнка. «Фраг!» Эл нырнул вслед за ним просто скользя по перилам, чтобы сэкономить время и нагнать «маленького засранца» и чуть не потерял равновесие от резкой смены вектора гравитации в новой секции корабля, где пол и потолок поменялись местами. «Техножрецы иногда бывают на редкость криворукими, или что у них там вместо рук…» Один из них как раз приводил в чувства некий агрегат, похожий на здоровенную насосную установку в другом конце помещения, выдавая ей «благословенные» пинки, что, как ни странно, сработало и «шестерёночка» довольно взмахнул своими механодендритами, торчащими из спины. Всё вокруг было покрыто полированной до блеска медью и огромное помещение целиком оказалось заполнено гудящими и трясущимися машинами неизвестного назначения. Но самое главное здесь не было глушилок и Эл наконец вздохнул полной грудью. У убегающего мальчугана теперь не было шансов. Пронизав свои мышцы волей, он сорвался с места как самый настоящий атлет «Циркус-аудиторум» и за пару секунд нагнал мальчика, торжествующе хватая того за воротник робы, но в руке оказался лишь комок бирюзовых перьев, а вместо ребёнка перед ним взмыла вверх диковинная птица с совсем не по-птичьи умными глазами и скрылась в переплетении труб на потолке. А вот это уже ему совсем не нравилось. Будь то иллюзия или тем более реальное превращение, такое серьёзное изменение за столь короткий срок невозможно совершить без значительных возмущений в варпе и множества вторичных психофеноменов. Эл не чувствовал ничего и реальность никак не протестовала против нарушения её собственных законов. «Это невозможно!.. только, конечно, если это не какое-нибудь колдовство.» От этой мысли его всего передёрнуло. «Теперь то уж точно Вивиенна будет рада до усрачки…мы собирались искать какого-нибудь проповедника богопротивной идеологии, но никак не… колдуна… тут нужна как минимум одна штурмовая группа «Сестёр тишины» в полном обмундировании, а не пара аколитов с табельными средствами изгнания малых сущностей»

— Вы что тут забыли, молодой человек? Это священная территория, а не проходной двор!

— Я случайно забрёл сюда, господин, дверь была открыта и я…

— Какая ещё дверь? Узловая камера №767 является изолированным алтарём для молебнов в честь духа водонагнетательного комплекса. Вы как сюда попали вообще?

Эл хотел было показать на лестницу, по которой спустился, но на том месте была только блестящая медная стена, усеянная заклёпками размером с голову. «Какого?..»

— Вон! Вон отсюда! Если сейчас же не прекратите осквернять своим безграмотным присутствием владения Бога-машины, я имею право пустить вас на благословенный гидролиз для создания питательных жидкостей сервиторов! Из-за вас придётся опять окуривать всё помещение! Вон, немедленно!

То, что этот конкретный представитель духовенства был способен на столь яркие проявления эмоций означало что он довольно низкого ранга и ещё не до конца заменил свой мозг на логис-импланты, превращающие их в настоящие воплощения машинного духа с присущей ему холодной рассудительностью. Тем не менее шутить с ними не стоит, ибо одному Императору известно, каких игрушек они успели понавтыкать в себя. По крайней мере ничего не выражающий массив аугметики, заменяющий лицо у него уже был.