Хроники Вернера. Дедукция уровня "показалось"

Глава 3. Один в поле не воин?

На следующий день Максим первым делом предстал перед кадровиком, чьи глаза напоминали два потухших уголька, явно переживших ночь в компании с невидимым врагом – недосыпом.

Артур Петрович пригласил юного офицера в кабинет, жестом указал на свободный стул, а сам тяжело, как старый дуб, опустился в кожаное кресло.

– Вот что я тебе скажу, Вернер, – Подполковник был мрачен, словно только что посетил уролога, который диагностировал у него застарелый простатит. – Завтра полетишь один, а Валентин Петрович прибудет через день-два. Ему сегодня стало плохо и сейчас он помещен в больницу.

Лейтенант, вытянутый по струнке, замер в ожидании.

Новость ударила под дых. Мысли в голове Вернера заметались, как испуганные птицы. Отменят? Перенесут? Или, хуже того, приставят к нему какого-нибудь другого «старшего товарища», ещё более невыносимого, чем Лемох.

Артур Петрович замолчал, и продолжая хмуриться, стал изучать лежащий перед ним документ.

Лейтенант задумчиво погладил подбородок и осмотрел кабинет по кругу.

Кабинет был отражением своего хозяина: основательный, немного старомодный и полный трофеев. Слева, на полках шкафа из тёмного дерева, тускло поблёскивали кубки и медали – призраки спортивной молодости Артура Петровича. В углу – сейф с личными делами. Вернер с тоской подумал, что его собственная папка скоро покинет эту уютную полку и отправится в ссылку в какой-нибудь захолустный городок. Справа со стены на него с хитрым прищуром взирал президент, будто говоря: «Ну что, лейтенант, попался?»

Наконец подполковник, чья лысина блестела под тусклой лампой, словно отполированный доспех, оторвался от изучения какой-то особенно скучной, судя по его выражению, бумаги. Он с кряхтением утопил спину в видавшем виды кресле и скрепил пальцы рук на животе.

– Значит так, – начал он, и в его голосе прозвучали нотки человека, который вот-вот осчастливит кого-то нежданным приключением, – командировка, как я уже упоминал, намечается в город Аннамир. Не курорт, конечно, но и не Колыма, уже хорошо.

Проживать ты будешь в гостинице «Заря». Не пугайся названия, это не значит, что там светает в четыре утра от шума трамваев. Просто «Заря». Находится она, к твоему счастью, недалеко от управления. Так что, если вдруг забудешь галстук, сможешь сбегать. Срок командировки – десять дней.

Что для тебя, молодого и энергичного парня, десять дней? Так, разминка.

Вернер внутренне напрягся. Он слишком хорошо знал, что такое «разминка» на языке начальства. Обычно это означало марафон с препятствиями по пересечённой местности.

– Товарищ Лемох, – продолжил подполковник, – как я уже говорил, прибудет чуть позже. А ты пока устраивайся. Отметишься у начальства городской управы. Там, кстати, не забудь улыбнуться пошире, они любят, когда к ним с почтением. Затем познакомишься со следователем, у которого в ведении находятся дела. Да, и вот самое интересное: дополнительные оперативные мероприятия проводятся по двум нераскрытым убийствам десятилетней давности.

Лицо у лейтенанта заметно вытянулось, словно он только что проглотил лимон целиком, что, конечно же, не ускользнуло от внимания подполковника. Тот даже слегка прищурился, наслаждаясь эффектом.

– Ещё год или два, – проворчал подполковник, поглаживая свой живот, – и их окончательно спишут в архив. А пока приходится выделять ресурсы и отрывать людей от важных дел. От тех дел, что можно раскрыть, пока преступник ещё помнит, что он натворил. Но приказ есть приказ. Так что ты там не сиди сложа руки, как будто ждёшь манны небесной или повышения зарплаты. Постарайся выполнить до приезда старшего товарища хоть какой-нибудь объем работы. Ну, хотя бы сделай вид, что работаешь. А лучше – найди что-нибудь, что можно будет красиво доложить Лемоху. Он это оценит. И я тоже.

– Ещё вопросы есть? – поинтересовался Артур Петрович.

Вопросов у Вернера не было – только глухое предчувствие катастрофы.

– Если нет, то жду тебя завтра утром.

Подполковник двинул корпус к столу, опираясь на него локтями.

– Получишь командировочные и билет на самолёт. С тобой полетит ещё один сотрудник управления, наш кадровик – Михаил Кац. Он тоже летит в Аннамир, но по другой части. Сопроводительные бумаги на тебя с Лемохом он возьмёт с собой.

Глава 4. От Жигулёнка до самолёта.

На следующее утро кадровик вручил Вернеру заветный авиабилет. Инструкции он выдавал с такой дотошностью, будто объяснял правила настольной игры дикарю. Максим слушал вполуха, мыслями уже паря над облаками.

– А паспорт и удостоверение при тебе? – уточнил подполковник, видимо подозревая, что юный гений может отправиться в полёт, полагаясь исключительно на силу мысли и обаяние.

– Всё необходимое при мне, – ответил лейтенант, похлопывая ладонью по карману своего видавшего виды рюкзака.

– Тогда успехов, лейтенант. – Кадровик выдавил из себя подобие ободряющей улыбки.

Внутри у Максима всё ликовало, но снаружи он оставался воплощением профессионализма. Лишь лёгкий блеск в глазах выдавал мальчишеский восторг.

– Благодарю. Один вопрос: как добраться до аэропорта?

– Телепортируйся, – буркнул подполковник, давая понять, что логистика – не его забота.

– Ясно. Разрешите идти?

– Валяй. И не забудь помахать мне рукой, когда будешь пролетать над городом! – подмигнул кадровик.

Выйдя из кабинета, он облегчённо вздохнул. Наконец-то! Билет в кармане, и он летит в другой город в качестве важной персоны.

Нужный Вернеру рейс отправлялся в 14:24. До вылета оставалось шесть часов.

Чтобы избежать возможных проблем, связанных с опозданием на посадку, лейтенант решил немедленно отправиться в аэропорт. Он предпочёл не рисковать и выехал сразу, несмотря на то что до вылета было достаточно времени.

Самый простой и быстрый способ попасть в воздушную гавань, расположенную в сорока трёх километрах от города, было такси. В квартале от управления на пятачке у магазина, постоянно паслись несколько перевозчиков, поэтому Вернер решительно отправился туда. На пятачке у магазина, где обычно кучковались частники, было пустынно. Лишь один индивид, собранный, казалось, из запчастей от разных людей, нарезал круги возле ржавого «жигулёнка» цвета «предсмертный закат».

Зрелище было то ещё: короткие кривые ноги, непропорционально длинные волосатые руки и хитрое, обветренное лицо. В глазах – вековая мудрость базарного торговца.

Заметив Максима, тип щелчком отправил окурок в стратосферу и зычно крикнул в пустоту:

– Свободная машина!

Вернер подошёл, и его тут же окутал удушливый шлейф из пота, дешёвых сигарет и машинного масла.

– До аэропорта подбросите?

– Как птичка, домчу! Как ракета! – ухмыльнулся водила, обнажив золотую фиксу, сверкнувшую, как надежда на светлое будущее.

– Цена вопроса?

Мужик на секунду прищурился, производя в уме сложные расчёты. Взгляд таксиста обшарил его с ног до головы, оценивая стоимость куртки, ботинок и, кажется, даже внутренних органов. Озвученная им сумма могла бы покрыть стоимость небольшого подержанного авиалайнера или годовой бюджет маленькой африканской страны. Максим мысленно не просто присвиснул, а исполнил арию.

– Спасибо, я лучше пешком, – сухо бросил он и, не оборачиваясь, зашагал к автобусной остановке, чувствуя себя человеком, сбежавшим с собственной финансовой казни.

В спину ему донеслось невнятное бормотание, но Вернеру было всё равно. Он уже просчитывал новый маршрут. Двадцать минут ожидания, и вот он сидит в старом троллейбусе, который, натужно гудя, везёт его навстречу будущему. Медленно, зато честно. А главное – по разумной цене, не требующей немедленной продажи почки.

После сорока минут блаженного томления в обществе потных тел, благоухающих самым изысканным мускусом, лейтенант, о счастье, достиг нужной остановки. Там его ждал антикварный "Икарус", совершающий паломничество до воздушной гавани.

Почти час старый, дребезжащий автобус вёз лейтенанта сквозь пыльные пригороды. От непрерывного скрежета металла заложило уши, а в горле стоял ком, будто от выпитого натощак кефира. Но вот вдали показались очертания аэропорта — гигантский корабль из стекла и бетона, готовый вот-вот оторваться от земли. Сердце Максима пропустило удар.

Автобус замер. Лейтенант спрыгнул на асфальт, жадно вдыхая относительно свежий воздух. Он никогда прежде не летал. Сама мысль о высоте вызывала в нём пьянящую смесь восторга и тревоги.

В справочной ему растолковали, что сначала нужно дождаться, когда на электронном табло, похожем на светящийся ребус, появится его рейс. Только после этого начнётся священный ритуал регистрации.

Времени до посадки было ещё предостаточно. Можно было прогуляться по залам, изучая ассортимент беспошлинных соблазнов, но сперва требовалось подкрепиться. Желудок уже начинал подавать сигналы бедствия.

Отыскав в конце зала ожидания свободный столик, Максим, словно опытный путешественник, водрузил на него свою видавшую виды кепку – негласный знак "занято". Пыльный рюкзак отправился на стул, где выглядел как уставший, но довольный жизнью ёжик.

Пришлось влиться в длинный хвост очереди к местному оазису пропитания. Ожидание, впрочем, не тяготило. Вернер с интересом наблюдал за публикой. Большинство летело в райские кущи южных стран — загорелые девушки в коротких шортах светились накопленной солнечной энергией. На фоне этих бронзовых, довольных жизнью людей он, выжатый бесконечной стажировкой, чувствовал себя бледной поганкой среди экзотических цветов.

— Эй, парень, будешь что-то брать или медитировать на меню собрался? — проскрипел голос, напоминающий визг несмазанной тележки. Внезапный, резкий окрик сзади вырвал его из размышлений.

Максим вздрогнул. Он и не заметил, как подошёл к прилавку. Очередь за ним, казалось, растянулась до размеров Великой Китайской стены.

Он заказал двойной эспрессо с каплей сливок и ледяную бутылку минералки. Пока кофейный аппарат шипел, извергая ароматный напиток, Вернер почти до дна осушил бутылку.

Сжимая в руке горячий стаканчик и горсть сдачи, Вернер вернулся к своему столику и уставился в огромное окно, словно в экран телевизора.

За огромными окнами аэропорта, словно ленивые барашки, медленно плыли по голубому небу белые облака. Напротив ангаров застыли ряды самолётов, похожие на гигантских птиц, ожидающих своего часа. Между ними неспешно двигались команды техников, похожие на муравьёв, и автобусы с пассажирами, спешащими навстречу новым приключениям. Из динамиков почти без умолку лился женский голос, объявляя о начале регистрации и зазывая в местные кафе, обещая райские наслаждения.

Внезапно в проёме, словно чёрт из табакерки, возникло знакомое лицо. Это был Михаил Кац из отдела кадров, который, как оказалось, тоже летел сегодня в Аннамир.

Михаил, мужчина средних лет с приятной полнотой, выглядел с иголочки: цветастая гавайская рубашка и рваные джинсы не оставляли сомнений в его безупречном вкусе. Даже громоздкий чемодан на колёсиках, который мог бы вместить небольшой холодильник, не портил общего впечатления, а лишь добавлял Кацу некой эксцентричной солидности.

Лицо кадровика, круглое и румяное, сияло свежестью и безмятежностью, будто он не трясся час в переполненном автобусе, а только что вышел из спа-салона, где ему делали массаж с ароматом лотоса.

Заметив лейтенанта, Кац расплылся в широкой улыбке.

– Здорова, летёха! – радушно воскликнул он, протягивая руку.

Вернер, не упуская случая проявить уважение к человеку, от которого зависела его командировка, крепко пожал её.

– Привет, Михаил!

– А я тебя в управлении искал, – соврал Михаил с такой невозмутимостью, что Вернер ему даже почти поверил. Он достал из барсетки пачку влажных салфеток и тщательно протёр свои ладони с двух сторон, словно только что пожимал руку кому-то очень заразному. – Думал, вместе на служебной машине в аэропорт махнём.

– Меня никто о служебной машине не предупредил, так что я своим ходом.

– Ну и ладно. – Михаил глянул на часы на правой руке, которые, кажется, стоили как сто курсантских стипендий, и вероятно, предсказывали погоду. – Времени ещё до посадки навалом, давай перекусим. Я угощаю!

– Можно, – согласился лейтенант, уже предвкушая, как будет выбирать самое дорогое блюдо.

– А пьёшь ты что, кофе? Правильно, я всегда говорю, спиртного ни капли. – Михаил устроил свой чемодан у стены, положил пухлую барсетку рядом с собой и тяжело плюхнулся на стул.

– Хотя, подожди. – Кац хлопнул ладонью по столу. – Официально у нас начинается командировка с момента приезда в Аннамир. Так что пока мы не на службе. Предлагаю смочить горло бокалом пива, а затем, по старой традиции, по пятьдесят. Идёт?

Они оставили вещи на местах, чтобы желающие занять столик видели, что он занят, и встали в очередь. Минут через десять Вернер с Михаилом вернулись с трофеями. На столе появились два бокала пива, две стопки водки, пакет чипсов и орешки. Еду должны были принести в течение пятнадцати минут.

– Давай сперва водочки, для дезинфекции, – предложил Кац. – А то в этом воздухе летает такое количество бацилл со всех уголков земного шара.

Принесли поднос с заказанными блюдами. На вид всё выглядело аппетитно, но мясо оказалось недопечённым, а овощи и картошка – пережаренными. Говорил почти всё время Михаил, Вернер же делал вид, что ему невероятно интересно.

Капитан, жестикулируя не хуже коренного жителя южной Италии, делился забавными историями из своих путешествий. Оказалось, что капитан должен был лететь в Аннамир спустя четыре дня, но так как освободился один билет, то управление решило отправить его с проверкой пораньше.

– А ты чего налегке? – Михаил кивнул на свой чемодан. – У меня один китель полцарства занимает.

– Форму ещё не выдали, – пожал плечами Вернер, – только академическая осталась. Артур Петрович велел ходить по гражданке. Но строго: «Вернер, чтоб я не видел на вас этих ваших кедов!». Так что пришлось изображать приличного человека: брюки, рубашка, туфли, которые жмут. – Он с тоской посмотрел на свои ноги, а потом выразительно – на модные прорехи на джинсах Михаила. – Моя задача скромна: пару дней покопаться в бумагах, а в конце – состряпать отчёт о проделанной работе.

– А, бумажная душа… – понимающе кивнул Михаил. – Тут я тебе помогу. У меня с собой целый офис. – Он любовно похлопал по боковому карману чемодана, где угадывался ноутбук. – Шаблоны на любой вкус и цвет: бланки поручений, рапорты, объяснительные. Полный комплект для юного бюрократа.

– Отлично! – искренне обрадовался Вернер. – А ты случайно не в курсе, что за дела нам предстоит расследовать?

– Понятия не имею, – беззаботно ответил Михаил, доставая из чемодана пакет с сэндвичем. – Да и какая разница? Поднимешь материалы последней проверки, скопируешь все запросы, поменяешь даты и фамилию на свою. Делов-то на полчаса, с перерывом на кофе.

– И всё? А раскрывать их не нужно? – осторожно спросил Вернер.

– Раскрывать? – Михаил замер с сэндвичем на полпути ко рту. – Милый мой Вернер, их надо было раскрывать, когда они ещё были, так сказать, тёпленькими. А сейчас их нужно… консервировать. Писать красивые отчёты о том, почему раскрыть их было объективно невозможно из-за неблагоприятной фазы луны и магнитных бурь. Но все причастные проявили чудеса героизма и достойны как минимум медали. Уловил?

– Понимаю, – тихо кивнул Вернер, хотя на самом деле не понимал и, что хуже, категорически не хотел понимать.

Наконец объявили посадку на их рейс. Регистрация прошла быстро и без сучка и задоринки: багаж сдан, посадочные талоны на руках, и они двинулись к зоне досмотра. Вот только очередь там двигалась с поразительной медлительностью – казалось, что время замерло, а люди перед ними превращались в живые статуи.

Досмотр прошёл гладко. Вернер собрал свои вещи, надел ремень и обувь и, наконец, оказался в зоне ожидания. До вылета оставался ещё целый час – время, которое можно было провести с пользой или, как решил Михаил, с пенным удовольствием.

«Ещё по одной, Вернер?» – предложил Михаил, уже предвкушая прохладный напиток. Вернер, хоть и с лёгкой неохотой, согласился. В голове уже рисовалась картина: весь полёт придётся совершать паломничество к туалету.

Пока они ждали, Вернер с интересом слушал рассказы словоохотливого капитана о городе Аннамире. Тот, казалось, мог бы рассказывать бесконечно – от местных легенд до лучших забегаловок, где подают «лучшую еду в мире».

Наконец подъехал автобус, который должен был отвезти их к самолёту. Михаил, не скрывая разочарования, ткнул пальцем в окно:

– Я специально искал рейс с нормальным самолётом, знаешь ли. Через четыре дня летел бы на «Боинге», а тут… придётся на этом кукурузнике». – Он ткнул пальцем в сторону Ту-134 авиакомпании «Бризавиа», который действительно выглядел так, будто пережил не одну войну.

Вернер заметил, как некоторые пассажиры, увидев «птичку», начали креститься и что-то шептать себе под нос. Похоже, они тоже не были в восторге от такого «комфорта».

– А кто покупал билеты нам с господином Лемохом? – поинтересовался Максим.

– Я брал, – ответил Михаил, нисколько не смущаясь. – Мне сказали, подешевле, я исполнил. Как говорится, не рой яму другому…

Вскоре объявили посадку. Собрав вещи, они направились к выходу. В рукаве их ждал самолёт – огромная металлическая птица, готовая, несмотря на свой вид, взмыть в небо.

Вернер занял своё место у окна, пристегнул ремень и взглянул на иллюминатор. За стеклом суетились техники, словно муравьи, готовя машину к полёту. Михаил, деловито устраиваясь на соседнем кресле, уже осыпал проклятиями авиакомпанию за «неудобное» кресло, которое, судя по всему, было ему не по размеру.

Самолёт начал разгоняться по взлётной полосе. Скорость нарастала, вдавливая Вернера в кресло. И вот, наконец, долгожданное ощущение отрыва от земли.

Он смотрел в окно, как под ним уменьшается город, превращаясь в игрушечный макет. Дома стали крошечными коробочками, а машины – едва заметными точками. Солнце отражалось в извилистой реке, а облака плыли по небу, словно ватные хлопья. В этот момент Вернер почувствовал себя по-настоящему свободным, словно птица, парящая в бескрайних небесах.

Путешествие началось. Впереди его ждал Аннамир, новые возможности и, несомненно, новые впечатления. Он был готов ко всему. Энергия и энтузиазм переполняли его. Он знал, что эта командировка станет важным этапом в его карьере, и сделает всё возможное, чтобы оправдать возложенные на него надежды. А пока… пока можно было насладиться этим моментом полёта, даже на «кукурузнике».

Глава 5. Лёгкая невесомость провинции.

Спустя полтора часа после взлёта, когда уши ещё слегка закладывало, а в желудке царила лёгкая невесомость, они уже ступили на землю в аэропорту Аннамира. Вернер, стоя в очереди за багажом, с любопытством осматривал небольшой, но на удивление чистый терминал провинциального аэропорта.

Кадровик героически боролся со сном, явившимся к нему после изнурительного перелёта. Его глаза, словно два уставших светофора, то и дело переключались с красного на жёлтый.

Когда их чемоданы наконец выплыли на ленту, Михаил огорошил Максима новостью, достойной государственной измены: в гостиницу он не едет. У него, видите ли, неотложное рандеву со старым другом – свидание, которое нельзя отменить, даже если на город нападёт Годзилла. В качестве компенсации за моральный ущерб он великодушно вручил Максиму бутылку первоклассного виски и адрес «приюта для усталых путников».

– Даже не знаю, как выразить свою благодарность за такое проявление заботы, – с сарказмом промолвил Вернер. – Ладно, как-нибудь переживу это горе. Хорошего вечера!

– И тебе! Такси налево от выхода, а я на второй этаж, в магазин, – Михаил театрально вздохнул и растворился в толпе, оставив лейтенанта с бутылкой виски и чувством неожиданной свободы.

Эта самая свобода привела Вернера к стоянке такси, где его немедленно взяла в кольцо стая водителей. Одетые в спортивные костюмы, они напоминали скорее делегацию из лихих девяностых, прибывшую для решения вопросов, чем официальных перевозчиков.

Он выбрал самое просторное такси, плюхнулся на заднее сиденье, вытянул ноги и стал наблюдать за улицами, мелькавшими за окном, словно кадры из старого фильма.

Таксист, подмигнув в зеркало заднего вида, словно старый приятель, заметил, что город, конечно, не Париж, но всё же есть что посмотреть. «У нас тут своя атмосфера, понимаешь? Не Эйфелева башня, конечно, но зато есть самая большая в мире коллекция магнитов на холодильник в сувенирной лавке у вокзала!»

Погода в Аннамире стояла поистине «райская»: город утопал в потоках ледяного дождя, а резкие порывы ветра норовили сорвать крыши с домов.

Всю дорогу из аэропорта он смотрел в окно «Рено Сценик», но, увы, видел только хлещущие по широким бульварам струи воды, сквозь которые бежали люди, словно участники марафона, и мчались автомобили, оставляя за собой шлейфы брызг. В салоне царил полумрак, разбавленный лишь тусклым светом фар проезжающих машин, которые казались призраками в этом водном царстве. Город в дожде казался чужим и отстранённым, словно декорация к грустному фильму. Вернер подумал, что, возможно, бутылка виски была не таким уж и плохим подарком.

Такси причалило к обочине напротив отеля с такой мягкостью, что Максим, погружённый в свои мысли, даже не сразу это понял.

– Приехали! – бодро объявил водитель.

Вернер вздрогнул, огляделся и, расплатившись с щедростью разорившегося аристократа, вылетел из машины. Он пронёсся через завесу дождя с такой скоростью, что, казалось, сами капли уступали ему дорогу. Ворвавшись в холл, он оказался перед стойкой регистрации, за которой восседала дама лет сорока с бейджиком «Ольга».

– Приветствую вас, молодой человек, – произнесла она тоном, каким обычно посвящают в рыцари. – Желаете приобщиться к нашему гостеприимству?

– Желаю, – с подозрением ответил Вернер, оглядывая интерьер, застывший где-то в эпохе позднего социализма.

Женщина одним движением руки, достойным фокусника, извлекла из-под стола регистрационный журнал и указала пальцем на место, где следовало оставить свой автограф.

Затем Ольга, с грацией балерины, которая прошла курс самообороны, обошла стойку и жестом пригласила Вернера следовать за ней:

– Позвольте мне лично проводить вас в ваши апартаменты.

После чего они, словно члены королевской семьи, направились к лестнице, ведущей на второй этаж.

Щёлкнув ключом в замке, она распахнула дверь и с гордостью продемонстрировала ему номер, словно показывала не просто комнату, а вход в параллельную реальность.

– Великолепно, – пошутил Вернер, опуская на стул рюкзак.

Пожелав хорошего вечера и напомнив о телефоне для связи с цивилизацией, Ольга удалилась.

Оказавшись в номере один, Вернер почувствовал лёгкую растерянность. Не зная, чем себя занять, он принялся осматривать скромное жилище, которое, судя по всему, было рассчитано на непритязательного аскета или очень экономного командировочного.

Все «удобства» состояли из ванной комнаты, совмещённой с туалетом, незастеклённого балкона, электрочайника и небольшого набора посуды, явно рассчитанного на чаепитие в гордом одиночестве. Или, возможно, на очень скромный пикник с воображаемым другом.

Взгляд Максима скользнул по стандартному гостиничному интерьеру: кровать, тумбочка, телевизор, небольшой стол. Ничего, что могло бы вызвать приступ дизайнерского восторга. Слева от входной двери обнаружилась вторая комната – абсолютный близнец первой, лишённый каких-либо отличительных черт. Видно, владелец отеля решил, что одна комната – это хорошо, а две одинаковые – это уже почти роскошь. Или, возможно, он просто купил две одинаковые партии мебели по акции.

Единственное, что нарушало эту стерильную гармонию, – едва уловимый, но настойчивый запах хлорки, намекавший на недавнюю битву с микробами.

Вернер подошёл к окну и отодвинул штору. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, словно кто-то наверху просто выключил кран. Влажный асфальт отражал огни города – далёкие, холодные и безразличные, как звёзды в космосе.

Вернувшись в комнату, Вернер первым делом оживил древний телевизор.

Бесцельно пощёлкав каналами, наткнулся на старый фильм. Знакомый сюжет, знакомые лица – идеальный фон для размышлений о бренности бытия и о том, какого чёрта его сюда занесло.

Завтрашний день обещал быть напряжённым. Вернер не питал иллюзий относительно гладкости этой командировки. Он предвкушал долгие часы, проведённые за изучением пыльных папок, за поиском улик, которые могли быть упущены, и за, возможно, не самыми приятными беседами с местными следователями, которые, скорее всего, уже успели забыть, о чём вообще это дело.

Несмотря на напутствия кадровика, Вернер упрямо цеплялся за мысль, что где-то в этих бумажных завалах прячется та самая ниточка.