Небо Земли

© ООО «Издательство «Эксмо», 2024

1

Плутон

Машина ехала по разбитому асфальту сельской двухполосной дороги. Если бы не кромешная ночная тьма, то слева и справа можно было бы увидеть бескрайние поля, уходящие на километры вдаль и упирающиеся там, на стыке с горизонтом, в кромку леса. Сейчас же Александр мог видеть лишь свое слабое отражение в боковых стеклах, настолько темно было этой ясной летней ночью в семидесяти километрах от города. Астроном выехал из дома час назад, а именно в полночь. Безлунное и безоблачное небо сегодня было идеальным для наблюдения за космическими объектами в телескоп.

Свернув на грунтовую дорогу, по которой никто не ездил уже несколько месяцев и которая успела неплохо зарасти, машина продолжила путь, оставляя за собой примятую траву. В свете фар мелькали насекомые, в спешке выпрыгивающие и разлетающиеся в разные стороны.

Заросшая дорога заканчивалась недавно засеянным полем. Александр проехал по полю метров двести и остановился. Астроном вышел из салона, распрямился, вскинул руки к звездному небу и потянулся, издав протяжный негромкий стон. Ночную тишину нарушала перекличка сверчков и жаб. Постояв с полминуты, задрав голову к бледной, еле виднеющейся полоске Млечного Пути, Саша принялся готовиться к наблюдениям.

Через двадцать минут на раскладном столике стоял ноутбук, к которому был подключен телескоп, а напротив, в нескольких метрах, закрепленная на штативе камера снимала рабочее место ночного наблюдателя. Под камерой висел небольшой фонарик.

Изображение на экране монитора разделялось на две части – слева было поле, транслировавшее область неба, куда навелся Саша, а справа бежали сообщения чата запущенного только что эфира. Парень, отучившись на отделении астрономии физического факультета МГУ, работать по специальности не стал. Вместо этого еще на четвертом курсе он создал свой астрономический видеоблог. И вот уже несколько лет он жил частично с монетизации, частично с партнерства с магазином телескопов, который Саша рекламировал в каждом ролике. Денег было немного, но на жизнь хватало.

– Итак, друзья, всем привет, – Александр встал напротив камеры, – надеюсь, меня хорошо видно и слышно. Как вы уже поняли из анонса этого стрима, сегодня мы с вами будем наблюдать планеты. Парад планет у нас, к сожалению, не полный, Уран и Нептун на другой стороне, за Солнцем, но и без них, уж поверьте, нам будет на что посмотреть.

Саша заглянул в монитор.

– Нас с вами сто сорок шесть человек, – произнес он. – Спасибо всем, кто не спит этой ночью, всем, кто сегодня с нами.

Парень повернулся к камере.

– Начнем мы с карликовой планеты – с Плутона – и пойдем по возрастанию размеров. После Плутона отнаблюдаем Марс, Сатурн и Юпитер. Погода просто замечательная, на небе ни облачка!

Саша подошел к телескопу и приблизился одним глазом к окуляру.

– Плутон невооруженным глазом на небе не видно. Как же найти нужный нам объект? Как навести телескоп на невидимый Плутон?

Переведя взгляд на монитор, парень принялся печатать на клавиатуре.

– Очень просто. По координатам. Координаты можно взять с сайта Мирового Космического Агентства. Только учтите, координаты берутся на конкретную дату и время. Чтобы навестись на Плутон, нам необходимо сориентировать наш телескоп по каким-нибудь ярким небесным объектам, например по Сатурну и Юпитеру, что я сейчас и делаю…

Закончив ввод координат газовых гигантов, астроном поочередно навелся на них.

– Так… еще немного… и… готово. Прибор наш сориентирован. Теперь надо вбить координаты Плутона, и мой телескоп сам наведется на нужную область неба.

Когда телескоп был полностью настроен, Саша снова встал напротив камеры.

– Снимать Плутон придется с выдержкой, чтоб хоть что-то увидеть. Сделаем двести кадров по несколько секунд, а потом сложим все это вместе. Пока идет съемка, я вам расскажу немного об этом тусклом небесном теле. С две тысячи шестого года Плутон вычеркнули из списка обычных планет, и он стал карликовой планетой. Почему же так случилось? Да все очень просто – он слишком маленький. Меньше нашей Луны. Появилась гипотеза, что за орбитой Нептуна есть огромное количество подобных космических объектов. В итоге там начали открывать все больше новых тел, по размеру сопоставимых с Плутоном, таких как Седна, Эрида, Макемаке и Хаумеа. Теперь мы знаем, что там расположен пояс Койпера – огромный астероидный пояс. Так что же делать со всеми этими объектами? Всем им давать статусы планет? Нет. Ученые решили пересмотреть само определение планеты.

Саша заглянул в монитор. В рабочем поле уже должен был слабо проявиться блеклый свет Плутона, но в этом месте была лишь чернота космоса.

– Так каким же критериям должен соответствовать космический объект, чтоб он мог считаться планетой? Первое – он должен обращаться вокруг звезды и не быть спутником одной из планет.

Саша на автомате произносил речь, а сам пытался понять, почему Плутон никак не проявляется на сложении снимков.

– Второе – объект должен быть достаточно массивным, чтобы под действием своих собственных гравитационных сил мог принять форму, близкую к шару.

«Девяносто кадров из двухсот. Должно же уже видно быть, – подумал Саша, покосившись в монитор. – Очень странно. Нет Плутона».

– И третье – он должен расчистить гравитацией окрестности своей орбиты, чтобы там не было других сравнимых с ним по массе тел, кроме его собственных спутников. Этому критерию Плутон не отвечал, и поэтому было решено создать новый класс небесных тел с названием «карликовые планеты».

Сто тридцать кадров из двухсот было сделано. Саша снимал Плутон не в первый раз, и сейчас у молодого астронома не было сомнений, что наблюдение не состоится. Карликовая планета давно должна была появиться на экране.

– Что-то не то, – пробубнил он под нос и подошел к монитору. Стул Саша забыл дома, поэтому встал на колени перед ноутбуком. Суетливо он принялся сверять координаты Плутона, забитые в поле телескопа, с координатами на сайте Мирового Космического Агентства. Ошибки не было – координаты Саша ввел правильные.

– Подождите, друзья, – сказал он, не отрываясь от экрана, – не могу понять, что не так…

К этому моменту телескоп закончил делать все двести снимков. В области, где должен был отчетливо показаться Плутон в виде маленького белого пятнышка, все еще чернела космическая пустота.

Решив проверить исправность телескопа, Саша забил координаты Марса и навелся на Красную планету, которую было видно невооруженным глазом. Телескоп вывел на экран Марс. Для контроля Саша вбил координаты Веги – самой яркой звезды в созвездии Лиры. Телескоп навелся четко на звезду. Саша снова вбил координаты Плутона и запустил съемку по новой.

– Дорогие друзья, – с улыбкой произнес астроном, – спешу вас уведомить о том, что Плутон исчез с небосвода. Не понимаю, я много раз наблюдал его, никакой ошибки быть не может. Сейчас еще раз отснимем сессию и посмотрим.

Через несколько минут съемка закончилась. На экране монитора Плутона по-прежнему не было. Саша сел на землю и принялся чесать затылок.

Александр Васечкин в свои двадцать три года оставался все еще наивным ребенком с мечтательным взглядом, устремленным к далеким звездам, в окрестностях которых он надеялся когда-нибудь чудом оказаться. Взгляд его был таким, какого не встретить у состоявшегося, побитого жизнью человека. Саша еще не познал горести разочарований и боли утрат. Не разбивались пока его мечты, и не пришло ему еще осознание бренности бытия и конечности жизни, а максимализм в нем с каждым годом только возрастал. Саша мечтал сделать научное открытие в области астрономии, например открыть какую-нибудь комету, которую назовут его именем, как, например, комету Чурюмова—Герасименко или Галлея. Сверстники Васечкина всегда избегали, и за всю жизнь друзей у него толком и не было, разве что когда он лежал с аппендицитом в больнице, удалось ему подружиться с соседом по палате, и то потому, что тот был радиолюбителем. Дружба их продлилась недолго – до момента выписки. Отсутствие живого общения с людьми Васечкин компенсировал общением в интернете через свой астрономический блог. Девушек у Саши тоже никогда не было, хотя девственности он все же умудрился лишиться в восемнадцать лет, правда, по воле случая – выпившая однокурсница попросила его помочь ей изменить своему парню за то, что тот изменил ей. Выбрала она именно нелепого Васечкина, чтоб как можно больше разозлить своего, уже бывшего, молодого человека. Первая и последняя в жизни драка у Саши случилась в тот же вечер – молодой человек пришел поквитаться с Сашей за измену. Драться они оба не умели, так что повалялись в грязи, пока их не разняли.

Но не только за замкнутость и увлечение наукой девушки не любили Васечкина. Внешний вид его им тоже казался не от мира сего – редкие русые волосы, зачесанные набок, небольшие усики, которые Саша носил, чтоб выглядеть старше, притом мечтая о бороде, которая так и не начала расти, глуповатый, как всем казалось, рассеянный взгляд (никакой мечтательности девушки в нем не замечали), хотя глупым Саша не был и закончил университет с красным дипломом, и самое главное – это конечно же его одежда! Носил он исключительно брюки, часто (как, например, сейчас) с синими кедами с белыми резиновыми мысками, а наверх надевал футболку, обычно без рисунка, и обязательно заправлял ее. Напоминал он юношу прямиком из Советского Союза, такого, знаете, карикатурного инженера в хорошем смысле. Разве что очков не хватало с толстыми линзами. Хоть Саша людей и не любил, было у него все же два кумира – Юрий Гагарин, первым покоривший космос, и Юрий Гречкин, первый из россиян, на днях покоривший спутник другой планеты – Титан. Весь мир был прикован к их полету, правда, сейчас связь с ними временно пропала из-за того, что Титан повернулся к Земле противоположной от места высадки людей стороной. Журналисты всех стран были в ожидании, когда космонавты запустят спутник связи, чтоб вновь продолжить информационно освещать эту уникальную экспедицию.

Все так же сидя на земле посреди поля, Саша, позабыв о том, что он в прямом эфире, достал из кармана брюк телефон и в мессенджере набрал номер своего бывшего научного руководителя…

Неподалеку от Рима, в окрестностях провинции Л’Акуила, на высоте две тысячи сто сорок один метр над уровнем моря, под куполом астрономической наблюдательной станции Кампо-Императоре у стоящего возле оптического рефлектора телескопа Шмидта старшего научного сотрудника Пулковской обсерватории Масленникова Андрея Львовича зазвонил телефон.

– Да, Саша, – ответил бывший преподаватель, – если что-то важное, давай быстрее, я на наблюдениях. Если не срочно, то я перезвоню.

– Андрей Львович, – с отчаянием в голосе, чуть ли не навзрыд произнес Васечкин, – вы не поверите… Плутон пропал!

– Васечкин, ты там вообще, что ли?! С ума посходил?! – Масленников, когда злился, начинал шепелявить. Саша заметил это сейчас в его ответе. Во время учебы у них с Масленниковым сложились хорошие отношения. Не одну ночь они наблюдали вместе космические объекты. Но после окончания Сашиной учебы перестали контактировать. И вот спустя два года Масленников слышит голос Васечкина, который вещает ему о пропаже карликовой планеты. Первой мыслью у преподавателя было скинуть звонок, но Сашу он уважал и дал ему еще несколько секунд для пояснения ситуации.

– На прошлой неделе я наблюдал траекторию Плутона несколько ночей подряд, – тараторил Васечкин, – делал снимки. Сделал анимацию, как он летит по небу. Сегодня я решил провести эфир и показать своим зрителям планеты. Начал с Плутона, а его нет! Неделю назад он был, а сегодня исчез!

Если бы Масленников не был уверен в том, что Васечкин не пьет и не употребляет наркотики, то вот сейчас точно бы положил трубку, но вместо этого преподаватель произнес:

– Что значит исчез Плутон?

– У вас оптика есть?

– Есть.

– Я вам скину сейчас координаты, вы наведите на него рефлектор!

– Я не могу, он занят. У нас госпрограмма. Время наблюдения ограничено! Я вообще в Италии!

– Просто на секунду наведитесь на Плутон и сами удостоверьтесь, что он исчез!

– Хорошо, я перезвоню. Координат не надо, у нас всё есть.

Саша поднялся с земли и не сразу вспомнил, что за ним наблюдают зрители. Парень принялся отряхиваться от пыли. Когда он посмотрел в монитор, то не поверил своим глазам – его эфир смотрели четыреста пятьдесят семь человек. Радость от притока зрителей смешалась с волнением. Астроном поздоровался с вновь прибывшими и продолжил наблюдения. Следующими на очереди были снимки Марса.

Через полчаса Саше пришло сообщение от Масленникова:

«Плутона и правда нет. Странно. Я сообщил в Пулково, будем разбираться, в чем дело. Я тебе позвоню позже».

2

Вне пространства

– Объекты с положительной массой стягивают гравитацией пространство и материю, вещество с отрицательной массой, наоборот, расталкивает вокруг себя пространство и материю. Этим конусом мы разрезаем ткань пространства-времени этой Вселенной, – ответила Элли.

Юра, Мингли, Саид, Стив и Жорж висели в невесомости на носу корабля и смотрели на бледно-голубой треугольный конический щит, колышущийся перед кораблем, вклинивающийся в объем пространства-времени, таким образом рассекая и раздвигая его и давая возможность следом идущему кораблю лететь вне нашей Вселенной. Сзади Вселенная снова смыкалась, но не сразу: отсутствие пространства на протяжении километров тянулось шлейфом за кораблем, постепенно сужаясь.

– Этот щит сделан из материи с отрицательной массой? – спросил Гречкин у Элли.

– Совершенно верно, Юра.

– У тебя есть информация о технологиях, используемых в этом корабле? – спросил Мингли, прикоснувшись рукой к прозрачной стене, за которой мерцали далекие звезды на черном полотне космоса. Одна звезда горела ярче остальных в тысячи раз – Солнце, навстречу которому и шел корабль.

– В моей базе данных есть лишь описания устройств.

– А как эти устройства создаются, ты знаешь? – спросил Гречкин.

– Нет.

Шесть лап Элли семенили с такой скоростью, что сливались в два сплошных фиолетовых овала слева и справа.

– От чего ты отталкиваешься своими конечностями? – спросил Жорж.

– От ткани пространства.

– То есть этот конус создает позади себя область вне пространства, а лапы вылезают из этой области и отталкиваются от пространства? – с удивлением спросил Мингли.

– Да.

– Поэтому мы сейчас не чувствуем перегрузку при ускорении? – спросил Юра.

– Да. Если бы мы находились внутри пространства вашей Вселенной, то при таком ускорении вы бы погибли. Сейчас внутри этой подпространственной области вы находитесь в покое. Движется сама область подпространства, рассекая перед собой пространство.

– Как если муху в банке высунуть из машины на ходу, на муху не будет действовать ветер, – пояснил Гречкин.

– А какое сейчас ускорение? – спросил Стив.

– В вашей системе это можно выразить как четыреста джи в данное мгновение. Ускорение растет.

– Нас бы размазало по задней стене, – пояснил Мингли, – я терял сознание при десяти джи.

– Я при двенадцати, – сказал Гречкин.

– Свет попадает в разрыв пространства, – скорее утвердительно произнес Мингли, хотя в его интонации была вопросительная нота.

– Элли, что ты имела в виду, когда сказала «в нашей Вселенной»? – спросил Гречкин.

– В основе тонкой настройки любой Вселенной лежат строго определенные значения фундаментальных мировых констант. В их список входят скорость света, гравитационная постоянная, постоянная Планка, массы электрона и протона и элементарный заряд. Малейшие изменения в этих константах приведут к изменению структуры пространства-времени и материи во Вселенной. Я работаю с константами, соответствующими именно этой Вселенной.

– А сколько всего вселенных? – спросил Саид у И. И.

– Я не знаю.

– Есть теория, – начал Мингли, – согласно которой вселенных бесконечное множество и в каждой абсолютно разные условия. То, что в нашей Вселенной такие условия, при которых могут формироваться звезды и планеты, – это не какое-то чудо, а просто статистика. В бесконечном множестве вселенных обязательно будет Вселенная, подобная нашей. Вселенная, в которой могли появиться мы.

– А Луч и Сфера, видимо, из того пространства, в котором появляются все эти вселенные, – предположил Гречкин.

– Похоже на то, – согласился Мингли.

– Иначе говоря, они Боги? – предположил Стив.

– Какая разница, каким словом их назвать, – ответил Мингли, – хоть Боги, хоть высший разум, хоть сверхсознание, это не меняет сути.

– Элли, сколько нам лететь до Земли? – спросил Жорж.

– Пять земных суток, двенадцать часов, двадцать семь минут. Точнее сказать не могу.

– Мы сюда летели два года, а обратно за пять суток? – удивился Жорж. – Это до какой же скорости ты разгоняешься?

– Максимальная скорость составляет одну сотую от скорости света.

– Ты знаешь что-нибудь про эту Сферу? – спросил Мингли.

– Только то, что было в ваших компьютерах.

– Есть ли у тебя какая-нибудь информация о цивилизации, которая построила тебя? – спросил Юра.

– Нет.

Элли продолжала ускоряться первые десять часов, пока не достигла своей максимальной скорости. На протяжении ускорения космонавты могли наблюдать различные оптические эффекты, сопровождающие их движение на невероятно огромной скорости. Из-за явления релятивистской аберрации света людям внутри корабля казалось, что звезды впереди постепенно отдалялись от них вместо того, чтобы приближаться или хотя бы визуально оставаться на своих местах, ведь расстояния до них неимоверны. Небо перед кораблем сжималось. И продолжило бы сжиматься, умей Элли разгоняться до скорости света. На скорости света все пространство вокруг сжалось бы в одну яркую точку впереди. Почему же звезды слева, справа, снизу и сверху от Элли съезжали вперед? Почему людям на корабле казалось, что свет от окружающих звезд идет не с разных сторон, а все больше спереди? Ответ прост. Можно провести аналогию с дождем – если мчаться на машине под вертикальным ливнем, то водителю будет казаться, что дождь идет не сверху вниз, а летит на него спереди. Так и со светом: капли – это лучи звезд. С набором скорости свет все больше концентрировался впереди Элли, а сзади, наоборот, небо воспринималось расширившимся, растянутым и потемневшим. Эффекта замедления времени на такой скорости космонавты не испытали, потому что находились вне пространства-времени. Быт на эти пять дней перелета в не предназначенных для человека условиях они организовали таким образом – спали, привязывая себя ремнями, веревками или скотчем к перекладинам, чтоб не дрейфовать по всему кораблю, воды у них было тридцать литров, еды тоже достаточно, но это оказалось не так важно, потому как выяснилось, что Элли обладает очень интересными функциями жизнеобеспечения: гибернационными капсулами, системой фильтрации воды для повторного использования и системой синтезирования еды из кала благодаря энергии, вырабатываемой генератором, работающим на антиматерии. Все это позволяло жить в замкнутой экосистеме корабля не один год без погружения в сон.

На третий день ожил Леонардо. Космонавты развязали его и вкратце рассказали геологу все, что произошло на Титане. Он не верил ни одному их слову ровно до тех пор, пока не посмотрел записи на ноутбуке. Запись с моментом, где Саид стреляет в него, тоже там была.

За Данте продолжали ухаживать, но развязывать его не рискнули.

С помощью корабля экипаж смог связаться с Землей и отправить все аудио-, видео- и текстовые отчеты, что были сделаны на Титане. На протяжении всего полета они общались с диспетчерским центром российского филиала Мирового Космического Агентства. В целях сохранения секретности Элли должна будет приземлиться по координатам в глухом лесу Сибири, где их встретят спецслужбы.

3

Черное пятно

Главной новостью этой недели стало исчезновение Плутона и экспедиции на Титан. Журналисты обыгрывали эти темы как только могли. Лишь бы привлечь как можно больше внимания к своим статьям и видеоматериалам. Писали о сверхсекретных испытаниях оружия массового поражения, которым разрушили Плутон, а потом, чтоб затерять следы, покончили с экспедицией, руками которой был произведен смертоносный для карликовой планеты выстрел или пуск ракеты. Кто-то писал, что экспедиция была вообще не на Титан, а на Плутон, что там пробурили огромную скважину чуть ли не до центра планеты, заложили бомбу нового поколения и взорвали, в результате чего Плутон раскололся. Хотя в этом случае самые огромные куски можно было бы увидеть в телескоп. Писали, что вообще никакой экспедиции на Титан не было, а все это лишь спектакль для отмывания денег, а видео с Титана, которые успели отправить космонавты до потери связи, были сняты в секретном павильоне Мирового Космического Агентства. Сторонники плоской Земли радовались, утверждая, что на небесном экране перегорели лампочки, отвечающие за свет от якобы Плутона. Каналы в соцсетях пестрили некомпетентными заголовками, пытаясь урвать себе как можно больше внимания от населения. На телевидение чуть ли не каждый вечер приглашали астрономов различного научного звания, и каждый раз они обсуждали одно и то же, но под разными углами. За эту неделю тема исчезновения Плутона была настолько выжата, что к пятнице заголовки начали повторяться: снова «оружие…», снова «заговор…», снова «никакой экспедиции не было…».

Но совсем скоро, уже на следующей неделе, а именно завтра, в понедельник, весь мир поймет, что дело тут не в секретном оружии, не в теории заговора и не в перегорании лампочек… На следующей неделе население Земли осознает, что этот год станет последним годом их жизни.

Этой теплой июльской ночью Васечкин стоял в поле под растущей Луной, которая, к счастью, не давала сильную засветку неба. Вдали на востоке, в тридцати километрах, там, где черный силуэт стены леса касался неба, бледно-оранжевым светом было видно сумеречное сияние Москвы. Огни большого города на востоке и узкий серп Луны не помешают Васечкину осуществить задуманные наблюдения, потому как в основном небо было черное. Звезды сегодня горели по-особому ярко. Какая-то часть из них давно погибла, израсходовав водород, и теперь они являлись лишь призраками некогда великих небесных светил, излучение от которых идет к нам и по сей день. В нашей Вселенной, учитывая ее базовые параметры, взгляд в космос – это всегда взгляд в прошлое.

У Саши уже было все готово для начала эфира, но он стоял, замерев, глядя на поток Персеиды, который можно наблюдать с конца июля и до конца августа. Небесные камни входили в атмосферу на скорости сотни тысяч километров в час и, сгорая, оставляли на доли секунды яркие белые полоски на небе.

Стоя в ночной тишине, если не считать треска сверчков, Саша, глядя в бездну Вселенной, в очередной раз размышлял о том, что там может скрываться, в глубинах космоса, как могут выглядеть наши коллеги по разуму, и о том, какой смысл пытаться наладить с ними контакт, если расстояния между цивилизациями могут достигать сотен, тысяч, миллионов и даже миллиардов световых лет. Если мы отправим им послание, то до ответа мы не доживем, ответ получат наши далекие потомки. Какой смысл пытаться взаимодействовать с ними? У Саши был ответ на этот вопрос. Он придумал теорию космического сервера, хотя не исключено, что эта теория была и до него. Заключалась она в том, что все разумные цивилизации посылают из альтруистских соображений на этот сервер всю информацию о себе, все энциклопедии, учебники, фильмы, весь объем памяти всех жестких дисков планеты. А в свою очередь, любая цивилизация, в том числе и наша, может скачать оттуда всю информацию, которая там находится и непрерывно транслируется во всех направлениях. Саша верил, что такой сервер должен где-то существовать, ведь это единственный возможный способ в полной мере узнать о других мирах и рассказать о своем.

Васечкин распылил на себя спрей от комаров, глотнул воды и сел за столик, на котором стоял ноутбук. Телескоп был уже сориентирован по Веге и Северной Полярной. Неудивительно, что интерес к космосу у людей значительно возрос, и поэтому сегодня Сашин эфир ожидали две тысячи триста семьдесят пять человек.

Камера снимала подсвеченного фонарем Васечкина, сидящего на раскладном рыбацком стуле. Когда эфир был запущен, Саша встал.

– Я приветствую вас, друзья! – начал он свою речь, глядя в камеру. – Знаю, сейчас всех волнует тема пропавшей экспедиции и Плутона, но давайте в эту безоблачную ночь отвлечемся от горестных новостей и попробуем пронаблюдать сначала Сатурн, а потом и Титан. Сделаем интересные снимки. По поводу экспедиции я все же скажу пару слов. Я на протяжении всего полета следил за репортажами с ракеты «Титан-1». За Гречкиным я следил еще до того, как они вылетели. Смотрел все его интервью и передачи с его участием. Я безмерно уважаю его и всех космонавтов и первопроходцев, которые, рискуя своими жизнями во имя науки, отправились во враждебный ледяной мир Титана. И я очень надеюсь, что они все еще живы. Ну а про пропавший Плутон все, что говорят журналисты, не имеет под собой никаких оснований, а научное астрономическое сообщество не может дать ответ, куда он делся. Так что какие тут могут быть выводы? Пока никаких. Что ж…