- -
- 100%
- +
В целом, дорога была легкой, и до дома добрались без приключений. Как я и предполагал, к ночи мы уже подъезжали к усадьбе, и я поскакал вперед, чтобы найти Прохора.
Управляющий открыл ворота пока еще пустого амбара и позвал кузнеца и еще нескольких крестьян. Небо к вечеру нахмурилось, и вот-вот должен был пойти дождь, поэтому мы все вместе споро принялись выгружать закупленный в столице материал. В первую очередь, мы занесли под крышу мешки с гипсом, затем выгрузили доски, а после этого уже спокойнее разгружали все остальное.
О Марфе я вспомнил, когда закончивших работу мужиков вел в людскую отдыхать. Девушка сидела, прислонившись к стене амбара, и спала. Обругав себя последними словами за невнимательность, я осторожно взял ее на руки. Легкая, словно пушинка, она доверчиво прильнула к моему плечу и засопела во сне. Я отнес ее в комнату, находившуюся справа от спальни Авроры, положил на кровать и тихонько вышел, прикрыв за собой дверь.
Устроив возниц и Федора на ночлег и распорядившись, чтобы их накормили, я решил не беспокоить отца, который, по-видимому, уже спал, и направился в свою комнату. Поднявшись по скрипучей лестнице на второй этаж, я невольно остановился у двери Авроры. Вспомнилось, как во время ее беспамятства я заходил к ней в комнату и смотрел на нее спящую. Как удивлялся, насколько разительно отличалась она во сне от бодрствующей, словно это были два разных человека. Неожиданно нестерпимо захотелось снова увидеть ее такой, с распущенными волосами, нежным, безмятежным лицом и чуть тронутыми легкой улыбкой коралловыми губами. Я медленно приоткрыл дверь в спальню своей жены. Темно, значит, она уже спит. Тихо зашел в комнату, молясь, чтобы не скрипнула половица, а то очень не хотелось быть высмеянным своей скорой на обидные слова супругой.
Немного постоял, привыкая к темноте. В окно, сквозь низкие тучи, еле пробивался слабый свет луны. Я подошел к кровати. Аврора спала, будто маленькая девочка, свернувшись на боку клубочком и подложив обе ладони под щеку. Ее волосы, словно языки костра, разметались по белой подушке, а один локон покоился на щеке. И снова я не удержался, осторожно взял его и аккуратно пропустил между пальцами, ощутив его шелковистость. А затем с сожалением опустил на подушку. В голову немедленно полезли не самые скромные мысли, которые я отогнал от себя, помотав головой, и снова посмотрел на девушку.
На ее совершенном лице мягко мерцали ее ярко-зеленые глаза, и они смотрели прямо на меня! Я вздрогнул и еле удержался, чтобы не сделать шаг назад, справедливо решив, что подобное трусливое бегство вызовет только насмешки моей жены.
Я замер, боясь пошевелиться, и также молча смотрел на Аврору, ожидая потока бранных слов. Но вот на ее нежном лице расцвела улыбка! И я успел заметить подсвеченную тусклым светом из окна мелькнувшую на ее щеке милую ямочку!
- Ты ко мне пришел! Как мило! – тихо прошептала Аврора и, закрыв глаза, вновь уснула.
А я остался стоять, словно громом пораженный! Что это было такое? Злобная волчица стала ягненком? Или это какое-то древнее колдовство, от которого она становится доброй и нежной лишь по ночам? А может, это от усталости мне померещилось? Я тяжело вздохнул и бросил на Аврору испуганный взгляд, боясь разбудить. А потом мелькнула совершенно сумасшедшая мысль, что вот было бы здорово, если бы моя жена стала такой же кроткой и нежной, как во сне! Снова глубоко вздохнув, я тихо вышел из комнаты и направился в свою спальню. С завтрашнего дня мне предстояло много дел!
Глава 8. Я берусь за дело
Проснулась я от какого-то неясного шума. В комнате было довольно темно, и я сначала не сразу поняла, где нахожусь, но потом память услужливо прокрутила у меня перед глазами хронику последних событий. Спать совершенно не хотелось, напротив, я чувствовала необычайную бодрость и жажду деятельности! Неужели всего лишь несколько часов сна позволили мне так выспаться, как давно уже не бывало!? Я потянулась в кровати и, что-то задев рукой, ойкнула и резко села в постели. На табуретке стоял поднос с едой. В глубокой тарелке было что-то белое, напоминающее картофельное пюре, но картошкой не пахло. Взяла тарелку и, понюхав ничем не пахнущий ужин, потрогала его пальцем. Похоже на холодную кашу! Но почему она холодная? Неужели так поздно?
Я слезла с кровати и подошла к окну. На улице лил дождь, выбивая из многочисленных луж маленькие фонтанчики и образуя пузыри. Небо затянуло низкими темными тучами, из-за которых робко выглядывал краешек солнца. Я перевела взгляд на птичий двор. Под широким навесом, не обращая внимания на дождь, деловито копошились куры, а счастливые утки мерили глубину луж, полоща в них свои клювы.
Что-то во всей этой картине не сходилось, нахмурившись, я с минуту смотрела на мирную сельскую пастораль, пытаясь понять, что именно. Ну конечно же! Птицы же ложатся спать вместе с солнцем! А эти были очень даже бодры и спать вовсе не собирались! Это что такое получается? Что сейчас не поздний вечер, а раннее утро!? Это я столько проспала!? И это значит мой остывший ужин, перевела я взгляд на тарелку с холодной кашей. Причем приятно согрела мысль, что Глафира не забыла обо мне и даже принесла еду в мою комнату! Насколько я успела понять, Аврора в этом доме успела всех против себя настроить, а я буквально за один день подружилась с поварихой, что давало мне определенную надежду в скором времени наладить хорошие отношения со всеми остальными обитателями усадьбы.
Настроение резко подскочило! Я спрыгнула с кровати и закружилась по комнате, мурлыча себе под нос незатейливую мелодию.
Выбрав платье попроще, я заплела косу и отправилась на кухню. Там уже вовсю хозяйничала Глафира, и вкусно пахло блинами.
— Доброе утро! — поздоровалась я.
Повариха охнула и повернула ко мне измазанное мукой лицо.
— Батюшки святы! Да что ж это ты ни свет ни заря вскочила!?
— Да сколько же можно спать!? — засмеялась я в ответ. — Я же вчера еще ранним вечером уснула! Чем тебе помочь? Хочешь, я буду блинчики печь? Или давай их с начинкой сделаем?
— Ты и блины умеешь печь? — удивленно протянула женщина и сдула упавшую на глаза прядь волос.
— Я много чего умею! Ну так что? С чем у тебя блины? Со сметаной? А творог есть? Давай сделаем блинчики с творожной начинкой!
За следующий час мы с Глафирой напекли большую гору блинов и нафаршировали их творогом, а потом весело и с аппетитом позавтракали. В восемь часов утра повариха пошла накрывать стол для князя, а я отправилась с ней.
Пожелав доброго утра «свекру», я вернулась в свою комнату и осмотрелась. Да даже по сравнению с запустением всего дома в целом моя комната была в еще более худшем состоянии и плохо обставлена. Интересно, за что же Оливер так обошелся со своей молодой женой? Может, она ему отказала в его супружеском праве?
Так или иначе, отремонтировать свою комнату без денег я не смогу, а вот сделать ее более уютной вполне! Решив не тратить время на долгие поиски, я нашла Тимофея и спросила у него, где можно взять уборочный инвентарь.
— Что? — выпучил глаза дворецкий.
— Ну, это, тряпки, веник, швабру... Чем у вас порядок в доме наводят?
Старик тихо осел на пол. Я испугалась, что ему снова стало плохо. Поэтому, присев перед ним на корточки и убедившись, что, несмотря на ошарашенный вид, дворецкий в сознании, сказала:
- Тимофей, давай договоримся, что той Авроры, какую вы знали, больше нет! Думайте, что хотите! Что меня подменили, что я осознала свои ошибки и решила измениться, не суть! Причина ведь не столь важна, как то, что теперь в доме будет мир и покой, и спокоен будет ваш хозяин! Главное, что я не буду больше орать, оскорблять и приказывать. Поэтому, пожалуйста, держите себя в руках и больше не падайте без чувств. Договорились?
Дворецкий долго смотрел мне в глаза, словно пытаясь отыскать на их дне что-то, известное только ему, но затем просто кивнул и начал подниматься. Я помогла Тимофею встать и отряхнула его испачканную в пыли ливрею. Внимательно оглядевшись, я обратила внимание, насколько запущен сам дом. На всех горизонтальных поверхностях, в том числе на полу, по периметру холла лежал довольно толстый слой пыли, а в углах висела паутина.
Да, похоже, начинать нужно не с моей комнаты!
- Тимофей, а как давно убирались в доме?
- Дык аккурат перед вашим с молодым барином приездом после свадьбы!
- Что? В барском доме не убирались полтора месяца? – ошарашено воскликнула я.
- Княгиня, вы же разогнали всех присланных деревенских баб! Вам их отправили, чтобы вы из них выбрали себе прислугу, - смущенно пробормотал дворецкий.
- Да? Ну что ж, раз разогнала, то мне самой и убирать! – бодро резюмировала я. – Тогда тем более повторяю свой вопрос: где мне взять тряпки, веник и швабру?
Несколько заторможено, словно никак еще не веря в то, что он слышит, дворецкий ответил:
- Тряпки и метла в чулане под лестницей. А вот эта… вАбра… Что это?
Я только махнула рукой и направилась к указанной сокровищнице уборочного инвентаря. Но затем вернулась и, нарисовав пальцем на слое пыли на полу схематичное изображение швабры, позвала озадаченного дворецкого.
- Тимофей, можно тебя попросить заказать у плотника вот такую вещь? – Я руками показала ему примерные размеры обеих частей швабры. – Хотя мне Степан вчера говорил, что плотник занят заготовкой дров. Так что, если сам кузнец согласится мне помочь, я буду очень благодарна!
Дворецкий кивнул и, развернувшись какой-то деревянной походкой, направился на улицу.
- Стой! Там же дождь идет! – крикнула я ему вдогонку. – Потом сходишь, когда он закончится.
Старик снова озадаченно покачал головой и молча направился вглубь дома, я же, наконец, осуществила набег на чулан и нашла там большой запас тряпок, щеток, ведер и большую бутыль с каким-то зеленым желеобразным веществом. Откупорив сосуд и понюхав его содержимое, я убедилась в своем предположении: это действительно было жидкое мыло. Ну и чудесно! Но швабра все же нужна! Не буду же я намывать полы, подняв пятую точку! Набрав всего и побольше, сгрузила инвентарь посреди холла.
Так, теперь мне осталось воды в ведро набрать и... переодеться во что-нибудь похуже. Как же мне бы сейчас пригодились мои любимые треники, и до чего же неудобны длинные юбки! Никогда их не любила.
Воду для мытья полов нужно было набирать в колодце неподалеку от дома. Но чтобы мне не пришлось выходить под дождь, Глафира показала мне большую деревянную кадку с водой, приготовленной для кухонных нужд. А также по моей просьбе, причитая да охая, предоставила комплект одежды для горничной, состоящий из грубого светло-серого платья и белого передника. Передник я не стала надевать, зато платье мне показалось довольно удобным для уборки. Его юбка не была пышной, а длина доходила всего лишь до середины икр, что, судя по всему, являлось чуть ли не мини для этого времени.
— Барыня, негоже вам ручки белые марать! Князь будет недоволен! — продолжала охать повариха.
- Судя по тому, какую он мне «шикарную» спальню выделил, думаю, он будет даже доволен, что я и веду себя как служанка! – хмыкнула я и направилась в холл.
Оглядевшись, решила начать сверху. Потребовав у Тимофея складную деревянную лестницу и расположив ее под большой рогатой люстрой, намочила тряпку и, ловко забравшись наверх, принялась вытирать пыль с пузатых белых плафонов.
Дворецкий только покачал головой и тихо удалился. Дома я привыкла делать уборку под музыку, включив какой-либо музыкальный телевизионный канал. Здесь же у меня не было такой возможности, потому я начала тихонько напевать свои любимые песни. Холл был большой и почти без мебели, поэтому акустика здесь оказалась на зависть Большому театру. И еще я неожиданно обнаружила, что у Авроры очень красивый голос, довольно низкий, мягкий, с сексуальной легкой хрипотцой. Я тихонько пела любимые песни Любови Орловой, прислушиваясь к его звучанию и изучая приятный бонус к своей красивой внешности. Но с каждой песней мой голос становился все громче и громче, и вот под собственный аккомпанемент, ловко натирая люстру, я уже пела на весь холл.
- Радость поет, как весенний скворец,
- Жизнь и тепла, и светлаа…
- Если б имела я десять сердец,
- Все бы ему отдалаааа!
На самом душещипательном моменте входная дверь открылась, и, отряхиваясь от льющейся с одежды воды, в дом вошел молодой хозяин. Увидев свою жену в сером платье служанки, с заплетенными в простую косу волосами вместо обычной высокой прически, взгромоздившуюся под самый потолок и с тряпкой в руке, он икнул и хрипло произнес:
— Что здесь происходит?
Глава 9. Чудесное преображение
Князь Оливер Райли
Проснулся я рано, за окном лил дождь, но разлёживаться в постели желания не было. Голодным я себя тоже пока не чувствовал, так как поужинал вчера очень поздно. Жажда деятельности просто бурлила во мне, требуя выхода, и хотелось как можно скорее начать планировать ремонт дома. Зная, что управляющий имением встает рано, я быстро привел себя в порядок и, накинув на себя епанчу[1], вышел из дома. Дождь хлестал тугими струями, собираясь в полноводные ручьи. Я быстро продрог, так как дождевая вода уже была по-осеннему холодной, но домик управляющего находился совсем рядом, и вскоре я стучался в его дверь.
Прохор встретил меня уже одетым, по всему было видно, что он давно на ногах. На столе тихонько пыхтел тульский самовар, новинка, подаренная мной на его именины. Прохор остался очень доволен этим подарком, и теперь главным богатством и украшением его маленького домика был медный, в виде изящной вазы с двумя витыми ручками, этот символ достатка и домашнего уюта.
- Проходи, князь! – гостеприимно махнул Прохор рукой, указывая на лавку, и словно пропал для мира, продолжив священнодействовать у самовара, засыпая в него ароматные стружки, шишки и какие-то травы.
- Ммммм… – засопел он носом, принюхиваясь. – Чуешь, какой дух пошел!? – управляющий, поводя носом, поднял лицо вверх, отчего его кудрявая борода уставилась в потолок.
Как не терпелось мне начать обсуждать с ним план ремонта особняка, но я знал, что без хорошего чаевничания толку от Прохора не будет. Я приготовился терпеливо ждать, хотя после того, как он достал из печи сложенные аккуратной стопкой завернутые блины с начинкой, я почувствовал, что мой желудок уже проснулся и готов к началу трудового дня.
- Неужто сам напек? – удивился я.
- Да нееееет, - довольно ухмыльнулся мужик, сверкнув хитрым карим глазом. – Глафира дала. Это они на завтрак с Авророй спроворили!
Я не сразу осознал, что услышал. Сначала имя жены показалось мне отголоском моего сна, так как после ночного посещения ее спальни долго не мог уснуть, перед глазами так и стоял образ нежной и хрупкой красавицы.
- Что ты сказал? – настороженно переспросил я, уже внимательнее оглядывая управляющего и принюхиваясь, пытаясь уловить с его стороны запах самогона.
- Да то и сказал, - хмурясь, пробурчал Прохор. - Аврора с Глафирой блины с творогом делали! И с вызовом добавил: - Ты дело пришел говорить али бабские сплетни обсуждать? Если второе, то это не ко мне!
- Ладно, ладно, - примирительно произнес я и потянулся к блюду с блинами, пытаясь представить, как гордая и высокомерная Аврора… Да ну нет!
После вкусного и душевного чаепития меня разморило и захотелось улечься прямо тут, на лавке, но, вспомнив забитый стройматериалами амбар, немедленно расхотелось.
Проговорили мы с Прохором часа два. По счастью, проблема с рабочими была решена, самое главное, что паркетчика я привез! Снова с неудовольствием вспомнил про дождь, который напрочь перечеркивал все мои планы. В такую погоду и вчерашних возниц в город не отправить. Нужно было посмотреть, как их устроили на ночь, ведь, возможно, им придется повременить с возвращением домой, пока дождь не утихнет.
У Прохора епанчи не оказалось, что я взял себе на заметку, планируя подарок ему на следующие именины, которые будут уже через месяц. Как раз к сезону дождей придется! Накинув мою епанчу на нас двоих, мы добежали до людской. Отряхнув на крыльце от воды одежду, вошли внутрь. Я повесил плащ в сенях и вошел в помещение. Первое мгновение дыханье сперло от всевозможных не очень ароматных запахов, начиная от потных ног и заканчивая перегаром. Я нахмурился, но промолчал, не сейчас, хотя нужно будет с мужиками переговорить, а то совсем распоясались без строгого пригляду, когда отец мой почти перестал интересоваться делами усадьбы после смерти матушки.
- Мир вашему дому! – перекрестившись на «красный» угол, громко поздоровался Прохор.
- И вам не хворать! – послышались отовсюду голоса.
Завидев меня, мужики повскакивали с лавок, кланяясь. Указав рукой, чтобы садились, я огляделся. Да, маловата стала людская, надо бы еще одну для мужиков поставить. Много места занимала большая печь, стоявшая посередине комнаты. Вдоль стен разместились широкие лавки для спанья, но места всем не хватало, поэтому частенько по полу было не пройти из-за храпевших на нем вповалку на войлоках мужиков. Сейчас, в ливень, люди носа не казали на улицу, занимаясь кто какой мелкой работой, а кто просто отдыхая. Кто-то починил свою одежду или обувь, а кто-то играл в кости. За игрой я и нашел трех возниц и нанятого паркетчика.
Мужики дружно вскочили, освобождая мне место.
— Садитесь, только сдвиньтесь плотней, — усмехнулся я, но всё же дворовые мужики, кланяясь, вышли из-за стола, поняв, что пришли мы с Прохором говорить с приезжими.
— Ну что, как вас приняли? — поинтересовался я, оглядывая всех четверых. Мужики довольно загалдели, благодаря за приют и хорошую кормежку.
— Останетесь здесь, покуда дождь не пройдет, а уедете, как пожелаете. Степан вас отведет на конюшню за вашими конями, а потом покажет, куда ваши телеги поставил. Кстати, где кузнец? — повысил я голос.
— Степан в женской людской! — послышался голос из-за печи.
— Да у него первый зау́трок, во второй сразу перешел! – вторил ему другой голос.
- Да эту глыбу как прокормить?! – вновь отозвался первый.
В людской грохнул дружный хохот, я тоже улыбнулся, привычный, что мужики частенько по-доброму потешались друг над другом. Заметил, как возницы и Федор украдкой посмотрели на меня, втянув в плечи голову, по всей видимости, ожидая с моей стороны нахлобучку чрезмерно вольно ведущим себя мужикам. Увидев же на моем лице добродушную улыбку, округлили глаза от удивления, я же сделал вид, что этого не заметил.
Расплатившись с возницами, сразу и попрощался с ними.
Федора же позвал с нами пройти осмотреть объем работ. Тот, вскочив, засуетился. Мужики выдали ему накидку от дождя, и мы втроем отправились в дом.
- Да там же еще та девчонка с рынка наверняка голодная в комнате сидит, носа не кажет! – вспомнил я. – Отдам в услужение Авроре, надеюсь, она не будет сильно бедняжку обижать, ей и так досталось.
- Не будет, – тихо себе под нос буркнул Прохор.
Я резко остановился, чуть не столкнув того в лужу.
Что-то ты темнишь! Давай выкладывай, что опять приключилось? — нахмурился я, ожидая новую порцию жалоб на мою благоверную.
— Да что вы, князь, ничего не произошло! Просто… — замялся управляющий. — Иной раз лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — продолжил он загадочно.
Привыкнув, что новости редко бывают хорошими, я невольно ускорил шаг, торопясь увидеть то самое, о чем умолчал Прохор. И, как оказалось, оно поджидало меня буквально у самого порога! Едва зайдя в дом, я был практически оглушен красивым и чувственным женским голосом, который пел:
- Если б имела я десять сердец,
- Все бы ему отдалаааа!
От этих слов мое собственное сердце екнуло, а затем быстро застучало где-то в районе горла, а в груди жаром полыхнуло незнакомое доселе томление.
Не успев прийти в себя от чудного голоса, я поднял голову вверх и обомлел. Голова закружилась, а в ушах раздался противный высверливающий мозг писк. По-видимому, я покачнулся, так как почувствовал, как с обеих сторон меня под руки подхватили Прохор с Федором. А я лишь хрипло выдавил из себя:
— Что здесь происходит?
В ответ на мой вопрос на меня смущенно смотрели безумно красивые фиалковые глаза Авроры.
Моя высокомерная жена, аристократка до мозга костей, стояла на самом верху складной лестницы, одетая в серое платье горничной. Ее волосы вместо высокой вычурной прически были заплетены в простую косу, а сама Аврора в руке держала грязную тряпку!
— Да я тут прибраться решила, — тихо пролепетала она мне в ответ и смущенно улыбнулась.
Я с трудом сдержал нервный смешок, а веко правого глаза непроизвольно задергалось, чего, я очень на то надеялся, со стороны видно не было. Только в этот миг я вполне понял, что значит «держать лицо». Мой отец много раз объяснял мне, насколько важно аристократу держать лицо и не показывать своих эмоций, но я никогда к этому не стремился, был самим собой. Но именно сейчас мне пришлось проявить недюжинное самообладание, чтобы не показать, насколько на самом деле я был поражен увиденным.
- А зачем? – задал я глупый вопрос и тут же об этом пожалел.
- Ну как же!? – пожала плечами Аврора и легко, будто только это и делала каждый день, спустилась с лестницы. – Все же в доме полтора месяца не убирались! – ответила она и, погрузив в ведро с водой тряпку, принялась ее полоскать.
Я завороженно наблюдал за ее действиями, с трудом веря своим глазам.
- Так ты же сама и разогнала деревенских баб! – ответил я и тут же готов был вызвать себя на дуэль за подобную глупость. Ну вот зачем я ее провоцирую? Где та тонкая грань, за которой снова покажется злобное и эгоистичное лицо моей жены? Внутренне сжавшись, я ожидал реакции Авроры на мои необдуманно сказанные слова, и тем неожиданнее оказался ее ответ.
- Ну да, согласна, сглупила, – просто ответила она, пожимая плечами. И ловко поднявшись по лестнице, принялась намывать следующий плафон.
С трудом взяв себя в руки, я деревянным голосом произнес:
- Аврора, не стоит утруждаться. В ближайшее время будет серьезный ремонт дома, так что большую уборку придется делать только после него.
- Правда!? Ух ты, здорово! – воскликнула девушка, мгновенно спустившись с лестницы.
– Прохор! – громко позвала она и чуть не оглушила бедного старика, все время стоявшего за ее спиной и поддерживающего рукой лестницу. – Ой! Не заметила тебя. Убери, пожалуйста, лестницу, она позже понадобится. Ну, раз здесь уборку делать не нужно, пойду я, пожалуй, к себе, и в моей комнате дел непочатый край! – быстро протараторила Аврора и, прихватив с собой ведро с тряпкой, стрельнула в меня своими невозможными глазами и пошла на второй этаж.
- Это что такое сейчас было? – прохрипел я, не сводя глаз с призывно виляющей серой юбки, практически не скрывающей соблазнительные изгибы девичьей фигуры.
Прохор лишь пожал плечами, сказав:
- Да я, собственно, до этого только от Тимофея да Глафиры слышал, что хозяйка наша вмиг изменилась. Сам впервые вижу. А что думать-то, и не знаю, хозяин.
- А ты? – без всякой надежды кивнул я дворецкому.
- Да что тут раздумывать? Изменилась в хорошую сторону, так тут радоваться надобно, а не раздумывать!
- Прохор, ты ступай пока, позже договорим. Все еще пребывая в какой-то прострации, пробормотал я. – Сам понимаешь, о деле сейчас все равно думать не смогу, – я криво улыбнулся и посмотрел на управляющего.
Тот усмехнулся в бороду. – Хорошо, барин, если что, вы знаете, где меня искать. – И, схватив удивленно глазеющего на все происходящее Федора, направился на выход, потащив его за собой, но обернулся и добавил: – И для такой хозяйки работать будет куда приятней!
Едва за Прохором закрылась дверь, как снова приоткрылась, и в щель просунулось его бородатое лицо.
- Князь! Вы говорили, что у вас в доме девица, вчерась купленная, томится в комнате, так уж вы не забудьте о ней! – хохотнул управляющий и хлопнул дверью.
Как же я мог забыть! И как же ее там зовут, ага, Марфа! Я обрадовался тому, что есть причина постучаться в комнату Авроры. Я испугался, что всё то, чему я недавно стал свидетелем, мне только померещилось, и хотелось всенепременно убедиться в обратном. Я быстро взбежал по ступеням и постучал в комнату справа от спальни Авроры. Марфа сразу открыла дверь, словно стояла и ждала, когда же за ней пошлют. Мне стало жалко бедную девушку. Я посмотрел на ее худенькую фигурку, и она невольно поежилась под моим взглядом.
- Ты сегодня с утра ела что-нибудь? – задал я вопрос, уже заранее зная на него ответ. Нужно было вчера хотя бы Глафире сказать о девушке! Ну да что ж теперь. - Пойдем! С хозяйкой познакомлю. Глаза девушки сделались испуганными, но она поклонилась и шагнула за порог. Сделав шаг в сторону, я невольно прислушался и, с трепетом поднеся руку к двери, постучал.
- Подождите минуту! Я сейчас! – донесся из-за двери звонкий голосок, так не вязавшийся с привычным хмурым и вечно недовольным обликом моей жены.