Камешек в жерновах

– Линга, как ты его разглядела? – удивился Леганд. – Я даже руку свою не могу рассмотреть в этом дожде!

Тиир скользнул в расщелину, успокаивающе пожал ладони друзей и тут же попросил перекусить. Торопливо прожевав нехитрую пищу, он облегченно вздохнул. Рассказ принца оказался не слишком длинным. Перебравшись по скользким камням через реку, едва не сломав себе шею, Тиир не успел выйти на дорогу еще в тумане, поэтому провел под крутым обрывом в какой-то дюжине шагов от тракта половину дня. Уверившись, что разномастная одежда крестьян не слишком отличается от его одеяния, принц собирался уже появиться на обочине – как элбан, возвращающийся после выполнения неотложной нужды, – как вдруг услышал знакомый голос. Он угадал, многие из стражников, патрулирующих тракт, действительно были набраны во владениях князя Кредола, а голос принадлежал его любимому сокольничему. Князь звал его ласково – Рабба, и именно это имя выкрикнул с обочины дороги Тиир, когда всадник, распоряжающийся очередным отрядом воинов, приблизился к его укрытию. Рабба тут же спешился и громко спросил Тиира, что он тут делает. Но этот окрик, конечно, предназначался для его помощников, обнаживших мечи. И тут принц не сплоховал, единственное, что он мог ответить, что его повозка с эрном уже прошла, а он сам отошел в сторону, но подвернул ногу. Этот ответ, а также радушие их командира успокоили стражников. Рабба незаметно бросил Тииру кожаный ярлык, как оказалось – разрешение на вырубку эрнов, и приказал его ждать. Вернулся он скоро, едва спровадил охрану. Тиир ему все и рассказал.

– Что – все? – не понял Саш.

– Все, что ему следовало знать! – твердо сказал принц. – Что миссия моя успехом не увенчалась и что я хочу вернуться в Дарджи. Вместе с друзьями. Рабба присутствовал при том совещании, когда князья решили отправить меня в Эл-Лиа.

– И он ничего у тебя не спросил? – нахмурился Леганд.

– Спросил, – кивнул Тиир. – Спросил, что я собираюсь делать. Я ответил, что отчитаюсь о своем путешествии перед князьями, а потом отправлюсь в ту страну, где проходил обучение. Сказал, что мне нечего делать в Дарджи.

– Твоя осторожность похвальна, – кивнул Леганд. – Ничего не вызвало подозрений?

– Пока нет, – задумался Тиир. – У него было достаточно людей, чтобы не только скрутить меня, но и настигнуть вас. В этих скалах далеко не уйдешь. Рабба обещал помочь, более того, он уже помог мне. Часть эрнов волокут к городу воины для нужд крепости, так вот он забрал у них одну из подвод, и она теперь стоит в половине ли отсюда, ждет нас. Отпустим охранника и изобразим семью переселенцев из Дарджи. Главное – оружие держать не при себе, а на подводе. Без оружия тут никто не ходит: тварей почти истребили, но в горах они все еще встречаются, иногда выходят на тракт. Да, Рабба обещал оставить четыре дарджинских халата. Одежда у нас и так неприметная, но лучше бы вовсе не выделяться. Говорить, если что, буду я, а вы слушайте. Бадзу очень похож на валли. Линга вот языка не знает… Ничего! Женщинам-простолюдинкам из Дарджи вовсе не положено высовывать язык.

– Просто благодетель этот Рабба, – недовольно пробурчала Линга. – Отчего же он служит демону?

– Нет больше нашего совета, – помрачнел Тиир. – Эдрес, Биндос, Кредол и Лирд убиты. Остался только Мантисс, но и он скрывается где-то в горах. Рабба же служит демону, потому что ему служат все. Из каждой семьи забираются все мужчины возрастом от полутора до четырех дюжин лет. Остается один мужчина и только в том случае, если вся семья переселяется в Дару. Зато земли выдается вдоволь. Рабба сказал, что в окрестностях Ари-Гарда крестьяне уже снимают первый урожай овощей на следующий год собираются высевать зерно! Дома строят, для этого и лес.

– Говорят, посевы гибнут, если их поливать кровью, – прищурился Леганд.

– Мой народ в любом случае не выберется из этой беды, не пролив собственной крови, – мрачно проговорил Тиир. – Боюсь только, что прольет он ее реки. Не стал я расспрашивать Раббу о горящей арке, сами все увидим. Он обещал помочь вернуться в Дарджи. Мы должны встретиться с ним у моста через неделю. Так что поспешим. И вот что. Думаю, это самое важное. Этот… демон, что властвует над Дарой и Орденом Серого Пламени, рассорился с раддами. Пока радды заняли крепость, серые рубят лес близ нее, но все идет к тому, что стороны схлестнутся между собой. Не могут они никак договориться!

– Ну вот, – прошептал Леганд, – хоть одна хорошая весть…

Дождь превратился в ливень, поэтому, пока друзья добрались до подводы, которая скорее напоминала скрепленные жердями три пары колес, они не только вымокли до нитки, но и по нескольку раз успели упасть на скользком склоне. Глина облепила сапоги, пластами сваливалась с локтей и колен. В довершение всего Тиир безжалостно оторвал от раддских курток округлые воротнички и манжеты с завязками, чтобы «ничем не отличаться от настоящих крестьян из Дарджи». Все оружие, кроме меча Саша, завернули в одеяло и закрепили на жердях возле комля эрна, набросили поверх изуродованных курток халаты без рукавов из грубой ткани и с трудом тронули с места тяжелый груз. Две не слишком крепкие лошаденки старались изо всех сил, но кривые колеса скрипели, вращались плохо, в результате подводу пришлось подталкивать всем четверым. Ветер понемногу начал разгонять облака, в просветах появились звезды, но дождь не прекращался. Среди камней, что скопились вдоль тракта со стороны Копийных гор, то и дело показывались дрожащие огоньки слабых костров, стояли похожие подводы, пахло дождем и свежесрубленными деревьями.

– Что они тут жгут? – не понял Саш.

– Сучья, – объяснил Леганд. – Рубят сучья и жгут. Может быть, и нам стоит передохнуть?

– Нет, – покачал головой Тиир. – К утру мы должны быть неотличимы от обычной крестьянской семьи – усталость на лицах, перепачканная смолой и глиной одежда, побитые руки. Рабба сказал, что до Ари-Гарда неделя такого хода, я бы предпочел добрался туда чуть раньше.

– Не слишком ему доверяешь? – поморщилась, вновь поскользнувшись, Линга. – Хотя сейчас меня больше беспокоит, чтобы нас не заставили рубить из этого эрна дом.

– На это у нас нет времени, – бросил Тиир и тут же выкрикнул что-то в ответ на громкий возглас от одного из костров. – Возмущаются! – объяснил принц через дюжину шагов. – Говорят, что мы лошадей не бережем. Пришлось сказать, что догоним своих и тоже встанем.

– И немедленно! – повысил голос Леганд, возвращаясь к подводе от лошадей. – Шеи у коней стерты. Конечно, это не тот случай, когда надо пожалеть животных, но если мы сейчас не остановимся, так и вовсе до Ари-Гарда не доберемся.

Тиир поморщился, но обогнал лошадей, перехватил поводья и завернул подводу к обочине. Линга, оглянувшись, вытащила кривой клинок, срубила несколько сучьев со ствола эрна, и вскоре с помощью Леганда между камней запылал костер. Пока старик осматривал измученных животных да заботливо смазывал им потертости, а то и раны, Саш набрал в котел воды в одном из потоков, стекающих по выветренным склонам холмов, напоил лошадей и задал им корм из холстяных мешков, притороченных к упряжи.

– Вот теперь мы почти совсем не отличаемся от дарджинцев, – удовлетворенно кивнул Тиир, когда дождь прекратился, а мокрая одежда начала исходить паром. – Грязные, измученные непосильным трудом, пугающиеся каждого шороха. Не забывайте при виде любого серого, не говорю уж о вельможах, изображать ужас на лицах, падать на колени и утыкаться носом в землю.

– И тут как в Империи, – сплюнул Леганд. – Зачем же ужас изображать, если все равно в грязь лицом тыкаться?

– Знаешь, – сквозь зубы выговорил Тиир, – что втолковывал орденцам Антраст? Он говорил так: учитесь определять выражение лиц по согнутым перед вами спинам. Некоторые спины красноречивее лиц. В них чувствуется ненависть и непокорность. Их нужно перерубать надвое, не заставляя обладателя разгибаться. Только эти порядки в Дарджи не так давно. Лишь с тех пор, как мой отец перестал быть моим отцом. Кстати, Линга, не обнажай свой меч даже ночью. Оружие крестьян не должно давать такой отблеск. Крестьяне сражаются примитивными копьями, топорами, лопатами, серпами и цепами. Как наши лошади, Леганд?

– Пока живы, – задумчиво кивнул старик. – Утром увидим.

Утром лошади не показались веселее, чем ночью, но Леганд, осмотрев их, удовлетворенно хмыкнул. Зазвенели по камням подковы, заскрипели колеса, сгустился вместе с лучами Алателя непроглядный туман, и Сашу на мгновение показалось, что он проснулся в теткином доме, вышел к калитке и пытается разглядеть в молочном месиве пастуха Семена, что идет по деревенской улице с резиновым кнутом на плече, собирая в стадо частных коров. Но вот уже из-за спины донеслась понятная без перевода ругань от задней подводы, Леганд вынужденно хлестнул лошадок по спинам, и тут уж и Сашу пришлось упереться ногами и помогать лошадям тянуть непосильный груз. Из тумана выплыли испуганные лица воинов, несущих тяжелые копья на плечах. Они шли навстречу и смотрели на потных крестьян с завистью. Где-то в тумане продолжала шуметь Мана, а над головой серым панцирем простиралось безжизненное небо.

Не один раз друзьям пришлось согнуться в почтительных поклонах перед отрядами воинов и дарджинскими вельможами в пышных шапках, пока округлые бока Копийных гор не начали сглаживаться, уходя крутыми склонами на восток, а пологими стелиться под ноги. Зато кони, за которыми, видно, раньше вовсе никакого ухода не было, приободрились и не только привычно тянули тяжелый груз, но и немало подвод оставили за спиной. Крестьяне удивленно провожали их взглядами, что-то кричали, а Тиир весело огрызался, переругивался, сам отвечал насмешками.

– Чего они хотят? – спрашивал Саш. – Бадзу – это исковерканный валли, но некоторые слова мне непонятны вовсе.

– Это плохие слова, – вздыхал Тиир. – Поверь мне, я произношу только малую толику тех слов, что в меня вдолбили в Ордене Серого Пламени. Серые разговаривают этими словами. А спрашивают у меня крестьяне, чем мы кормим нашу конную падаль? Я отвечаю, что ничем. Они кричат: мол, отчего же ваши скелеты так хорошо тащат бревна? А я говорю, что обманул их, обещал, что мы едем на лошадиное кладбище, и кони спешат, чтобы быстрее отмучиться. А еще они спрашивают про тебя, Саш…

– Что же их интересует?

– Почему ты не в армии короля, – прищурился Тиир. – Говорят: мол, парень молодой, но ему явно больше полутора дюжин. Говорят, что в семье должен быть мужчина – вот он. – Принц ударил себя в грудь. – Должна быть женщина – вот она, – он показал на Лингу. – Должен быть кто-то из старших – вот, – кивок на Леганда, – вполне сгодится на роль моего отца или отца Линги, а кто ты? Мой ли ты брат или брат Линги – должен идти на службу к королю.

– А ведь это важно! – нахмурился Леганд. – От стражников горящей арки вряд ли удастся отшутиться.

– И что же ты им отвечаешь? – спросил Саш у принца.

– Ты болен, – вздохнул Тиир.

– Чем же я болен? Что может помешать мне обнажить меч?

– Во-первых, его отсутствие. – Тиир погрозил пальцем. – А во-вторых, у тебя не все в порядке с головой. Падучая, пена изо рта, оцепенение, кровь из ушей и глаз, судороги или нечто похожее.

– Ты серьезно? – Саш даже остановился.

– Идем, – похлопал его по плечу Тиир. – Выбирай из этих привычек любые. Ты колдун, прорицатель, маг, лекарь. Полезный элбан, но сумасшедший. Имей в виду, таких в Дарджи боятся, но не обижают, а главное – на королевскую службу не берут. Если только в лекари, и то с очень серьезными проверками.

– Вот спасибо! – покачал головой Саш. – Чувствовать я кое-что могу, но вот колдовать… Давно уже ничего не получалось.

– Просто тебя к стенке давно не припирало, – прошептал Тиир. – Как тогда, в Орлином Гнезде.

– Ну… – не согласился Саш. – Тогда все сделал меч.

– Озеро Антара! – торжественно воскликнул Леганд.

– Тише! – зарычал Тиир. – Никаких названий. Теперь это озеро называется Серым!

По правую руку раскинулась спокойная гладь огромного озера. Только зубчатая гряда далеких гор да туманная дымка отмечали противоположный берег. Мана вильнула к западу, чтобы где-нибудь у обрывающихся в воду плежских отрогов проститься с порогами, дать глоток свежести водяной глади и убежать от нее к Ингу перед самым Ари-Гардом. Жалобно застонали на ухабах колеса. Последние холмы Копийных гор тоже спешили к берегу. Дорога полезла по их спинам, перевалила через одну гряду, другую, выматывая лошадей и людей, миновала начатую крепостную стену или оборонительный вал, съехала на равнину – и вдруг нырнула в зелень огородов и будущих садов, побежала между строящихся домов, стука топоров, сквозь крики домашней живности и сведенных с ума переселением хозяек.

– Нам дальше, дальше! – отмахивался Тиир от расторопных элбанов – то ли стражников, то ли старост будущих деревень.

– Не может быть, не может быть! – повторял чуть слышно Леганд. – Берега озера Антара еще не так давно были скопищем, чревом всей той мерзости, что обитала от утонского моста до ущелья Маонд. Да, дарджинцы попали сюда ценой крови многих несчастных. Но они вернули эту землю к жизни!

– Нет, Леганд, – хмуро качал головой Тиир, – к жизни эти земли вернул Саш. А крестьяне такие же жертвы, как и те, что пролили кровь над горящей аркой. Просто они пока еще живы. Не их вина, что их привели сюда кровавой дорогой. Главное, чтобы их руки были чисты. Даже нет, чтобы были чисты их сердца. И если некоторые из них останутся живы в этом месиве, я бы отдал все, чтобы эти дома стали их домами. А когда небо над озером станет голубым, так и вода не будет казаться серой!

– Ари-Гард! – воскликнула Линга и испуганно прикрыла рот рукой.

Шум и гам стоял над дорогой, никто не обернулся на невольное восклицание.

– Как теперь называется этот город? – спросил Саш, вглядываясь в появившиеся на горизонте башни.

– Город пылающих врат, – стиснул зубы принц.