Гадалка. Игра на желания

– Сеансы гадания всегда требуют от меня крайней сосредоточенности. – Я огорченно вздохнула. – И потом, я была уверена, что заблокировала двери после того, как впустила Флавия. У Доры есть ключ, поэтому она могла войти сама, а я очень не люблю, когда моей работе мешают.

– Предположим. – Седрик неопределенно хмыкнул, и я так и не поняла, поверил ли он моим объяснениям или нет. После чего отступил на шаг и присел в кресло, стоящее напротив моего. Я с нескрываемым облегчением вздохнула. Все-таки вести разговор в подобных условиях намного приятнее. Хоть шея не затекает на него глядеть. А следователь тем временем продолжил: – Найна Беатрикс, давайте начнем по порядку. Итак, где именно и когда вы познакомились с господином Флавием?

– Он сам пришел ко мне, – честно ответила я. – Сегодня, во второй половине дня. Попросил провести для него сеанс гадания. Обычно я работаю по предварительной записи, но на сегодня клиентов у меня не было, поэтому я не имела ничего против.

– Во время сеанса гадания его интересовало что-нибудь определенное?

Я мысленно вернулась на несколько часов назад. Вспомнила, как меня испугал горящий непонятной яростью взор Флавия, когда я открыла ему дверь. И его презрительное предложение самостоятельно догадаться, зачем он явился в мой дом.

– Я бы не сказала, – осторожно ответила я. – Видите ли, господин Седрик… Мне показалось, будто он крайне скептически относится к предсказаниям. Поэтому предпочел молчать, предоставив говорить мне.

– И что же вы ему рассказали? – невозмутимо поинтересовался Седрик, чуть склонив голову набок.

Я невольно залюбовалась его безупречно очерченными губами. Прекрасно помню, какими мягкими они могут быть. Затем кашлянула и воровато отвела глаза, испугавшись, что собеседник может угадать мои недостойные мысли.

– Три раза я раскладывала для него карты, – сухо произнесла я, уставившись в пол, чтобы не терзать себя ненужными сожалениями об упущенном прошлом. – И три раза ему выпадала смерть.

– Вот как… – В голосе Седрика послышалась откровенная насмешка. – Что же, могу только восхититься вашим талантом гадалки. Редко когда предсказание исполняется так быстро и точно.

Я метнула на него гневный взгляд. Издевается, наглец! А между прочим, сам некогда успокаивал меня, убеждая, что из меня выйдет неплохая гадалка, раз уж некромантией мне не суждено заниматься.

– Господин Флавий очень хорошо заплатил мне, – ледяным тоном заметила я. – В три раза больше моего обычного гонорара. Видимо, он счел мое предупреждение более чем весомым.

– И не ошибся, учитывая, как повернулись обстоятельства. – Седрик теперь самым наглым образом лыбился во весь рот, наверняка понимая, как сильно раздражает меня своим ехидством и показным неверием, но не желая останавливаться. – Найна Беатрикс, что еще вы рассказали несчастному в последние минуты его жизни?

Я вспыхнула от явственного сарказма, продолжавшего звучать в голосе следователя, но решила взять себя в руки. Не знаю, чего именно добивается Седрик, пытаясь вывести меня из себя, но подобного удовольствия я ему точно не доставлю.

Я сложила на коленях руки, выпрямилась и сухо изложила все то, что не так давно поведала бедняге Флавию.

Седрик слушал меня внимательно, не перебивая. В середине рассказа я с немалым удовлетворением заметила, как улыбка окончательно сползла с его губ и он вытащил из кармана темного сюртука блокнот, в котором быстро застрочил угольной палочкой.

– Это все? – спросил он, когда я остановилась и облизала пересохшие от долгой тирады губы. – Ничего странного во время сеанса гадания не произошло?

Я заколебалась, вспомнив о призраке. Стоит или нет рассказывать Седрику про неупокоенную душу, которая настойчиво стучалась ко мне из зазеркалья, намереваясь о чем-то поведать? Вообще-то, как некромант, он обязан уметь разговорить привидение. Но с другой стороны, он всегда более чем скептически относился к моему дару медиума. Говорил, что порой я сама убеждаю себя в том, что якобы видела что-то странное, в то время как на самом деле в реальности ничего не происходило. Не поднимет ли он меня на смех в очередной раз?

– Найна Беатрикс? – выжидающе протянул Седрик, не отводя от меня пристального взгляда и наверняка догадавшись, что у меня в рукаве остался еще один козырь. – Надеюсь, вы понимаете, что угодили в очень и очень непростую ситуацию. В ваших же интересах будет сотрудничать со следствием.

– Я видела призрака, – глубоко вздохнув, призналась я. – Но, если честно, я так и не поняла, что он собирался мне сказать.

Седрик прикусил кончик угольной палочки, глядя на меня и, видимо, думая, что я еще что-нибудь добавлю. Но мне больше нечего было ему сказать.

– Хорошо, – пробормотал он, делая очередную пометку в своем блокноте. – Я учту это обстоятельство. Это все, что вы собирались мне сказать по доброй воле?

Я напряженно выпрямилась. Что означает его последняя фраза? Неужели именно сейчас мне и предстоит пройти через все прелести допроса с пристрастием?

– Я не понимаю, что вы имеете в виду, – испуганно проблеяла я, заметив, что Седрик ожидает моего ответа. – Все, что я рассказала, – чистая правда. Я никогда прежде не видела господина Флавия. Более того, узнала его имя только от вас. И понятия не имею, кто его убил.

Седрика, по всей видимости, весьма позабавил мой страх. Но он ничего не сказал, лишь перевел жуткий немигающий взгляд на Дору, ожидая, что она может добавить к рассказу своей госпожи.

– Что вы на меня так смотрите? – моментально встревожилась она. – Я этого хлыща вообще не видела! Как с утра ушла на рынок – так и до вечера. Ну знаете, встретила знакомых, разговорилась, а там глянь – а уже смеркается.

– Насколько я понимаю, именно вы обнаружили труп, не так ли? – поинтересовался Седрик, продолжая терзать несчастную служанку своим взглядом.

– Дык… это… – совершенно растерялась она, уловив в его тоне обвиняющие нотки. – Я пришла, по лестнице поднялась к Трише, а там он лежит. Ну завизжала, конечно, куда же без этого…

– К Трише? – перебил ее Седрик. Бросил на меня озадаченный взгляд и опять обратился к перепуганной Доре: – Насколько я понимаю, вы говорите про найну Беатрикс, не так ли?

– Так, – подтвердила Дора.

Седрик продолжал глядеть на нее, молчаливо требуя объяснений такому панибратскому обращению и к служанке и к госпоже, но Дора вряд ли поняла причину его озадаченности.

– Вы поощряете подобное отношение к себе? – резко развернулся ко мне Седрик, осознав, что вряд ли добьется от Доры чего-нибудь определенного. – Найна Беатрикс, раньше, если мне память не изменяет, вы с большей щепетильностью относились к сословным и материальным различиям между людьми, не правда ли?

Я опустила голову, чувствуя, как от стыда у меня отчаянно запылали уши и щеки. Это была еще одна причина нашего расставания. Пожалуй, куда более весомая, чем несчастная дохлая мышь, которую Седрик случайно вытащил из кармана. Он и до этого происшествия частенько притаскивал с занятий всякую гадость, и я относилась к этому достаточно спокойно. Постыдная правда была в том, что за день до нашей финальной ссоры я имела несчастье пообщаться с матушкой. Ей уже доложили про мои отношения, а с ее связями ей не составило особого труда все разузнать про моего поклонника. И полученными сведениями она поспешила поделиться со мной. Я узнала, что Седрик был старшим сыном в обычной крестьянской семье, где помимо него было еще семь детей – три мальчика и четыре девочки. Каким-то чудом ему повезло вырваться в столицу из той глухомани. Он сам поступил в университет, за успехи в учебе добился стипендии и даже нашел работу на кафедре некромантии. Правда, практически все заработанные деньги он отправлял родителям, помогая поднять на ноги своих братьев и сестер. И если в начале знакомства это импонировало мне, то достаточно скоро начало откровенно раздражать. Нет, Седрик никогда не отказывал мне в чашке кофе, когда мы гуляли по городу, расплачиваясь за обоих в недорогих забегаловках, но при этом выражение его лица становилось настолько печальным, что мне самой становилось неловко. Про подарки и говорить нечего. В общем, как ни стыдно мне сейчас осознавать, но злосчастный грызун всего лишь послужил последней каплей.

Когда мы уже расстались, не мой новый роман стал причиной того, что Седрик оставил надежды меня вернуть. А то, что в объятиях другого я позволила в его отношении весьма откровенную и, признаться честно, обидную шутку по поводу его происхождения. Мол, пусть бы сидел и дальше в своей деревне, а не пытался изобразить из себя великого мага. Да, своего я тогда добилась: Седрик перестал мне надоедать своим вниманием. Но мне до сих пор стыдно за ту выходку. Такое чувство, будто тогда я сделала нечто весьма омерзительное. Право слово, уж лучше бы я ту дохлую мышь поцеловала, все не так противно было бы вспоминать дела давно минувших дней.

По иронии судьбы, через несколько лет я на собственной шкуре узнала цену деньгам, когда отказалась от денежной помощи родителей, которую они намеревались мне предоставить в обмен на мое согласие выйти замуж за какого-то очень важного делового партнера отца. Матушка, кстати, совершенно не удивилась моему решению. Сказала, что сама бы на моем месте взбрыкнула. А вот батюшка разозлился и заявил, что в таком случае я и думать должна забыть о постоянной денежной поддержке.

Конечно, он вскоре остыл и даже, по словам матушки, порывался полностью оплатить мой кредит в банке, который я взяла на открытие салона. Но не на ту напал. Я всерьез вздумала добиться самостоятельности. И это мне удалось. Я даже умудрилась помириться со своей совестью, которая глодала меня все эти годы за давнишнюю ссору с Седриком. А вот теперь он опять появился в моей жизни, правда, не по своей и не по моей воле. Даже передать не могу, как мне неловко смотреть ему в глаза, учитывая, как жестоко я с ним некогда обошлась.

– Удивительно видеть, как вы позволяете своей служанке такое панибратство, – продолжил Седрик, не замечая, а вероятнее всего, не желая замечать мое смущение. – Найна Беатрикс, некогда вы относились весьма пренебрежительно к людям… Хм… Как же вы тогда выразились?.. Ах да, «… к отребью, которое мнит, будто выбралось из грязи».

Я почувствовала, как у меня защипало глаза от невольно навернувшихся слез. Да, попала я, ничего не скажешь. Седрик вряд ли упустит удобную возможность если не отомстить мне, то вдосталь поиздеваться, пользуясь тем, что я теперь в некотором роде завишу от него.

– Да что вы такое говорите? – к моему счастью, не выдержала Дора. У моей верной служанки от негодования аж голос задрожал. Она так порывисто вскочила со своего места, что едва не опрокинула кресло. – Господин Седрик, простите, но это полная чушь! Триша никогда не позволяла себе ничего подобного! Я даже представить себе не могу, будто такое могло вылететь из ее рта. Да более чуткой и отзывчивой девушки…

– Чуткой? – перебил ее Седрик, поморщившись. – Отзывчивой? Ну-ну… Вы явно многого не знаете о своей хозяйке.

Я продолжала упорно разглядывать свои руки, сложенные на коленях. Слишком страшно и стыдно мне сейчас было встретиться глазами с Седриком. Да, он наверняка ненавидит меня и имеет на это полное право. Вряд ли он когда-нибудь поверит, что я тысячи и тысячи раз пожалела о тех жутких словах в его адрес. Да что там, я бы отдала лет десять своей жизни, лишь бы той ссоры никогда не было.

– Господин Седрик, – медленно проговорила я, тщательно выверяя каждое слово. – Я понимаю, что у вас есть очень весомые резоны, скажем мягко, недолюбливать меня. Но я надеюсь, что это не помешает вам выполнить ваш служебный долг. А по поводу прошлого… Все мы совершаем ошибки, особенно в молодости.

И я осторожно взглянула на него исподлобья, чтобы проверить, как он воспринял мое завуалированное извинение.

Седрик что-то ожесточенно писал в блокноте, будто вовсе не заметив моих слов. А возможно – просто черкал на свободной страничке, вымещая свою злость.

– Хорошо, – неожиданно проговорил он, словно придя к какому-то решению. Встал с кресла и спрятал блокнот в карман своего приталенного сюртука. Смерил меня внимательным и презрительным взглядом сверху вниз. – Час уже поздний, найна Беатрикс Ильен. Вы наверняка очень устали и хотели бы отдохнуть. Поэтому сейчас я вас оставлю. Советую вам и вашей служанке не покидать город на время расследования. А также настойчиво рекомендую вам не относиться легкомысленно к запирающим чарам. Пусть входная дверь всегда будет заблокирована. Ясно?

– Да. – Я кивнула, немало удивленная его словами, в которых мне почудилась слабая тень заботы.

– Доброй ночи. – Седрик вежливо наклонил голову и вышел.

Мне не спалось. Я так и не сумела перебороть страх и остаться в своей спальне на втором этаже. Боюсь, там бы мне вообще не удалось сомкнуть глаз. Разве можно спокойно отдыхать в комнате, которая находится всего в паре шагов от места, где убили человека? Да, тело бедолаги Флавия коллеги Седрика увезли чуть ранее, но все равно. Зуб даю, мне всю ночь казалось бы, будто его неупокоенная душа бродит по коридорам моего дома, безмолвно жалуясь на свою судьбу. Поэтому по здравом размышлении я предпочла ночевать в спальне Доры, тем более что служанка была лишь рада моему решению.

Я устроилась на неудобном, слишком узком диванчике, с которого то и дело сваливалось одеяло. Дора рвалась уступить мне свое место, но я отказалась. Она бы уж точно не поместилась здесь, раз даже мне тесно.

Впрочем, Доре тоже не спалось. Ее кровать то и дело душераздирающе скрипела, когда грузная женщина поворачивалась с боку на бок, безуспешно ища удобное положение.

– Триш, – вдруг раздался приглушенный шепот служанки. Видимо, она окончательно смирилась с бессонницей и решила побеседовать со мной. – Ты не спишь?

– Нет. – Я лежала на спине и смотрела в потолок. – Сна ни в одном глазу.

– Да уж. – Дора понимающе вздохнула. Помолчала немного, затем негромко спросила: – Слушай, а ты давно знаешь этого следователя?

Я грустно улыбнулась. Удивительно, как это Дора так долго терпела с вопросами. Я думала, она вцепится в меня мертвой хваткой, как только за Седриком закроется дверь.

– Достаточно, – лаконично ответила я, не желая вдаваться в долгую историю наших непростых взаимоотношений.

Дора обиженно засопела, видимо догадавшись, что я не желаю развивать эту тему.

– А все же? – через несколько минут осторожно продолжила она, вероятно, надеясь, что я передумаю и расскажу ей историю давнего знакомства. И лукаво добавила: – По-моему, он к тебе неровно дышит.

Я невесело хмыкнула. Ну да, конечно. Куда уж более неровно. Думаю, Седрик сильно пожалел, что не я стала жертвой неведомого убийцы.

– Мы встречались, – наконец нехотя обронила я. – Еще в то время, когда я училась в университете.

– А потом? – поинтересовалась Дора, и в ее голосе послышалась радость оттого, что я сменила гнев на милость.

– А потом мы расстались. – Я так зло ткнула подушку кулаком, будто это она была виновата в моей тогдашней глупости и жестокости.

– Он изменил тебе? – после недолгой паузы полюбопытствовала Дора, не желая прекращать неудобной темы. – Или ты хвостом вильнула?

– Не в этом дело, – пробурчала я. Тяжело вздохнула и попросила: – Дора, хватит. Я не хочу вспоминать то время.

– Значит, он загулял, – удовлетворенно заключила служанка. – Вот ведь гад!

– Да нет. – Я поморщилась. – Как раз наоборот. Это была моя вина. И наше расставание вышло очень некрасивым.

Дора аж затаила дыхание, предположив, что после чистосердечного признания последует долгий прочувственный рассказ об ошибках молодости. Но я не была настроена открывать перед служанкой сердце.

– Из тебя каждое слово клещами тянуть приходится, – пожаловалась Дора, убедившись, что я намерена и дальше молчать. – А ведь я могла бы тебе посоветовать чего-нибудь. Как-никак вдвое больше твоего прожила. Авось помирилась бы ты с этим Седриком. Мужчина он видный, симпатичный. Да и вообще – выгодно знакомых в полиции иметь.

Я не сомневалась в истинности слов Доры. Все так. Но друзьями нам с Седриком точно не быть. Я вообще удивляюсь, что после допроса он оставил меня дома, а не запер сразу же в камере, заявив, будто я основная подозреваемая в деле о жестоком убийстве. Имел ведь полные основания так сделать. Да, конечно, в таком случае вмешались бы мои родители и приложили все усилия, чтобы вытащить меня под залог. Но ночь-другую я рисковала провести за решеткой в окружении всевозможных преступников. Девушки легкого поведения, карманники и прочий сброд – не самая лучшая компания для особы из знатного рода. Маленькая, но приятная месть бывшей возлюбленной наверняка бы улучшила настроение Седрику.

Я открыла было рот, чтобы запоздало поставить Дору на место и сказать, что уже устала от ее бесцеремонных расспросов, но тут же закрыла его. Потому как моего слуха коснулся какой-то приглушенный шум, доносящийся, по-моему, из коридора.

– А вообще, замуж тебе пора, – вдруг совершенно нелогично заключила Дора, не заметив, как я приподнялась на диванчике, напряженно прислушиваясь к происходящему в коридоре. – Где это видано – двадцать пять лет девке, а даже по свиданиям не бегает. И как только твои родители тебе подобное позволяют? Давно бы сосватали кому-нибудь.

– Цыц! – грозным шепотом потребовала я, вся превратившись в слух. – Дора, во-первых, моя личная жизнь тебя точно не касается. А во-вторых, заткнись во имя всех богов! Кажется, у нас незваные гости.

Дора порой доводила меня до бешенства своим упрямством и любовью покопаться в чужом белье. Любую другую служанку на ее месте я бы давным-давно уволила, плюнув на все то полезное, что она делала для меня. Но у нее имелось одно очень важное качество, из-за которого я прощала ей многое: умение повиноваться в действительно важный момент. Вот и теперь Дора сразу же замолчала, не задавая никаких лишних вопросов. Лишь, в свою очередь, испуганно приподнялась на кровати, следя за мной.

А я тем временем соскочила на пол и двинулась к двери, стараясь, чтобы под моими босыми ногами не скрипнула ни одна половица. Затем прижалась к стене, напряженно вслушиваясь в ночную тишину дома.

Сначала ничего не происходило. Я уж было собралась вернуться обратно в постель, пошутив на тему того, что у меня совсем нервы сдают, но вдруг уловила чьи-то шаги. Ко мне в гости кто-то пожаловал. И этот кто-то явно не желал, чтобы о его визите стало известно.

Судя по приглушенным звукам, незваный визитер сейчас хозяйничал в прихожей. Затем скрипнули ступени лестницы, ведущей на второй этаж. Ага, еще интереснее! Уж не собирается ли этот негодяй подкинуть мне еще один труп? Очень будет интересно на следующее утро обнаружить такой подарочек.

– Вот ведь сволочь! – прошипела я. – И что ты у меня дома забыл?

– Надо звать на помощь, – чуть слышно прошептала Дора, садясь на кровати и откинув на пол одеяло.

– Надо, – согласилась с ней я, судорожно соображая, как же поступить.

Да, пожалуй, это будет наилучшим выходом. Тихонько выбраться из дома и побежать в полицию. Участок на соседней улице. За пару минут можно обернуться. Сама я точно в драку не собираюсь лезть. Не знаю, правда, посетил ли меня обычный вор или же тот, кто расправился с Флавием, – сути это не меняет. Предположим самое вероятное: меня собираются ограбить. Вряд ли преступника обрадует появление владелицы дома в самый ответственный момент. А уж если наверху сейчас хозяйничает тот, кто расправился с Флавием… Тогда ему точно не составит особых проблем расправиться заодно и со мной.

Я бесшумно перебежала к окну и отчаянно задергала щеколду. Шепотом выругалась, поняв, что она не собирается мне поддаваться. Видимо, створки перекосило от дождей, которыми нас радовал последний месяц. Отлично! Разбить стекло? Нет, оно зачаровано от грабителей, поэтому выдержит даже удар чем-нибудь тяжелым. Что же делать?

Дора тихо сидела на кровати, наблюдая за моими метаниями. Я еще раз отчаянно дернула щеколду, убедилась, что это бесполезно, и рванула обратно к двери. Прильнула к ней, вслушиваясь в звуки, доносившиеся со второго этажа. Неведомый злоумышленник был еще там. Хм… А что, если выбраться из дома через главный вход, так сказать? С лестницы прихожая почти не просматривается, если только не перегнуться через перила. Преступник, кем бы он ни был, вряд ли сумеет помешать мне. Главное – выскочить на улицу. А там можно и крик поднять. А то вдруг вскоре ему наскучит рыться в моих вещах и он решит поближе познакомиться с хозяйкой дома?

– Триша, ты с ума сошла! – ахнула Дора, когда я подхватила со стула халат и с самым решительным выражением лица накинула его, подвязав поверх легкой ночной комбинации. – Только не говори, что собираешься вора в одиночку задержать!

– Я похожа на самоубийцу? – огрызнулась я. – Даже в мыслях не было! Выберусь на улицу и на помощь позову.

– Тапочки надень, – деловито посоветовала мне Дора, видимо сочтя мой план приемлемым для исполнения. – Простудишься.

– Да ну, – засомневалась я, зябко поджимая большие пальцы ног. – В них бегать неудобно. Еще слетят в самый неподходящий момент, а я о них споткнусь. Так обойдусь! Чай не зима.

Дора неодобрительно поджала губы, но ничего не сказала, не переча в столь ответственный момент. И замерла на краешке кровати, прижав к груди одеяло и глядя на меня полными восхищения глазами. Видимо, я сейчас представлялась ей кем-то вроде легендарного героя, который вот-вот отправится в далекое путешествие, исполненное смертельной опасности.

– Закрой за мной дверь, а лучше запрись, – посоветовала я напоследок, уже взявшись за ручку. – А то мало ли…

Дора послушно кивнула. Я еще несколько секунд мялась на пороге, не решаясь открыть дверь, зачем-то набрала полную грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду, и выскользнула в коридор.

Здесь было темно и очень страшно. Сюда не проникал свет уличных фонарей, поэтому мне пришлось подождать, пока мои глаза привыкнут к перемене освещения. Затем я медленно двинулась по направлению к прямоугольнику двери между коридором и прихожей, напряженно прислушиваясь к шуму, доносящемуся сверху, и готовая в любой момент рвануть наутек обратно к Доре, чтобы там забаррикадироваться от неизвестного преступника.

Однако пока моя смелая вылазка оставалась для злоумышленника незамеченной. Он по-прежнему что-то искал на втором этаже и, по-моему, уже начал терять терпение. По крайней мере, мне показалось, будто он уже плюнул на соблюдение тишины. Интересно, что он там делает? Неужто мебель двигает?

Тем временем я добралась до цели. Высунула голову в дверной проем, быстро оценила обстановку и спряталась обратно, осмысливая увиденное. Благодаря окнам, ведущим на освещенную улицу, в небольшой прихожей было светлее, чем в коридоре. И там на первый взгляд никого не наблюдалось. Ну что же, если прошмыгнуть справа, то я вполне могу подобраться к входной двери, при этом держась так, чтобы с лестницы меня не было видно.

Я сжала кулаки, набираясь смелости, затем бесшумно засеменила к заветной цели, стараясь при этом держаться в тени от мебели и особо не высовываться на открытое место.

И вот когда спасительная ручка, потянув которую я бы оказалась на улице, была уже совсем рядом, в комнате что-то произошло. Я спиной ощутила чей-то злой давящий взгляд. Наверное, это меня и спасло, поскольку я резко отпрянула, повинуясь безотчетному чувству тревоги. И тотчас же воздух разрезала алая молния какого-то заклинания. И у меня не было никакого желания узнавать, что произошло бы со мной, попади она в меня.

Не оборачиваясь, я с приглушенным возгласом ужаса упала за ближайшее кресло. И половицы в том месте, где я только что стояла, расщепило очередное заклинание.

– Помогите! – хрипло просипела я. От ужаса у меня перехватило дыхание, поэтому я никак не могла закричать во все горло.

В тот же миг кресло, за которым я пряталась, мелко затряслось, видимо приняв очередные чары. Но, хвала небу, старинная мебель оказалась крепче, чем рассчитывал преступник. Однако я понимала, что долго эта игра в прятки продолжаться не сможет. Один удар, от которого я не успею увернуться, – и мне крышка.

И меня осенило очередной гениальной идеей. Улица по-прежнему представлялась мне наилучшим местом спасения. Почему-то меня не оставляла глупая уверенность, что стоит только добраться до нее, как я окажусь в безопасности. И поэтому я решила отвлечь внимание преступника.

Я быстро скинула с себя халат, с замиранием сердца прислушиваясь к жалобным стонам кресла, которое вот-вот должно было рассыпаться трухой. Затем свернула ткань в плотный куль и зашептала, с трудом вспоминая слова давно забытого за ненадобностью заклинания.

Да, я никогда не была сильной магичкой и считала боевую магию запредельно сложной наукой. Но в университете я изучила пару трюков, связанных с иллюзиями. Это искусство обычно даже за серьезное колдовство не считали. Так, баловство на грани балаганных фокусов, которое опытным магом будет моментально разгадано. Но я надеялась, что темнота сыграет мне на руку. Несколько секунд. Мне нужно, чтобы неведомый злодей отвлекся всего на несколько секунд. И я выберусь из этого проклятого дома!