Орден Крона. Армия свободы

– Мне казалось, сегодня ты полюбила танцы, – издевательски ухмыльнулся Джер, легко уворачиваясь от моих нервных попыток ему навредить. – Или всё дело в партнёре?

– Нет, – всхлипнула я в ответ.

«Нет, дело не в партнёре». «Нет, я не полюбила танцы». «Нет, ты не можешь быть Кирмосом лин де Блайтом». «Нет, я не влюблена в Демиурга». «Нет, я больше не хочу продолжать». «Нет, ты не должен показывать ярость у всех на виду». «Нет, тебя просто не может быть в Приюте Ордена».

– Нет, нет, нет, – простонала я вслух, когда он выкрутил мои руки.

Пара слева остановилась, с недоумением и любопытством наблюдая за нашей борьбой. Рядом с ней застыли ещё двое танцоров – прикрылись ладонями и, кажется, потешались над диковинным зрелищем. Мы становились центром внимания.

– Отпусти, – взмолилась я.

Джер скрипнул зубами, подхватил меня на руки. Но я изогнулась, вывернулась ужом и даже попыталась укусить его за плечо.

Он гость в Приюте Ордена, а я – его часть. Я знаю двор и сумею спрятаться на просторах сада, в поместье или в стойлах. Только бы вырваться… Боги, дайте мне сил вырваться! Для меня сейчас не было ничего страшнее, чем остаться наедине с ментором!

Ещё немного… и я уже почти упала на каменные прогретые плиты двора, чтобы со всех ног рвануть в темноту, но Джермонд снова поймал меня. На этот раз позорно перекинул через плечо, как непослушного ребёнка, и быстрым шагом двинулся сквозь толпу. Обессилев от шока и растерянности, я подняла голову и сдула с лица волосы. Теперь на нас смотрели все: маски и лица наблюдали за представлением, в котором у меня была роль уже не куклы, а жертвы. Казалось, все до единой нарисованные улыбки – ехидные, коварные, сочувствующие и насмешливые – предназначались мне одной.

Демиург стоял в тени беседки. На его руку опиралась мрачная Элигия. Она была без маски, но гримаса обиды и бессилия меняла красивое лицо до неузнаваемости. Ну конечно! Как я могла забыть! Это наверняка госпожа Велилльер привела Джера на маскарад в качестве спутника. Надо было скинуть её с облачного моста, пока была возможность!

Певичка рванулась вслед за нами, но создатель Ордена Крона удержал её, как недавно удерживал меня. Господин Демиург поймал мой умоляющий взгляд и довольно кивнул. Только теперь я поняла, что он исполнил моё заветное желание. Ведь больше всего на свете я желала, чтобы появился Джер и забрал меня с праздника, на котором я чувствовала себя лишней.

И в этот миг, глядя в глаза Демиурга и улетая прочь от маскарада сплетен и буйного лицемерия, я осознала такую простую, но такую сложную истину: бойтесь своих желаний. Бойтесь, ибо они могут сбываться.

***

Невозможно смеяться в лицо опасности, если ею вдруг становится твоё сбывшееся желание.

Легко грезить о мечте, когда она кажется невероятной, далёкой и несбыточной. Но стоит ей воплотиться – и она может стать самой настоящей угрозой. От этого открытия ты теряешься настолько, что хочется вернуться обратно в томительное ожидание. Чтобы подготовиться, обдумать все лучшие и худшие стороны, встретить долгожданный момент своей жизни во всеоружии. Чтобы знать, что с этим делать и как это пережить.

Пролетать вниз головой мимо стен лабиринта на спине разъярённого ментора – не самая лучшая поза для встречи своей мечты.

Попытки выбраться из плена я оставила ещё в тот момент, когда мы нырнули в тёмное сырое нутро зелёных коридоров, прячась от сотен любопытных глаз. И не потому, что эти попытки были обречены на провал, а потому, что я вспомнила: убегать от ментора чёрного паука – плохая идея.

Сейчас я не только осознавала это, но ощущала всем сердцем, особым чутьём – Джер ни за что не отпустил бы меня. Менторские чувства и ответственность здесь были ни при чём: хоть он и имел безупречный авторитет идеального наставника, происходящее вряд ли можно было назвать очередным уроком. Магистром владели исключительно звериные, мужские инстинкты, не поддающиеся никакой логике.

В этом-то и заключалась проблема.

Джер учил меня сражаться, нападать первой и бить наотмашь, а упав – подниматься и держать удар. В моих лучших грёзах я видела гордость в его глазах за мою победу в битве. Представляла, как мы встанем однажды на равных, бок о бок, быть может, в новой грядущей войне. Я внимала его наставлениям и гордилась тем, что оправдываю ожидания.

Ментор требовал подвергать аналитике каждое действие, вести переговоры и добиваться своих целей. Я успешно тренировала этот навык на всех, кого встречала на своём пути.

Мейлори Юна Горст под руководством Джермонда Десента стала одним из лучших бойцов курса и факультета, настоящим лидером собственной банды и легендой академии.

Да, хороший ментор научил меня многому.

Кроме одного: быть женщиной.

И сейчас, повисшая на его плече, распалённая безумными танцами и беззащитная перед его ревнивой яростью, я уже не смеялась в лицо опасности. Я тряслась от холода, липкого страха, лихорадочного возбуждения и ужасающего вида ментора. Хаотично отбивалась от громкого воя Кааса, стучащего кровью в висках: «Это он!» И пыталась сообразить, как же мне пережить свою мечту остаться наедине с Джером, неожиданно превратившимся из ментора в мужчину.

– Может, поставишь уже? – наконец не выдержала я, когда звуки музыки остались далеко позади.

Спросила без особой надежды на успех. Просто потому что тщетно пыталась справиться с пронизывающей паникой, которую Джер, конечно же, ощущал.

Но он поставил. Стряхнул с себя так резко, что я чуть не сломала ногу при приземлении. Навис надо мной так же, как несколько минут назад в танце, впился чёрным, тяжёлым взглядом.

«Ты убила меня из-за Кирмоса лин де Блайта», – подал голос Каас.

Я вжала голову в плечи, хлюпнула носом, обхватила себя руками. Изо всех сил попыталась сосредоточиться на грядущей беседе, уговорить себя, что жуткий образ – обычная ментальная иллюзия для маскарада. Я и сама в прошлом году выглядела так же благодаря пломпу магистра Риина. Но мозг, увы, больше верил увиденному, чем доводам разума.

Чернота заливала почти все глаза Джера, потемневшие руки не оставляли просветов кожи, и даже из-под ворота к мужскому виску тянулась чёрная венка. Воистину, судьба всё злее насмехалась над Юной Горст.

– Хочешь красивой жизни? – рявкнул мужчина.

Я подпрыгнула и едва не заревела. Нет, это точно не мой ментор! Ведь он, как никто другой, знает, что этого я не хочу. Но, вместо оправданий, снова хлюпнула носом и уставилась на чёрного паука на мужской шее. Захотелось схватить его, срезать с кожи этого человека, чтобы вернуть на место – моему родному, понимающему, хорошему ментору.

– Нет, – выдала я то, что без конца повторяла с тех пор, как его увидела.

Троллье дерьмо! Да как взять себя в руки, когда перед глазами стоит оживший ужас в виде Чёрного Консула? От Джера сегодня даже пахло по-другому: сквозь привычный родной запах пробивался горький полыний дух и приторно-сладкий аромат дамских духов.

Чтобы отвлечься, я обвела глазами бархатистую зелень стен, мокрую от талого снега, темнеющие проходы и голубые звёзды над головой. Увы, в сырых коридорах лабиринта не было ничего, за что можно было бы зацепить взгляд. Но я была готова смотреть на что угодно, только не на Джера!

– Нет! – уже увереннее продолжила я и перешла в неуверенное нападение: – Что ты такое говоришь? Ты сам себя слышишь?

Он не слышал. Ни себя, ни меня. Просто зло и яростно выталкивал обидные слова, будто нарочно хотел посильнее меня задеть.

– Дорогих нарядов? – продолжил напирать ментор. – Знатных приёмов, побрякушек, внимания света, собственного роскошного поместья? – он замолчал на несколько секунд, будто ожидал от меня ответа, но быстро продолжил: – Что ты считаешь достойным себя? Балы в Иверийском замке тебя устроят?

– Джер! – осадила я. – Ты просто… – слова застряли в глотке, потому что я ещё никогда не пыталась оскорбить ментора.

– Или тебе подойдёт любой хлев, лишь бы рядом был он? – Джер разочарованно ухмыльнулся.

Меня будто под дых ударили – до такой степени стало обидно и гадко от этой его ухмылки. Я никак не могла взять в толк, что же случилось с Джером, отчего он вдруг натурально взбесился. Он знал, для какой цели я связалась с Демиургом, и знал, зачем мне нужен Орден Крона. Почему же в этот миг его словно подменили?

– Ты несёшь ребячью чушь! – я открывала и закрывала рот, как рыба, в слабых попытках объяснить реакцию ментора, пока наконец меня не осенило: – Да ты просто пьян!

От неожиданной догадки безумно хохотнула. Ревд, да он и правда напился! Как же глупо это выглядит со стороны! Мне вдруг вспомнилась церемония Определения, на которой Джер так же вытащил меня из толпы. Тогда я впервые попробовала «полыний шторм». Тихонько засмеялась себе под нос, пытаясь сгладить ситуацию, но сделала только хуже. Сильно хуже.

Ох, зря я посмела вообще открыть рот! В следующую секунду Джер схватил меня за единственное украшение – розовую жемчужину – и больно потянул. Тонкая цепочка врезалась в шею. Я зашипела от боли.

– Это он тебе подарил? – потребовал ответа ментор.

– Отдай, – серьёзно и спокойно попросила я, обхватывая ладонями крепко сжатый мужской кулак. – Демиург не имеет отношения к этой бусине.

Теперь и я начинала злиться. Ещё чуть-чуть – и он вспорет мне кожу плетёным золотом. Или, того хуже, испортит подарок Мона, сделанный с такой нежностью и теплотой. Это уже смахивает на вредительство, которое не так легко будет простить, как пьяный полыний бред.

– Это розовый жемчуг взморья Палчуг, – почти прокричал мне в лицо Джер. – Хочешь, чтобы я поверил, будто ты можешь позволить себе подобное украшение?!

– Мне его подарил Мон, ясно? – вызверилась я в ответ, пытаясь разжать мужские пальцы, но внезапно притихла и спросила: – Этот жемчуг дорогой?

Слава богам, на этот раз ментор меня услышал. По крайней мере, хотя бы часть из сказанного. Первую часть.

– Толстый целитель? – Джер смешно захлопал глазами, будто очнулся от ментального транса. – Из твоей компании?

– Из моей банды! – раздражённо выплюнула я, выдирая из его рук жемчужину.

К счастью, сделать это теперь было просто, потому что Джер больше не пытался её удерживать. Он отшатнулся, ошалело оглядывая меня с ног до головы. Наверное, только сейчас заметил, что на мне не форма академии. Задержался глазами на пауке, как недавно делала и я сама, – наверняка хотел узнать меня в новом образе.

Долго рассматривать себя я не позволила. Развернулась и обиженно зашагала вглубь лабиринта – подальше от обезумевшего и почерневшего ментора. Пусть катится к своей Элигии или в пекло Толмунда, где самое место Чёрному Консулу.

Видеть его не могу!

Магическое тепло праздника удалялось вместе с шумом и музыкой, и с каждым шагом мороз всё злее щипал меня за оголённые плечи. Но я была так разгорячена ссорой, что возвращаться не собиралась. Только не пока там стоит Джер! Может, это вообще не Джер, а кошмарный сон, в который я провалилась после выпитого вина.

Каблучки босоножек гулким эхом стучали по мокрым плитам. Какая злая шутка – нарядиться в Чёрного Консула! Как он посмел заявиться в Приют в таком виде?!

Я почти перешла на бег. Второй поворот направо, десять шагов по длинному коридору. Нырнуть в проход за каменной лавкой. И как ему вообще хватило наглости обвинить меня в алчности? Он забыл, кто такая Юна Горст?!

Лёгкий ветерок взметнул ткань юбки. Руки покрылись мурашками – на этот раз точно от холода. Я зарычала и помянула кряхта. Пожалуй, сегодня я сама сделала всё для того, чтобы меня не узнали. Раздражённо швырнула сумку в ближайшую стену. Она мячиком отскочила от мягкой зелени и сиротливо приземлилась под ноги. Я пнула её и побрела дальше – вдоль длинной череды одинаковых статуй, покрытых подтаявшими шапками снега.

Кошмарный день! Ужасный праздник! Отвратительное платье, неудобная обувь и глупость, глупость, глупость маленькой Юны!

Я сама вляпалась во всё это троллье дерьмо. Надо было отказать Демиургу ещё там, на корабле, а не испытывать судьбу в надежде на чудеса.

Ещё и подарок приготовила дурацкий. Стыд и идиотизм!

Знакомый виток коридора изогнулся так, что от резкого поворота едва не закружилась голова. Или всё-таки закружилась? О Ревд, дай мне сил и терпения пережить эту бесконечную ночь!

Одинокая башня посреди открытой площадки возникла как-то неожиданно. Я застыла в проходе, наткнувшись на святилище Крона, и пугливо обернулась – не идёт ли кто следом? В лицо дунул влажный от тумана ветер, зашелестев мелкими листьями высокой изгороди. Далеко-далеко, как будто в другой жизни, громыхал оркестр, гудела толпа, вспыхивал свет. Но здесь, в самом центре зелёного лабиринта, я была одна.

Широкие плиты блестели от изморози – снег вокруг башни был расчищен, но свиры Омена сюда явно не добрались. Скорее всего, просто не нашли дорогу к спрятанному в хитрых лабиринтах просторному участку. Да и я оказалась здесь случайно: по привычке считала повороты, которые старательно запоминала в прошлый раз.

Это было к лучшему – оказаться подальше от всех. От Демиурга, от разряженных гостей, от Элигии, от Джера. Кто знает, какие сюрпризы может ещё преподнести День Династии. Пережду в одиночестве разгар праздника, возьму капрана – и бегом домой, в спокойный и предсказуемый уют академии.

Только бы не замёрзнуть!

Мороз уже не горячил, а охлаждал обнажённую кожу. Тонкий месяц над башней собрал вокруг себя горсть звёзд – один в один Демиург в окружении восторженных почитательниц.

Лунный свет лился мягко, приглушённый лёгким туманом. Я подняла голову ему навстречу, надеясь согреться этим слабым голубоватым светом, но тщетно. Музыка за спиной смолкла так резко, что тишина на миг показалась мне оглушительной. Даже свист сквозняка и шелест листьев притихли. Я поёжилась. Стало так жутко, будто в целом мире я осталась одна. Стылый воздух казался медленным, как заледенелое молоко. Я сделала шаг, скидывая с себя оковы морока, но ничего не изменилось. Чудилось, ещё немного – и сквозь дыхание я услышу шёпот ледяной россыпи, гул древних камней святилища и ток собственной крови.

Особенное место. Зря я зашла так далеко!

Оркестр грохнул с новой силой, и я резко выдохнула. Тряхнула выбившимися волосами, облизала пересохшие губы. Пора возвращаться. Должно быть, Джер уже ушёл, и мне пора. Только ещё немного постою и пойду. Всего одну минуту. Ещё минута в ледяном одиночестве, которое, как назло, лизало мою кожу теперь ещё и изнутри.

Усталость рухнула на плечи одномоментно, придавив тяжестью пережитого. Как же погано всё получилось… От голода, холода и выпитого вина потемнело в глазах, и я пошатнулась. Доковыляла до башни, поджала замёрзшие пальцы и оперлась плечом о холодное полотно двери.

Чуть-чуть отдохну перед поездкой. Путь домой вмиг показался длинным и утомительным, будто мне предстояло преодолеть весь Квертинд. Окружение расплылось, смазалось единым мрачным пятном. Я крепко зажмурилась. Перед глазами поплыли яркие точки, похожие на мерцание страниц персонагвира.

Что-то я совсем обессилела. Так и знала, что все эти танцы – дурная затея! Даже после сражения с икша я не чувствовала себя так паршиво, как после вальса с Демиургом. И последующей сцены с Джером…

Пять вдохов по три секунды. Закрытые веки дрожат от напряжения, но надо взять себя в руки.

Я постояла немного, убеждаясь, что всё ещё дышу, открыла глаза. И увидела прямо перед собой грязную, намокшую, но всё ещё жёлтую сумку.

– Я должен извиниться, – родной голос мгновенно вернул меня в реальность.

Я вцепилась покрасневшими пальцами в сумку, выдрала её из мужских рук и недоверчиво оглядела ментора. Джер избавился от проклятой иллюзии и стал самим собой – обычным человеком без кровавых мутаций и свирепого блеска в глазах. Смотрел мягко и виновато. Так, что у меня не осталось ни капли обиды. Ментор был, как никогда, нужен мне сейчас… Да и всегда.

– Джер, – обрадовалась я и припала к его груди.

Безотчётно, порывисто, под действием какой-то совершенно незнакомой магии притяжения.

Джер оказался восхитительно тёплым, таким уютным и по-настоящему родным. Моим ментором. И в этот раз, как и в сотни предыдущих, беды и сомнения отступили под натиском всё сметающей нежности единственно правильных объятий. Я льнула к нему с такой жадностью, какой сама от себя не ожидала. Стало даже стыдно за то, что я так быстро сдалась и простила его. Но не настолько, чтобы хоть на секунду отстраниться.

– Ты вся ледяная, – он отстранился сам, растёр мои плечи, подул на лицо горячим хмельным воздухом. Я смешливо скривилась. – Решила замёрзнуть насмерть назло мне?

Он улыбнулся собственной шутке, но в зелёных глазах мелькнуло беспокойство. И от этой родной зелени, яркой даже на фоне изумрудной изгороди, и от этого беспокойства где-то в животе зашевелился ласковый, нежный трепет.

– Назло Кирмосу лин де Блайту, – хлюпнула носом я и попыталась улыбнуться.

Зубы стучали от холода, но от близости Джера кожа снова вспучилась крупными мурашками, согреваясь. Он сгрёб меня в охапку и крепко обнял. Спрятал от холода. Я распласталась, как ящерка на горячем камне: хотелось стать ещё ближе, проникнуть ему под кожу, свернуться доверчивым щенком у сердца.

– Прости меня, – ментор вытащил длинную заколку Сирены из моей причёски, расправил локоны по плечам. – В последнее время чувствую себя скверно. Всё время хочется напиться.

– Ты и напился, – я потёрлась щекой о его грудь и стиснула в кулаки сорочку.

Боги, какое это удовольствие! Неторопливое, томное, нарастающее. После тревог, острых эмоций и ожиданий оказаться в теплом кольце рук ментора.

– Связь крепнет, – продолжил оправдания Джер. – Я опьянел не от хмеля, а от твоего страха. Нового, иного – смешанного с удовольствием. Раньше ты так боялась только меня. И я… – он осёкся, задумался.

– И ты приревновал, – бездумно промурлыкала я себе под нос.

Сразу же осознала, что ляпнула, и застыла. Думала, он нахмурится в ответ или задумается над моими словами. Но Джер только рассмеялся. Как-то отчаянно, бессильно, но жутко заразительно. Будто я озвучила то, что он сам не хотел говорить вслух.

И я подхватила его смех. Встряхнула головой, откинула назад волосы и расхохоталась, глядя на смеющегося ментора.

Разве мы шутили?

Разве было в этом хоть что-то смешное?

Разве мог ментор ревновать мейлори из-за её страха?

– Меня ты боялась гораздо сильнее, – с какой-то извращённой гордостью заявил Джер. – Кажется, я этого и добивался. Наговорил тебе… Как ты там сказала? Детской чуши?

– Ребячьей чуши, – всё ещё хохоча, вспомнила я дурацкое выражение. – Да, в тот миг я была твоим ментором! И испугалась совсем не обидных слов, а только твоего вида… – я снова хлюпнула носом, но уже радостно. – Видел бы ты себя! Настоящий Чёрный Консул, жуткий и ужасающий! Никогда больше так меня не пугай.

Я улыбнулась широко и открыто, обхватила ладонями его лицо. Заглянула в глаза, пытаясь уловить каждое изменение, каждый малейший отклик. Ожидая обещания, что он больше никогда…

Но Джер молча выдержал мой требовательный взгляд.

Едкая, ядовитая темнота потекла по венам вместо пульсирующего счастья. Улыбка с каждой долей секунды становилась всё менее искренней от его молчания. Мы больше не смеялись, зато оглушительно заголосил Каас. Разразился таким унизительным хохотом, от которого глаза сами собой подёрнулись пеленой.