- -
- 100%
- +
Возможно, когда они увидят Джера в бестиатриуме, вопросы у них снова возникнут, но объяснения я решила оставить на потом. Сейчас слишком волновалась перед предстоящей встречей. Да и платье с причёской сковывали не только движения, но и мысли – приходилось контролировать каждый шаг и каждый взмах, чтобы ненароком не разрушить хрупкий наряд.
– Во имя Квертинда! – помахала я на прощание и, получив такой же ответ, дёрнула тяжёлые створки.
Ворота поддались не сразу, пришлось протащить их волоком, расчищая небольшой сугроб у выхода. «Надо будет починить», – мелькнуло в голове, когда я уже отошла на пару десятков шагов. Ступила на расчищенную дорожку, с облегчением отпустила порядком надоевшую юбку и только теперь заметила спешащего следом за мной Мона.
– Значит, тебя не будет на празднике? – запыхтел Монтгомери, уткнувшись взглядом в святилище Девейны.
Я напряглась. Объясняться совсем не хотелось, а лишние расспросы нервировали похлеще тянущего ожидания.
– Не будет, – сквозь зубы процедила я, демонстрируя нежелание беседовать.
– Я думал, что… – он обхватил свой тиаль, отпустил и снова обхватил. – Ну, что все будут танцевать, а ты не будешь, потому что не любишь. Я люблю, но… – он кинул на меня короткий взгляд и затоптался на месте. – Тоже не буду, конечно. Или, может, мы могли бы с тобой, как на занятиях Банфик… – парень замолчал, будто ждал, что я соглашусь.
– Мон, я не буду танцевать, – терпеливо выдохнула я. – Ни в бестиатриуме, ни где-либо ещё.
– Так и знал, – победно заключил он и улыбнулся, погладив пухлой ладонью ёжик волос. – Поэтому хотел вручить на празднике, как Куиджи, но… Вот. Это тебе, Юна.
Монтгомери протянул небольшой футляр из бежевого шёлка и сдавленно икнул.
– Спасибо, – спешно поблагодарила я и сразу же сунула любопытный нос в коробочку.
Внутри лежала идеальная бусина. Изящное и нежное украшение для истинной леди, с которой наверняка меня можно было сегодня перепутать. Но я не была леди. И никогда не носила ничего подобного. Поэтому не знала, как реагировать. Прошла минута, другая, а я так и стояла, всматриваясь в переливчатый перламутр. Мне ещё никто не делал подарков вот так, из рук в руки, и сейчас я вдруг осознала, что принимать их – не так уж и просто. По крайней мере, у меня совершенно не было опыта.
– Тебе не нравится, – погрустнел Мон. Он почесал замёрзшее ухо и спрятал руки в карманы накидки. – Я просто не знал, что нужно дарить девушкам. А ты вообще… не совсем девушка.
Нежно-розовая горошина размером с бруснику сияла даже ярче окружающего снега. Я аккуратно поддела бусину, и она потянула за собой тонкую золотистую цепочку.
Мимо прошагал недовольный поварёнок с огромным подносом ароматного печенья, и я едва не выронила подарок – поймала его буквально у самого сугроба. Со стороны площади заголосили восславления, захохотали студенты.
– То есть, конечно же, ты девушка! – как-то яростно оправдался Мон, будто злясь на студентов или на самого себя. – Просто я знал, что ты не любишь все эти женские штучки, но всё равно… – он облизал губы.
– Мне нравится, – прервала я смущённую речь. – Похожа на крохотную луну. Такая… ровная. И красивая.
– Правда? – вытаращил глаза друг.
– Клянусь, – ни капли не солгала я. – Можно надену её прямо сейчас?
– Ты хочешь? – глаза его забегали, оглядели дорожки, ёлки, мелькающих на ступенях студентов, но остановились на мне. – Да, конечно! – обрадовался Монтгомери. – Мне будет приятно, если наденешь.
– Поможешь мне? – протянула я украшение, и он попятился, будто в руках у меня был коготь икша, а не его собственный подарок.
Но потом осмелел, подул на ладони, бережно взял подвеску.
Я развернулась, скинула капюшон. Волосы Фидерика подняла мне в высокую причёску, поэтому дополнительно придерживать их не требовалось – только расстегнуть ворот накидки, освобождая шею.
Прохладная горошина легла между ключицами, и я обхватила её, придерживая, чтобы она снова не попыталась утопиться в сугробе.
Ладони Мона оказались горячими, будто сквозь них текла магия Девейны – приятный жар обжигал затылок с каждым прикосновением. Я слышала, как парень пыхтит, пытаясь совладать с хитрым замком. Стояла неподвижно и боковым зрением наблюдала за теми, кто кидал на нас любопытные взгляды. Ну и пусть. Правила мы не нарушали, а на слухи мне давно уже было наплевать.
Через минуту всё было кончено, и я не придумала ничего лучше, чем обхватить большое мягкое тело друга в знак благодарности.
– Во имя Квертинда, – прошептал мне на ухо Мон.
– Отпразднуйте здесь без меня хорошенько, – пожелала я, освободившись от его медвежьих объятий. И тихо добавила: – Проследи, чтобы Комдор не напился, ладно?
– Конечно, – уже искренне и свободно улыбнулся Монтгомери. – Встретимся утром за завтраком?
– За обедом – точно! – пообещала я. – Завтрак могу проспать.
Мы рассмеялись и, постояв ещё несколько секунд, разошлись в разные стороны.
***
В некотором смысле мы с хоботорогом были похожи. Он и я – нелепые, странные создания, которые невероятным счастливым образом выживали вопреки судьбе. Мы оба должны были сгинуть, погибнуть под смертельными жерновами Квертинда, но оба неплохо устроились и даже имели вполне ясные перспективы. Но если участь хоботорога легко объяснялась человеческой жалостью и великодушием, то моя собственная казалась мне совершенно непостижимой. Я словно ходила по натянутому канату с завязанными глазами, и каждый следующий шаг мог оказаться смертельным. Одно неловкое движение – и сорвёшься в пустоту. Но страха не было: нутром, шестым чувством я ощущала, что где-то внизу за мной следит тот, кто непременно поймает, если я оступлюсь.
– Где же твой хозяин? – спросила я у вязаного собеседника.
Тихий шёпот в пустом кабинете показался слишком громким, как и последовавший за ним вздох. Хоботорог сверкнул глазом-бусиной, но мудро промолчал.
Господина Демиурга всё ещё не было, поэтому маскарада я дожидалась в компании уродливой игрушки и фолианта кровавой магии. Книгу открыла больше по привычке – поначалу вздумалось потратить свободное время с умом и вычитать несколько новых заклинаний, но сознание напрочь отказалось сосредотачиваться на учёбе. В конце концов я забросила жёлтые страницы и уставилась рассеянным взглядом в окно.
Двор Приюта наполнялся густыми янтарными сумерками, светлыми от фонарей и сияющих иллюзий. На террасе суетились слуги, заканчивая последние приготовления: столы вдоль парапета заполнялись блюдами, бесчисленные свечи вспыхивали под лучинами, бокалы сияли начищенными стенками. Даже снегопад не посмел потревожить это оживлённое благополучие. Праздник приближался неумолимо, неизбежно, лавиной человеческого счастья и светлых надежд. Ожидание чуда почти осязаемо висело в воздухе – случайной улыбкой на вечно угрюмом лице, блеском глаз и заливистым смехом.
Прелестная Марианна, совершенная в своём бледно-голубом платье, встречала первых гостей на правах хозяйки. Нарядные господа со своими хорошенькими спутницами подолгу задерживались у беседки, в которой сегодня разместился оркестр, и под тихую музыку двигались вдоль главной аллеи. Неизменно останавливались у фонтана с обнажённой Нарциной, звонкие струи которого сегодня напоминали страницы персонагвира – казалось, в каждой живёт семейка золотистых светлячков.
Я вновь тяжело вздохнула. Меня от этого карнавала роскоши отделяло стекло и несколько последних минут одиночества. Вопреки ожиданиям, времени у меня оказалось предостаточно: в приют я приехала даже раньше назначенного часа. Капрана гнала нарочно медленно, всматриваясь в толпу в глупой надежде, берегла внешний вид, но до красных ворот поместья добралась ещё до прибытия первых гостей.
А всё потому, что Джера так и не встретила.
Яркие пёстрые бабочки взволнованно затрепетали крыльями за спиной и с размаху врезались в стекло – они разделяли мою нервозность и разочарование. Ещё пару часов назад я с таким же упорством ломилась в дом ментора в тщетной попытке поздравить его с праздником. Даже позволила себе войти без приглашения – но в круглом домике было пусто, темно и холодно. Где пропадал его хозяин, я даже предположить не могла. От этого и без того неприятный грядущий праздник показался мне чем-то вроде пытки, очередного экзамена на лицемерие. Я должна была улыбаться и славить Квертинд, несмотря на растущее беспокойство и брезгливость. Что ж, по крайней мере, в этот раз у меня на лице была самая настоящая маска.
Золотистая лисья морда не придавала загадочности, но неплохо подчёркивала глаза. Я дотронулась до отражения в оконном стекле, пытаясь узнать в нём саму себя, и недовольно скривилась. Наряд больше не казался таким уж привлекательным: цвет платья выглядел слишком резким. Кожа на фоне ярко-оранжевой ткани смотрелась бледной, почти зелёной, волосы – тусклыми и растрёпанными, вдобавок вид портил длинный розовый шрам от зубов икша, заметный даже в темноте. Да и без него все руки были исполосованы мелкими царапинами и крохотными порезами. Уверенность в собственной привлекательности испарилась. От той Юны Горст, что красовалась перед зеркалом в комнате, не осталось и следа. Только жемчужина в ложбинке ключиц была прекрасна без всяких оговорок – украшение ловило блики от канделябров и мягко сияло благородным перламутром.
– Через пять минут жди меня у стойла, – ворвался знакомый голос вместе со звуком открывающейся двери. – Пусть Ленида принесёт туда костюм и маску. Бродзена проводите в хранилище артефактов, а особого гостя… – мужчина наконец заглянул в кабинет и запнулся. – Юна?
Господин Демиург, кажется, не ожидал меня увидеть. Или просто не узнал, как и многие сегодня. Из-за спины создателя Ордена Крона выглянула кривая рожа Татя и физиономии любопытных слуг, но ненадолго: дверь захлопнулась перед ними, когда грязный и хмурый Демиург вошёл внутрь. Я уже видела его таким, но сейчас удивилась не меньше, чем он: наряд бедного рыбака резко контрастировал со сдержанной роскошью поместья. И вряд ли служил карнавальным костюмом.
– Рад, что ты пришла, – непривычно скупо бросил Демиург. Прошёл прямиком к столику с графином, налил себе вишнёвого бренди, отхлебнул.
– Вы напомнили мне об обязанностях, – осторожно начала я и отшатнулась, потому что от мужчины здорово несло потом и пылью.
Демиург не заметил моей брезгливости и уселся на диван прямо в грязной одежде, откинул голову на спинку и прикрыл глаза. Устал. Несколько минут молчал, и я даже заподозрила, что он уснул, но закрытые веки слегка подрагивали, выдавая работу мысли и присутствие сознания.
– Только вернулся с Гриффорда, – объяснил мужчина. – Пришлось срочно вывозить с острова армию, – он приоткрыл один глаз, повернул голову. – Ты молодец, что распорядилась о срочном отбытии. Это спасло людей и планы Ордена на взятие Вереса. Не ожидал.
Я всё же присела рядом – на самый край дивана, чтобы не испачкаться, и внимательно всмотрелась в его лицо. На лбу Демиурга залегли глубокие морщины, уголки губ опустились, под глазами темнели круги. Под моим взглядом он закатал рукав и отодрал пломп размером с десятилирновую монету. Иллюзия спала, но внешность мужчины это почти не изменило: усталый, потрёпанный вид создателя Ордена Крона говорил о том, что ночь у него выдалась тяжёлая. Только глаза стали яркими и разными. Как у… хоботорога. Я торопливо запихнула игрушку в сумку, будто устыдилась его существования.
– Я могу быть полезнее, чем вы думаете, – насупилась я. – И толку от меня гораздо больше именно рядом с армией, а не на бестолковом маскараде среди живых кукол. Я могла бы отправиться в Верес вместе с третьим кроуницким полком, чтобы…
– Почему ты не сказала мне, что за тобой следят? – перебил Демиург. Осушил одним глотком стакан, со звонким стуком отставил его.
От резкой смены темы я растерялась и часто заморгала. Действительно, почему я не сказала об этом заранее? Очевидно, что поездка на Гриффорд приведёт Чёрного Консула прямо в колыбель Ордена Крона, в один из его скрытых лагерей.
– Не была уверена, – я надула щёки и хотела почесать затылок, но наткнулась на острую заколку и опустила руку. – Я думала, Кирмос лин де Блайт настолько въелся в мои мысли, что просто мерещится в каждой тени. А доказательства слежки были не убедительными.
– Ты всё ещё мне не доверяешь, – коротко заключил господин Демиург. – Хотя поводов для сомнений у тебя не было. Но я же не твой непогрешимый ментор.
Яркие разноцветные глаза смотрели насмешливо, выжидающе.
– Только попробуйте, – предупредила я злобно. – Только попробуйте ещё раз подвести его под подозрения, и я уйду прямо сейчас, не дожидаясь, когда ваша богатенькая знать начнёт прожигать во мне дыру жадными взглядами! – я подскочила и заметалась по кабинету. Каблуки босоножек утонули в пушистом ковре. – Это наверняка вы подослали Шенгу лин де Сторна, чтобы он снова посеял в моей душе сомнения! Ваш спектакль, как всегда, безупречен от начала и до конца, но вы правы – я не доверяю ни вам, ни удивительным случайностям, подстроенным специально для обмана наивной мейлори. Только вы повторяетесь: сначала Кедровки, теперь вот Гриффорд. Не вмешивайте в это ментора!
Демиург откровенно забавлялся. Он наблюдал за мной из-под полуопущенных век и, кажется, не внял ни единому слову. От этого злость только разгорелась разрушительным пожаром – захотелось врезать по довольной физиономии, стереть с его лица эту насмешку.
– Я даже не пытался намекать на его личность, – усмехнулся господин Демиург. – Ты сама сделала выводы и начала их опровергать. Кого ты убеждала сейчас в своей правоте, Юна? Саму себя?
– Вы назвали его непогрешимым ментором! – захлебнулась я возмущением. – И говорите, что не пытались намекать на то, что он – Кирмос лин де Блайт!
– Я имел в виду лишь то, что для тебя ментор – безусловный авторитет, хотя ему ничего не стоило заслужить твою преданность, – он подался вперёд, сцепил руки в замок. – Женщины любят покровителей. Легко быть героем для одинокой сиротки, беззащитной девушки и отвергнутой обществом пустышки. Гораздо сложнее сделать из неё самостоятельную личность.
– Это вы-то делаете из меня самостоятельную личность? – фыркнула я. – Я, скорее, пугало над стягом Ордена Крона, чем реально весомая его часть. Вы не даёте мне и шагу ступить без вашего присмотра и указания!
– А чего бы ты хотела? – спросил Демиург. – Какого участия? Власти? Принятия решений?
– Хочу биться бок о бок с солдатами, – уверенно выдала я. – На своей шкуре ощутить, каково это – сражаться за свободу. Позвольте мне хоть раз внести реальный вклад в дело Ордена и сделать то, что я умею.
– Я плохой воин, – задумчиво ответил Демиург, – поэтому мне трудно разделить твоё стремление наносить увечья и отнимать жизни. И уж тем более – понять тягу к неоправданному риску.
– Это не ради моего удовольствия, – постаралась я объяснить как можно спокойнее, – а ради людей. Ради квертиндцев, которые готовы умереть за свою идею. Как и я.
– Жертвы, – понятливо кивнул Демиург и встал. – Они полны романтики. На деле это всего лишь инструмент управления. Один из. – Он подошёл к прозрачному ящику с бабочками и тихонько постучал пальцем над ярко-красной красавицей. – Если и разменивать жизнь, то награда должна быть достойной собственной смерти. Вряд ли ты поможешь квертиндцам, бессмысленно погибнув в случайной стычке.
– Господин, – в кабинет заглянула напуганная девица в кружевной маске. – Гости уже в сборе, ждут начала торжества.
Она с ещё большим ужасом оглядела своего господина, а затем с неприязнью – меня, будто именно я являлась причиной задержки.
– Дай мне несколько минут, Юна, – Демиург заторопился к выходу. – Приведу себя в порядок, и мы спустимся на маскарад. – У дверей он всё-таки задержался: – Я подумаю над твоей просьбой и её выполнением. Но сейчас нас ждут другие дела.
***
– Приятно познакомиться, господин Плессир! – я согнула ноги в коленях и опустила голову, имитируя поклон. – Рада видеть вас на празднике.
– Очаровательно! – приложился к руке подслеповатый старичок и поднёс к глазу пенсне: – А кто ваш спутник?
Господин Плессир был без маски, но в высоком тяжёлом парике, увенчанном золотой короной. При каждом поклоне волосяная конструкция так и норовила свалиться с головы старика на того, кому не повезло оказаться его собеседником. Я предусмотрительно сделала полшага назад и покосилась на Демиурга.
– Таинственный благодетель, как и вы, – выдала я заученную заранее фразу.
Старичок оказался доволен ответом, как и стоящий рядом Демиург, сделавшийся на удивление молчаливым. В отличие от моей, маска создателя Ордена Крона почти полностью скрывала лицо, демонстрируя взору лишь подбородок с неизменной ямочкой.
Господин Демиург за короткий срок обрёл положенную безупречность: успел отмыться от грязи, переодеться в подбитый пурпуром камзол и обернуть вокруг шеи шарф из тонкого полотна, завязав его в пышный бант и пустив концы на грудь. Ноги мужчины украшали туфли с золочёными пряжками, а перстни на длинных пальцах прятались под кружевом манжет. Но и этого показалось недостаточно для преображения: волосы Демиурга побелели, а в прорезях маски снова мелькали одинаковые глаза – тёмно-фиолетовые. Судя по количеству схожих образов, пломпами решили воспользоваться многие: создавалось впечатление, что мёртвые Иверийцы не просто восстали этой ночью, но ещё и заметно расплодились.
Господин Плессир отошёл, увлекая за собой молодую остроносую девушку с тяжёлыми серьгами. Из толпы тут же возник ворчливый Минестл, недовольно почёсывающий длинную бороду.
– Добро пожаловать на праздник, господин Минестл! – процедила я сквозь зубы.
От улыбки болели щёки, и всё же при виде казначея я с усилием растянула уголки губ. Изображать радушие было труднее, чем шагать по Гриффорду в сопровождении толпы солдат, но я старалась изо всех сил, кочуя вслед за Демиургом от столика с угощениями к открытым настежь дверям и окнам. Из поместья лились свет и тепло, выбегали слуги с подносами, доносился смех и сплетни. Широкая площадь, на которой когда-то мы ужинали вдвоём, сегодня была забита гостями.
– А, Юна! – проскрипел неприятный бородач. – В таком виде, пожалуй, я бы смог продать тебя даже в Тимберию за мешок кристаллов.
Селован Минестл не потрудился нарядиться в костюм, а лишь накинул королевскую мантию на одно плечо. Видимо, решил, что правителям прошлого и этого будет достаточно.
– Теперь Орден Крона заплатит за меня дороже, – едко ввернула я, запрокидывая голову.
Так стало немного легче. Громоздкая причёска тянула виски, запах цветущих растений врезался в ноздри.
На террасе было тепло, как в погожий весенний день. От пестроты и духоты кружилась голова. Что за глупая традиция – тратить магию на буйное цветение в разгар зимы! Цветы были повсюду: в каменных вазах, в низких кадушках вдоль забора, на ближайших клумбах, специально расчищенных от снега к празднику. Вдобавок мелкие пташки перелетали с куста на куст и тоненько верещали. Птиц привезли с юга специально ко Дню Династии.
– Оставлю тебя ненадолго, – Демиург заметил кого-то у алых ворот и в мгновение ока смешался с толпой.
А я была только рада остаться в одиночестве. Насколько это вообще возможно посреди шумного праздника.
Маскарад разгорался, подобно лучине, и я находила в нём некоторую прелесть: загадочные маски вокруг интриговали, злословили, хохотали, оставаясь неузнанными. Была в этом нарочитом притворстве изощрённая свобода от чужого мнения и от самого себя. Расшитые жемчугом высокие шляпы, перья, драгоценности, блеск атласа, сверкающие маски скрывали лица и намерения. В День Династии лживых королей мне казалось это особенно уместным. Каждый третий не поленился воспользоваться магией преображения, чтобы приобрести вид правителя – мне встретилось несколько прекрасных Мелир, парочка вооружённых Галиофов и даже выбеленная пудрой болезненная Везулия. А уж Тибров Иверийских было не счесть: минимум, пятеро, включая Минестла, седина которого и без пломпа походила на цвет волос великой династии.
Я снова запрокинула голову и растёрла уставшую шею. Сощурилась от яркости. Сотни фонарей, казалось, парили надо мной в воздухе – их привязали к деревьям и натянутым над головами верёвкам. За спиной тут же возник Тать с грязно-бурым лицом и серебристой повязкой на голове. Пышная борода его была причёсана и выкрашена в зелёный цвет.
– Развлекаешься, мелкая? – он шагнул к столику с угощениями, резво опрокинул стакан и зажевал куриную ножку.
– Тебя послали следить за мной? – без интереса спросила я.
С обеда во рту у меня не было ни крошки, но есть не хотелось. Наоборот, нутро сжималось и сворачивалось от неприятных ощущений, ленты туго давили на рёбра. Но я всё же набрала полную ладонь гладких виноградин и горсткой отправила в рот.
– А чего за тобой следить? – Тать был в весёлом настроении и низко хохотнул: – Ты и так на хвосте целый Квертинд водишь.
– Что с Гриффордом? – я поперхнулась и даже жевать перестала, вспомнив о вчерашнем дне. – Успели вывезти? А если и за вами тоже следили?
– Господин самого Мэндэля перехитрить может, ясно? – хмыкнул Тать и перевёл тему: – Ну, как тебе здесь?
На главной аллее у святилища Нарцины сверкнули вихрем искры, и толпа громко заверещала. Оркестр грохнул бодрой музыкой.
– Скучно, – пожаловалась я. – Никого не знаю. Да и меня, кажется, мало кто знает. Не понимаю, зачем Демиург притащил меня сюда.
– Тише, тише, – вскинулся Тать, озираясь. – Ты язык-то попридержи, мелкая. Не стоит называть господина, даже если нас никто не слышит, – он откусил ещё кусок и указал обглоданной ножкой в сторону: – Вон тот, в шлеме рыцаря, видишь?
– Рядом с витой колонной? – я привстала на носочки, поскольку обзор загораживала дамская маска с высоким пучком ярко-синих перьев.
– Он самый. Молодой князь Велисмунд Веллапольский. Последний из княжеского рода. Приехал тайно на маскарад, чтобы почтить Орден своим присутствием, – Татовский сунул мне в руки бокал вина.
– Почему тайно? – я охотно вовлеклась в сплетню и глотнула напитка.
– Велисмунд поддерживает сопротивление, – Татовский тоже выпил. – Те, кто сомневаются в служении Ордену, могут склониться на нашу сторону, узнав в рыцаре столь могущественного покровителя.
– Всё равно не понимаю, при чём тут я, – я отвернулась, глотком осушила бокал и схватила пирожное с лимонным кремом.
Хмель почти мгновенно ударил в голову. Я крепко зажмурилась, прогоняя внезапное опьянение, и уставилась вдаль – туда, где невозмутимый дворецкий наполнял черпаком бокалы из сверкающей изумрудными гранями вазы. Зелёная жидкость пенилась и пузырилась, однозначно выдавая «полыний шторм». К диковинному напитку выстроилась целая очередь: еще один белоголовый Тибр в парадной мантии, вертлявая женщина пышного телосложения в цветастых шароварах, человек непонятного пола в глухой расписанной золотом маске…
– …представь, она каждый свой день начинает с бокала игристого баторского вина, который вносит в её будуар приезжий воин из таххарийцев, – высокая леди с розовыми волосами и блестящей алмазной рыбкой-заколкой протиснулась между мной и Татем. – Должно быть, ей до отвращения надоел собственный муж.
Женщина-русалка одарила меня надменным взглядом, пригладила переливчатые чешуйки на обтягивающей юбке и отвернулась к подруге.
– Ведь бывает же так, чтобы надоел собственный муж! – рассмеялась её закутанная в прозрачный шёлк спутница.
– Нет любовника выносливее искусного воина, ясно? – вступил в разговор Тать, сверкнув своей самой очаровательной улыбкой.
Обе кокетки игриво скользнули взглядами по крепким плечам Татовского и даже не испугались его кривой рожи. Возможно, решили, что она – часть костюма.
Я закатила глаза и оставила бойца развлекаться флиртом с высокородными красавицами. Отошла в тень вьюнка с неестественно крупными цветами, прихватив с собой ещё один бокал вина.
Напиться – отличная идея на сегодняшний вечер. Хоть этим унылый праздник в Приюте Ордена выгодно отличается от танцулек в бестиатриуме.
Я набрала полный рот вина, безуспешно поискала глазами Демиурга, рассмотрела вязь татуировок на полуобнажённом теле с головой медведя и… наткнулась взглядом на высокую мужскую фигуру с руками кровавого мага.
Протолкнув напиток в горло и отступив ещё дальше в тень, я инстинктивно напряглась. Хотя с чего бы? Просто кто-то из гостей оказался столь оригинален, что, вместо Иверийца, решил нарядиться Чёрным Консулом. День Династии и маскарад вполне это позволяют.
И всё же… странно.
Словно нарочно демонстрируя почерневшие на предплечьях вены, незнакомец повыше закатал рукава белой сорочки. Он о чём-то оживлённо беседовал с важным господином, а я никак не могла отделаться от ощущения, что знаю каждый волосок на его теле, каждый шрам и каждый изгиб. Что он и есть моя судьба, которую я искала среди тысяч лиц, в шумных звуках боя и в тишине библиотечных ярусов.