Рождественская сказка для взрослых

– Здравствуйте, гражданин начальник! – выпалил бесконвойник.

Глаза осужденного испуганно моргали, рот ощерился в беззубой приветливой улыбке, фигура согнулась в угодническом полупоклоне. Битый временем старик боялся всех без исключения людей в погонах.

– Не спать, волчье племя! – рявкнул Константин и прошел через проходной коридор вахты в просторный двор колонии.

Справа от него располагались хозяйственные помещения, склады и гараж. Слева – два ведомственных двухэтажных дома со служебными квартирами для семейных сотрудников и двухэтажное административное здание учреждения. Сотрудники колоний работают как бы на два офиса. Один – непосредственно в зоне, среди осужденных, а другой – за колючей проволокой, среди свободных людей. За зоной находятся штаб, актовый зал, столовая для сотрудников, канцелярия и спецчасть с секретными документами, кабинеты начальства и оперсостава, комнаты хранения оружия и кое-что другое. Кабинеты и помещения в самой зоне существуют как бы с оговоркой. Типа здания посольства во вражеской стране. В них можно весьма комфортно разместиться, работать и даже ночевать при суточном дежурстве, но в случае бунта их, возможно, придется покинуть. Тогда ничего из находящегося в данных помещениях не должно быть использовано врагом против вас.

Указанные здания размещались с трех сторон широкого квадратного плаца. С четвертой, фронтальной, стороны высились стены, увенчанные спиралями колючей проволоки и прожекторами. Окна зданий, встроенные в стену, и главный контрольно-пропускной пункт зарешечены толстыми железными прутьями, а где-то закрыты металлическими жалюзи. По центру стены в главном трехэтажном КПП – огромные раздвижные металлические ворота с примитивными противотаранными устройствами, а также небольшая лестница с глухой железной дверью в конце. Видимая простота металлических ворот и дверей вызывала неуместные мысли о легкости преодоления данных препятствий. Так же, как и видимая серость щербатого бетонного забора, совсем не похожего на крепостную стену.

Однако попытавшийся преодолеть столь, казалось бы, уязвимые преграды столкнулся бы с четырьмя рубежами инженерно-технических заграждений, построенных по принципу шлюза. Дверь перед тобой никогда не откроется, пока не закроется дверь за твоей спиной. А вот оказаться между двумя закрытыми дверями можно легко. И тогда некуда мышке деваться.

Поистине гениальный изобретатель придумал шлюз, но вряд ли он понимал, какой философский смысл оказался вложен в простой переход из одного физического состояния в другое. Пока ты не простишься со старым, двери нового не откроются. А если в этот момент окажешься во власти врагов, то они могут поместить тебя в безвременье.

Сотрудники ФСИН излишней эмоциональностью и склонностью к философствованию не страдают. Для них переход между мирами – это ежедневная рутина, порой по нескольку раз за день. Из мира свободы – в мир рабов. Из мира вонючих черных телогреек – в мир изысканных дамских духов и воздушных платьев.

Направо и налево, куда хватало взгляда, тянулась бетонная стена с колючей проволокой. Конца и края видно не было, лента стены скрывалась за другими зданиями, но Константин точно знал, что на концах забора стоят сторожевые вышки с часовыми. И у часовых в руках надежные автоматы Калашникова с тридцатью боевыми патронами. Он всегда помнил об этом. Это обстоятельство подспудно вселяло уверенность, особенно тогда, когда он, как положено, входил в зону без оружия. Дежурная смена пользовалась резиновыми палками, перцовыми баллончиками и наручниками. Опера старались обходиться умом и словом, чаще совсем даже не добрым. Иногда крепкой рукой. И только в крайних случаях спецсредствами. Однажды он оказался один перед двумя сотнями возмущенных зэков и сумел их утихомирить, но даже тогда где-то в глубине подсознания он помнил о часовых на вышках. И тяжелых маслянистых патронах с остроносой пулей и красным ободком, в надежде на освобождение выглядывающих друг за дружкой из узкого окошка снаряженного магазина. Будучи курсантом, он сам зарядил бесчисленное количество патронов в караулах и на стрельбах, поэтому мысленно и тактильно представлял эту картину в мельчайших подробностях. Патроны годами живут в ожидании полета в тесных коробках и масляных цинках. Мечтают попасть в магазин, ведь это уже так близко к цели, совсем рядом со стволом. А когда наконец получают свободу, то взрываются от радости и оглашают окрестности победным криком. ТА! – первый пошел. ТА-ТА-ТА! – следом дружная компания.

Константин даже остановился посреди плаца от удовольствия при внезапном воспоминании. Он ясно увидел себя на стрельбище. Брезентовая плащ-палатка расстелена на земле, рядом вскрытый цинк с патронами и АКМ. Константин участвовал в обеспечении больших стрельб, и по окончании прапорщик выдал оставшийся цинк особо отличившимся курсантам. Каждый набирал патроны пригоршнями, самостоятельно снаряжал магазины и стрелял сколько душе угодно на пустынном стрельбище. Умелыми движениями он вдавливал большим пальцем патроны в магазин до легкого щелчка, так каждый патрон нажимал на собрата и прогибал пружину до полной зарядки. Затем, защелкнув магазин, Константин взял автомат на изготовку и прицелился в ростовую мишень. Черный силуэт человека. Навел мушку по центру. Затаил дыхание. Плавно нажал на спуск. ТА! – одиночный выстрел. ТА-ТА! – короткая очередь. Он видел, как в черном силуэте появлялись маленькие белесые дырочки, а за мишенью пули, пробившие бумагу и фанеру насквозь, взрыхляли фонтанчики пыльной земли. Он любил стрелять и умел хорошо это делать. ТА-ТА-ТА-ТА – волшебной музыкой прокатились приятные воспоминания.

Оглядевшись, Константин внезапно заметил, что плац абсолютно лишен снежного покрова. Везде, куда бросал взгляд, на территории ИК № 13 снега не было. Вся эта белая мутотень осталась за воротами учреждения. Здесь царил режим и порядок. На твердых ногах, уверенной походкой Константин направился к главному КПП. Он ощущал себя великолепно, улыбнулся и промолвил от избытка чувств:

– Ну как же хорошо!

Забежав по лестнице, он позвонил в звонок, и глухая металлическая дверь отворилась с громким жужжанием электрического замка. Константин зашел в тамбур КПП и захлопнул за собой тяжелую дверь. Перед ним находился второй рубеж в виде прочной решетчатой стены с калиткой, сваренной из толстых железных прутов. Красные плакаты предупреждали: «Проход через КПП не более трех человек» и «Внимание! Необходимо сдать на КПП оружие, средства мобильной связи, фото-, аудио- и видеозаписывающую аппаратуру». Сквозь железные прутья прямо и чуть правее виднелось зарешеченное стекло дежурного по КПП. Самого дежурного видно не было, только падающий из окна электрический свет, но Константин точно знал, что дежурный его прекрасно видит через специальное зеркало и на мониторе системы видеонаблюдения. Константин взялся рукой за прут калитки и легонько дернул, закрытый затвор чуть клацнул, и дежурный нажал на кнопку электрического замка. Раздалось привычное жужжание, и Константин открыл и закрыл за собой тяжелую скрипучую дверь. Оказавшись перед окном дежурной по КПП, он широко улыбнулся знакомой девушке – сержанту ФСИН:

– Доброе утро, Людочка!

– Доброе утро, Константин, – улыбнулась она в ответ.

Далее произошел привычный ритуал. Константин отдал служебное удостоверение и мобильный телефон, а взамен услышал номер ячейки, который нужно было назвать при выходе. Тогда дежурный возьмет удостоверение и проверит личность сотрудника, прежде чем позволит ему покинуть учреждение. Нехитрая процедура исключала выход нежелательного лица по чужим документам. Поочередно зажужжали еще одна решетчатая дверь и еще одна глухая железная, и Константин оказался в зоне. Вдохнув знакомый специфический запах, опер сбежал по ступенькам крыльца и оказался перед забором из железных прутьев и колючей проволоки. Нажал звонок, услышал привычное жужжание, калитка распахнулась, затем захлопнул ее за собой с металлическим лязгом. Вот теперь он точно в зоне.

Одноэтажный штаб администрации ИК № 13 встретил радушно. Дневальный штаба, осужденный Фан, ожидал в коридоре, из каморки дневальных доносился звук новостей от работающего телевизора.

– Доброе утро, гражданин начальник! Вы сегодня рано.

– Доброе, Фан. Сделай чаю.

Константин открыл ключом дверь своего кабинета и зашел внутрь. На двери висела табличка: «Оперативный отдел – Константин Юрьевич Феб».

Константин снял и повесил верхнюю одежду в шкаф. Сел за рабочий стол и щелкнул пультом телевизора, висевшего в углу кабинета на кронштейне. Экран зажегся на канале местных новостей.

Через секунду в кабинет бесшумно зашел Фан. Он был одет в мягкие войлочные тапочки и ступал быстро, но осторожно. Хозяйственный дневальный принес крепкий чай в граненом стакане и холодную котлету на куске хлеба в тарелочке. Чай в штабе подавали исключительно в граненых стаканах и никелированных подстаканниках, как в РЖД, но с гербами СССР.

– Котлеты столовские остались. Вдруг вы без завтрака, – сказал Фан.

– Спасибо! Весьма кстати, – Константин радостно потер ладони.

Фан исчез так же неуловимо, как и зашел.

В дверь постучали, и в кабинете появился осужденный, нервно сжимающий в руках черную пушистую шапку-ушанку.

– Разрешите, гражданин начальник? Осужденный Бахусов Денис Александрович, пятый отряд, по личному.

– Чо надо?

– Отпустите в отпуск на два дня, пожалуйста. Отец умер.

Константин со звоном размешал ложечкой сахар в стакане и прихлебнул горячий чай. Крепко заваренный, темно-рубиновый.

Нервными руками Денис выкрутил ворсистую шапку в тугой завиток и, набравшись смелости, попросил:

– Положено ведь. Крайние обстоятельства. Похороны.

– Кому положено, а кому-то наложено, – ответил Константин.

Острые и цепкие глаза опера посмотрели так сурово, что Денис сразу понял – удачи не видать.

– Напомни, Бахусов, сколько тебе наложил за твои подвиги наш самый гуманный суд?

– Семь лет, – ответил Денис с унылой ухмылкой.

– Вот! У тебя за душой – кража, грабеж и хулиганка. У твоего кореша – убийство, у другого – тяжкие телесные. Тот – изнасилование. Каждый третий – наркоман. Вы все отбросы общества, Бахусов. Вас сюда определили отбывать наказание и перевоспитываться. Ты уже перевоспитался?

– Я стараюсь, – Денис пожал плечами.

Константин хохотнул коротко и зло, а потом посмотрел презрительно. Денис поежился, но продолжил:

– Гражданин начальник, мне осталось всего полгода сидеть, то есть отбывать наказание. Я точно не сбегу, смысла нет. А так хоть попрощаюсь с родителем.

Рожа Дениса была чрезвычайно скорбная, того и гляди слезы побегут из глаз. Преисполненный чувств, он подошел к самому столу опера, прижимая к груди измятую шапку. Константин откусил бутерброд с котлетой и запил чаем, а затем пробубнил, жуя и зажмуриваясь от удовольствия:

– Чо ты тут исполняешь? За почти семь лет отец ни разу тебе ни письма, ни посылки, ни свиданки.

– Ну так отец все-таки, какой ни есть, а проститься надо. Очень надо! – умолял Денис.

– Ну все, концерт окончен. Давай, до свиданья! Я вообще в отпуске с завтрашнего дня, – махнул рукой опер.

На местном канале теленовостей началась реклама, и, как водится, для рекламы существенно прибавили звук. Громкая чарующая музыка сопровождала искрящиеся символы знаков зодиака, вращающиеся в неведомом танце по экрану телевизора. Константин и Денис резко обернулись на звук и дружно уставились в голубой телеэкран.

– Колдунья в седьмом поколении. Победитель «Битвы экстрасенсов», тринадцатый сезон. Ясновидящая Черная Мамба! – возвестил торжественный закадровый голос.

На экране появилось нечто черное, женского пола, настолько пугающее, что Константин с Денисом разом вздрогнули. Бледное, как саван покойника, лицо. Длинные прямые черные волосы и треугольная челка, подчеркивающая линию бровей. Глаза густо обведены черной тушью в виде полумаски, а вместо бровей – темные пунктиры блесток. На белом фоне глазных яблок сверкали черные зрачки с пристальным взглядом. Но самым ужасающим был рот. Точнее, грубая черная горизонтальная линия с крупными вертикальными стежками, словно мертвецу разрезали рот от уха до уха и потом небрежно зашили.

– Твою же мать, – вырвалось у Константина. Рука дрогнула, и ложечка звякнула в стакане с недопитым чаем.

– ВЫ! Вы, неверующие ни в Бога, ни в черта, ни в загробный мир, ЗНАЙТЕ! Истину вам говорю! Умершие души говорят со мной, делятся секретами, рассказывают все о вас, – замогильным голосом возвестила Черная Мамба.

Колдунья наклонилась ближе к камере, словно старалась заглянуть за экран и увидеть зрителей. При этом стало видно, что Черная Мамба – это симпатичная девушка, но с чрезвычайно смелым гримом. Оголилось ее левое плечо, и стала видна татуировка. Фигурка смешного человечка в колпаке, пронзенная мечом. Денис выронил шапку на пол, торопливо поднял и вновь уставился на ее татуировку.

– Все вижу в ваших душах. Ничего не скрыть, – Черная Мамба откинулась в кресле и положила руку на хрустальный магический шар на своем столе.

– Даже по фотографии найду пропавшего человека. Живого или мертвого. Сниму порчу и приворот. Предскажу судьбу.

На экране появились цифры телефонов и адрес офиса колдуньи.

– Запись по телефону. Индивидуальный подход. Гибкий тариф. Возможность дистанционного сеанса по WhatsApp, Skype, Zoom. Оплата Сбербанк-Онлайн, Qiwi-кошелек, принимаю биткоины, – деловито протараторила колдунья со знакомой офисной интонацией.

Экран погас, Константин бросил пульт от телевизора на стол с нескрываемым раздражением.

– ВО! Вот кого вам надо, гражданин начальник, на службу принять. Всю преступность изничтожите разом! – засмеялся Денис.

– В наших рядах всякой заграничной нечисти не место! Сами разберемся, нас этому учили, – заявил опер.

– Ага, она бы вам, гражданин начальник, точно подтвердила, что меня надо отпустить в отпуск. Очень вас прошу, – взмолился осужденный.

Константин молча отодвинул стакан с чаем и, насупившись, уставился на просителя. Было видно, что Денис порядком ему надоел и в ближайшее время стоит ожидать жесткого ответа.

– А вы, гражданин начальник, не заметили, что за татуировка у нее на плече? Кого пришили? – защебетал Денис.

– И вообще, жуткая же баба. Черная Мамба! Я прям обалдел, аж во рту пересохло. Можно горло промочить? – Денис с невинным лицом протянул руку к стакану с чаем.

Через секунду резиновая дубинка ударила по протянутой руке. Реакция Константина была мгновенной, а спецсредство в виде палки резиновой всегда было под рукой.

– Ты чо, зэк, ополоумел? Убрал грабли быстро! – Константин вскочил.

– Простите, гражданин начальник, забылся, замечтался. Детство вспомнил. В поезде с родителями. Вот такой же чай в подстаканнике и котлетка. Извините, – Денис отступил и выставил беззащитные ладони перед собой.

– Мне насрать на твои воспоминания и мечты! Здесь зона, а не детский сад, и ты не малыш. Напакостил – отвечай. Пощады не будет. Пшел вон, пока дубиной по башке не получил! – взревел Константин.

Денис юркнул за дверь, а Константин бросил дубинку и сел за стол. Пить чай расхотелось.