Так сказали звёзды

© Ангелина Ромашкина, 2025

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2026

Глава 1. Ева

Гостиная тонула в голубом свечении оконной гирлянды, от которого у меня уже начинал дергаться глаз. Кто вообще придумал эти дурацкие многофункциональные режимы истероидного мигания гирлянд? Явно же люди, ненавидящие тех, кто обожает Новый год. Чтобы фанаты Рождества и Нового года минут тридцать провели в окружении яростно мигающих лампочек, психанули и выкинули гирлянду к чертям, вместе со своим декабрьским адвент-календарем, списком продуктов к праздничному столу и атрибутами для создания новогоднего настроения.

Честно. Я терпеть не могу всю эту предновогоднюю заварушку. Когда все начиная чуть ли не с первого декабря носятся как с писаной торбой с абсолютно диким желанием – создать во что бы то ни стало новогоднее настроение.

Ставят елку. Накручивают не часами – днями, прости господи, – гирлянду-росу на каждую веточку. Вешают на дверь венки (поразительно напоминающие похоронные), на окна – опять гирлянду. Варят какао, от которого в детстве их воротило похлеще, чем от манной каши. Пекут имбирное печенье (его же невозможно есть, но зато, конечно, можно запостить в телеграм-канал – мол, посмотрите, я создаю себе новогоднее настроение – САМ). Включают засмотренные до дыр новогодние фильмы. «Отпуск по обмену», «Дневник Бриджит Джонс», «Гарри Поттера». Скажите, каким образом драма об очкарике-волшебнике с пожизненной татухой на лбу вообще попала в список фильмов, создающих новогоднее настроение? Люди, ну вы чего? Я начинаю рыдать белугой уже со второй части. О каком джингл-белсе может идти речь?

– Ев, ты здесь?

Голос Люси Мельниченко, моей одногруппницы, заставил вспомнить о том, что я нахожусь на предновогодней вечеринке по случаю успешной сдачи зачетов группой второкурсников-журналистов Л-245.

Я делаю щедрый глоток коктейля в надежде забыть, как за одну ночь позавчера вызубрила слово в слово сорокавосьмистраничный конспект по теории литературы, чтобы Павлов не завалил меня перед предстоящими январскими экзаменами.

После зачета по теории литературы у профессора Павлова на втором курсе обычно вылетает половина журфака. Но нашей группе повезло. Павлов назначил пересдачу (пока что пересдачу) только пятерым. Из чудом выживших пятнадцати человек до вечеринки на квартире Люси добралось шестеро из «наших» и два паренька с факультета немецкой филологии. С Вовой и Костей мы сдружились после зачета по английскому. Они так же, как и наша «святая шестерка», с английским не в ладах, но вывозят на харизме и зубрежке.

– Да вот думаю, на кой черт ты превратила свою квартиру в филиал супермаркета по продаже гирлянд?

Я бросила беглый взгляд сперва на окно, затем – на кухонный гарнитур, столешница которого была увешана мелкой россыпью фонариков, и наконец – на елку, светящуюся так ярко, что даже не особо понятно, есть ли на ней вообще какие-то игрушки.

Люся снимала недалеко от университета эту уютную квартирку-студию. На двадцати пяти квадратных метрах вполне себе гармонично размещались ванная комната и гостиная-кухня с диваном, гарнитуром, холодильником, вместительным шкафом-купе, письменным столом и даже полутораметровой искусственной елкой – в самом углу у второго окна.

– Та-а-к! – протянула Люся и взяла меня под локоть – аккуратно, чтобы я нечаянно не расплескала свой ярко-оранжевый коктейль на хозяйский белоснежный ламинат. – Опять Боря?

Я не успела даже закатить глаза, как в разговор вклинился мой лучший друг и единственный парень в нашей группе журналистов, Даня Левченко:

– Он самый! Люся, ты очень проницательна.

– Пфф! Естественно! Я сразу поняла, что тут не в моих гирляндах дело. Я за них, между прочим, косарь отдала со степухи. Так что попрошу без критики. – Люся откинула назад прядь красных волос и деловито цокнула.

Да, Люся, как и Даня, права. Дело не в гирляндах. И даже не в наступающем празднике. Дело в том, что я в очередной раз пошла на поводу у своего сердца. Хотя надо было просто включить голову и разуть глаза. Всё! Ева, девочка, от тебя больше ничего не требуется! Только капелька аналитического ума.

– Да мне просто обидно! Я же видела его натальную карту. Знала, чем это все кончится. Но дала шанс любви. – Я театрально выделила слово «любовь» и подняла бокал, как герой Леонардо Ди Каприо в фильме «Великий Гэтсби».

– И что там? – не без интереса спросила Люся и покрутила пальцами в воздухе, пристально глядя на Машу Нестеренко, чтобы та убавила громкость музыки. Действительно, очередной ремикс хита Мэрайи Кэри орал так неистово и громко, что мне захотелось собственноручно вызвать сюда полицию.

Я прочистила горло, как перед выступлением в лектории на двести человек. Поставила бокал на подоконник, на котором не сложно догадаться что сверкало. И потерла ладони. Я всегда так делала, когда немножко нервничала.

– Ой, Люсинда, ну база. Наше самовлюбленное Солнышко во Льве. И взрывоопасное комбо: Луна и Асцендент угадай где?

Люся на секунду засомневалась, вздернув проколотую пирсингом бровь, но с готовностью ответила:

– В Овне?

– Да! Чтобы вывести Борю на эмоции, даже спичку поджигать не надо. Достаточно открыть бутылек с ацетоном и поднести к нему огрызок зубочистки. Все – искра, буря, безумие, как завещали великие рэперы.

Я видела, как Даня закатил глаза, и собиралась уже взбить безумные кудряшки на его голове и сказать, что астрология в очередной раз сработала, несмотря на его скептицизм в этом вопросе. Но Даня, как всегда, опередил меня.

– На такой прекрасной ноте я удаляюсь. Кому сделать коктейль? – крикнул Даня и окинул взглядом небольшую комнату.

Наши одногруппницы и Вова с Костей хаотично разбрелись по гостиной. Ребята сидели на диване и чистили мандарины. Маша Нестеренко лежала в позе загорающего туриста на пушистом ковре рядом с наглым британцем Люси и пила глинтвейн. Света Макеева варила себе кофе в турке. А Таня Борисова, как обычно, читала вслух стихи Бродского. Я вообще не понимаю, как эта девочка оказалась в рядах журналистов – ей бы прямиком на филфак.

Ладно, я тоже не понимаю, как сама оказалась на факультете журналистики. Но у меня хотя бы есть оправдание: я дочь журналистов. Мой папа работает корреспондентом на федеральном канале в Москве. Он уехал от нас с мамой «строить карьеру», еще когда мне стукнуло пять. Именно поэтому я, наверное, и не ищу ярых карьеристов среди парней. Если еще один мужчина свалит от меня в закат ради успехов в карьере, я точно сойду с ума, как и моя мама. Кстати, о ней. Она тоже журналист. Работает телеведущей и редактором на нашем местном канале.

– Никуда ты не пойдешь! – с напускной строгостью сказала я Дане. – Слушай и мотай на… кудряшки свои.

Я в миллионный раз обвила вокруг пальца темные завитки. Представляю, если бы у меня такие были. Наверное, замучилась бы укладывать их каждое утро.

– Стрельникова, в очередной раз скажу, что астрология твоя – брехня полная. А Боря придурок не по натальной карте, а по жизни. Это было видно сразу. Ну или почти сразу. Когда он запретил тебе с Люсиндой и Машей на вечеринку пойти. Это он еще не знал, что я туда приду.

– Ой, да с тобой-то все ясно. Боря всегда знал, что такие парни, как ты, не в моем вкусе.

– Какие – такие? – за Даню спросила Люся.

И тогда все остальные тоже присоединились к нашему разговору. Музыка стала не то чтобы тише – ее вообще поставили на паузу. А Даню будто бы и не интересовал мой ответ. Он стал наливать пузырящийся напиток нашей тихоне – фанатке Бродского, Танечке Борисовой. Ну и ничего. Даня и так знает все то, что я сейчас скажу. У меня от лучшего друга секретов нет.

– Брюнеты – раз. Журналисты, прошу взять в скобочки «творческие люди» – два. Три – упоротые карьеристы. И четыре – самое важное – все, абсолютно все знают, что Даня – мой лучший друг.

– Это правда. – Даня наконец-то улыбнулся и покрутил в руках, как визитную карточку, упаковку с бенгальскими огнями. – Может, дадим немного джингл-белса? А то наша предновогодняя вечеринка опять переходит в статус астрологического спича Евы Стрельниковой.

Все дружно захохотали.

– Вот вам и хи-хи! Вообще-то я всем уже наталку разобрала, кроме тебя, Дань. И у всех все совпало. Да же, Вов? – Я уставилась на Вовку Марченко глаза в глаза, как умела делать только в самых отчаянных ситуациях, когда хотела, чтобы оппонент встал на мою сторону.

– Правда. – Вовка поправил очки и неловко сглотнул шипучку из граненого стакана, чуть не подавившись. – Как Ева и сказала, мне фартануло на экзамене по зарубежной литре. Самый легкий вопрос достался.

– Так-то, потому что у Вовика Юпитер, планета чудес, в девятом доме, в Стрельце.

– Вовику фартануло случайно, – продолжал напирать Даня. – Потому что Феликсович вышел из аудитории.

Вот же упертая голова!

– Но вот почему-то Костику не фартануло или Люсинде. Она вечно все зубрит, чтобы сдать, потому что знает: по-другому никак. У нее Юпитер в падении.

Люся активно закивала. Да, моя девочка, давай хоть ты поддержи меня.

Всех начал не на шутку раззадоривать наш спор, напоминавший больше батл скептика и человека, разбиравшегося во всех тонкостях вращения планет по орбите. Таня даже отложила томик стихотворений Бродского. А Светка перестала гладить кота Люси.

– Спорим, положение планет в твоей карте объяснит, почему ты такой зануда? Кроме того, что ты сентябрьская Дева, конечно, – нашлась я.

И все дружно рухнули со смеху, кроме Танечки Борисовой, у которой день рождения одиннадцатого сентября.

За полтора года обучения на журфаке я, конечно, сколотила неплохую группу поддержки астрологических мемов Евы Стрельниковой.

– Спорим! – неожиданно не только для меня, но и для всех остальных сказал Даня. – Но…

Конечно, здесь должно было появиться коронное «НО» Дани Левченко.

– Ты поедешь в Щегловск к ба со мной на новогодние.

– И все? Я бы и так поехала…

Волна радости только-только начала касаться моей белесой макушки, но Даня добавил:

– Только надо сказать бабуле, что мы встречаемся. Она после очередного сердечного приступа грустит сильно. Думает, что я бобылем останусь.

– Кем? – прыснула Светка.

Она тоже, как и Таня, будто бы чисто случайно оказалась на факультете журналистики. Только Борисова была интеллектуалкой, повернутой на литературе. А вот Светку Макееву ничего не интересовало, кроме свежих сплетен да новостей из мира моды и звезд. Даже удивительно, как она с первого раза сдала зачет по теории литературы, где нужно выучить семнадцать конспектов слово в слово.

– Одиноким мужчиной, – тихо вставила свои пять копеек Таня.

Я даже не удивилась тому, что именно Борисова, а не кто другой, знает значение слова «бобыль».

– Скажи, что у тебя другие приоритеты. Карьера там… Ты ж еще на первом курсе начал работать на радио. – Я пожала плечами и отпила коктейль, в котором уже лопнули все пузырьки и растаял лед.

– Тогда скажи Анастасии Григорьевне, что хочешь записывать астрологический подкаст.

От отчаяния и отсутствия аргументов я набрала воздух ртом и задержала дыхание. У Дани на любой вопрос найдутся ответы. И не абы какие. А бьющие прямо в яблочко.

Подкаст. Я мечтала записать астрологический подкаст. Но моя мама и слышать об этом не хотела. Она считала, что мне передались «дурные» наклонности от ее матери, моей любимой ба, которая и познакомила меня когда-то с астрологией. И естественно, мама пыталась сделать все, чтобы я не пошла по «кривой дорожке».

«Ева, ты должна сделать что-то значимое для общества, для людей. А не бесполезные подкасты записывать. Это же каждый дурак может. А ты – будущий журналист. Жур-на-лист, Ева!»

Слова мамы огненной вспышкой встали перед глазами.

– Ладно, Данечка, я согласна!

Все улыбнулись, кроме Тани. Она подхватила свой томик с портретом Иосифа Бродского и пошла к другому окну.

– Стрельникова, я тебя не уговариваю. Ты просто можешь и дальше не смотреть мою натальную карту. – Даня пожал плечами и начал раздавать бенгальские огни ребятам.

– Время рождения. Точное, – сквозь зубы процедила я.

Даня улыбнулся, сверкнув своими темными, с серыми крапинками, глазами.

Глава 2. Ева

В горле першило от едкого запаха сернистого газа. Ребята раза три уже успели поджечь бенгальские огни, пока я изучала натальную карту Дани.

Я не могла поверить, что смотрю наталку лучшего друга.

Да, я знала Даню не всю жизнь. Мы познакомились полтора года назад на вступительных экзаменах на журфак. Сперва мы случайно сели вместе, когда писали сочинение. А потом разговорились возле кабинета, где приемная комиссия проводила собеседование с абитуриентами. Преподаватели за закрытой дверью обсуждали с каждым из будущих студентов сочинение, а также задавали вопросы (конечно же, с подковыркой) о журналистике.

Я боялась заходить в кабинет. Боялась потерять заветные сто баллов, которые могут начислить за удачное собеседование. И я спросила у Дани, знает ли он еще какие-нибудь достойные книги, написанные журналистами, кроме очерков Познера о нашей будущей профессии. И вот тогда-то я за пятнадцать минут узнала больше, чем за месяц подготовки к собеседованию.

Даня рассказал мне про книгу Дмитрия Соколова-Митрича «Реальный репортер», где журналист делился опытом работы корреспондентом в нулевые годы. Я узнала о репортажах Марины Ахмедовой в «Русском репортере». Об интересных заметках о профессии легенды американского телика, ныне почившего Ларри Кинга.

В тот день я успешно прошла собеседование. Данины знания мне не пригодились. Но зато я еще до зачисления поняла, что нашла себе отличного друга в универе. Друга, с которым я и на парах не пропаду, и смогу очень интересно проводить время.

С Даней было так легко. Мне казалось, что я знаю его тысячу лет. Мы вместе ходили в буфет на первом этаже на перерывах. А после пар сидели в библиотеке и делали домашку. Он увлеченно о чем-то рассказывал и с интересом слушал меня. Всегда. Абсолютно всегда. Он умел не только поддерживать в грустные времена, но и радоваться, когда у меня происходило что-то хорошее. Это в нашей дружбе я ценила гораздо больше ловкого навыка подставлять краешек жилетки для мокрого от слез лица.

Но сейчас я находилась в таком ступоре, что даже трудно было подобрать нужные слова.

– Ну чего там? – Люсинда запрыгнула на подоконник, усевшись рядом со мной.

Я почувствовала аромат ее черничных, сладких-пресладких духов. Теперь понимаю, почему препод по технике речи запретил пользоваться парфюмом всей нашей группе.

– Похоже, я нашла себе идеального парня, – оторопев от собственного озарения, глухо произнесла я.

Костик присвистнул. На что его под бок ткнула локтем Маша. Она у нас была очень суеверной. На экзамены и зачеты клала под пятку пятирублевую монету, чтобы получить «отлично». Боялась сглаза больше отчисления из универа. И всегда – абсолютно всегда – смотрелась в зеркало, если забывала что-то дома.

– Что там у меня? Венера в экзальтации? – набравшись от меня непонятных для него самого слов, усмехнулся Даня. И оказался прав.

Я прочистила горло. Спрыгнула с подоконника, крепко держа в руках телефон.

– Мальчики и девочки, смотрите. У человека Венера и Луна в одном знаке!

Я повернула экран телефона к своим «зрителям». Хотя вряд ли они что-то понимали в этом странном зодиакальном круге, испещренном черными и красными стрелками и различными знаками.

– Я типа сорвал джекпот? – все еще посмеиваясь, произнес Даня. Он вальяжно, закинув ногу на ногу, сидел на диване с котом Люси.

– Это роял-стрит-флеш и джекпот за один поход в казино, Данечка! – ответила за меня Люся. За что я была ей очень благодарна. Точнее и не скажешь.

– Смотрите. Мужчина сперва выбирает себе женщину по Венере, ориентируясь преимущественно на ее внешние данные. А вот в жены берет уже ту, что будет соответствовать образу его Луны, наполняя его нужными эмоциями. Идеально, конечно же, если Венера и Луна в карте совпадают по знаку или хотя бы по стихии.

– Окей, то есть, если у человека Луна и Венера в разных знаках, значит, он женится на той женщине, которая его совсем не привлекает внешне? – спросил Костик, поправив воротничок идеально выглаженной рубашки. Он всегда – при любых обстоятельствах и погодных условиях – носил рубашки. Еще один душнила в нашей компашке, с Луной в Деве.

– Дело не в этом. А в том, что Луна и Венера одного знака – это гарант продолжительной и крепкой любви, понимаешь?

– Жили они долго и счастливо. И умерли в один день, – сказала Маша и перекрестилась.

– Именно! – ответила я.

– А какое отношение к этому имеешь ты? – как черт из табакерки возникла возле Дани Таня, уставившись в упор… на меня. Она так крепко держала в руке томик стихотворений Бродского, что мне даже показалось: она хочет меня им огреть.

– Потому что я, Танюша, Рыбы, – абсолютно беззлобно и без всякого сарказма ответила я. – Луна и Венера Дани тоже в Рыбах. А мой Марс, отвечающий за образ идеального мужчины, как и управитель седьмого дома – дома отношений, находятся в Деве, в его солнечном знаке. Мы созданы друг для друга. Были бы созданы… – вовремя осеклась я. – В другой жизни.

– Вот именно – в другой жизни. Твоя астрология в очередной раз дала сбой, – парировал Даня, улыбнувшись и зачесав назад пряди непослушных волос.

– С чего это? – всполошилась я. – Дружба – это тоже крепкая связь.

– Но это не любовь, Ев, – вдруг переметнулась на сторону Дани Люсинда.

Я только хотела влепить беспощадный аргумент, сказав, что лишь благодаря мне Люся нашла подход к старшекурснику Илье Дементьеву. Но Света меня опередила:

– А давайте пари! Вы начнете встречаться по-настоящему и проверите, работает астрология на практике или нет.

– Я и так знаю…

– Точно, – перебив меня, воодушевилась Люся. – Вот тебе и первая тема для подкаста. Гениально же!

– А если вы не влюбитесь друг в друга, – подхватила идею Светы и Люси Маша, – ты сделаешь в своей «Телеге» пост и признаешься, что астрология не работает.

Вот так подруги у меня. Поддержали, спасибо! Можно подумать, Машкины суеверия и приметы работали как швейцарские часы.

Вместо ответа я тупо уставилась на Даню, который таким же неговорящим взглядом уставился на меня. О чем думал мой друг? Я впервые не понимала.

Но я совру, если скажу, что девочки не задели мое эго! Задели. Еще как! Мне хотелось постоять за свое увлечение – доказать всем, что астрология – это не чепуха какая-то, не выдумки фантазеров-эзотериков. Это наука, которая способна объяснить многие вещи в нашей жизни и даже помочь. Я не раз видела, как ба раньше выручала людей в очень трудных жизненных ситуациях своей прогностикой.

– Понятно! Ты просто боишься убедиться на собственном опыте в том, что астрология – фигня, – подкинул дровишек в костер Вова и поправил очки на переносице.

– Владимир, Красно Солнышко ты наше, Ева Стрельникова ничего не боится. – Я сложила руки на груди. – Я согласна. Дань? – Теперь уже с полной уверенностью я посмотрела на своего лучшего друга.

Казалось, глаза Дани сейчас переедут на кудрявую макушку. Тишину нарушало только мурлыканье колонки на письменном столе. Кто-то поставил трек Марии Чайковской. Поэтому казалось, будто мы являемся частью какого-то ромкома.

– Ладно, – так просто ответил Даня. – Пять свиданий. Проверим, насколько мы друг другу подходим, – хмыкнул он. – И не придется врать бабуле. Тем более приз в финале ценный. Даже не верится, что Ева скажет всем, что астрология – псевдонаука.

Вова хихикнул, но улыбка тут же сползла с его лица, когда я посмотрела ему прямо в глаза. Он снова поправил очки.

– Ты еще возьмешь свои слова назад после пятого свидания. Или, быть может, еще раньше.

– Посмотрим-посмотрим. Могу заранее накидать тебе текст для поста.

– Я тебе сама сейчас накидаю. – Я впервые сильно разозлилась на Даню. Раньше он никогда не говорил, что астрология претит ему до такой степени. Только по-доброму шутил. И я никогда не обижалась на него.

– А-а-а! – слишком громко ахнула Люсинда и закрыла рот руками, забыв, что ее губы накрашены ярко-бордовой помадой.

Мы все тут же с испугом посмотрели на нее. В свете голубых мигающих лампочек ее лицо выглядело бледнее обычного. Она будто бы увидела тень отца Гамлета среди нашей скромной толпы.

– А Боре ты что скажешь? Он точно ваш спор не поймет. Сразу, не разбираясь, двинет Дане так…

– Да они расстались вчера, – ответил за меня Даня. Так просто, словно озвучил прогноз погоды на грядущий день.

А я снова вспомнила, с каким трудом мне вчера вечером удалось поставить точку в отношениях с Борисом. Мы встречались с Колесниковым полгода. И полгода он пытался приручить меня изо всех сил.

Первые три месяца я была по-настоящему в него влюблена, поэтому принимала его ревность и контроль за проявление настоящих искренних чувств и заботы. Любовь, знаете ли, часто бывает слепа, даже в очках с двойными диоптриями. Но потом, когда началась учеба и я снова стала часто видеться с друзьями, я прозрела, поняв, что Боря хоть и хороший, но проблемный парень. Он контролировал каждый мой шаг: «Туда не ходи. Это не делай. С этими не общайся». Но я ведь не его ручная собачка, чтобы, сложив покорно лапки, выполнять команды.

Совру, если скажу, что Боря благосклонно принял тот факт, что у меня есть лучший друг-парень. Сперва я пыталась ему спокойно объяснить, что мы с Даней просто друзья. А потом поставила ультиматум: или он перестает ревновать меня к другу, с которым я, между прочим, познакомилась раньше, чем с ним, или мы расстаемся. И это, на удивление, сработало.

Да и к тому же Боря со временем сам перестал видеть в Дане конкурента. Он без конца повторял, что только асексуал и законченный придурок выберет такую «бабскую» профессию (хуже только филология) и станет часами сидеть в библиотеке, чтобы подготовиться к парам, вместо того чтобы как-то поинтереснее и повеселее провести свободное время. Он мыслил, как типичный студент политеха, оказавшийся в одной компашке с парнем, решившим получить классическое гуманитарное образование: презирал и мысленно возвышался над ним. Но, если честно, к парням с филфака и журфака благосклонно относились только преподаватели, особенно женщины-преподаватели. Девушки же таких парней редко рассматривали как потенциальных претендентов для отношений.

Поэтому к другим парням Боря продолжал меня стабильно ревновать. Последняя такая выходка и закончилась тем, что я решила поставить точку в наших хоть и страстных, но совсем не адекватных отношениях.

Боря позавчера толкнул в клубе бармена в плечо, потому что ему показалось, что парень флиртует со мной. Слава богу, их вовремя разняли охранники.

Я сказала, что мы расстаемся, и ушла.

– Не думала, что скажу это. Но, слава богу, Ев! – выдохнула Люся. – Боря тот еще контент-мейкер.

– Фиг с ним с Колесниковым. Ну что, пари? – напомнила о споре Маша.

– Пари. Пять свиданий, – уточнил Даня.

– Почему именно пять? Заладил прям как попугай: «Пять, пять, пять», – цокнула я.

– Потому что пятого января я выхожу на работу, и не факт, что до сессии мне кто-то даст отгул.

– И пять, между прочим, счастливое число в буддийской традиции, – добавила наша суеверная Маша.

Глава 3. Ева

Естественно, следующим утром я уже пожалела о нашем пари. Чем я вообще думала, когда соглашалась пойти на пять свиданий с лучшим другом?

На секунду в голове даже промелькнула мысль о том, чтобы плюнуть на всё и признаться публично: «Дамы и господа! На сей раз (единственный раз) астрология ошиблась». Но потом я представила, как дорогие одногруппнички-друзья до самого выпуска будут беспощадно подкалывать меня при любом удобном случае. Ну уж нет! Ева Стрельникова не намерена так просто отказываться от своих слов!

Бабуля бы сразу отчитала меня за то, что я быстро сдаюсь. Она была суперженщиной. И если бы у меня спросили, кто мой кумир, то я бы не раздумывая ответила: Юрская Ульяна Львовна. Ба в советские годы работала главным редактором газеты «Заря». А в 90-е неожиданно для деда и моей мамы увлеклась астрологией. Мама до сих пор считает, что ба предала почетную профессию, когда начала заниматься – цитата – «мракобесием». Но моя любимая Ульяна Львовна просто всегда слушала свое сердце и делала в своей жизни все исключительно по любви и во имя нее. Маме этого никогда не понять. Она хоть и любила папу, но из принципа не поехала за ним в Москву, я была уверена в этом на все сто процентов. Ведь на местном канале ей обещали должность главной ведущей новостей и редактора после пяти лет упорной работы. Мама всегда ненавидела канал, на котором работала, но оставалась там, потому что «это престижно» – ее знали все жители нашего города.