- -
- 100%
- +
Глава 1. Лаки
Я завела машину, привычно потянулась к телефону посмотреть пробки и в этот момент услышала.
Что именно, поняла не сразу. Это был тонкий, надрывный звук, почти неразличимый под гулом прогревающегося двигателя.
Я убрала музыку. Звук не исчез. Он шёл снизу и был таким до ужаса беззащитным, что я заглушила мотор, прежде чем успела подумать.
Вышла. Присела у переднего левого колеса.
Он сидел в самом углу колёсной арки: маленький серый комок, вжавшийся в металл так, словно пытался стать его частью. Котенок смотрел огромными глазами — зелёными, совершенно круглыми от страха — и беззвучно открывал рот. Голос у него, судя по всему, сорвался еще ночью. Шерсть была мокрой и слипшейся, лапы подобраны под тело — последний жалкий способ сохранить тепло.
— Господи, — сказала я ему. — Ну и ночку ты выбрал.
Котёнок моргнул. Снова открыл рот — молча.
Я сняла шарф — хороший, кашемировый — и сунула его в колесную арку, не раздумывая ни секунды. Котенок не сопротивлялся. Он позволил себя взять с измученной покорностью живого существа, которое уже не выбирает, а лишь надеется.
Прижала сверток к груди. Сквозь кашемир частило крошечное сердце: быстро, отчаянно, как у заведенной игрушки.
Захвачу в магазине корм, покормлю в офисе.
Рабочий день начинается, как обычно: с чужой проблемы, мимо которой невозможно пройти.
Только сначала нужно объяснить, почему я отправилась в собственный офис в полвосьмого утра. Хотя как хозяйка фирмы уже давно не появляюсь там по расписанию.
Вадим попросил меня приехать пораньше, чтобы подписать «кое-какие документы». Рабочие, сказал он. Ничего срочного, просто пока есть время до визитов заказчиков.
Я не стала расспрашивать. За двадцать четыре года брака и двенадцать лет совместного бизнеса привыкла: если Вадим говорит «кое-какие документы», значит, снова что-то нужно переоформить, продлить или согласовать.
Мы разводимся. Спокойно, как цивилизованные люди.
Дочка выросла, и нас объединяет только бизнес.
Наш брак умер, у Вадима новая возлюбленная, на двадцать лет младше его. Уже месяц, как я живу в старой квартире, которую раньше мы сдавали в аренду.
Зато СРД — «Строительство, ремонт, дизайн» — наша общая компания жива, поток бумаг не иссякает.
СРД придумала я.
Двенадцать лет назад мы с Вадимом стояли на участке под первым весенним солнцем, смотрели на голые берёзы, и я вдруг увидела так ясно, словно это уже существовало. Строительство плюс ремонт, плюс дизайн: всё под одной крышей. Клиент приходит с мечтой и уходит с ключами.
СРД. Буквы, которые потом стали маркой.
Вадим засмеялся тогде в полный голос, свободно. Так по-мальчишески он смеялся еще до того, как стал серьезным бизнесменом. Он обнял меня крепко, уткнувшись в волосы, и сказал: «Ты гений!».
Я считала, что мы команда. Навсегда.
А десять лет назад, когда дело пошло, Вадим зарегистрировал компанию на себя: «технически удобнее, меньше налоговых вопросов, ты же понимаешь».
Я понимала. Я всегда понимала: это называется доверие.
Позже я узна́ю, что называется это иначе.
***
Офис встретил меня запертой дверью.
Точнее — дверью, которая открывалась только по карточке.
Я приложила свою. Пиканье. Красный огонёк.
Снова. Красный.
Я подняла глаза. За стеклом холла стоял Витя, молодой охранник. Он смотрел на меня с выражением человека, которому очень плохо, но деваться некуда.
Витя открыл дверь вручную. Вышел в холл. Не дал мне пройти к своему кабинету.
— Татьяна Никитична... Вадим Сергеевич распорядился... вас нет в списке.
Я смотрела на него. Он смотрел в пол.
За его спиной, в глубине офиса, я видела Марину из бухгалтерии. Марина уткнулась в свой ноутбук с таким вниманием, с каким, пожалуй, можно только прыщ на лице рассматривать. Потом — Лёша из проектного отдела. Он тоже нашёл что-то крайне интересное в своём экране.
Они знали. Все знали.
— Витя, — я постаралась, чтобы голос звучал уверенно. — Я работала здесь, когда ты ещё в школу ходил.
— Я это знаю, Татьяна Никитична.
— Фикус свой могу забрать?
Витя болезненно поморщился.
— Я вам потом передам. Честное слово.
Я развернулась и вышла.
В машине котёнок дремал у меня на коленях. Я смотрела на руль три минуты, считая удары сердца. Потом набрала Вадима.
Он взял трубку после первого гудка.
Значит, ждал.
— Объясни, — сказала я.
Вадим объяснил. Голосом человека, которому жаль, что так получилось, но факты есть факты. Бизнес зарегистрирован на него. Трудовой договор у меня был как у главного дизайнера. Доверенность на подписание документов — от имени компании, а не как совладельца. Юридически она давно не действует. Он позаботился, чтобы всё было корректно оформлено.
— Год назад, — сказала я. — Ты дал мне эти бумаги год назад. Сказал: рабочие документы, подпиши.
— Таня, — в его голосе появилась та лёгкая усталость, с которой объясняют очевидные вещи. — Ты подписала. Свободно без давления. Это был переход прав управления.
Я подписала и не читала. За двадцать четыре года ни разу не читала то, что он давал подписывать. Потому что — доверие.
— Вадим, ты украл двенадцать лет моей работы.
Он помолчал. Ровно столько, чтобы показать, что не торопится.
— Я бы не использовал слово «украл». Компанию создал я. Ты была рядом. Это разные вещи.
Я смотрела на котёнка. Котенок смотрел на меня.
— У тебя есть репутация, — продолжал Вадим. — Связи. Квартира. Ты не пропадёшь.
И добавил тоном человека, который искренне старается быть добрым:
— Если нужны рекомендации для первых клиентов — скажи. Могу помочь.
Я нажала отбой. Сидела в машине и думала: он в это верит. По-своему он честен. Действительно считает, что был справедлив. Ведь он оставил квартиру, подаренную мне еще родителями, то есть не отнял ее.
А еще у меня осталась моя репутация, и он готов помочь. Это не злодейство для него. Это бизнес. Именно это оказалось страшнее всего.
Телефон завибрировал. Катя. Конечно.
Подруга всегда чувствовала момент с точностью сейсмографа. Она умудрялась звонить мне ровно посреди самых неудобных ситуаций. Ещё в студенчестве дважды ловила меня точно во время ответа на экзамене.
— Тань, привет! Слушай, я соседке рассказала про твой простой тирамису — ну, который на посиделках был — и она прямо загорелась, просит рецепт. Там ведь что-то совсем обычное, да? Маскарпоне и кофе? Или ещё что-то надо?
Я смотрела на котёнка у себя на коленях. Он, наконец, перестал дрожать и теперь поглядывал на меня с осторожным любопытством.
— Катя, — я вставила фразу прямо в её монолог. — Он поменял замки в офисе.
Подруга переключилась мгновенно. Это само по себе дорогого стоило.
Пауза. Две секунды.
— Вот он урод!
— Забрал бизнес. Меня отстранил. Даже фикус не отдали.
— Поедем отметим?
Я невольно улыбнулась. Это было так по-катиному.
— Не сегодня. У меня пассажир голодный.
— Ты кого подобрала?
— Кота. Залез в колесную арку греться.
— Господи, Таня. Ну и день у тебя.
Дома первым делом занялась котом. По дороге заехала в зоомагазин. Продавец с горящими глазами четыре раза сказал мне, что молоко котятам нельзя.
Кот оказался рыжим, как только отмылся. Настойчиво рыжим, почти медным, с белой манишкой и видом существа, которое пережило многое, но духом не сломлено.
— Надо придумать тебе имя, — сказала я, наблюдая, как он жадно атакует миску. — Что-нибудь оптимистичное.
Я подумала. «Надеждик» — слишком жалостливо. «Всё Будет Хорошо» — не выговаривается. «Алые Паруса» — я точно схожу с ума.
Кот оторвался от миски, посмотрел на меня серьезными зелёными глазами и коротко мяукнул. Голос возвращался: тихий пока, немного хриплый, но уже совершенно уверенный.
Я как раз раздумывала над именем, когда позвонила риелтор Нина.
У нее рингтон из старой песенки «гет лаки», то есть «повезло». Сегодня день звонков.
— Тань, заказ есть, но странный. Клиент один. Квартира убитая, смотреть страшно. Зато бюджет почти безлимитный. Ремонт под ключ, от проекта до последней розетки.
Я смотрела на кота. Кот смотрел на меня. Мы думали над предложением.
Бригада найдётся. Опыт весь при мне, Вадим его не забрал.
Сегодняшний день мог бы быть и хуже.
— Давай телефон и адрес, — сказала я. — Записываю.
А кота назову Лаки. Потому что ему сегодня определенно повезло. Мне, возможно, тоже.
Глава 2. Руины
Квартира была не просто «убитой». Её убивали долго, методично и с какой-то особой, почти маниакальной жестокостью.
Двухкомнатная сталинка: толстые прочные стены, потолки под три метра, гардеробная и просторная кухня.
Квартира располагалась в историческом центре города и стоила, по моим прикидкам, хороших денег. Плюс в ремонт нужно вложить ещё не меньше половины этой суммы, по самым скромным оценкам.
То есть хозяин не бедный. Значит, есть шанс сделать всё по-нормальному, как положено. Для дизайнера это удача.
Мы с риелтором Ниной заходим в зал, и непроизвольный крик ужаса вырывается из моей груди.
— О боже, что это?!
Взгляд упирается в перегородку из красного кирпича, которая возведена посередине комнаты и делит ее на две длинные половины. Перегородка начинается буквально в полуметре от двери. Места у входа осталось ровно столько, чтобы можно было протиснуться вправо или влево. А дальний край перегородки упирается в окно, разрубая его надвое.
— Да вот... — вздыхает Нина. — Бывшие хозяева жили в разводе, никак не могли разъехаться. Как говорится, жили несчастливо и умерли в один день.
— Как умерли? Здесь?! — у меня нет суеверий, но связываться с местом, где люди уходят вот так одновременно, не хочется.
— Да нет, в больнице. Её с инсультом увезли, а он следом — с сердечным приступом. И там... оба, — Нина делает паузу, покачивает головой. — Не смогли жить друг без друга. Да-а, так бывает.
— А спальню почему не перегородили?
— Так там сын жил, взрослый уже. Квартиру сразу продал и уехал на заработки, на север, — Нина смотрит на часы и вскидывает сумку на плечо. — Тань, я побегу, ладно? У меня ещё пара осмотров. Ключ оставляю тебе, дождись заказчика. Между прочим, мужчина — очень даже ничего!
— Нин, у меня уже был такой «ничего». С ничем и осталась.
— Всё образуется, Тань! — она уже на пороге, машет рукой. — Я побежала!
Выхожу следом в просторный коридор. Взгляд сам по себе ползёт вверх и утыкается в люстру-осьминога, разлапистое чудо массового производства конца прошлого века. Восемь пыльных щупалец тянутся к пожелтевшему потолку.
«Дорогой, ты уходишь первым», — обещаю ему, пока сзади щелкает замок входной двери.
Я оборачиваюсь. Лёгкий древесный аромат дорогого мужского парфюма.
— Вы разговариваете с люстрой? — в голосе вошедшего звучит веселье.
Роман Егорович Разин, заказчик, как я понимаю. В серых глазах прыгают искры, губы чуть тронуты улыбкой. Смешно ему, значит.
— Здравствуйте. Татьяна Никитична Громова, дизайн и ремонт под ключ, — представляюсь и протягиваю руку для пожатия. Этим жестом хочу сразу расставить всё по местам: наши отношения исключительно деловые.
Хотя жест, если честно, больше для себя, чем для него. Потому что он, и вправду, хорош. Под метр девяносто, аккуратная стрижка, легкая седина в трехдневной щетине. Фигура спортивная, но без показухи и выпяченных мышц.
За такими девчонки ходят табунами.
— Здравствуйте, — Роман Егорович охотно принимает рукопожатие, его рука холодная с улицы и твёрдая. — Я с вами абсолютно согласен, Татьяна: пусть эта древняя люстра станет первым кандидатом в мусорку.
Пропускаю мимо ушей, что он не назвал моё отчество. Этот заказчик нужен мне сейчас позарез. Поэтому хоть Татьяна, хоть Танюша, лишь бы договорились.
И честно говоря, квартира меня уже захватила. Прямо руки чешутся сделать из этого безобразия конфетку.
Но у Разина своё видение. Он хочет убрать не только «китайскую стену» в зале, но и капитальную перегородку между залом и спальней.
Объясняю про несущие конструкции. Расширить проём в стене — можно, укрепить — можно, но согласование займет уйму времени, и результат совсем не гарантирован. Есть решения проще и, честно говоря, симпатичнее.
Кажется, соглашается.
— Роман Егорович...
— Да зовите просто Роман. Нам с вами еще долго общаться, давайте без церемоний.
Обещание долго общаться греет, и я охотно принимаю условия:
— Роман, скажите, почему вы купили именно эту квартиру? В таком состоянии? — торопливо поясняю: — Мне важно понять цель ремонта и ваши намерения.
— Вы имеете в виду, что за те же деньги можно было взять готовую в новостройке? — он улыбается уголками губ. — В этом и был смысл. Квартира убитая, а я и сам тогда был не в лучшей форме. Можно сказать, импульсивная покупка. Увидел объявление: честно написано «в плохом состоянии». Ну и подумал: одно другому соответствует.
Смотрю на него удивлённо. За столько лет работы я повидала разных заказчиков: тех, кто покупал хорошую квартиру, а она оказывалась проблемной. Но чтобы намеренно выбрать руины...
Роман улыбается шире, и лицо его вдруг преображается, как будто солнце вышло из-за туч. Господи, какая улыбка. Голливуд отдыхает.
Терпеть не могу таких красавчиков. Они убеждены, что женщины падают к ногам автоматически.
— Два года назад я разводился с женой, — говорит он чуть тише. — Состояние было... соответствующее. Полный крах. Хотел сам заняться ремонтом: руками поработать и голову прочистить. Но меня повысили, времени оказалось в обрез.
— Понятно, — подхватываю я. — Переоценили свои силы.
— Именно так! И ещё понял, что не умею грамотно обустроить пространство. Поэтому хочу, чтобы вы предложили варианты: всё полностью, от проекта до мебели. Впервые за два года взял большой отпуск. Вот и решил.
Так. Понятно. Сейчас будет попытка разжалобить и сбить цену.
Жена, развод, я весь в руинах, и квартиру такую, мол, неспроста выбрал. Нет, Роман Егорович. Меня не проведёшь. Ничего личного, только бизнес — как научил меня Вадим.
— Хорошо, — подвожу итог. — Теперь вам нужно определиться: будем ли мы работать. Три основные статьи затрат: проект, ремонт и мебель. Срок — четыре-пять месяцев, бюджет — от трех миллионов. Это предварительно. Предоплата: пятьдесят процентов от стоимости дизайн-проекта, на второй стадии — тридцать процентов от ремонта, стоимость мебели отдельно. Если устраивает, то продолжаем разговор.
Роман слушает. Внимательно без суеты: не дёргается к телефону, не отводит взгляд, не листает в смартфоне. Смотрит прямо и спокойно.
Для меня это непривычно до физического дискомфорта. Слишком привыкла, что меня слушают вполуха.
— Всё понял. Я подумаю, — говорит он. — Позвоню в любом случае.
Подумаю. Это что — отказ в мягкой форме?
— Он подумает! — звоню Нине уже из машины. — Это нормально вообще? Или деньги есть или нет. Что тут думать?
— Тань, мужчины — особые существа, — снисходительно поясняет риелтор. — Им для принятия решений нужно время. Не паникуй. Он же не отказал.
В довершение сумасшедшего дня прилетает смс от Вадима: «Юрист свяжется с тобой на этой неделе. Постарайся быть конструктивной».
Конструктивной. Он украл мой бизнес и просит быть конструктивной.
***
Перед сном у меня ритуал. Вспомнить три хорошие вещи за день. Только главные, только три.
Первое — Инна. Доченька прислала фото из Рима: сияет, счастлива. Инна — человек, который с детства знал чего хочет, и упрямо к этому шёл. В пять лет объявила, что будет стюардессой. В семь уже изучила требования: нужен английский и презентабельная внешность. Пошла в английскую спецшколу, занялась художественной гимнастикой. В семнадцать поступила в школу стюардесс. В двадцать один вышла на международный рейс. И вот уже год присылает фотографии со всех концов света. Горжусь ею тихо и безмерно.
Второе — Лаки. Сопит у меня в ногах, храпит как взрослый мужчина. Сам пришёл из своего уютного уголка, сел рядом, произнёс решительное «мяу» — и я не смогла отказать. Как всегда.
Третье... Я неожиданно для себя вспоминаю, как слушал меня Роман. Этот человек мне не понравился с первой секунды: слишком уверенный, слишком привлекательный, слишком всё.
Я бы предпочла что-то попроще. Но он слушал по-настоящему, не притворялся. И это было... необычно. И почему-то важно.
Хочу этот проект. Хочу взять эту квартиру и сделать из неё домашний уют. Знаю что смогу. И да, я хочу денег. Хочу, чтобы он позвонил.
Кстати, нужно открыть ИП, — мелькнуло уже на границе сна.
Глава 3. Снос
— Здесь жили люди, которые не любили друг друга, но боялись перемен. Видно по стенам.
— Дядя Жора, ты стал философом.
— Всегда им был. Просто раньше нам с тобой толком пообщаться не хватало времени, — отвечает прораб, не отрывая взгляда от кирпичной перегородки.
У дяди Жоры глаз — алмаз. Именно поэтому, прежде чем подписывать что-либо с заказчиком, я позвонила ему.
Прораб дядя Жора — Георгий Павлович — человек из моего прошлого. По крайней мере, я так думала, когда обратилась к нему как к бывшему коллеге по СРД за советом. Мне нужен был дельный прораб с надежной бригадой.
— Татьяна, нет проблем — я сам возьмусь!
Когда услышала эти слова, в моей душе запели птички. Хор. Со скрипками.
— Дядь Жор, а как же Вадим? Я уже не работаю в компании...
— А что Вадим? — через трубку я представила, как прораб пожал плечами. С таким видом, будто это слово ему вообще ни о чём не говорит. — Ты ИП открыла?
— Да, почти, уже на подходе.
— Ну и ладушки! Я вольная лошадка. Есть у меня хорошая бригада, которая на объектах Вадима не задействована. Сделаем всё в лучшем виде, не переживай.
Так что Георгий Павлович теперь человек из моего прошлого и будущего одновременно. Вот так бывает.
С дядей Жорой я договаривалась потому, что заказчик позвонил на следующий же день после нашей первой встречи. В восемь утра.
— Татьяна, это Роман Разин, не спите?
Странный вопрос, когда визави снимает трубку на втором гудке.
— Нет, Роман.
— Простите, что так рано. У меня сегодня последний рабочий день перед отпуском, потом ни минуты свободной. Я подумал... — он на секунду замолкает. Слышу, как говорит кому-то рядом: — Леночка, спасибо за кофе, я очень занят. И снова ко мне: — Татьяна, мне понравился ваш профессиональный подход. И то, что вы не боитесь указывать заказчику на его ошибки. Это про несущие стены.
— Я слушаю вас.
— Готовьте договор. Какие наши дальнейшие шаги? У вас ключ остался?
— Да, риелтору пока не отдавала, — сижу прямо, сон как рукой сняло. — В ближайшие дни организую выезд прораба на объект. Мне важно сделать это до начала работы над дизайн-проектом. Приглашу вас. Сама сниму замеры, потом дайте мне неделю на предварительную концепцию и ориентировочный бюджет. После этого подписываем договор с предоплатой.
— О, выходит, я рано отпуск взял? Всё самое интересное начнется только через неделю? — в его голосе чувствуется легкая растерянность.
— Всё интересное у нас продлится минимум четыре месяца, — «утешаю» я. — Так что одна неделя вас точно не спасёт.
— Хорошо, — он, кажется, совсем не расстроен. — Но разрешите мне хотя бы во время отпуска бывать на объекте? Я никуда не уезжаю, путёвок не брал, так что в вашем полном распоряжении! На полтора месяца.
Судя по голосу, перспектива его искренне радует. Меня — значительно меньше. Не знаю ни одного мужчины, который способен находиться в зоне ремонта и при этом не лезть со своими идеями.
Но ладно. Главное — он согласился!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.