- -
- 100%
- +
– Но при этом ты считаешь, что я секси.
Алекс вдруг понял, что смертельно устал. В голове шумело, и у него просто не было сил для всей этой словесной эквилибристики.
– Никки, чего ты хочешь? – спросил он.
Впервые за весь разговор она не ответила сразу. Вот это было хуже любого ответа. Она спрыгнула со столешницы и сделала шаг к нему. Потом еще один. Носок ее туфли уперся в его ботинок.
– А ты?
Алекс замер. «Никки, я хочу, чтобы ты уехала», - вот что он должен был ей сказать. Потому что это было правильно. У него был целый список причин отправить ее домой.
Они работали вместе. Дружили семь лет. Через несколько часов им снова надо было выйти на площадку - вместе. А еще Никки была человеком, которого он не хотел терять. А это непременно случится, если они перестанут быть просто друзьями.
Да, Алекс должен был ей все это сказать. Но Никки стояла перед ним в костюме Дороти, и он совершенно точно знал, что на ней сейчас нет трусиков. Почему-то это единственное, о чем он мог думать.
Так что он промолчал. Никки положила ладони ему на грудь.
– Я так и думала.
Он должен был отступить. Вместо этого положил руки ей на бедра и притянул ближе. Никки опустила взгляд на его руки.
– Вот видишь.
– Что?
– Твое тело уже проголосовало.
– У моего тела нет права голоса.
Она прижалась крепче.
– А, по-моему, есть.
С любой другой женщиной Алекс бы уже не медлил. Зачем? Они взрослые люди. Их тянет друг к другу. Обычно дальше начиналась не мораль, а логистика: проверить, кто видел, что она приехала. Уточнить, нет ли у ворот фотографа. Отрепетировать объяснения на случай, если что-нибудь всплывет.
Но это была не какая-то другая женщина. Это была Никки. Она знала код от его ворот, имя агента, расписание съемок, а также имена всех его девушек за последние семь лет. Все это время она была просто его другом.
Все это пронеслось в его голове буквально за секунду. Алекс вздохнул.
– Если мы это сделаем… - сказал он.
– Если?
Она лукаво смотрела на него снизу вверх.
- Если, Ник. Если мы это сделаем, завтра все будет как раньше.
– Разумеется.
– Никаких отношений.
– Боже упаси.
– Никакой ревности.
Никки подняла бровь.
– Ты себе льстишь.
– Никто не узнает.
– Даже Мия?
– Особенно Мия.
Никки кивнула.
– Всего разок, - сказала она.
Алекс посмотрел на нее.
– И все.
Никки медленно кивнула. Потом хитро улыбнулась.
– Договорились.
А потом она поднялась на носки и приблизила губы к его уху:
– Тогда чего мы ждем?
4
Она поцеловала его первой – без шуток и смеха. И не дав ему возможности даже сделать вид, что все происходит случайно. Алекс ответил – или, может, это алкоголь в его крови ответил? Алексу было все равно. Никки была тоненькой и совсем маленькой – на голову ниже него. Почему-то раньше он не обращал на это внимания.
Никки оторвалась от него на секунду и издала нервный смешок.
– Что?
– Ничего. Просто это ужасная идея.
– Ты еще можешь уйти.
– Еще чего!
Она посмотрела на него так возмущенно, что он поднял ее и посадил обратно на столешницу. Никки медленно развела колени и притянула его к себе.
В голове у Алекса стало пусто. Ее руки были под его футболкой, и на этот раз никто не уточнял у Рейчел пределы разрешенного.
– На тебе слишком много одежды, – пробормотала Никки.
И дернула его футболку вверх. Он вытянул руки вверх, но снять ее Никки не смогла – слишком высоко.
- Снимай! – потребовала она.
Он не стал возражать. Его руки сами собой сползли с ее талии и переместились ниже, погладили, сжали, а потом подхватили снизу и понесли к дивану. Никки обхватила его ногами и продолжала целовать всю дорогу до гостиной.
Он почти упал на кровать, и Никки тут же устроилась сверху, будто именно этого и добивалась. На пол полетело ее голубое платье. Одна туфля слетела сама. Вторая осталась.
Никки заметила ее первой и попыталась стащить. Это мешало Алексу добраться до застежки ее лифчика, так что он только гаркнул:
– Оставь!
Никки прекратила расстегивать ремешок.
– Извращенец! – в ее голосе прозвучало возмущение пополам с восхищением.
Алекс оторвал взгляд от застежки, с которой боролся.
– Вообще-то это ты пришла ко мне в образе девочки из Канзаса и без трусов.
Она толкнула его в плечо, побуждая перевернуться на спину. Чертову застежку она расстегнула сама.
Алекс замер. Он в совершенстве знал Никки как партнершу по кадру: как она поворачивает голову, когда камера слева, как держит паузу перед поцелуем, где у нее обычно оказывается рука, если сцену не проговорили подробно.
Но здесь не было камеры. Он был единственным зрителем, и это было просто офигенно. Никки двигалась не ради того, чтобы классно смотреться в кадре, а так, как хотелось ей: неловко, хаотично, резко. Когда он сжал ее предплечье слишком сильно, не задумываясь, шлепнула его свободной рукой и тут за запустила пальцы ему в волосы. Алекс терпеть не мог, когда кто-то так делал. Но сейчас он об этом даже не подумал.
Кожа у Никки была гладкой, чуть тронутой золотистым загаром, и на плечах и груди не было белых пятен от купальника. Получается, где-то она загорала голышом, его Никки.
От этой мысли его сердце забилось быстрее.
Алекс впервые понял, насколько странно знать тело человека годами и только сейчас действительно к нему прикасаться.
Они все-таки съехали с кровати на ковер. Первые минуты они то смеялись, то сбивались, то цеплялись локтями за подушки, которые упали вместе с ними. Потом смех постепенно стих.
Никки положила ладонь Алексу на затылок и притянула его к себе. И тут же зажмурилась, словно не веря до конца тому, что видит. Алекс заметил на ее боку тонкую красную полоску от резинки лифчика. Совершенно незначительная деталь, но она была только для него. Почему-то именно на ней он и завис.
– Что такое? – спросила Никки.
– Ничего.
– Врешь.
– Просто смотрю на тебя.
– И что? Я все еще секс-символ Голливуда?
Никки до последнего пыталась перевести все в шутку. Но Алекс не улыбался.
– Да, - просто сказал он.
И дальше им обоим стало не до смеха. Они наконец-то поверили, что все происходит на самом деле. И что больше никому из них не нужно притворяться, что они просто друзья.
Хотя годы их дружбы никуда не делись. Они не стеснялись ни слов, ни действий, зная, что никто не подумает про другого плохо. Никки говорила, если хотела иначе. Один раз поймала его за руку и сама передвинула. В другой момент тихо сказала «медленнее», и Алекс послушался.
И это было самым крутым: не угадывать, не опираться на прошлый опыт, а слушать именно ее.
А потом она посмотрела прямо на него широко открытыми глазами и произнесла:
– Алекс.
Его сердце словно остановилось на миг. Вокруг все исчезло: была только Никки, ее потемневшие глаза и приоткрытые словно в удивлении губы.
Когда все закончилось, он еще несколько секунд не двигался. Никки лежала рядом с ним растрепанная, разрумянившаяся, в одном чулке и с таким довольным лицом, что Алекс невольно улыбнулся.
Она снова – уже в который раз! - потянулась его поцеловать.
– Как же давно я хотела это сделать, - сказала Никки.
Алекс замер.
– Давно?
Никки моргнула.
– Что?
– Насколько давно?
– Алекс. Не отвлекайся.
– Нет-нет, погоди. Ты меня хотела?
Никки медленно улыбнулась.
– Сейчас совершенно неподходящий момент для интервью.
И нашла очень действенный способ закрыть тему.
5
Когда способность разговаривать снова вернулась к ним обоим, Никки лежала поперек него спиной вверх и лениво водила пальцем по его груди.
– Это было… – начала она.
– Супер.
– Я хотела сказать «неплохо».
– Врешь.
– Может быть.
Она приподнялась и поцеловала его уже спокойно, без прежней жадности. Потом совершенно буднично спросила:
– У тебя есть кофе?
Алекс посмотрел на нее.
– Ты же знаешь.
– Конечно, знаю. Просто забыла. Тебе сделать?
Никки встала, нашла на полу его футболку и натянула. Никки выглядела в ней как в платье. Сам Алекс каким-то поразительным образом остался наполовину одет, и на секунду возникло ощущение, будто это он пришел к ней домой, а не наоборот.
– Что? – Никки поймала его взгляд.
– Ничего.
Она пошла на кухню. Один чулок по-прежнему оставался на ноге. Вторая туфля где-то потерялась. Алекс двинулся следом за Никки.
За окнами уже рассвело. Серый утренний свет беспощадно подсвечивал последствия ночи: бокалы в гостиной, брошенную одежду, корзинку Дороти на полу и Никки, совершенно спокойно сидящую на его столешнице в его футболке.
Алекс включил кофемашину.
– Без сахара, без молока, с корицей?
– Как всегда.
Он поставил перед ней кружку. Никки отпила и посмотрела на него поверх края.
– Значит, один разок.
– Угу.
– И дальше - все как раньше.
– Да.
Они помолчали. Сайлар пришел на кухню, посмотрел на них обоих и сел посреди прохода. Никки кивнула на кота.
– Он тебе не верит.
– Его никто не спрашивает.
Она сделала еще глоток.
– По-моему, нам нужен душ.
Алекс посмотрел на часы.
– У нас вызов через…
Никки уже достала телефон.
– Два с половиной часа.
Он тоже посмотрел.
– Отличный тайминг.
– Успеем.
– Поспать?
Никки спрыгнула со столешницы, чуть пошатнулась, и Алекс машинально поймал ее за талию.
Она посмотрела на него.
– Ты правда хочешь потратить это время на сон?
Алекс рассмеялся. Никки взяла его за руку и потянула к ванной.
Ключ от дома так и лежал на кухонной столешнице. Но теперь Алекс почему-то сомневался, что его действительно вернули.
Глава 4. Один раз
1
В семь сорок утра Алекс понял, что совершил ошибку. Не ту, о которой планировал никогда больше не вспоминать. Его ошибка была в том, что он решил: сорок минут сна ему уже ничего не дадут.
Теперь он сидел в кресле гримерного трейлера и чувствовал каждую из этих сорока минут как личную утрату. В зеркале напротив отражался человек, которому через час предстояло изображать сложную душевную жизнь, а пока хотелось только закрыть глаза и не открывать их хотя бы до обеда.
Лора провела кистью под левым глазом Алекса, отстранилась и недовольно цокнула языком. На столике перед зеркалом теснились баночки, палетки, ватные диски и два пустых стакана из-под кофе. За тонкой стенкой кто-то тащил по асфальту металлическую стойку; генератор гудел так ровно, что под этот звук вполне можно было уснуть.
– Ты что делал всю ночь?
Алекс приоткрыл один глаз.
– Пил.
– Это я вижу. Но обычно после пьянки ты помятый. А сейчас ты помятый, но довольный.
Второй глаз Алекс открывать не стал.
– Я получил роль Роу.
– Ну это уже когда было!
- Вчера утром.
– Я долго радовался.
– Угу.
Она снова взялась за кисть. Алекс послушно закрыл глаза и почти успел провалиться куда-то между сном и явью, когда дверь открылась.
– Доброе утро.
Голос Никки заставил его выпрямиться и открыть-таки глаза. В зеркале появилась она сама. На Никки были огромные темные очки, спортивные штаны, свободная футболка. Ее волосы были собраны наверх, на лице – ни капли косметики. Но при этом она выглядела бодрой и отдохнувшей, как будто проспала как минимум часов десять.
Алекс медленно повернул голову. Лора тут же взяла его за подбородок и вернула обратно.
– Не двигайся.
– Как ты это сделала? – спросил он Никки.
Она остановилась. Посмотрела на себя, потом на него.
– Что я сделала?
– Я про это и спрашиваю. Выглядишь как человек, в отличие от меня.
– Да ничего я не делала! Ну, в душ сходила.
В глазах Никки мелькнула озорная искорка, уголки ее губ поползли вверх. Алекс встретился с ней глазами в зеркале, изо всех сил пытаясь не выдать себя.
– Я тоже ходил в душ, - сказал он самым будничным тоном.
На этот раз она рассмеялась.
– Это старость, Алекс!
И совершенно спокойно прошла к своему креслу, будто два часа назад они не выходили из того самого душа вместе.
Алекс смотрел на нее через зеркало и пытался понять, как ей удается так легко переключаться. Никки сняла очки. Под глазами все-таки обнаружились тени, волосы у висков были еще чуть влажными, а на шее, почти у ворота футболки, он заметил крошечное красное пятнышко и сразу вспомнил, откуда оно взялось.
Вот теперь ему стало легче.
– Сколько ты спала?
– Минут сорок. Ты же знаешь, я быстро восстанавливаюсь.
Их взгляды снова встретились. Лора хмыкнула. Никки немедленно отвернулась, устроилась в кресле и достала из сумки маску для сна.
– Сколько вам еще?
– Минут двадцать, – прикинула Лора.
– Шикарно.
Никки натянула маску на глаза, поджала ноги и попыталась уснуть. Минуты две лежала совершенно неподвижно, потом повернула голову, подтянула под себя одну ногу, снова выпрямилась. Еще через минуту стянула маску.
– Бесполезно, – объявила она. – Кажется, я выспалась.
И полезла в сумку за сегодняшними страницами сценария. Алекс покачал головой: она по-прежнему знала, как его выбесить.
Вскоре она уже листала разрезки, делая пометки карандашом.
Так и надо, подумал Алекс. Все должно выглядеть как обычно. Они уже тысячу раз сидели в одной гримерке: разговаривали, молчали, спорили о сценах, таскали друг у друга кофе. То, что несколько часов назад они были вместе в душе, этого не отменяло.
В конце концов, оба – актеры. Вернуться к привычным ролям несложно: Алекс и Никки, друзья и коллеги. Эти роли они играли семь лет подряд без единой репетиции.
– На третьей странице ты опять от меня уходишь, – сообщила Никки, не поднимая глаз.
– Ты сама меня выгоняешь, - уточнил Алекс. В отличие от Никки, он уже прочитал сегодняшний текст.
– После того, что ты натворил, имею право.
Кисть Лоры на секунду замерла в воздухе.
– Мы про сценарий, – пояснил для нее Алекс.
– А я ничего и не спрашивала.
Никки перевернула страницу и вдруг нахмурилась, глядя на его руку.
– У тебя моя резинка.
– Чего?!
– Резинка. Для волос.
Она показала карандашом на его запястье. Там действительно была черная резинка. Алекс уставился на нее. Когда и зачем Никки надела ее ему на руку, он понятия не имел.
– Держи.
Алекс снял резинку и протянул ей. Лора перестала работать и посмотрела сначала на его руку, потом на Никки:
– Я что-то пропустила?
– Ничего, – ответил Алекс. Как-то слишком быстро и уверенно ответил, отметил он уже после. Явно плюсанул.
Лора еще раз посмотрела на резинку.
– Ну ладно.
И снова взялась за кисть.
Никки углубилась в сценарий. Выражение ее лица было преувеличенно усердным. Кажется, Никки тоже слегка переигрывала.
2
Утром снимали большую ссору. Герои Алекса и Никии восемь серий то сходились, то расходились, а теперь наконец добрались до разговора, в котором нужно было высказать всё накопившееся. У нее было почти три страницы текста, у него две, а в конце режиссер предложил Никки дать Алексу пощечину.
Никки это обрадовало явно больше, чем того требовал сценарий.
Гостиная была залита ровным искусственным солнцем. Через окно декорации бил огромный световой прибор, перед ним стояла рама с рассеивающей тканью, и через несколько метров от камеры совершенно обычный павильон выглядел уютной дорогой квартирой. На полу цветной лентой отметили места, где актеры должны были стоять. За камерой теснилась группа. Режиссер в последний раз прошел с актерами все движения в сцене.
– Пощечина в конце. Делаем ракурсом или контактно?
– О, а можно и настоящую? – оживилась Никки.
– Не надо! – воспротивился Алекс.
– Я не тебя спрашивала, - с усмешкой обрезала она.
Режиссер засмеялся.
– Легкий контакт можно, если оба согласны. Но только увлекайтесь. Алекс, что скажешь?
Он посмотрел на Никки. Та улыбалась совершенно невинно.
– Можно и контакт. Если только и правда легкий.
– Слышала? – сказал режиссер. – Легкий.
– Я вообще-то очень нежная, - сказала Никки, ни на кого не глядя.
Неожиданно для себя Алекс вдруг почувствовал, что краснеет. Лора тут же подбежала к нему с пуховкой и пудрой.
Алекс ощутил злость на себя самого. Да что с ним такое творится?! Казалось, каждое слово Никки сегодня цеплялось за события прошлой ночи и тут же отращивало второе дно. Алекс слишком хорошо ее знал: когда она шутит, когда злится, когда врет, когда делает вид, что ей всё равно.
А теперь к этому списку добавилось слишком много сведений, которыми он еще не научился нормально распоряжаться. Например, как меняется ее голос, когда ей становится не до шуток. И как она смотрит на него в этот момент.
– Алекс?
Он поднял голову. Режиссер ждал.
– Мы готовы. А ты?
– Готов.
– Никки?
– Готова.
Камера, звук, хлопушка. После «Начали» павильон исчез, как и положено. В этом Алекс был профи: пока идет съемка, не существует ни усталости, ни личной жизни, ни сорока минут сна.
Никки тоже мгновенно стала другой. Не женщиной, которая несколько часов назад пила кофе в его футболке, а своей героиней: злой, обиженной, из последних скрывающей боль.
– Ты вообще слышишь себя? – спросила она, сверля его пристальным взглядом.
– Отлично слышу.
– И тебе даже не стыдно?!
– А за что мне должно быть стыдно?!
– За вранье. За трусость. За то, что ты вечно решаешь за других!
Алекс знал эту реплику. Сам видел ее вчера в сценарии, сам подчеркивал карандашом. И всё равно на долю секунды у него возникло неприятное ощущение, будто Никки говорит не заученный текст.
Пощечина остановила эту мысль. Ладонь слегка задела щеку, и Алекс довернул голову, чтобы все выглядело как по-настоящему.
– Стоп! Отлично!
Никки тут же перестала быть героиней.
– Больно? – спросила она Алекса.
– Нет.
– Правда? Покажи.
Она подошла и взяла его за подбородок, поворачивая лицо к свету. Пальцы были прохладные. Алекс посмотрел ей в глаза и снова провалился в воспоминания: Никки точно так же смотрит на него несколько часов назад, лежа рядом с ним на полу.
Никки моргнула. На секунду на лице появилась растерянность, но тут же исчезла. Как и Алекс, Никки была профи.
Рядом с ними возникла Лора.
– Краснота есть, - сказала она. - Минут пять – и пройдет. А если нет, замажем.
– Видишь? – сказала Никки как будто бы слегка виновато. – Я тебя покалечила.
– Я на тебя в суд подам.
Никки округлила глаза в притворном возмущении.
– Сначала докажи ущерб.
Они отошли к стене, освобождая место для следующей перестановки. И Алекс вдруг понял, что никакой катастрофы не случилось. Больше всего он боялся неловкости. Думал, что делать, если они теперь разучатся нормально разговаривать, начнут избегать взглядов, станут думать, уместна ли какая-нибудь шутка на грани приличия.
Но нет, ничего подобного не случилось. Никки осталась собой. И Алекс тоже.
Кажется.
Он покачал головой, стряхивая задумчивость, и поискал Никки глазами.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.