Собрание стихотворений в двух томах. Том 1
- -
- 100%
- +
«Идёт весна…»
Идёт весна, Растёт сосна, Цветёт сирень, Стою, как пень. И, как баран на ворота, Гляжу на та-та-та-та-та А в синем небе облака Почти, как в ледоход река.«Сиял он надеждой…»
Сиял он надеждой, Прятала она лицо. Он снял одежду, Она — обручальное кольцо.«Я прощаю всех женщин, прошедших…»
Я прощаю всех женщин, прошедших Через юность и песню мою. Благодарен им всем бесконечно- Славословий своих не таю. Чем бы был я без ваших любовей, Без капризов, без женских измен? Я желаю добра и здоровья И любви исключительно всем.«Они сошлись: Кирпич и камень…»
Они сошлись: Кирпич и камень Лопух и роза. Трут и пламень Вино и пиво, газ и воды, Шампунь и мыло, крем — и сода, Лиса и заяц, Биттлз и АББА, Рука и палец, полк и баба, Крючок и рыба, рак и щука, Палач и дыба, аз и буки, Печаль и уксус, мёд и мишка, Самец и мускус, рот и пышка, Поэт и рифма, Блок и Тютчев, Сатир и нимфа, рок и случай. Бычок и тёлка, зной и стужа, Стог и иголка, ещё к тому — же: Бычки — с томатом, с дорогой — скатерть, Признанье — с матом, с деревней — лапоть. С ворьём — малина, с собакой — кошка С враньём — былина, пирог — с морошкой. Ключи- с квартирой, малыш — с игрушкой Простите, милый, но я не Пушкин Пусть спор сей вечен — я знаю только Из этой встречи не вышло толка.«О молодости…»
О молодости Я тогда разрывался на части В жажде нежности, счастья, грехов. Но остались стихи, а не счастье — То, что всё-таки ниже стихов.«Сказание о Ленине…»
Сказание о Ленине А Ленин был из нашей деревушки: Простой свинарки сын и пастуха. Доныне умиляются старушки, Что не имел с девчатами греха. Он их жалел и говорил: «Не я коль- Так кто ж их пожалеет в жизни сей?» Бросал с плота валун с верёвкой — якорь И удочкой тягал он карасей. В ночное ездил: он любил рассказы, — Отцовы гены! — лошадей любил, Боялся чура, черных кошек, сглаза И медный крестик на груди носил. Чтил масленицу, пост великий после, Сворачивая в трубочку блины, Макал их в масло. Если были гости — Не вытирал он руки о штаны. Ходил к причастью, и в законе божьем Сильнейшим в школе был учеником Любил ватрушки с молоком он козьим — И вообще со всяким молоком. И, видя буку, говорил он: «Бука», И, видя бяку, говорил: «Говно». Как атеист, он уважал науку. И, как аскет, не уважал вино. Не пил и не курил. Зарядку делал И снегом обтирался по утрам Не верил в бога, в диамат же верил — Поскольку он его придумал сам. Любил он собирать в лесу грибочки, Солить и жарить с мясом и лучком. И пел он «Варшавянку» с Кржижановским Друг ситный Глеб и будущий нарком. Любил вязать и вышивать на пяльцах, Гаданье в святки, пляски, хоровод. Любил не токмо над собой смеяться — Аж надрывал животики народ. Вот так он жил и в одночасье умер, Ботвиньи с пирогами переев. И звёзды по-другому в полнолунье Вдруг встали, и совсем другой посев Назначили земле: цветёт Россия, Опричь неё и пять шестых земли. Ульянова Володю все любили И ни за что его б не нарекли Ни Лениным, ни Ильиным — так сколько ж Личин носил один лишь человек? Он стадо собирал рожком на зорьке И пригонял под вечер на ночлег.«Во втором сериале…»
Во втором сериале Ещё будет кино. То, что недосказала- Мне услышать дано. То, что я недослышал- Это ветер унёс. Он срывает и крыши, Что ж с признаний возьмёшь? Во втором сериале Ты полюбишь меня, Как ещё не влюблялись Верно, с оного дня Что Ромео с Джульеттой! Что с Изольдой Тристан! Коль скользнуло кометой По прекрасным устам Слово: выдох, вбирая То, что выдохнешь- вдох. А потом повторяют И пространство, и бог. Заполняя пространство, Восхитив божество, Ослеплённая, в трансе, Отдаёшь естество.«Если поезд — значит скорый…»
Если поезд — значит скорый, Коммунисты — значит воры. 1989г.«Жить не по правде, не во лжи…»
Жить не по правде, не во лжи, А так, как Нерли и Кижи.«Любовь — на кисточке души…»
Любовь — на кисточке души, На самой дальней, на излёте. А то, чем на неё грешим- То не любовь, желанье плоти.«Валентина, точно птица…»
Валентина, точно птица, Вся в кипящей синеве. Смех весёлый на ресницах, Как росинки на траве. Валентина улыбнётся — Покачнётся целый мир. Валентина засмеётся — В тридевятом царстве пир. Так живу: то грусть, то радость. То печаль, а то аж две. Что-то будет мне наградой? — Мысль мелькает в голове. И уходит, точно тени. В жаркий полдень облаков, И бросает в жуть, в смятенье Легкий цокот каблучков. Моря синь в ажурной пене Вся просвечена лучом. А о чём стихотворенье? Да, наверно, ни о чём.«Весь мир казался мне с горошину…»
Весь мир казался мне с горошину, Цветную каплю монпансье. И сам я гостем был непрошеным, В него вломившимся уже. Мне нравились его абрисы, Его явлений карнавал, Мне нравились тела и лица, Все те, кто в нём не унывал. Мне нравились шуты, шутихи, И рыцари, и короли, Модистки, фрейлины, портнихи, Сердолики и янтари. И карнавалы, и обманы, Базары, сводни и разврат, Улыбки, пудры и румяна, Зонты, алмазы и агат, Мне нравились его восходы, Мне нравился его закат, Любая нравилась погода, А дождь мне нравился стократ. Мне нравилось под мокрым снегом, Под градом нравилось вполне, Мне нравились его ночлеги, Его прогулки при луне. Мне нравились его объятья, Мне нравились его слова, И сестры нравились, и братья, Заливы, реки, острова. Мне нравились его баркасы, Его шаланды, корабли, Мне смерти нравились гримасы, Копейки, фунты и рубли. И фантики, и ожерелья, И старых литографий медь, Мне нравились часы, недели. И жизнь мне нравилась, и смерть. Мне нравились его трактаты, Конвенций грозные слова, Метисы нравились, мулаты, Невеста нравилась, вдова. Вдовцы, священники, прелаты, Архангелы и сам Творец. И мир, распавшийся на атомы, Чтоб стать единым наконец.«Опять все пути заметает порошею…»
Опять все пути заметает порошею. И в инее раннею ранью трава. И в сердце вползает нежданно — непрошено, Рождая желанные сердцу слова, Любовь. О, как головы наши дурманила, Однажды на нашу печаль снизойдя И все обманула почти ожидания, Быть может, чего-то и в нас не найдя. Но как мы от горя нежданного плакали, Как души хотели свои отогреть. И бредили ночью мы вещими знаками Чтоб начисто к утру из сердца стереть. Мы видели звёзды. Земными дорогами Мы шли среди ранних и нежных годов И звёзды мерцали для нас недотрогами, Хоть мало мы знали тогда про любовь. И ветрено было, и было студёно И беды нас навзничь валили подчас. Но чьё-то мерцало лицо удивлённо, Маня и печаля, грустя и смеясь. Опять все пути заметает порошею, И в инее раннею ранью трава. Но где ж ты, родная? Но где ж ты, хорошая? Кому я заветные прячу слова?«Где-то было что-то хорошее …»
Где-то было что-то хорошее — Да уплыло как в речке вода. То ли с неба звездою непрошеной Отразилось в реке как звезда. То ли снегом залётным и тающим Чуть коснувшись горячей щеки. То ли ангелом в небе рыдающим: «Ну, какие же вы дураки!»«Она плывёт, чуть облаков касаясь…»
Она плывёт, чуть облаков касаясь, Кренясь всей плотью терпкою в полёте. И краешками губ кому-то улыбаясь, Что, верно, жгучи, как зубцы осота. И пустота в распахнутых ладонях Прольётся на кого-то благодатью: Капризная, заплаканная, соня — Короче, тайна за седьмой печатью. Седьмое небо и седьмая бездна — Поймай в таком паренье равновесье! — Хоть спорь, хоть соглашайся — бесполезно Хоть спорь, хоть соглашайся, человече. Не надо спорить- соглашаться надо И целовать заплаканные очи. И принимать капризы и досады Как дождь, что хлещет среди тёмной ночи.«Я изнанка добра. Серебра…»
Я изнанка добра. Серебра Благородный и чистый отлив. Тень и свет. Светотени игра. То прилив, то отлив. Но порыв Я к неведомым странным мирам- Звёздным инеем ночи покрыты — Но, как прежде, строга и мудра, Но, как прежде, одна и без свиты. Вечность. Вечности лики текут Всё изменчиво, всё повторимо Свет и тьма, перевитые в жгут, Вдруг являют нам лики любимых Но- пылинка в игре мировой, Лишь частица космической бури- Рад ничтожному: всё же живой Среди вечной и юной лазури.«Что же касается тенденций…»
Что же касается тенденций Развития нашей милиции — То лейтенант Шарапов Окончательно проиграл Капитану Жеглову.«Такова изначально…»
Такова изначально Суть — и, к слову, логична- Осень года — печальна, Осень жизни — трагична.«Вопль диспетчера: «Что там?..»
Вопль диспетчера: «Что там? Связь потеряна вновь!» — Стюардессы с пилотом Неземная любовь.«Жизнь, вообще, загадка на загадке…»
Жизнь, вообще, загадка на загадке, Хоть ясно: ты не царь и не герой. С описками, без чистовой тетрадки, Сплошные опечатки и накладки- Зато как сладко плачется порой.«Кое-что о башнях…»
Кое-что о башнях Пизанская башня Хочет упасть в мои объятия — Никогда не поеду в Италию На Эйфелевой башне Есть металлическая сетка от самоубийц. Конечно, смерть на миру красна, Хотя остаются потом воронки. Высотные башни — атавизм средневековья. Когда разложат на них огни? Каждая башня — неосознанное повторение Вавилона, Но результат — как во время оно.«Бог дал — бог взял…»
Бог дал — бог взял. И снова дал — и снова взял. И снова дал — и снова взял. Не успеваешь щеки подставлять И понимаешь — некуда бежать.«Ночами хороша медитация словом…»
Ночами хороша медитация словом. Иные её называют поэзией. Что-то сродни астралу души. Чёрная магия… белая магия… Клубящийся джинн из горла кувшина, Ветер безумия над жизни свечой Маленькие веселые гномы, Кующие серебряными молоточками Пока ещё безымянные звёзды. Чья-то прошедшая нежность, Свиваемая в пряжу воспоминаний — Мало чего дающее действо. Но у тех, кто качает весы полнолуния, Бессмертна иллюзия соловья. И лунные ноты на небе юном В экстазе развесит седая земля.«Русское народное стихотворение…»
Русское народное стихотворение Перепел перепил Перепалка, Перепёлка Перепила. Перепела Перепили. Пера пыли Переполох. Перепел: «Ох»«Пушкин был великим негритянским поэтом…»
Пушкин был великим негритянским поэтом Он лучше белых писал стихи И за это они убили его.«Сегодня ощутил впервые…»
Сегодня ощутил впервые, Что в двадцать первом веке мы живём. Заката краски здесь, как кровь, густые В начале мая — реактивный гром! Усталый ангел, как диспетчер сонный, Координаты вносит на планшет. И бес, как электрон неугомонный Сливает компроматы в Интернет.«Разве любим мы в девушке…»
Разве любим мы в девушке Руки, ноги, глаза, нежные мочки ушей, Груди, впалый живот, бедра тугие как луки? Не умолчу и про тайную прелесть красотки, — Нет, мы любим все вместе. Не будь какой-нибудь части, Сильно наша любовь поубавится, Вовсе, быть может, исчезнет.«Я смотрю в высокое небо …»
Я смотрю в высокое небо — Как и прежде оно голубое. Только всё ж без вина и хлеба Для меня оно будто любое. Я гляжу: цвет луны переменчив: То шафранов, то желт, то янтарен. Только что эти ночи без женщин? К слову, так им за всё благодарен. Море Чёрное, Желтое, Красное… Мол, прощай, голубая стихия! Я помногу пишу и про разное- У меня по стихам ностальгия. Нет чужих? — так чего же теряться- Лей кириллицы вязь на бумагу. Может, в классики выйду я, братцы. А оттуда уж — дудки! Ни шагу!«Тот, кто будет после меня-…»
Тот, кто будет после меня- Тот уже будет после меня. Как те, что были ещё до меня- Все они были ещё до меня. Я не ругаю, я не кляну. В память ныряю, как будто в волну. Там я хранюсь- лишь один негатив, Все остальные тебе не простив.«Тёмен крест, а пространство сияет…»
Тёмен крест, а пространство сияет, Но милее душе чернота Потому, что светлей не бывает Почерневшего древа креста.«Хочешь, тебя я вспомню…»
Хочешь, тебя я вспомню, Умную и печальную. Хочешь, тебе исполню Песенку величальную. Ты про меня забыла- Нет ни письма, ни укора. Карту судьба прикупила: Проигрыш светит мне скоро. Нет, я не плачусь, не жалюсь- То же при мне, что вначале Доверия детского малость, Капелька мягкой печали. Просто такой откровенной, Чутче доверчивой птицы, Я не встречал, к сожаленью- Такая мне даже не снится. Да, я тебя понимаю: Хлопоты, муж и ребёнок. Не напишу: обнимаю- Всё же хоть в чём-то я тонок. Просто две разных дороги: Скатертью, счастьем, забвеньем. Всё, что могу я — ей- богу! — Это вот стихотворенье.«Я — не гений, ты — не гений-…»
Я — не гений, ты — не гений- В мире много совпадений.«Я знаю: творцом мне не сбыться…»
Я знаю: творцом мне не сбыться Песчинкою кануть в песок. Но где-то на тайных страницах Мой жребий, как небо, высок.«Обещание…»
Обещание Будем биться руками, губами, Будем биться ногами и тем, Что цензура не даст мне словами Рассказать ни в одной из поэм.«Это родина, родина наша-…»
Это родина, родина наша- Этот скудный, неласковый край. Пусть не лучше других и не краше, Пусть совсем не похож он на рай. Только здесь мы когда-то родились. И впитали небес синеву. Здесь такие нам дали открылись, Что не встретишь во сне, наяву. Заметает февральскою вьюгой Эту степь, эти колки берёз. И люблю их, как мать, как подругу И светло, и печально- до слёз.«Всегда, везде, в любые времена…»
Всегда, везде, в любые времена, Как колокольни шпиль, есть имена: Притягивают молнии и громы, И есть болото: в ряске, полудрёме. Есть лягушачий хор. И вечное ква-ква Вот все их немудреные слова. Лишь пересуды, свары и навет- Вот весь их жизни простенькой секрет. И лишь когда поют колокола- Они едины; не хватает зла Певцам болотным, И во все года Чернят они, не ведая стыда, Высокий гул, плывущий в небесах, Посредственность у дара на часах, Бессменная в любые времена. Их кваканье носи, как ордена. Ведь так? — прекрасной музыки полет Для гор и для равнин- не для болот.«Всё — мираж: и любовь, да и жизнь…»
Всё — мираж: и любовь, да и жизнь. Всё- в пустыне, во тьме миражи. Всё- пространств лобачевских кривизн Загибанья, заверт, виражи. Смерть уходит в понятие жизнь, И мудрее, чем старец- дитя И от этих дурацких кривизн Я, как Мёбиус, гнусь, шелестя.«Косматые мамонты в голубых пещерах…»
Косматые мамонты в голубых пещерах. В звёздном стойбище боги молятся Деревянной фигурке человека, Мажут ему губы Салом подстреленного ангела. Время, слоистое, как графит: Каменный век, бронзовый век, Придумало для объяснения себя самоё Плутарха, Тацита. И снова голубая волна, Окаймлённая кружевной пеной, Ударяет в берега Малой Азии. Боги! Время родиться Гомеру! Эллины! Время садиться в триремы! Время вёслами вспенить море! Время подвигов и время героев! Время Аяксов и время Ахилла! Время Патрокла и время Энея! А красивую ложь о Елене Пусть придумает старец Гомер. Седой пепел веков Падает на плечи вулканов, Гром сражения Растворяется в громе небесном, И валуны печали Катятся в долину забвения, И ночная темнота Наслаивается на дневной свет, И на всех путях человека Вырастает трава беспамятства, Трава забвения. Но не всё потеряно: Ещё не родился Гомер.«Наше сознание стало кубичным…»
Наше сознание стало кубичным: Куб дома, куб комнаты, куб телевизора. Все озаренья препарированы кодом двоичным, Но человек не поднимет брошеного роботом вызова. Всё мутирует в этом кислотном мире, Озарённом не вспышкой зари, а вспышкой реактора. Можешь не верить в ниндзя, не верить в вампиров, Но трудно не верить уже в терминатора. И всё подсознанье твоё на экране дисплея Что трудно себе самому объяснить- объяснит компьютер, Пусть цепная реакция душу тебе согреет: Альфа- частица- гроссфатер и бэтта- частица- гроссмуттер.«Я многое помню…»
Я многое помню Что было когда-то: Зазубренность молний Из ветра цитаты Травы ликованье, Дождя шелестенье. Не помню названий Прекрасных растений. Но помню на листиках Каждую жилку Ос ярких баллистику, Их юную пылкость. Их счастье: летать Над цветами, гусаря Их счастье: не знать, Что за юностью- старость. Звучит пусть наветом, Но найду я средь вьюги Труп рыцаря лета В черно- желтой кольчуге.«Выходит на орбиту мятежа…»
Выходит на орбиту мятежа Возжаждавшая истины душа. Как ненадежно- высока орбита- Теперь уже не скажешь: " Извините». Так бросив рай постылый и уют. На света край с любимою бегут. Так совершают из тюрьмы побег. Так откровенно — сумасшедший смех Даёт нам знать, что распахнулась дверь И узника нельзя достать теперь. Так всё сжигает до строки поэт, Поняв, что совершенства в мире нет. Так отпускают на свободу кровь Забыть чтоб безнадежную любовь. Благословляю пламя мятежа Но отдаляю время платежа Ещё смотрю на всё со стороны, Ещё не в состоянии войны- В неотвратимой череде шагов Я чувствую дыхание богов. Ещё не знаю: где она, черта? Но гибельно- маняща высота. И руки, точно крылья, распластав, Лечу, от жизни не моей устав.«Обналичим любовь своих ближних…»
Обналичим любовь своих ближних, Превратим её в осени медь. Мы- поэты, а значит, из рыжих, Нас исправит, наверное, смерть. Непорочность невест обналичим, Чтоб белей декабрей январи. Кто окажется третьим не лишним, Всё до капли другим раздарив? И развесив зелёные флаги Милосердной и честной весны, Кровью сердца мараем бумагу, Безрассудной химере верны. И когда, непорочна, как ангел, Ты взлетишь над моею судьбой- Буду я умирать, как дворняга На планете моей голубой. И осыплются дни, точно листья, Улетят, точно ветры, года И застыну, горяч и неистов, Перед словом простым: никогда.