Детективные истории. Библиотекарь с пистолетом

Утро понедельника началось как обычно – с того, что у меня сломался будильник, кофе закончился еще вчера, а любимые туфли решили расклеиться прямо на пороге дома. Казалось бы, что еще может пойти не так? Но жизнь, как известно, любит преподносить сюрпризы, особенно когда ты их меньше всего ждешь.

Глава 1: Стрижка на выбывание

Меня зовут Роза Локонова, и нет, это не псевдоним, а вполне себе настоящая фамилия, доставшаяся мне от покойного мужа. Работаю я парикмахером в элитном салоне красоты "Афродита", что на Тверской, и должна сказать, за пятнадцать лет работы я повидала всякого. Но то, что случилось в то проклятое утро, превзошло все мои самые смелые ожидания.

В салон я приехала, как всегда, к восьми утра. Моя смена начиналась в девять, но я предпочитала приходить пораньше, чтобы спокойно выпить кофе, настроиться на рабочий лад и проверить, все ли в порядке на моем рабочем месте. "Афродита" позиционировался как салон премиум-класса, и клиентки наши были соответствующие – жены олигархов, светские львицы, актрисы и прочие представительницы московской элиты, которые могли позволить себе потратить на прическу столько, сколько иные зарабатывают за месяц.

Открыв дверь своим ключом, я сразу почувствовала что-то неладное. В салоне было слишком тихо, хотя обычно уже в это время жужжали кондиционеры, играла тихая музыка, и дежурная уборщица Людмила гремела ведрами в подсобке. Но сейчас царила гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов в холле.

Включив свет, я прошла к своему рабочему месту. Салон был оформлен в стиле арт-деко – много золота, мрамора и зеркал, создававших ощущение роскоши и богатства. Мое место располагалось в самом престижном уголке, рядом с окнами, выходящими на Тверскую. Здесь стояло антикварное кресло, привезенное хозяйкой салона из какого-то французского замка, мраморная тумба с инструментами и, конечно же, сушка для волос – огромная конструкция в виде космического шлема, под которой клиентки проводили по полчаса, листая глянцевые журналы.

Именно под этой сушкой я и обнаружила Валентину Сергеевну Золотареву.

Сначала я подумала, что она просто заснула. Это случалось нередко – после процедур многие клиентки расслаблялись настолько, что могли задремать даже под грохот фена. Валентина Сергеевна сидела в привычной позе – откинувшись в кресле, с журналом "Тaтлер" на коленях, под огромным колпаком сушки. На голове у нее были крупные бигуди, а на лице – питательная маска зеленоватого цвета, которая делала ее похожей на инопланетянку.

Валентина Сергеевна, – осторожно позвала я, подходя ближе. – Время вставать, процедура закончена.

Никакой реакции. Я подошла вплотную и легонько коснулась ее плеча. Тело было холодным, как мрамор.

У меня подкосились ноги, и я едва не упала. Валентина Сергеевна Золотарева, жена крупного строительного магната, мать двоих детей, постоянная клиентка нашего салона, была мертва. Совершенно, бесповоротно, окончательно мертва.

Моя первая мысль была удивительно практичной: "Боже мой, а что теперь будет с ее укладкой?" Потом до меня дошла вся абсурдность ситуации, и я схватилась за кресло, чтобы не упасть в обморок.

Валентина Сергеевна была одной из самых капризных клиенток. Она приходила к нам раз в неделю и каждый раз устраивала целое представление. То краска не того оттенка, то стрижка не под тем углом, то укладка недостаточно объемная. Но при этом она была щедра на чаевые и всегда записывалась заранее, что в нашем бизнесе ценилось особенно высоко.

Вчера она пришла на вечернюю процедуру. Я помню это прекрасно, потому что она была в особенно скверном настроении. Кричала на стажерку Аню, жаловалась на мужа, ругала правительство и вообще была похожа на разъяренную фурию. Но это было для нее нормально – Валентина Сергеевна не умела держать эмоции в себе и выплескивала их на всех подряд.

Обычная процедура для нее включала окрашивание корней, питательную маску, укладку на бигуди и сушку. Весь процесс занимал часа три, и стоил как половина моей месячной зарплаты. Я помнила, что вчера мы работали до самого закрытия, а Валентина Сергеевна была последней клиенткой.

Но почему она осталась в салоне на ночь? И главное – что с ней случилось?

Дрожащими руками я достала телефон и набрала номер службы экстренного вызова. Голос у меня дрожал так сильно, что оператор переспросил адрес три раза.

Это салон красоты "Афродита" на Тверской, – повторила я. – У нас… у нас клиентка… она мертвая… под сушкой для волос…

Наверное, оператор подумал, что я сошла с ума, потому что пауза затянулась на добрые десять секунд.

Пока я ждала приезда служб, то попыталась вспомнить все подробности вчерашнего вечера. Валентина Сергеевна пришла около семи, мы работали до половины десятого. Помню, что она была особенно нервной, постоянно звонил телефон, но она сбрасывала все звонки. На вопросы отвечала односложно, что было для нее непривычно – обычно она могла болтать без умолку часами.

Когда процедура была почти закончена, она попросила оставить ее под сушкой еще на полчаса, сказала, что никуда не торопится. Я предупредила охранника дядю Сережу, что клиентка задерживается, и ушла домой. А утром нашла ее мертвой.

Но как она могла умереть под сушкой для волос? От чего? Сушка была самая современная, с автоматическим отключением и контролем температуры. Максимум, что могло случиться – это легкий ожог, но никак не смерть.

Первыми приехали медики, потом милиция, следом подтянулись следователи. Салон превратился в муравейник – люди в белых халатах и форме сновали туда-сюда, фотографировали, что-то записывали, измеряли. Меня посадили в кресло для маникюра и стали расспрашивать обо всем подряд.

Следователь оказался мужчиной лет сорока, с умными карими глазами и уставшим лицом. Представился как майор Петров.

Розалия Михайловна, – начал он, заглядывая в блокнот, – расскажите, как вы нашли потерпевшую.

Я подробно рассказала обо всем, что помнила. Майор внимательно слушал, иногда задавая уточняющие вопросы.

А почему клиентка осталась в салоне на ночь?

Понятия не имею, – честно ответила я. – Она попросила продлить сушку, я предупредила охрану и ушла. Думала, она уйдет через полчаса.

Охранник ничего не говорил о том, что она не выходила?

Дядя Сережа работает по ночам, он приходит в десять вечера. Наверное, подумал, что она уже ушла.

Тут в салон ворвалась хозяйка – Алла Константиновна Воскресенская, женщина лет пятидесяти, бывшая модель, а ныне успешная бизнесвумен. Выглядела она так, словно ее только что разбудили – волосы растрепаны, макияж смазан, на лице выражение крайнего изумления.

Роза! Что здесь происходит? Мне звонили из милиции!

Я коротко объяснила ситуацию. Алла Константиновна побледнела и опустилась в ближайшее кресло.

Валентина Сергеевна… мертва? Но как? От чего?

Причину смерти установит экспертиза, – сухо ответил майор Петров. – А пока мне нужно поговорить со всеми, кто вчера работал в салоне.

Кроме меня, вчера были еще мастер по маникюру Инна, стажерка Аня и администратор Леся. Всех их вызвали для дачи показаний. Атмосфера в салоне накалилась до предела.

Инна, полная женщина лет тридцати пяти, вся тряслась от страха.

Я ее почти не видела, – бормотала она. – Делала маникюр другой клиентке, а потом сразу домой поехала.

Аня, двадцатилетняя студентка парикмахерского колледжа, была на грани истерики.

Она на меня кричала! – всхлипывала девушка. – Говорила, что я тупая и бестолковая! А я ей только полотенце подавала!

Леся, администратор с пятилетним стажем, держалась более или менее спокойно, но и она была заметно взволнована.

Валентина Сергеевна записалась на семь вечера, – рассказывала она следователю. – Процедуры обычные – окрашивание, маска, укладка. Расплатилась картой, как всегда. Никаких особенностей не заметила.

А настроение у нее, какое было?

Плохое, – честно призналась Леся. – Но это для нее нормально. Она редко бывала в хорошем расположении духа.

Постепенно стало ясно, что никто из сотрудников не знает, почему Валентина Сергеевна осталась в салоне на ночь, и что с ней могло случиться. Все ушли вовремя, оставив ее под сушкой, и больше ее не видели.

Тем временем приехали эксперты-криминалисты и начали свою работу. Они осматривали сушку, брали какие-то пробы, фотографировали все под разными углами. Один из них, молодой парень в очках, подозрительно долго изучал электрическую часть аппарата.

Что вы там нашли? – не выдержала я.

Парень поднял голову и посмотрел на меня с интересом.

А вы кто такая?

Роза Локонова, мастер-парикмахер. Это мое рабочее место.

Понятно. Скажите, а эта сушка исправна?

Конечно! Мы ее только полгода назад купили, самая современная модель. С автоматикой, с контролем температуры, с таймером.

Да, я вижу, – кивнул эксперт. – Только вот странность одна есть.

Какая?

Таймер показывает, что сушка работала всю ночь. Двенадцать часов подряд.

У меня мурашки побежали по спине. Двенадцать часов под включенной сушкой! Да человека могло просто зажарить!

Но автоматическое отключение… – начала было я.

Вот в том-то и дело, – перебил меня эксперт. – Похоже, что система безопасности была отключена. Умышленно.

Значит, это не несчастный случай. Кто-то специально сделал так, чтобы Валентина Сергеевна не смогла выбраться из-под сушки, и она медленно умирала от перегрева всю ночь.

Это было убийство. Хладнокровное, жестокое убийство.

Глава 2: Прическа с сюрпризом

Если бы кто-то сказал мне еще вчера утром, что через сутки я буду сидеть в кабинете следователя как главная подозреваемая в убийстве, я бы рассмеялась и предложила этому человеку записаться ко мне на стрижку. Мол, волосы, наверное, пережжены, вот и бредит. А сегодня смеяться мне совсем не хотелось.

Майор Петров сидел напротив меня за потрепанным столом и внимательно изучал какие-то бумаги. Время от времени он поднимал голову и смотрел на меня так, словно пытался заглянуть в душу. Неприятное ощущение, доложу я вам.

Итак, Розалия Михайловна, – начал он наконец, – давайте еще раз пройдемся по вчерашним событиям. Вы утверждаете, что покинули салон около половины десятого?

Не утверждаю, а точно знаю, – поправила я его. – У нас строгий режим работы. Салон закрывается в десять, но последние клиенты должны быть приняты до девяти. Валентина Сергеевна пришла к семи, мы закончили в половине десятого.

И что она делала после этого?

Попросила оставить ее под сушкой еще на полчаса. Сказала, что торопиться ей некуда.

Странно, – протянул майор. – По словам мужа, она должна была быть дома к десяти. У них были гости.

А вот это уже интересно. Валентина Сергеевна соврала? Или соврал муж? Я посмотрела на следователя с любопытством.

А что говорит муж?

Это я задаю вопросы, – строго ответил Петров. – Скажите, у вас были конфликты с потерпевшей?

Конечно, были. Она была очень требовательной клиенткой. Могла закатить скандал из-за любой мелочи.

Например?

Я вздохнула и попыталась вспомнить самые яркие эпизоды.

Месяц назад она орала на меня полчаса из-за того, что оттенок краски оказался на тон темнее, чем она хотела. Хотя в итоге цвет ей очень шел. Две недели назад устроила истерику из-за того, что я случайно задела ее серьгу расческой. А на прошлой неделе…

Что на прошлой неделе? – заинтересовался следователь.

Она заявила мне, что я специально делаю ей некрасивые прически, чтобы испортить ей жизнь. Бред, конечно. Какой мне смысл портить прическу клиентке, которая платит мне бешеные деньги?

Майор что-то записал в блокнот.

А вы знали, кто такая Валентина Золотарева?

В смысле?

Муж, связи, финансовое положение?

Я пожала плечами:

Знала, что муж у нее богатый. По одежде, украшениям, машине это было заметно. А подробности меня не интересовали. Мы же в салоне красоты, а не в справочном бюро.

Между тем, – сказал Петров, листая какие-то документы, – Валентина Сергеевна была женой Сергея Золотарева, владельца строительной компании "Золотой дом". Состояние оценивается примерно в двести миллионов долларов.

Я присвистнула. Ничего себе! И эта богачка каждую неделю ко мне ездила. Хотя, собственно, чему удивляться – у богатых тоже волосы растут.

Так вот, – продолжил следователь, – господин Золотарев утверждает, что вы угрожали его жене.

Что?! – подскочила я на стуле. – Какие угрозы? Когда?

По его словам, на прошлой неделе, после очередного скандала, вы сказали Валентине Сергеевне: "Еще раз так со мной разговаривать будете – пожалеете!"

Я напряженно думала. Да, что-то такое было. Но это же не угроза! Это… ну, как бы это объяснить…

Да, сказала, – призналась я. – Но не как угрозу! Просто я устала от ее постоянных претензий. Хотела сказать, что не буду больше с ней работать, если она не перестанет меня оскорблять.

Он трактует это по-другому.

А он, вообще-то, где был, когда жена умирала? – не удержалась я от вопроса.

Майор Петров посмотрел на меня с интересом:

А почему вас это интересует?

Ну… просто любопытно. Он же муж, должен был волноваться, что жена не пришла домой вовремя.

Господин Золотарев говорит, что ждал жену до половины одиннадцатого, а потом решил, что она задержалась у подруги, и лег спать.

Заботливый супруг, – буркнула я.

Что вы имеете в виду?

Да ничего особенного. Просто если бы мой муж не пришел домой в назначенное время, я бы ему звонила каждые полчаса.

Может быть, у них были другие отношения в семье, – пожал плечами следователь.

После этого допроса меня, наконец, отпустили, но с категорическим запретом покидать город. Я вышла из отделения милиции с тяжелым чувством. Ситуация складывалась неприятная. Все улики указывали на меня: я последняя видела жертву живой, у нас были конфликты, я умею обращаться с техникой…

А главное – у меня не было алиби. Вчера вечером я была дома одна, смотрела телевизор. Соседи ничего подтвердить не могли – в нашем доме стены толстые, никто друг друга не слышит.

Нет, так дело не пойдет. Нужно самой разбираться, что к чему. Пока следователь ищет доказательства моей вины, я поищу доказательства невиновности. И заодно выясню, кто на самом деле убил Валентину Сергеевну.

Первым делом я решила разузнать побольше о самой жертве. Ведь я знала о ней только то, что видела в салоне. А люди в салоне красоты часто ведут себя не так, как в обычной жизни.

Вспомнив про богатого мужа, я решила начать с него. Сергей Золотарев… Где-то я это имя слышала. Не в салоне – мужчины к нам редко заходят. Где же?

Дома я включила компьютер и полезла в интернет. Найти информацию о Сергее Золотареве оказалось несложно – о таких людях пишут в газетах и журналах.

Статей было много. Сергей Викторович Золотарев, сорок восемь лет, генеральный директор строительной компании "Золотой дом". Женат на Валентине Сергеевне, детей нет. Увлекается гольфом и коллекционированием антикварных часов.

Вот интересно – детей нет. А Валентина Сергеевна как-то в салоне жаловалась, что муж не хочет детей. Говорила, что это главная причина их ссор.

Дальше – больше. В одной из статей упоминалось, что господин Золотарев недавно купил особняк в Лондоне за тридцать миллионов фунтов. В другой – что он собирается расширять бизнес в Европе.

А еще я наткнулась на светские хроники, где была фотография с какой-то благотворительной вечеринки. На ней Сергей Золотарев стоял рядом с красивой блондинкой лет тридцати. Подпись гласила: "Сергей Золотарев с супругой Валентиной на благотворительном аукционе".

Но это была не та Валентина, которую я знала! Та была брюнетка и выглядела лет на сорок. А на фото – совсем другая женщина.

Я внимательно изучила дату статьи. Три месяца назад. Неужели Золотарев женился во второй раз? Но тогда кто была моя клиентка?

Полезла дальше. И нашла еще одну фотографию, уже двухлетней давности. На ней тот же Золотарев, но уже с брюнеткой – точь-в-точь той, что приходила к нам в салон.

Значит, мужчина женился заново. А бывшая жена продолжала пользоваться его фамилией. Интересная ситуация…

А что если она не просто бывшая жена? Что если развод не был оформлен официально? Тогда получается, что вторая свадьба – незаконная. А это уже совсем другое дело.

Я распечатала несколько фотографий и статей. Завтра обязательно поеду в салон и расспрошу коллег. Может, кто-то из них знает больше о семейной жизни нашей клиентки.

Утром, еще до открытия салона, я встретилась с Аллой Константиновной. Хозяйка салона выглядела ужасно – не спала всю ночь, переживала из-за скандала. Ведь убийство в элитном заведении – это удар по репутации.

Роза, милая, – заговорила она, едва я вошла в ее кабинет, – что нам теперь делать? Клиенты начали отказываться от записи! Говорят, что боятся!

Алла Константиновна, а что вы знали о Валентине Сергеевне? – спросила я, показывая ей распечатки.

Хозяйка внимательно изучила фотографии.

Боже мой! – воскликнула она. – Да это же не та Валентина! Это какая-то другая женщина!

Именно! – обрадовалась я. – Значит, наша клиентка была бывшей женой Золотарева. А эта блондинка – нынешняя.

Но как же так? Почему она называлась Золотаревой?

Вот это и нужно выяснить. А еще мне интересно, знал ли муж о том, что его бывшая жена продолжает пользоваться его фамилией.

Алла Константиновна задумчиво покрутила в руках фотографию.

Знаешь, Роза, теперь, когда ты об этом говоришь, я вспоминаю странные вещи. Валентина Сергеевна несколько раз спрашивала меня о других клиентках. Интересовалась, кто еще из жен бизнесменов к нам ходит.

И что вы отвечали?

Да ничего конкретного. Говорила общими словами – мол, у нас много респектабельных клиенток. А она все пыталась выведать подробности.

Это становилось все интереснее. Получается, бывшая жена Золотарева интересовалась кругом общения нынешней жены? Зачем?

А когда она записывалась на процедуры, кто платил? – спросила я.

Она сама. Всегда наличными. Большими купюрами.

Тоже странно. Обычно жены богатых мужей расплачиваются карточками. А наличные крупными купюрами… Это как-то подозрительно.

Алла Константиновна, можно мне посмотреть карточку клиентки? Там же должны быть записаны ее контактные данные.

Хозяйка достала из картотеки нужную карточку. Я внимательно изучила записи.

Валентина Сергеевна Золотарева. Но адрес указан не тот, что в паспорте при оформлении завещания у нотариуса, как сказал следователь. И телефон другой.

Можно я возьму эту карточку? – попросила я.

Конечно. Только будь осторожна, Роза. Если там действительно замешаны большие деньги, то убийца может оказаться очень опасным человеком.

Я кивнула. Алла Константиновна была права. Но что мне оставалось делать? Сидеть и ждать, пока меня посадят за чужое преступление?

Вечером, после работы, я отправилась по адресу, указанному в карточке клиентки. Это оказался старый девятиэтажный дом в районе метро Академическая. Обычная хрущевка, ничего элитного.

Квартира 47 находилась на шестом этаже. Я долго стояла перед дверью, собираясь с духом. Кто мне откроет? Родственники убитой? Или вообще посторонние люди?

Наконец решилась и нажала на звонок. Дверь открыла пожилая женщина лет шестидесяти, в домашнем халате и тапочках.

Вам кого? – спросила она подозрительно.

Здравствуйте. Я ищу Валентину Сергеевну Золотареву.

А вы кто такая будете?

Я… э… подруга. Мы договаривались встретиться.

Женщина внимательно меня осмотрела.

Подруга, говорите? А Валька мне про вас ничего не рассказывала. И вообще, подруг у нее не было.

Валька? – переспросила я.

Ну да, Валентина. Моя дочка. А что, разве вы ее по-другому звали?

Дочка! Значит, это мать убитой. Мне стало неловко врать горюющей женщине, но выбора не было.

Извините, я, наверное, ошиблась адресом, – промямлила я и повернулась к лестнице.

Постойте! – окликнула меня женщина. – А вы случайно не из салона красоты? Валька туда каждую неделю ездила, целое состояние тратила на эти свои процедуры.

Я остановилась. Может, стоит рассказать правду?

Да, я работаю в салоне "Афродита". Валентина Сергеевна была нашей постоянной клиенткой.

Лицо женщины смягчилось.

Проходите, проходите. Я как раз чай поставила. Расскажете мне про мою дочку. Она со мной мало что делилась в последнее время.

Глава 3: Завивка судьбы

Мать Валентины Сергеевны оказалась совсем не такой, какой я ее себе представляла. Если дочка всегда выглядела как с картинки модного журнала – идеальный макияж, дорогая одежда, безупречная прическа, – то Антонина Васильевна была полной противоположностью. Невысокая полноватая женщина в домашнем халате и вязаных тапочках больше походила на бабушку из соседнего подъезда, чем на мать богатой дамы.

Проходите, садитесь, – пригласила она меня на кухню. – Я как раз борщ варила. Валька так любила мой борщ… – голос ее задрожал.

Кухня была маленькой, но уютной. На подоконнике стояли горшки с геранью, на холодильнике красовались магнитики из разных городов, на стене висел календарь с котятами. Обычная кухня обычной пенсионерки.

Антонина Васильевна, расскажите мне, пожалуйста, о дочери, – попросила я, присаживаясь за стол, покрытый клеенкой с цветочками. – Как давно она развелась с мужем?

Женщина фыркнула:

Развелась? Да она и не была замужем толком! Этот Золотарев обманул мою дочку!

Как обманул?

Антонина Васильевна налила мне чай из заварочного чайника с отбитым носиком и села напротив.

Валечка познакомилась с Сережкой пять лет назад. Он тогда еще не такой богатый был, компания только начинала раскручиваться. Красивый мужчина, ухаживал как надо, цветы дарил, в ресторан водил. Предложение сделал через полгода.

И они расписались?

Ну да, расписались. Только в загсе, без церкви. Валька хотела венчаться, а он отказался. Говорил, что это глупые предрассудки.

А дальше что было?

Антонина Васильевна грустно покачала головой:

А дальше он стал богатеть. И характер его меняться начал. Стал на Вальку покрикивать, домой поздно приходить. А потом и вовсе завел себе какую-то блондинку.

Валентина знала об этом?

Конечно, знала! Женское сердце сразу чувствует, когда муж на сторону смотрит. Сначала она пыталась бороться – красивее одевалась, диеты соблюдала, к косметологу ездила. Но что толку? Если мужик решил гулять, его ничем не удержишь.

Я отхлебнула чай и поймала себя на мысли, что история до боли знакомая. Сколько таких "золотаревых" развелось в последние годы – разбогатели и тут же решили, что имеют право на молодую любовницу.

А как она узнала, что муж собирается подать на развод?

Да случайно! – всплеснула руками Антонина Васильевна. – В прошлом году летом она искала в его кабинете документы на дачу, а наткнулась на бумаги от адвоката. Там все было расписано – как имущество делить будут, сколько ей алиментов платить.

И что она сделала?

Что сделала! К своему адвокату побежала! Думаете, она дура была? Нет, моя Валька умная девочка была. Поняла, что если так дело пойдет, то останется ни с чем.