Приключения Таисии Цветковой. Цветочный детектив и усатый сыщик

Глава 1. Странный заказчик

Утро понедельника началось с того, что мой рыжий кот Персик уронил со стола чашку с недопитым кофе, и коричневая лужа растеклась прямо по распечатке квартального отчёта, над которым я корпела до глубокой ночи.

— Персик! — взвыла я, хватая полотенце. — Ты вообще понимаешь, что наделал? Я этот отчёт три раза переделывала!

Кот посмотрел на меня с видом оскорблённого аристократа, неторопливо облизал лапу и отвернулся к окну, всем своим пушистым существом давая понять, что виноватой здесь себя не считает. И вообще, мол, нечего было оставлять чашку на самом краю стола, где всякий уважающий себя кот просто обязан её столкнуть.

Я тяжело вздохнула и принялась промокать бумаги. Меня зовут Таисия Петровна Цветкова, мне тридцать два года, и я работаю бухгалтером. Точнее, работала — три месяца назад фирма, в которой я честно трудилась семь лет, благополучно обанкротилась, и я оказалась на вольных хлебах. Теперь перебиваюсь подработками: то одному предпринимателю баланс свожу, то другому декларацию помогаю составить, то третьему распутываю клубок, который он сам себе намотал из-за нежелания платить нормальному специалисту.

Жизнь моя, прямо скажем, не баловала роскошью. Однокомнатная квартира на окраине, доставшаяся от бабушки, старенький ноутбук да рыжий разбойник Персик — вот и всё моё богатство. Зато я была свободна как ветер, и сама себе хозяйка, что после семи лет работы под начальством вечно недовольного директора казалось мне почти счастьем.

Кофе я допивать не стала — Персик позаботился о том, чтобы остатки украсили мой отчёт. Заварила новую чашку, села за стол и открыла электронную почту. И вот тут-то всё и началось.

Среди обычного спама про чудо-таблетки и предложений взять кредит под смешные проценты обнаружилось письмо с темой: «Срочно требуется бухгалтер. Хорошая оплата».

«Хорошая оплата» — два слова, которые в моём нынешнем положении звучали как музыка ангелов. Я тут же открыла письмо.

«Уважаемая Таисия Петровна! — гласило послание. — Нам порекомендовал вас Сергей Иванович Курочкин как опытного и, главное, неболтливого специалиста. Наша компания "Триумф-Логистик" нуждается в срочной помощи по приведению в порядок бухгалтерской отчётности. Прежний главный бухгалтер уволился внезапно, оставив дела в беспорядке. Оплата — двойной тариф плюс премия по результатам. Просим связаться с нами как можно скорее. С уважением, генеральный директор Аркадий Львович Бубнов».

Я перечитала письмо дважды. Сергей Иванович Курочкин был моим бывшим коллегой, человеком исключительно порядочным, и его рекомендация дорогого стоила. А вот слово «неболтливого» меня слегка царапнуло. Зачем бухгалтеру быть неболтливым? Считай себе цифры да своди дебет с кредитом — какие тут разговоры?

Персик, словно прочитав мои мысли, спрыгнул с подоконника, подошёл к столу и уставился на экран ноутбука зелёными глазищами. Потом вдруг зашипел.

— Ты чего, рыжий? — удивилась я. — Это всего лишь письмо.

Кот шипеть перестал, но смотрел на экран с явным неодобрением. Должна признаться, у моего Персика на редкость развита интуиция. Бабушка моя, царствие ей небесное, всегда говорила, что рыжие коты — особенные, что они чувствуют беду раньше людей. Я в эти сказки не очень-то верила, но за годы жизни с Персиком убедилась: если кот недоволен — значит, не зря.

Однако двойной тариф плюс премия перевесили кошачьи опасения. В конце концов, у меня скопились долги по коммуналке, а Персик жрал дорогой корм для привередливых котов — обычный он презрительно отвергал, демонстративно закапывая миску.

Я набрала указанный в письме номер. После двух гудков ответил приятный мужской баритон:

— «Триумф-Логистик», слушаю вас.

— Здравствуйте, это Таисия Цветкова. Вы присылали мне предложение о работе.

— Таисия Петровна! — обрадовался голос. — Прекрасно, прекрасно. Аркадий Львович, директор. Когда сможете подъехать? Дело, понимаете ли, не терпит отлагательств. Налоговая на пятки наступает.

Мы договорились на следующее утро. Бубнов продиктовал адрес — какой-то бизнес-центр в промышленной зоне на востоке города — и положил трубку прежде, чем я успела задать хоть один вопрос.

— Ну вот, Персик, — сказала я коту, — кажется, нас ждёт работёнка. Глядишь, и на твой деликатесный корм заработаем, и долги закроем.

Персик в ответ запрыгнул на холодильник — своё любимое место для медитаций — и уставился на меня сверху вниз с выражением: «Помяни моё слово, хозяйка, добром это не кончится».

Утром следующего дня я, нарядившись в строгий деловой костюм, который надевала по особо торжественным случаям, отправилась в «Триумф-Логистик».

Бизнес-центр оказался обшарпанным трёхэтажным зданием, явно знававшим лучшие времена. Вывеска с названием компании висела криво, одна буква мигала, как будто здание подмигивало посетителям. Вокруг — заброшенные склады, ржавые контейнеры и ни одной живой души.

«Странное место для триумфа», — подумала я, поднимаясь по растрескавшимся ступеням.

Офис «Триумф-Логистик» располагался на втором этаже. Внутри, против моих ожиданий, было чисто и даже дорого — кожаные кресла, новенькие компьютеры, картины на стенах. Контраст с фасадом был разительный.

Меня встретила секретарша — крашеная блондинка лет сорока с прической такой высоты, что я невольно подумала, не вьют ли там гнёзда птицы. Звали её Виолетта.

— Вы к Аркадию Львовичу? — спросила она, оглядев меня с ног до головы оценивающим взглядом. — Проходите, он ждёт.

Кабинет директора был обставлен с купеческим размахом. За огромным столом красного дерева восседал сам Аркадий Львович Бубнов — мужчина лет пятидесяти, грузный, лысоватый, с цепким взглядом маленьких глазок и неестественно широкой улыбкой.

— Таисия Петровна! — он поднялся и протянул мне пухлую руку, унизанную перстнями. — Очень рад. Присаживайтесь.

Я села. Бубнов плюхнулся обратно в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом.

— Итак, ситуация у нас, прямо скажем, аховая, — начал он, постукивая пальцами по столу. — Бывший наш главбух, Ниночка, уволилась как-то уж очень поспешно. Бросила всё и сбежала. А у нас тут такой кавардак — мама дорогая! Налоговая проверка на носу, а отчётность в полном раздрае.

— А почему она уволилась? — поинтересовалась я.

Бубнов на секунду запнулся, его улыбка стала чуть менее широкой.

— Да кто ж её знает, — он развёл руками. — Семейные обстоятельства, говорят. Уехала к матери в деревню. Бабы — они такие, непостоянные.

Меня покоробило это «бабы», но я промолчала. Двойной тариф, напомнила я себе. Двойной тариф плюс премия.

— Хорошо, — кивнула я. — Покажите мне документацию.

Бубнов нажал кнопку селектора:

— Виолетта, проводи Таисию Петровну в бухгалтерию.

Бухгалтерия оказалась небольшой комнаткой в конце коридора, заставленной шкафами с папками. На столе громоздились стопки бумаг, рядом — компьютер.

— Вот, располагайтесь, — сказала Виолетта и удалилась, цокая каблуками.

Я села за стол и принялась изучать документы. И чем дольше изучала, тем больше хмурилась.

Что-то было не так. Очень не так.

Во-первых, обороты компании по бумагам были просто фантастические — «Триумф-Логистик» якобы перевозила грузы на десятки миллионов рублей в месяц. Но при этом ни складов своих, ни машин у фирмы не было — всё, судя по документам, арендовалось у каких-то странных контор с названиями вроде «Вектор-Плюс» и «Стройинвест-Гарант».

Во-вторых, контрагенты. Я выписала их названия и пробила пару штук по открытым базам данных прямо со своего телефона. Результат меня насторожил: половина фирм была зарегистрирована совсем недавно, по одному и тому же адресу, и у всех директором числился некий Петров П. П. — явная подставная фигура.

В-третьих, и это было самое тревожное, в счетах-фактурах я заметила странности с печатями. Они были чуть-чуть разными — то контур толще, то буквы съезжали. Будто их штамповали не одной печатью, а несколькими, очень похожими.

Я откинулась на спинку стула. Картина вырисовывалась преотвратная. Похоже, «Триумф-Логистик» была не логистической компанией, а так называемой «прачечной» — фирмой для отмывания денег и обналички. А меня позвали, чтобы я причесала эту красоту перед налоговой проверкой и, возможно, взяла на себя ответственность, если что-то всплывёт.

«Неболтливый специалист». Вот оно что.

Я уже собралась было встать, дойти до кабинета Бубнова и вежливо отказаться от работы, сославшись на занятость, как вдруг в кармане завибрировал телефон. Звонила соседка, баба Шура, которой я оставила запасные ключи на случай форс-мажора.

— Таисенька! — затараторила старушка. — Ты где? Тут твой кот концерт устроил! Орёт как резаный, на весь подъезд! Я уж и корму ему насыпала, и водички налила — не успокаивается! Мечется по квартире, на дверь кидается. Может, заболел?

Сердце моё сжалось. Персик никогда так себя не вёл.

— Иду, баба Шура! Уже бегу!

Я схватила сумку. И в этот момент взгляд мой упал на одну из папок, которую я ещё не открывала. На корешке значилось: «Договоры за прошлый год. Архив». Сама не знаю почему — может, интуиция, унаследованная от рыжего питомца, — я сунула эту папку в свою сумку. Просто чтобы изучить дома, в спокойной обстановке.

В коридоре я столкнулась с Виолеттой.

— Уже уходите? — удивилась она.

— Срочное дело, — пробормотала я. — Завтра продолжу.

— Аркадий Львович будет недоволен, — поджала губы секретарша.

— Извините, форс-мажор.

Я почти бегом спустилась по лестнице и поймала такси. Всю дорогу домой меня не отпускало тревожное чувство. Странный заказчик, подозрительная отчётность, сбежавшая главбух, орущий кот... Всё это складывалось в какую-то нехорошую мозаику.

Дома меня встретил Персик. Увидев хозяйку, он перестал метаться, подбежал, ткнулся головой в мои ноги и тихонько мяукнул — уже совсем не истерично, а как-то облегчённо.

— Ну что ты, рыжий, что ты, — я подхватила его на руки. Кот дрожал. — Что случилось, а?

Баба Шура, переминавшаяся в дверях, развела руками:

— Как с цепи сорвался, ей-богу. Минут сорок орал. А как ты во двор зашла — сразу затих. Чует он тебя, что ли?

Когда соседка ушла, я налила Персику молока, села на диван и достала из сумки прихваченную папку. Кот тут же запрыгнул рядом и принялся обнюхивать бумаги, будто понимая, что в них кроется что-то важное.

Я открыла папку — и обомлела.

Между обычными договорами лежал сложенный вчетверо листок. Развернув его, я увидела торопливые строчки, написанные женской рукой:

«Если вы это читаете, значит, я не успела. Они узнали, что я всё поняла. Печати поддельные, фирмы фиктивные, деньги идут не туда. Бубнов — не главный. Главный приходит по ночам. Я слышала его, но не видела. Бойтесь полуночи. Берегите себя. Н.»

У меня похолодело внутри. «Н.» — это, должно быть, Нина, та самая сбежавшая главбух. Только теперь я уже сильно сомневалась, что она уехала к матери в деревню.

Персик вдруг поднял голову, насторожил уши и уставился на дверь. Шерсть на загривке у него встала дыбом, и он издал низкий, утробный звук — почти рычание.

Я невольно проследила за его взглядом. За дверью было тихо. Только часы на стене мерно тикали, отсчитывая секунды.

— Бойтесь полуночи, — прошептала я, перечитывая записку.

И поняла, что влипла в историю, из которой так просто не выберешься. Двойной тариф плюс премия обещали обернуться чем-то куда более серьёзным, чем обычная бухгалтерская подработка.

Персик перестал рычать, повернулся ко мне и посмотрел долгим, выразительным взглядом, в котором ясно читалось: «Я же тебе говорил, хозяйка».

— Говорил, говорил, — вздохнула я, прижимая к себе тёплый рыжий комок. — Ну что, разбойник? Похоже, нам с тобой предстоит распутать одно очень странное дело.

Кот в ответ замурлыкал — то ли соглашаясь, то ли просто радуясь, что хозяйка наконец дома. А за окном медленно сгущались сумерки, и до полуночи оставалось всё меньше времени.

Глава 2. Персик и тревожная ночь

Ту ночь я провела отвратительно. Записка таинственной Нины не выходила у меня из головы. «Главный приходит по ночам. Бойтесь полуночи». Что это значило? Какой-то ночной визитёр в офисе «Триумф-Логистик»? Или это иносказание, метафора, которую перепуганная женщина зашифровала в своих последних словах?

Я ворочалась с боку на бок, прокручивая в памяти события дня. Персик, против обыкновения, не спал в ногах, а устроился на подоконнике и неотрывно смотрел в темноту за стеклом, будто часовой на посту. Время от времени он поводил ушами и тихо урчал — нехорошо так урчал, тревожно.

Уснула я только под утро, провалившись в тяжёлый, муторный сон, в котором огромные печати с расплывчатыми буквами штамповали меня по лбу, а где-то вдалеке выла собака.

И вот тут-то всё и началось по-настоящему.

Меня разбудил истошный кошачий вопль. Я подскочила на кровати, сердце колотилось как сумасшедшее. Персик стоял посреди комнаты, выгнув спину дугой, и орал — протяжно, душераздирающе, как будто его режут.

— Персик! — я нашарила выключатель. — Ты чего, рыжий?!

Кот замолчал, едва вспыхнул свет, и посмотрел на меня странным, осмысленным взглядом. Потом подошёл к настенным часам и сел под ними, задрав морду вверх.

Я взглянула на циферблат и почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Ровно полночь. Двенадцать часов ночи. Стрелки сошлись на двенадцати, как два пальца, указующих вверх.

— Совпадение, — пробормотала я вслух, скорее, чтобы успокоить себя, чем потому, что верила в это. — Просто совпадение. Тебе кошмар приснился, да, рыжий? Котам ведь тоже снятся кошмары.

Персик мяукнул — коротко, недовольно — и потрусил на кухню, к своей миске. Я налила ему молока, погладила, и кот вроде бы успокоился. Я вернулась в постель, но сон уже не шёл. До самого рассвета я просидела с ноутбуком, пытаясь разузнать побольше о «Триумф-Логистик» и её контрагентах.

Информации было до обидного мало. Фирма зарегистрирована полтора года назад. Учредитель — некое ООО «Холдинг-Капитал», за которым, как за матрёшкой, пряталась ещё одна фирма, а за ней ещё одна. Классическая схема, когда настоящего хозяина не доищешься.

Утром я позвонила своему бывшему коллеге Сергею Ивановичу Курочкину — тому самому, который якобы рекомендовал меня Бубнову.

— Серёжа, привет, это Тася Цветкова.

— Тасенька! — обрадовался Курочкин. — Сколько лет, сколько зим! Как сама?

— Да вот, перебиваюсь. Серёж, у меня к тебе вопрос. Ты меня рекомендовал в фирму «Триумф-Логистик»? Некоему Бубнову Аркадию Львовичу?

В трубке повисла пауза.

— Тася, — медленно произнёс Курочкин, — я не знаю никакого Бубнова. И ни в какую логистику тебя не рекомендовал. С чего ты взяла?

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Он написал, что ты дал ему мой контакт... Назвал тебя по имени-отчеству...

— Тася, послушай меня внимательно, — голос Курочкина стал серьёзным. — Если кто-то прикрывается моим именем, это очень плохой знак. Я в этом городе всех приличных бухгалтеров знаю, и ни про какой «Триумф-Логистик» слыхом не слыхивал. Откуда они вообще твой контакт взяли?

— Не знаю, — честно ответила я.

— Знаешь что? Держись от них подальше. Чует моё сердце, это какая-то мутная контора.

Я поблагодарила Серёжу и положила трубку. Сердце моё ушло в пятки. Значит, рекомендация была фальшивой. Кто-то специально выбрал меня, специально придумал, будто меня порекомендовал Курочкин, чтобы я не насторожилась. Но откуда они узнали, что мы с Серёжей знакомы?

Персик запрыгнул на стол и улёгся прямо на клавиатуру ноутбука, как он любил делать в самые ответственные моменты.

— Слезь, рыжий, — я попыталась его согнать, но кот только потянулся и зевнул, демонстрируя розовую пасть и острые зубы. — Ну вот что мне с тобой делать?

Спихнув наконец кота, я задумалась. Логика подсказывала: бросить всё, не возвращаться в офис, забыть про двойной тариф. Но любопытство — а главное, мысль о пропавшей Нине, которая, возможно, попала в беду, — не давали мне покоя. К тому же папку с её запиской я унесла. Если они хватятся документов, то первым делом подумают на меня.

Нет, отступать было поздно. Раз уж влезла, надо разобраться.

Вторая ночь повторила первую с пугающей точностью. Ровно в полночь Персик снова заорал, выгнул спину и уставился на часы. На этот раз я уже не спала — караулила. И когда кот завыл, я сама вздрогнула так, что чуть не упала со стула.

— Двенадцать ровно, — прошептала я, глядя на циферблат. — Персик, ты что, время по часам определять научился?

Кот не ответил, только сверкнул зелёными глазами. Я обняла его, чувствуя, как мелко дрожит пушистое тельце.

И тут меня осенило. А что, если дело не в часах? Что, если Персик реагирует на что-то конкретное — на звук, на запах, на что-то, что происходит каждую ночь именно в полночь?

Я прислушалась. Тишина. Только где-то за стеной мерно капала вода из крана у соседей да гудел холодильник. Ничего необычного.

Но Персик-то что-то слышал. Или чувствовал.

На третью ночь я подготовилась основательно. Поставила на телефон диктофон, выключила холодильник, заткнула все источники шума и села в кресло, обняв кота, ровно без четверти двенадцать.

Минуты тянулись мучительно. Без пяти двенадцать. Без трёх. Без одной.

И ровно в полночь Персик напрягся, привстал у меня на коленях, навострил уши — и заорал.

А я в этот момент услышала.

Тихий, едва уловимый звук. Не из квартиры. Из телефона. Точнее, из того старого кнопочного телефона, который я держала специально для рабочих контактов — на него и пришёл когда-то номер «Триумф-Логистик». Аппарат лежал на столе и... вибрировал. Беззвучно вибрировал, без звонка, без высвечивания номера. Просто короткие толчки, как будто кто-то посылал на него скрытый сигнал.

Я схватила телефон. Экран был тёмным. Никаких входящих, никаких сообщений. Но аппарат явно что-то принимал — это чувствовалось по лёгкой дрожи корпуса.

— Что за чертовщина? — пробормотала я.

Персик спрыгнул на стол и принялся бить лапой по телефону, явно требуя, чтобы я что-то с ним сделала.

Я выключила аппарат совсем, вытащила батарею. Вибрация прекратилась. Персик тут же успокоился, сел и принялся умываться с видом кота, выполнившего важную миссию.

— Так вот в чём дело, — медленно проговорила я. — Этот телефон... в него что-то встроено? Какой-то жучок? Маячок?

Сердце колотилось. Получалось, что мне всучили телефон — а ведь номер «Триумф-Логистик» пришёл именно на него, и именно по нему я звонила Бубнову. Стоп. Откуда у меня вообще этот аппарат?

Я напрягла память. Телефон появился у меня недели две назад. Я нашла его в почтовом ящике — без записки, в простой коробке. Подумала тогда, что это рекламная акция какого-нибудь оператора: дескать, дарят дешёвые трубки, чтобы заманить на тариф. Симку я в него вставила свою, старую, запасную. И спокойно пользовалась.

А оказалось — мне его подбросили. Специально. Чтобы следить.

Меня прошиб холодный пот. Значит, за мной наблюдали ещё до того, как пришло письмо от Бубнова. Меня выбрали заранее, изучили, узнали про знакомство с Курочкиным, подсунули телефон с жучком... Но зачем? Зачем им именно я, рядовой безработный бухгалтер?

Утром я первым делом отнесла подозрительный аппарат знакомому — Вадиму, племяннику бабы Шуры, который чинил всякую электронику и в проводах разбирался лучше, чем я в проводках бухгалтерских.

Вадим, лохматый парень лет двадцати пяти, разобрал телефон за пять минут и присвистнул.

— Ну, тётя Тася, вы попали, — сказал он, демонстрируя крошечную плату, припаянную к внутренностям аппарата. — Это не простой телефон. Сюда воткнули микрофон и передатчик. Он не только ваше местоположение сливает, но и слушает всё, что рядом происходит. И активируется по ночам — видать, чтоб батарею не сажать. Передаёт накопленное за сутки разом, в полночь. Поэтому он у вас и вибрировал — сеанс связи.

— В полночь, — эхом отозвалась я.

«Бойтесь полуночи». Так вот что имела в виду Нина! Никакого мистического ночного гостя не было. Был сеанс связи шпионской аппаратуры — у неё, видимо, тоже стоял такой жучок. Только она приняла вибрацию и щелчки за чьё-то незримое присутствие.

А мой Персик — мой удивительный рыжий Персик — слышал ультразвук или какие-то высокие частоты передатчика, недоступные человеческому уху. И честно предупреждал меня три ночи подряд.

— Вадик, — сказала я, — а можно сделать так, чтобы они думали, будто я ничего не заметила? Чтобы телефон работал, но я могла его контролировать?

Парень ухмыльнулся:

— Можно. Поставлю выключатель на микрофон. Захотите — пусть слушают тишину. Захотите — скормите им что нужно. Хитро придумано, тётя Тася.

— Это не я придумала, — я погладила Персика, который восседал на столе и наблюдал за разборкой телефона с видом главного инженера. — Это всё он, рыжий разбойник.

Кот зажмурился и довольно заурчал.

Возвращаясь домой с «отремонтированным» телефоном, я уже знала: отступать нельзя. Кто-то затеял против меня сложную, продуманную игру. Меня выбрали как пешку — удобную, одинокую, в долгах, готовую взяться за подозрительную работу за двойной тариф. Меня хотели сделать козлом отпущения в схеме «Триумф-Логистик».

Но они не учли одного. У этой пешки был защитник — пушистый, рыжий и невероятно чуткий.

— Ну что, Персик, — сказала я, входя в квартиру, — теперь наша очередь следить за ними. Поиграем в их игру по нашим правилам.

Кот спрыгнул на пол, прошёлся к окну и посмотрел на меня через плечо тем самым взглядом, в котором читалось привычное: «Я же говорил, что добром это не кончится». Но в зелёных глазах горел и азарт — будто рыжий разбойник тоже был не прочь поохотиться.

За окном снова сгущались сумерки. И до полуночи оставалось всё меньше времени — только теперь я ждала её без страха. Теперь полночь работала на меня.

Глава 3. Призрак в офисе

Наутро я приняла твёрдое решение вернуться в «Триумф-Логистик» — но уже не наивной соискательницей, а разведчицей в тылу врага. Теперь у меня было оружие: телефон с переключателем, который смастерил Вадим, и понимание того, что меня водят за нос. Главное было не подать виду, что я обо всём догадалась.

— Веди себя естественно, Тася, — сказала я своему отражению в зеркале, накладывая тушь на ресницы. — Ты простая бухгалтерша в долгах, которая рада двойному тарифу. Никаких подозрений.

Персик сидел на краю ванны и наблюдал за моими сборами с философским спокойствием. Когда я уходила, он проводил меня до двери и многозначительно мяукнул — мол, держи ухо востро.

— Не волнуйся, рыжий, — я почесала его за ухом. — Микрофон в телефоне я выключила. Пусть слушают тишину.

В офисе меня встретили как ни в чём не бывало. Виолетта, восседавшая за стойкой ресепшена, изобразила нечто отдалённо напоминающее улыбку.

— Вернулись? Аркадий Львович обрадуется. Он уж думал, вы сбежали, как Ниночка.

— Что вы, — я постаралась улыбнуться как можно беззаботнее. — У меня просто кот приболел. Теперь всё в порядке, готова работать.

— Кот, — фыркнула Виолетта, закатив подведённые глаза. — Из-за животного работу бросать. Ну-ну.

Я прошла в свою каморку-бухгалтерию и приступила к делу. Точнее, сделала вид, что приступила. На самом деле я внимательно прислушивалась и приглядывалась ко всему, что происходило вокруг.

А происходило много интересного.

Во-первых, я заметила, что сотрудников в офисе раз-два и обчёлся. Кроме Бубнова и Виолетты, я насчитала всего троих: бледного молодого человека по имени Эдик, который вечно горбился над компьютером в дальнем углу; полную добродушную женщину Зинаиду Марковну из отдела договоров; и угрюмого охранника Степаныча, дежурившего у входа. Для фирмы с «оборотами в десятки миллионов» — подозрительно мало народу.

Во-вторых, атмосфера в офисе была нервная, наэлектризованная. Люди разговаривали вполголоса, постоянно оглядывались, вздрагивали от каждого шороха.

Около полудня я отправилась на маленькую кухоньку за чаем и застала там Зинаиду Марковну. Женщина стояла у окна и нервно мяла в руках бумажную салфетку.

— Здравствуйте, — приветливо сказала я. — Меня Таисия зовут, я новый бухгалтер. Временный.

— Зинаида Марковна, — представилась женщина, окинув меня сочувственным взглядом. — Бедненькая. И вас в это болото затянуло.

— В какое болото? — я навострила уши и принялась нарочито медленно заваривать чай.

Зинаида Марковна понизила голос и придвинулась ближе.