Кентерберийское кольцо: загадка проклятого круга

– Ты меня пугаешь, Рейчел. С учетом того факта, что речь о шизофрении зашла в контексте моего брата. Я, конечно, подозреваю иногда у него проблемы с головой. Но не до такой же степени, – пошутил Эрик.

Но Рейчел даже не улыбнулась.

– Это не поводы для шуток, Эрик. На самом деле это все очень серьезно. Но, повторюсь, если вовремя начать лечение, то в большинстве случаев – не страшно. К моей маме ходят многие ученики. И у большинства из них – типичные заморочки переходного возраста. Ну, знаешь, проблемы с противоположным полом, терки с родителями и прочая дребедень. Но есть один мальчик, Стюарт Моррисон. Он на класс младше тебя. В прошлом году ему поставили тройку на переводном экзамене, и он пытался вскрыть себе вены. К счастью, он забыл запереть дверь. И к счастью, его однокурсник очень вовремя зашел вернуть ему книгу. Парня откачали и даже, что удивительно для «Кентербери», происшествие удалось скрыть. Мистер Стейнер хотел отчислить Стюарта, но моя мама убедила директора не делать этого. Она забрала Стюарта в больницу на обследование по просьбе его родителей и диагностировала у него шизофрению.

– Ничего себе! – присвистнул Эрик. – А я ведь его знаю, он же играет в одной команде по регби с Ричардом. Нормальный с виду парень, только замкнутый слегка.

– Я же тебе уже говорила, что эта болезнь может протекать совершенно незаметно. И, да, ты прав, он занимался спортом и играл в регби. Что имеет самое прямое отношение к моей истории. В общем, мама назначила Стюарту лечение. Терапию, лекарства, другие процедуры. Болезнь удалось диагностировать на ранней стадии, она проявлялась только в замкнутости, отстраненности, периодических депрессиях. Ничего криминального. Но ему пришлось остаться в клинике почти на месяц. Ты когда-нибудь бывал в психиатрических больницах, Эрик?

– Бог миловал.

– Это правда. Миловал. Поверь мне, это не самое приятное место. Стюарту было там непросто. И очень одиноко. У него ведь даже друзей нет, его никто не навещал. Мама рассказала мне о нем, и я стала к нему приходить. Просто, чтобы поддержать, понимаешь? По-человечески.

Эрик кивнул.

– Ну вот, к концу лета он пошел на поправку. Его готовили к выписке. Помнишь, в августе наша школьная команда по регби ездила на соревнования в Виндермер? Этот чемпионат был важен для Стюарта. Он очень хотел окончательно поправиться к августу, чтобы на него поехать. Конечно, он пропустил много тренировок. И я рассказала его историю Ричарду, чтобы он, как капитан, пошел ему навстречу. Я убедила его дать Стюарту шанс, и он меня вроде как послушал. Конечно, я попросила его держать язык за зубами. И дело было не только в том, что в нашей школе лучше не афишировать такие вещи, но и в том, что моя мама ничего не сказала о диагнозе директору.

– Боже, только не говори, что он…

– Именно! Он мне поклялся молчать, допустил Стюарта к тренировкам, и вроде все шло хорошо! И представь теперь мою реакцию, когда в один «прекрасный» день на меня обрушились громы и молнии со стороны моей мамы. Честное слово, Эрик, я никогда ее не видела в таком бешенстве, как в тот вечер. Она пришла домой и начала на меня орать. Мол, она думала, что у меня есть мозги, что я взрослый человек, что она от меня такого не ожидала, что я подвожу ее «под монастырь» и все в таком духе. А еще, что к ней сегодня приходили родители Стюарта Моррисона и грозили судебным разбирательством за разглашение врачебной тайны. Оказалось, что твой прекрасный братец додумался на тренировке при всех обозвать его психом и заявить, что «проблемы с головой не дают ему преимуществ на поле». И это слышала вся команда! А потом, когда Стюарт, который очень стесняется своей болезни, с тренировки убежал, додумался еще и объяснить всем его диагноз.

Эрик смотрел на нее и не знал, что сказать. Он был уверен, что Ричард ей просто изменил. А тут целая драма…

– А ты не спросила его, почему он так поступил?

– Не спросила конечно! Просто сказала, что после этого мне неприятно его видеть. И это правда! Он предал меня и мою тайну, подставил перед мамой, навредил человеку, которому и так сложно. И пытался мне еще рассказывать, что я все преувеличиваю. Что, мол, никто и не понял, что Стюарт правда болен. Мол, все решили, что он выражается абстрактно. Как можно было так решить, если он прямым текстом заявил про лечение от шизофрении?!

– Гм… – промямлил Эрик. – А что же мистер Стейнер? Не отчислил Стюарта?

– По счастью, до мистера Стейнера эта информация не дошла. Во всяком случае пока.

– Знаешь, Рейчел, тогда, пожалуй, Ричард прав. Никто действительно не придал значения его словам. Иначе, как ты сама недавно говорила, об этом знала бы уже вся школа.

– Ты защищаешь его, потому что он твой брат! Но ты не должен этого делать, потому что он при этом еще и идиот! В общем, сегодня, когда все уже вроде как устаканилось, я увидела, что он беседует со Стюартом во дворике. Хотя я просила его к нему не приближаться! Он все равно полез к нему со своими дурацкими извинениями и пытался затащить обратно в команду!

– Он… Что?!

– Вот и я об этом же. Этому человеку любые просьбы по барабану. Чертов эгоист!

Гул колокола, прокатившийся по школе, возвестил о конце обеденного перерыва у старшеклассников. Рейчел встала и взяла свой поднос.

– Так или иначе, а это все уже не важно. Приятно было поболтать с тобой, Эрик. Надеюсь, тебе можно доверять, и эта беседа останется между нами. Мне пора, увидимся завтра на истории, – она повернулась и уже собиралась уходить, когда он, переборов внутренние противоречия, окликнул ее.

– Эй, Рейчел. Думаю, тебе стоит кое-что учесть.

– Что?

– Я знаю Ричарда семнадцать лет. И сегодня я первый раз за все эти годы услышал, что он извинился перед кем-то, кроме наших родителей.

Она ничего не ответила, но ему показалось, что ее губы тронула тень улыбки.

– Пока, Эрик! Не опаздывай!

Как только она ушла, в столовую гурьбой начали вваливаться средние классы. Эрик Коллинз подхватил свой портфель и отправился на сдвоенный урок зарубежной литературы.

Вторая часть дня пролетела незаметно. Он поймал себя на мысли, что уже совсем не злится на Джека, и даже готов был с ним поговорить. Однако по какой-то причине на последних двух уроках Харви не появился.

В семнадцать часов учебный день был закончен. Большинство однокурсников Эрика отправилось переодеваться на тренировки – наступило время спорта. Однако сам младший Коллинз не был поклонником бессмысленного, как он был абсолютно убежден, бега за мячами или чего-то в этом духе. Как и некоторые его единомышленники, он использовал спортивные часы для занятия верховой ездой. Однако традиционно в начале учебного года конюшня была расписана под младшие классы, у которых основы верховой езды были включены в программу.

В «Кентербери» нарушение расписания влекло за собой неприятные санкции. Просто проигнорировать спортивное время Эрик не мог, поэтому сходил поплавать в бассейн. Получив в личной карточке свою галочку о посещении тренировки, он планировал поужинать и идти в библиотеку. Учебный год набирал обороты, и первым, на что это влияло, было количество домашнего задания.

Вернувшись в свою спальню, он ощутил непонятное чувство беспокойства. На первый взгляд ничего не давало поводов для тревоги: кровать была заправлена так же, как он это впопыхах сделал с утра – небрежно, на столе валялись книги, чемодан, так до конца и не разобранный, сиротливо тосковал в углу. Настольной лампы после вчерашнего инцидента больше не было, на тумбочке стояла только небольшая бронзовая статуэтка совы – награда за победу в Олимпиаде по литературе два года назад. Верхний ящик был приоткрыт. И Эрик вдруг понял, что именно этот факт его настораживает. В ящике лежала книга, и он специально следил за тем, чтобы плотно его закрывать. Предчувствуя что-то очень нехорошее, он потянул на себя ручку.

– Черт!

Ящик был девственно чист. Ничего, кроме шероховатого деревянного дна. Книга исчезла. Эрик кинулся к чемодану и, вышвырнув из него остатки вещей на пол, извлек со дна красную пластиковую папку. Все его распечатки с информацией, добытой такими трудами летом, были на месте. Ключ тоже был на месте, висел на цепочке на шее. И Эрик вдруг мимоходом подумал, что последние дни его совершенно не беспокоит ни он, ни ночные кошмары. Однако эти мысли он быстро задвинул в сторону. Сейчас гораздо важнее было разобраться с тем, кто и зачем стащил странную книгу.

Первым порывом было пойти к куратору и попросить посмотреть камеры видеонаблюдения, расположенные на этаже. Идея была хорошей и дала бы ответы на его вопросы. Но, отбросив эмоции, он понял, что сейчас так поступить не может.

– Так, Эрик Коллинз, давай соберись и мысли здраво! – сказал он сам себе. – Ты не можешь сейчас запросить видео с камер. Просто так тебе их никто не даст. Если признаться про воровство, то поднимется такая шумиха, что мало не покажется никому. Воровство в «Кентербери», в престижном колледже, воспитывающем будущую элиту, это же скандал глобального уровня! И потом, даже если пойти на эту шумиху, что я скажу? Что у меня украли книгу, которую я сам стащил из библиотеки, и страницы которой были чисты?

Едва он подумал об этом, как еще одна важная догадка появилась в его голове.

– А, собственно говоря, – продолжил размышлять Эрик, – зачем кому-то красть из комнаты пустую старую книгу? В этом же нет никакой логики! Если бы кто-то хотел мне насолить, взял бы что-то личное или ценное, в конце концов, в чемодане спрятано портмоне с наличкой и кредитками! Но в чемодан, судя по всему, даже не заглянули. Как и в другие места. Кто бы ни был этот воришка, он намеренно пришел за книгой. А это означает одно из двух. Либо он знал, что книга имеет для меня ценность, либо он знал, что книга имеет ценность сама по себе. А вероятней, оба факта сразу.

Он вскочил и возбужденно заходил по комнате.

– Все это значит что? Что в школе есть еще один человек, который, как и я, пытается разгадать какую-то тайну. Может быть, он в курсе ключа? Или… Ну конечно! Или у него есть второй ключ! Как там было в той странной записи? «Кто три ключа объединит, тот дух от тьмы освободит…» Ключа три! И сейчас у меня появился шанс узнать, у кого второй.

План родился в его голове так неожиданно, как будто кто-то нашептал его на ухо. Сейчас время ужина. После него мистер Стейнер собирает преподавателей и кураторов на вечернюю летучку. Ученики в это время в большинстве своем будут в читальном зале. Воспользовавшись этой ситуацией, можно проникнуть в учительскую и через расположенные там компьютеры посмотреть записи с камер наблюдения. О том, как это сделать, он был хорошо осведомлен. Пару лет назад они с Джеком уже провернули такой трюк, стерев с камер, кто на самом деле разбил окно футбольным мячом на втором этаже. Тогда они провели целое расследование и выяснили даже пароль к системе. И Эрик очень сильно надеялся, что за это время его не поменяли.

Папку с распечатками из библиотеки Лондона на всякий случай он положил в портфель. И отправился на ужин. Джек нагнал его на лестнице.

– Вот, думаю, тебе будет интересно ознакомиться, – буркнул он, сунув ему в руку какую-то бумагу.

– Чек за техническое обслуживание? Зачем это?

– Это чек из сервис-центра. Специально попросил водителя мне его привезти. Это ответ на твои дурацкие вопросы о том, был ли мой телефон действительно в ремонте и тому подобное. Тут есть дата и время, когда «Айфон» был сдан и когда получен. Можешь ознакомиться.

Эрик почувствовал себя смущенным.

– Ладно, дружище, проехали. Прости меня, я погорячился. Просто последние дни происходят какие-то непонятные вещи. И эти будильники, откровенно говоря, меня добили. Я ведь точно помню, как ставил их! Но все они не сработали. Не могли же они отключиться сами по себе? И тем не менее я не должен был тебя обвинять.

Джек улыбнулся.

– Ладно, проехали. Не бери в голову! Знаешь, с техникой ведь всякое случается. Возможно, просто произошел сбой. Если хочешь, я завтра тебя разбужу утром. Подстрахую твои будильники.

– Пожалуй, будет нелишним. А чем это пахнет? Это ты так надушился?

– Это DG, между прочим, – важно изрек Джек. – У меня сегодня свидание, забыл, что ли? Встречаемся на спортивной площадке в двадцать два часа.

– Уважуха, Харви. Наконец-то я дожил до того дня, когда хоть кто-то из вас двоих начал ходить на свидания. А то я уже начинал опасаться, что вы ходите на свидания друг с другом, – послышался сзади веселый голос. Ричард и его лучший друг Алекс подсели за их столик. – И кто же эта счастливица?

Эрик округлил глаза, пытаясь показать Джеку, что не стоит называть имя Джессики. Только не Ричарду. Но Джек, похоже, и сам это понял.

– Однокурсница. Неважно.

– Ровесниц, значит, предпочитаешь. Вот видишь, Эрик, на вкус и цвет, да?

– В смысле? Я что-то не понял… Это ты о чем?

– Это я о том, что не всем нравятся девушки постарше, как тебе.

Джек вопросительно посмотрел на друга.

– Эрик, у тебя кто-то есть? И ты молчал?

– Да нет у меня никого, – пробормотал Эрик, который начал понимать, куда клонит его брат. – Просто у Ричарда слишком богатая фантазия.

– О, дорогой братец, совсем нет. Фантазия – это по твоей части. Я исхожу исключительно из фактов. Скажи, Алекс, с кем сегодня ты видел Эрика в столовой?

Алекс оторвался от своего телефона.

– С Рейчел.

– Знаешь, что интересно, Эрик? Последние дни я тоже тебя периодически вижу с Рейчел. И меня уже начинает это бесить.

– Да неужели ты ревнуешь?

– Ревновать к тебе? Ты за кого меня принимаешь? Дело не в этом. А в том, что ты мне мешаешь. Сечешь? Сегодня у меня был с ней важный разговор. И он бы закончился удачно, если бы ты не вмешался. И не потащился потом с ней обедать. Не удивлюсь еще, если ты с ней мне кости перемывал. Перемывал ведь, да?

– Ты сильно заблуждаешься, – тихо сказал Эрик. – В обеих вещах сразу. Нет, я не обсуждал тебя с Рейчел. И нет, твой разговор не закончился бы удачно. Вернее, он уже закончился неудачно к тому моменту, как ты меня увидел. Рейчел столкнулась со мной уже тогда, когда пыталась уйти от тебя подальше.

На долю секунды повисла тишина. Алекс и Джек перестали жевать и уставились на двух братьев.

– Знаешь, Эрик, я как старший обязан давать тебе советы. Не так часто это делаю, как должен. Но сейчас воспользуюсь этим правом. Не надо вставать у меня на пути. Поверь, обычно я людей об этом не предупреждаю. Но ты мой младший брат, и потому у тебя есть льготы. Я тебе с детства твержу – не бери мое, помнишь? Помнишь все тумаки, которые ты получал, когда брал мои игрушки? Так вот, это – моя игрушка. И если я еще раз увижу тебя с ней, поверь, все тумаки, которые ты когда-либо от меня получал, покажутся тебе дуновением ветра. Пойдем, Алекс. Не будем мешать малышам трапезничать.

И, взяв свои подносы, они пересели в другую часть кафетерия.

– Ты точно не хочешь мне ничего рассказать? – спросил Джек, едва дождавшись, пока Ричард отойдет на достаточное расстояние. – Это что сейчас было?

– Да не бери ты в голову. В кои-то веки моего братца кто-то бросил. Вот у него и открылась на этой почве паранойя со всеми вытекающими для общества последствиями. Крышу сносит.

– А-а-а. Ну ты смотри, как бы тебя в следующий раз шифером не зацепило. С чего это ты вообще обедал с Рейчел? Никогда не замечал между вами большой дружбы…

– А с чего это я должен перед тобой отчитываться? – начал закипать Эрик. – Тебе, может, сразу досье дать, когда я и с кем что делаю?

– Ладно-ладно, не злись, – заметив болезненную реакцию друга, Джек поспешил поменять тему. – Ничего ты мне не должен.

Закончив ужин, они вышли из кафетерия и разошлись в разные стороны. Джек отправился готовиться к своим романтическим похождениям, а Эрик занял выжидательную позицию в спальне.

Ровно в девять вечера он выбрался в сад, присел на одну из скамеек и, спрятавшись за учебником по истории, стал наблюдать. Кабинет директора располагался в правом крыле, там же, где и большинство классов и учительская. Он был очень просторным и имел целых три окна. Преимуществом этих окон в данный момент являлось то, что все они выходили во внутренний двор школы. Сидя на своей скамейке в наступающих сумерках, Эрик не пропустил тот момент, когда началось совещание. Силуэты людей заполняли комнату и рассаживались вокруг круглого стола. Спустя пару минут, когда хаотичные движения прекратились и картинка стала статичной, Эрик встал и со спокойной душой отправился к учительской. Он знал совершенно точно – на ближайшие полчаса школа освобождена от надзора взрослых.

Проникнуть в учительскую, не попав в объективы расположенных по углам камер, можно было на четвереньках. Это он тоже изучил пару лет назад, когда решал проблему со злополучным мячом. Второй же секрет заключался в том, что камеры не распознавали картинку в темноте – в них не было инфракрасного датчика. Воровато оглянувшись по сторонам, он щелкнул выключателем на лестничной клетке. Свет тут же погас на всем этаже. Пару секунд Эрик постоял прислушиваясь. Коридор и его окрестности оставались пусты и безмолвны. Тогда он опустился на четвереньки и быстро пополз в сторону двери. К счастью, она находилась всего в нескольких метрах от места его дислокации. И вдвойне к счастью, оказалась не запертой.

Зажигать свет в комнате он не решился, опасаясь привлечь ненужное внимание. Пройдя пару шагов в кромешной темноте, врезался во что-то жесткое и больно ударился ногой.

– Ай! – вскрикнул Эрик и додумался включить фонарик на телефоне.

Вот и компьютеры выстроились в ряд на длинном столе около окна. Он присел напротив одного из них и щелкнул мышью. Экран моментально вышел из «спящего режима». Эрик нашел ярлык с надписью «For Security Watch» и дважды кликнул по нему. Система моментально запросила пароль. Коллинз открыл на своем телефоне закладки и загрузил сайт школы «Кентербери». В разделе «документы» он нашел лицензию и ввел ее пятнадцатизначный номер в поле пароля. Система моргнула, а затем на экране появился веселый человечек – эмблема охранной компании Delta, услугами которой пользовалась школа. Эрик нажал на «skip intro», отказываясь читать инструкцию пользования программой (два года назад они с Джеком уже ее прочитали), и перед ним открылось двенадцать маленьких квадратов. На каждом отображался отрезок школы, контролируемый той или иной камерой.

Под видеонаблюдение в «Кентербери» попадали все коридоры, столовая, часть спортивной площадки, некоторые классные комнаты и кабинет директора. Эрик без труда нашел нужный ему квадрат. Открыв его в расширенном окне, он получил доступ к шкале времени. Отмотав до восьми часов пятидесяти минут (когда он вышел из спальни на урок), Эрик включил режим скоростного просмотра. Туда-сюда, как муравьи, забегали люди. Убыстренный режим позволил ему просмотреть девять часов за пятнадцать минут. Ничего интересного он так и не увидел. Никто не подходил к его двери. На всякий случай скачав этот файл на флешку, он вышел из системы. В душе бушевало чувство смятения и легкого разочарования. Не могла же книга испариться сама по себе! И где теперь ее искать? Она ведь единственная зацепка к решению мучающей его головоломки. Он много лет ждал эту зацепку. И что? Она появилась, подразнила его и опять исчезла? Крайне жестоко с ее стороны!

В расстроенных чувствах Эрик на долю секунды забыл, что находится там, где быть не должен. Однако звук открывающейся двери моментально вернул его в реальность. Он в панике огляделся по сторонам и, как это часто бывает в экстренных ситуациях, решение пришло само собой. Подобно герою дешевого любовного романа, Коллинз вскочил в большой деревянный шкаф, предназначенный для верхней одежды преподавателей. Он успел закрыть скрипучую створку за долю секунды до того, как дверь в учительскую распахнулась.

– Располагайтесь, мисс Робертс. Сейчас будем оценивать Ваш проект, – произнес мужской голос, который показался Эрику сильно знакомым. Приникнув к замочной скважине, он опознал в его владельце мистера Фишера.

– Жду не дождусь, профессор… – отозвался второй, женский. Джессика Робертсон появилась настолько близко к шкафу, что Эрик невольно отодвинулся подальше от двери. – А Вы разве не должны быть сейчас у директора?

Эрик кинул взгляд на часы. Если все, что говорил Джек, правда, то она должна была уже быть с ним на свидании. Но, видимо, его сомнения изначально были не напрасны.

– Я там и был. Но отпросился, сославшись на одно важное дело.

– М-м-м, какое же?

Их манера разговаривать друг с другом показалась Эрику странной. В этой беседе не было и намека на субординацию.

– Оценить один проект.

– Какой же?

– Вот этот.

И к ужасу Эрика Коллинза его учитель притянул Джессику Робертс к себе, и они начали страстно целоваться. Он стоял в этом шкафу, как идиот, боясь даже дышать. Романы между преподавателями и учениками в школе были строго запрещены. Кроме того, Джессика училась с ним в одном классе, а значит, была несовершеннолетней.

– М-м-м… Обожаю, когда ты так делаешь. Зовешь меня обсудить… проекты…

– Я готов был бы обсуждать их с тобой круглосуточно, будь моя воля. Эх, если бы я только мог…

Джессика слегка отстранилась и посмотрела учителю прямо в глаза.

– Ты же знаешь, в марте мне стукнет восемнадцать. И нам больше не нужно будет прятаться.

– Детка, мы с тобой уже много раз это обсуждали. Нам не нужно будет прятаться, когда ты закончишь школу. А до этого наша маленькая тайна должна оставаться тайной. Но ведь так даже романтичнее, не правда ли?

– Правда, конечно, – вздохнула Джессика. – Просто я по тебе очень скучаю. Ты не представляешь, как сложно ходить по школе и делать вид, что ты мне никто. И еще видеть, как на тебя все время пытаются вешаться всякие… ученицы.

– Мне кажется, тебя это должно только веселить. Ты же знаешь, что в отличие от них ты можешь не просто пытаться вешаться.

– Вот, значит, как? – она его шутливо оттолкнула. – Значит, я на тебя вешаюсь?

– О, да. И мне это чертовски нравится.

Они снова начали целоваться. Неизвестно, сколько бы пробыл Эрик в этой деликатной неловкой ситуации, но тут, к его счастью, по школе прокатился гулкий звон колокола, оповещая о времени отбоя. Мистер Фишер и Джессика отлепились друг от друга.

– Тебе пора идти, – печально сказал учитель. – Собрание закончилось, сейчас здесь будет полно преподавателей.

Джессика кивнула, чмокнула его в губы и направилась к выходу. Уже около двери она развернулась.

– Когда мы увидимся? Нормально, я имею в виду. Я скучаю.

– В следующее воскресенье на нашем месте.

Она кивнула и, послав ему воздушный поцелуй, вышла из учительской. Мистер Фишер подошел к зеркалу и поправил съехавший галстук. «Давайте же, идите», – молился про себя Эрик. Он понимал, что еще чуть-чуть и все учителя вернутся с планерки. В шкафу рядом с ним висело два плаща, и вероятность того, что хозяева заглянут за ними, была очень высокой. А это ставило Эрика в зону большого риска.

Мистер Фишер еще немного походил, подхватил свой зонт и вышел из комнаты. Едва дождавшись, когда стихнут его шаги, Эрик выскочил из своего укрытия и ползком покинул учительскую. Он старался не думать о том, что чуть было не влип в огромные неприятности зря. Рискованная авантюра не принесла ему ничего, кроме точной уверенности, что его лучшего друга водят за нос. И раз уж он не мог никак приблизиться к поиску книги, он решил пока найти Джека.

Телефон Харви не отвечал. И Эрик направился на третий этаж, чтобы постучать в дверь его спальни. Он думал о том, что скажет Джеку, и не мог подобрать слов. Он не мог решить, будет ли правильным рассказать ему об увиденной сцене, или лучше не добивать еще больше. Миновав лестницу и поднявшись на пролет, он решил рассказать. Правда лучше неизвестности. Да, Джеку будет больно. Но, по крайней мере, он раз и навсегда закроет для себя эту тему. И, как очень сильно надеялся Эрик, не будет пытаться выяснять несуществующие отношения.

«Какова Джессика… Джек ведь показывал мне эсэмэски, получается, она просто водила его за нос? Или поспорила с кем-то? Да, вероятнее всего, поспорила… Какие же мерзкие эти девчонки из группы поддержки! Не зря я обхожу их стороной. Хорошо, что Рейчел не такая», – подумал он. И осекся. От последней мысли стало не по себе. Но проанализировать ее до конца Эрик не успел. Внезапно его пронзила жгучая боль. Жгучая – в прямом смысле этого слова. Ключ и цепочка, к которой он был прикреплен, в мгновение раскалились. На кожу как будто лили горячее масло. Едва не закричав от боли, он попытался сорвать цепочку, но она не поддалась. Она как будто стала частью его и приросла к шее. В попытках разобраться с ней, он расцарапал себе кожу, но никаких других результатов не добился. К счастью, все прекратилось так же внезапно, как и началось.

Эрик стоял посреди пустого коридора и тяжело дышал. Лоб покрыла испарина, и шея нестерпимо болела. Но ни ожогов, ни даже покраснений на ней не появилось. Чтобы преодолеть нестерпимый зуд, он решил ополоснуть шею холодной водой. Пытаясь пока не задаваться вопросами о внезапной одержимости своего ключа, зашел в расположенный напротив туалет для мальчиков. И замер как вкопанный.