- -
- 100%
- +
– Не собираюсь отнимать ваше драгоценное время, – заявила я с порога, не позволяя ей вставить хоть слово. – Госпожа Меления, скажите на милость, вы видели, в каком состоянии Тимош? Почему за детьми никто не следит? Почему они избивают друг друга?
Крылья ее носа затрепетали. Смотрительница раздраженно поджала губы и фыркнула:
– Оставь свои эмоции, милочка. Мальчик, ударивший его, уже получил внушение. А самого Тимоша осмотрел штатный лекарь. Нос не сломан, все нормально, обычная мальчишеская потасовка.
– Потасовка? Его же могли покалечить! – я чуть слова не забыла от возмущения. – Госпожа Меления, я вижу, что ваш приют не может обеспечить безопасность моим племянникам, поэтому я их забираю. Сейчас же.
Несколько секунд она смотрела на меня круглыми глазами, словно не могла поверить в мою дерзость.
– Как это забираешь? Разве ты уже устроилась? Привела дела в порядок? У тебя появился стабильный доход?
Она прошествовала к столу и принялась нервно копаться в ящиках, создавая иллюзию крайней занятости. Предполагалось, что сейчас я стушуюсь и выбегу вон.
– Вы как будто нарочно тянете, – проговорила я, буравя взглядом лоб вредной тетки. – Моим племянникам лучше жить в своем доме с родственницей, чем в приюте, где другие дети их обижают, а воспитатели закрывают на это глаза.
Она уронила на пол папку, бумаги разлетелись.
– Мы не закрываем глаза! – вспыльчиво ответила госпожа Меления. – Ты не знаешь, что такое работать в детском доме. Невозможно уследить за всеми, а Тимош – мальчик, он должен уметь драться и постоять за себя. Или ты собираешься его в юбку обрядить и косы заплести?
– Чтобы вырастить из мальчика настоящего мужчину, не обязательно подвергать его избиениям и унижениям. У вас устаревшие понятия о воспитании.
– Ты-то что можешь об этом знать?
Я покусилась на святое, потому что лицо Мелении вытянулось и пошло пятнами от обиды. Чего она так схватилась за этих сирот? Неужели по доброте душевной и от большой любви? Или есть еще что-то?
– Кажется, я поняла, в чем дело. Чем больше в приюте детей, тем выше ваше жалованье?
Это была чистая импровизация, но, кажется, я попала в точку. И продолжила, подходя все ближе к смотрительнице.
– А изображали из себя такую заботливую и ответственную, – я картинно покачала головой. – Наверное, мне стоит подать жалобу. Пусть нагрянет проверка, полюбуется, как живут вверенные вам сироты. Да, я так и сделаю. Сейчас только выйду отсюда…
Я сделала вид, что собираюсь уйти.
– Да погоди ты! – процедила госпожа Меления. Ее пальцы бессильно сжимались и разжимались. – Противная девчонка! Что ты себе позволяешь?
– Я всего лишь забочусь о судьбе племянников, а вы мне препятствуете. Как думаете, проверяющие будут рады, если узнают, что вы не отдаете детей законным родственникам? Может, мне обратиться сразу в суд?
Под конец этой речи я начала переживать, что Мелению хватит удар. Краска сошла с лица, веко над левым глазом задергалось, руки сжались в кулаки так сильно, что на запястьях выступили вены. Она закрыла глаза и медленно вдохнула, а потом выдохнула.
– Ладно, – произнесла глухо. – Я подпишу нужные документы, можешь забрать Варду и Тимоша прямо сегодня. Но помни, я накажу Свэнье, чтобы присматривала за тобой. И чуть что… – она выразительно погрозила пальцем.
Но я-то знала, что тетка Свэнья теперь на моей стороне. Соседка оказалась лучше своей сестрицы.
– Совсем другое дело, – сказала я миролюбиво, а потом достала из кармана лист бумаги.
– Что это?
– Это чтобы совсем успокоить вашу душу. Договор о сотрудничестве с оценщиком, господином Грутом.
Документ выглядел солидно и был заверен личной печатью. После получения своей доли от сделки старик пребывал в отличном настроении и был готов написать все, о чем бы я ни попросила. Он охарактеризовал меня как надежного и перспективного компаньона. А еще добавил, что мои украшения высоко ценятся на рынке и что он готов сотрудничать со мной на постоянной основе.
Брови госпожи Мелении взлетели на лоб. Она посмотрела на меня, словно не верила, что я и есть та безалаберная девчонка, которую она когда-то знала. Теперь у нее нет никаких поводов мне отказывать.
– Все прочитали? Я не безработная. С голоду не пропадем.
О том, что мою подвеску за золото купила сама служительница храма, я решила пока не говорить.
Конечно, не обошлось без ворчания и причитаний. Госпожа Меления, не скрывая недовольства, отыскала документы Варды и Тимоша, шлепнула какие-то печати, расписалась.
– Идем, – бросила, не глядя на меня.
Дверь распахнулась, и я увидела брызнувших в стороны детей. Они что, подслушивали?
– Почему не на прогулке? Опять ведете себя неподобающе? – тоном ледяным и колючим, как февральский мороз, поинтересовалась Меления.
– Это уже не имеет значения, – осадила я ее и поймала Варду за руку. Девочка сжала мои пальцы в ответ. – Сейчас мы идем собирать вещи, а потом… – я заговорщически посмотрела на мелких, которые боялись даже дышать. – Потом отправимся домой.
Глава 13. Случайная встреча
Имущество племянников уместилось в две небольшие сумки: кроме сменной одежды и пары игрушек у них ничего не было. Мы шагали по улице, я не знала, о чем вести разговор. Дети негромко переговаривались между собой, они тоже чувствовали неловкость.
Я волновалась за Тимоша, надо бы показать мальчика врачу. Вдруг там все-таки перелом или сотрясение? Жаль, у меня нет медицинского образования, остается уповать на квалификацию местных лекарей. Надеюсь, тут пиявки и кровопускание не являются единственными способами лечения?
Я негромко кашлянула, чтобы привлечь внимание.
– Так, детишки, – начала деловито. – Скажите мне, вы ведь в школу ходили?
При упоминании школы Тимош слегка поморщился, а Варда с готовностью принялась рассказывать:
– Да, ходили, пока папа был жив. В школу Святой Патриции на Каштановом бульваре недалеко от дома. Потом, конечно, пришлось ее оставить, – на лицо девочки набежала тень, а взгляд потух. – В детском доме с нами занимался учитель.
– Тогда завтра снова отправим вас в школу.
Не сидеть же им дома, в самом-то деле? Образование важно в любом из миров. Заодно и к нотариусу сходим.
Дети переглянулись, и Тимош покрутил пальцем у виска.
– Ты что? В школах сейчас каникулы! – возмущенно заявил мальчишка.
– Знаю, – ответила я с умным видом, хотя, конечно же, не знала. – Но все нужно делать заранее. Если придем в последний момент, в школе может не остаться свободных мест. И вообще, я так давно училась, что и забыла, когда бывают каникулы. Напомните, будьте так добры.
Так я узнала, что Новый год совпадает с началом учебного года – это первый день зимы. Первые каникулы выпадают на март, вторые – на июнь, а третьи – на ноябрь. Правда, здесь у месяцев названий не было, говорили просто «первый месяц весны» и тому подобное. Таким образом я выяснила, что сейчас заканчивается июнь.
Я любила лето не только за тепло и яркое солнце. В это благодатное время можно набрать природных материалов для моих украшений.
По улице сновали горожане, с двойняшками поздоровалась какая-то женщина. Дети засматривались на яркие витрины и вздыхали время от времени.
– Что-нибудь хотите? – спросила я, когда мы остановились у продуктовой лавки.
Конечно, хотят. Ужин в приюте они пропустили, к тому же, не думаю, что там их баловали разносолами. Дети переглянулись, но скромно промолчали.
– Давайте, заходите. Устроим сегодня праздник живота в честь возвращения домой, – я схватила их за руки и потащила внутрь.
Лавка оказалась огромной, хорошо одетые покупатели толпились у прилавков, с которых на нас смотрели ароматные колбасы, соленья, сыры с зеленью, чесноком, специями. Яблоки и груши манили румяными боками, блестели от влаги гроздья синего и зеленого винограда, мягкие сливы были выложены горками. Гранаты, лимоны, клубника и вишня едва не лопались от переполняющего их сока.
Хозяин лавки, увидев золотой ксол, уставился круглыми глазами, а потом заворчал, что на сдачу придется отдать всю кассу.
Выходили мы, груженые покупками. Варда выглядела довольной и бесконечно щебетала, а Тимош, напротив, притих и загрустил.
– Мы часто тут бывали раньше, – ответил на мой удивленный взгляд.
Показалось, что синяки под глазами стали еще темнее, и я спросила:
– Так, детишки, вы не знаете, тут поблизости есть лекарь? Я хочу, чтобы он тебя осмотрел.
– Мы не детишки! Звучит прямо как мышки, – пискнула Варда.
– Не хочу к лекарю, со мной все нормально, – сразу заартачился мелкий вредина. – Пошли уже домой!
– Обязательно, но сначала лекарь.
– По пути как раз живет господин Терби, – сообщила девочка.
Тимош что-то буркнул в ответ и зашагал быстрее. Мне было неудобно гоняться за ним с тяжелой корзиной в руках, да и прохожие толкались локтями и мешали. В какой-то момент я потеряла мальчишку из виду, внутри похолодело.
– Варда! Где твой брат?
Но девочка тоже вертела головой, пытаясь высмотреть знакомую фигуру на людной широкой улице. Ну вот, приехали! Чувствую, малец еще попьет у меня кровушки. Я скрипнула зубами, поставила корзину под ноги и громко позвала:
– Тимош! Куда ты делся?! Иди сюда немедленно!
Прохожие удивленно посмотрели на меня, одна женщина даже остановилась, но спустя пару секунд взгляд ее сделался равнодушным, и она зашагала дальше по своим делам.
– Может, он зашел в какую-то лавку? – предположила Варда.
– Госпожа Танита!
Голос показался знакомым, и я мысленно застонала. Только этой встречи мне сейчас не хватало! Но судьба оказалась не благосклонна: на крыльце магазина сладостей стоял владелец «Радости ювелира» господин Леорг.
Блондин держал в руках бумажную коробку в синий горошек. Он глядел то на Варду, то на меня, и в глазах его плескалось изумление.
Ювелир первым пришел в себя и торопливо спустился по ступеням.
– Варда? Здравствуй, дитя.
Конечно, он не мог не знать детей Малкольма, если их отцы когда-то дружили, а потом соперничали. И меня, то есть Таниту, он определенно видел.
– Добрый вечер, господин Леорг, – кисло проговорила девочка.
– Так вы… – он многозначительно приподнял бровь и впился в мое лицо цепким взором. – Та самая Танита? Сестра Малкольма?
Я увидела, как пальцы, держащие коробку, напряглись. Совсем не к месту подумала, что Леорг купил этот тортик для себя и собирался разделаться с ним в темноте под одеялом.
– Сожалею, но у меня нет времени для бесед. Вы, случайно, не встречали Тимоша?
Разговаривать с ним не хотелось. Как скоро он узнает, что я решила возродить семейное дело и заходила к нему в лавку не просто так? Ох, чувствую, улыбка красавчика скиснет, как старое молоко.
– Тимош? Так он внутри, – ювелир кивнул в сторону лавки сладостей. – А что с ним? Почему мальчик в синяках?
– Видимо, потому что в приюте детям жилось не слишком сладко, – ответила я резче, чем хотела.
Господин Леорг упрямо последовал за нами с Вардой, и мы втроем ввалились в магазин. Ювелир забрал у меня корзину с продуктами, несмотря на возражения.
Внутри был самый настоящий рай для обжор. Яркие карамельные конфеты на палочках, торты всех форм, размеров и цветов, меренговые рулеты, пирожные с фруктами, мороженое в вафельных рожках, пончики, посыпанные шоколадной стружкой и орехами. Вся эта красота занимала многоярусные стеллажи, выкрашенные в розовый и голубой, пряталась за стеклянными витринами. Над головой растянулись гирлянды из сушек, конфет и пряников в виде покрытых глазурью зверят.
– Я не видел вас очень давно, вы изменились. Сразу даже не узнал. А вы почему промолчали? – Леорг отставать не хотел, а меня мучило чувство неловкости.
Внезапно взгляд зацепился за мальчишку, застывшего перед огромным тортом в виде замка с бисквитной крепостной стеной. Главную башню украшала фигурка мармеладного дракона. Ну, подразумевалось, что это дракон, хотя мне существо напоминало чучело динозавра из юрского периода. От взгляда на смачно политое шоколадом сооружение я ощутила, как во рту непроизвольно собирается слюна.
Тимош почувствовал мой взгляд, осторожно повернулся и виновато опустил глаза.
– Я просто зашел посмотреть.
– А почему не предупредил? – Мне расхотелось ругаться, таким жалким и несчастным выглядел мальчишка. – Мы бы могли зайти вместе и даже что-нибудь купить. Я тоже люблю сладости.
И знаю, что верный, но не слишком полезный путь к детскому сердцу – всевозможные лакомства.
Тимош метнул на меня недоверчивый взгляд. Варда уже забыла, что минуту назад сходила с ума от волнения за непутевого братца, и крутилась вокруг заваленных сладостями прилавков.
– Ой, какие красивые мишки. Наверное, вкусные. – Девочка вздохнула и красноречиво посмотрела на меня. – Тетя, а ты когда-нибудь пробовала этот шоколад? Если нет, то купи себе и попробуй. Может, даже с нами поделишься.
– С радостью угощу вас, – нервно заявил господин Леорг, уставший от моего игнора.
Ох, бедненький. Наверное, прежде с ним так никто не обращался. А я что, виновата? Сам ко мне пристал.
– Не стоит! – я выставила руку, предупреждая.
Пока мы с детьми выбирали, чем набить живот, Леорг не оставлял попыток меня разговорить. Он стоял за плечом неотступной тенью.
– Позвольте выразить соболезнования по поводу кончины вашего брата.
– Благодарю.
– Раньше мы не были знакомы близко и почти не общались, предлагаю исправить это упущение. Если вам понадобится помощь, госпожа Танита, обращайтесь. Мой отец был очень дружен с господином Зорвиром.
Меня так и подмывало рассказать, что наслышана я об их дружбе, но промолчала. Расплатилась и вывела из магазина детей. Они так вцепились в пакеты со сладостями, будто боялись, что их отнимут.
Путь из приюта до дома уже кажется бесконечным, а я ведь хотела показать Тимоша лекарю.
– Спасибо вам за все, господин Леорг, дальше мы как-нибудь сами, – я выдавила улыбку.
Ювелир понимающе кивнул.
– Не смею вас больше задерживать, рад был повидаться. И счастлив, что такие замечательные дети больше не одиноки.
Кивнув, господин Леорг растворился в толпе, а я наконец выдохнула. Пока мы шли по улице, племянники шуршали бумажками. Конечно, разрешать сладкое до ужина неправильно, но сейчас я решила побыть хорошим полицейским.
– Ладно, пойдем к твоему лекарю, – обреченно произнес Тимош, засовывая в карман очередной фантик.
– И верно. Может, он выпишет хотя бы мазь от синяков, – я улыбнулась маленькому ворчуну.
Пускай в этот раз удалось купить его расположение сладостями, все равно это шаг вперед. Надеюсь, мы сможем подружиться. Или хотя бы не доводить друг друга до белого каления.
Глава 14. Давайте жить дружно
– Та-ак, теперь подними голову… Когда, говоришь, тебя ударили? Позавчера?
Лекарь, господин Терби, был подслеповатым лысым старичком, он жил в самом начале улицы Журавлей. В кабинете остро пахло лекарствами и спиртом, а на стене висел плакат, изображающий скелет человека.
– Все в порядке? Нос не сломан? – спросила я обеспокоенно, когда он закончил осмотр. Все-таки приютскому лекарю я не доверяла.
Господин Терби поправил очки и вытер сухие руки о передник. Скорее по привычке, чем по необходимости.
– Кости и хрящи целы. Я могу выписать мазь, чтобы гематома быстрее рассосалась.
У меня вырвался вздох облегчения. Дети, о чем-то болтая, отошли к окну, а я встала за спиной лекаря. Он покопался в ящике и извлек темную непрозрачную баночку с жестяной крышкой.
– Наносить три раза в день. Только осторожно, чтобы в глаза не попало.
– Благодарю вас.
Старик покачал головой.
– Жаль Малкольма. Долго болел и угас совсем молодым. Сорок два года – это не тот срок. И дети маленькие остались. Но они оказались крепкими, повезло, что не заразились чахоткой от отца.
Я начала вспоминать. Кажется, чахоткой раньше называли туберкулез легких. У Таниты с братом была большая разница в возрасте, целых пятнадцать лет.
– А ты выросла, Танита. Тебе сейчас двадцать семь, да? Помню, как принимал роды у твоей матери. Ты родилась раньше срока, еле выходили. Я часто лечил тебя в детстве, – лекарь ударился в воспоминания, прикрыв глаза. – Помню еще, в тринадцать ты упала с дерева и повредила колено, шрам большой на ноге остался, и ты долго хромала. Сейчас ничего не беспокоит?
Он хорошо знал настоящую Таниту, значит, надо быть настороже и поменьше болтать.
– Нет-нет, господин Терби. В столице долечила, уже давно не беспокоит, – я мило улыбнулась.
Он попросил за свои услуги один серебряный, и я рассталась с деньгами без сожаления. На детях нельзя экономить.
– Возможно, если бы Малкольм обратился к магам, его удалось бы спасти, – негромко продолжил Терби. – Но они редко к нам заезжают.
– Да, вы правы. Но мне тяжело об этом говорить.
– Прости, больше не буду, – он ободряюще похлопал меня по плечу.
Расставшись с лекарем, мы направились домой. Называть это место домом было немного странно, но, уверена, скоро привыкну. Госпожа Санлис не сказала, что вернуться в свой мир я уже никогда не смогу. Возможно, какие-то шансы есть. Но для начала надо выполнить свою задачу по спасению сирот. А что потом?
Однозначно ответить на этот вопрос я не могла. Меня устраивала моя прежняя жизнь, но и здесь не так уж плохо. Пока все складывается удачно, если можно так выразиться.
Я видела, какой радостью загорелись глаза двойняшек, когда мы заходили во двор. Еще бы, они так давно не были дома! Но сейчас тут нет их любимого отца, есть только я. Женщина, которую они принимают за тетю. И лучше бы нам поговорить откровенно. Жить в страхе, храня тайну, тяжело.
– Вернулись! Вы посмотрите, снова дома! – послышался радостный голос тетки Свэньи.
Такое чувство, будто она все время дежурит возле забора, шпионя за соседями.
– Здравствуйте, тетушка! – в один голос прокричали дети.
– Вот радость-то какая! Чего вы там накупили? Пир устроите в честь возвращения?
Я подошла ближе, чтобы перекинуться парой фраз. Дети за моей спиной опять зашуршали бумажками.
– Тетка Свинья. Хрю-хрю, – сдавленно зашептал Тимош, а Варда захихикала.
Я метнула строгий взгляд через плечо. Вот тебе и ангелочки! Лишь бы соседка не услышала. Но мелкие меня проигнорировали, продолжили пакостно хихикать и подхрюкивать.
Свэнья ничего не замечала, продолжая болтать, а я лишь беспомощно шикала на племянников и отвечала как можно громче, пытаясь приглушить звуки детских шалостей.
– Заходите к нам на чай, – пригласила я, и тетя Свэнья радостно согласилась.
– Конечно-конечно, только пирог испеку и мигом к вам!
Оказавшись в доме, первым делом я отправилась на кухню разбирать покупки, а Варда с Тимошем затопотали по лестнице. Наверное, хотят увидеть свои комнаты. Накануне я починила их игрушки, кукол рассадила по полкам, вытерла кораблики Тимоша от пыли.
Не прошло и пяти минут, как со второго этажа послышались крики и ругань. Закатив глаза, я отправилась разбираться. Не хватало еще, чтобы эти непоседы подрались. Среди моих знакомых были братья и сестры, и я знала, что в детстве они все время ссорились из-за всякой ерунды, доходило до боев и разбитых носов.
– Что происходит?
Дети стояли в коридоре напротив портретов, с которых смотрели покойные Малкольм и его жена. Варда терла заплаканные глаза, Тимош надулся и сообщил:
– Она постоянно ревет, надоела!
– Зато ты ногти грызешь и в носу копаешься! – яростно крикнула Варда и топнула ногой.
– А тебе завидно?
– Отстань от меня! Хочу и реву! Я по папе скучаю!
С этими словами девочка унеслась в свою комнату и хлопнула дверью.
– Зачем ты так? – я укоризненно взглянула на Тимоша. – Скучать по близким нормально, а в слезах нет ничего плохого. Они приносят облегчение.
– Своими слезами она мне напоминает о плохом. Я тоже скучаю, но не ною, – героически сообщил мальчишка, хотя у самого глаза были на мокром месте.
Мне не хотелось читать нудные лекции о том, что чувства других надо уважать. Я просто вздохнула и коснулась его плеча. Кажется, его внутренняя боль выплескивается в агрессию, но что с этим делать? Видно, что детишек некому было воспитывать: матери не знали, отца подкосила болезнь, он думал лишь о том, как протянуть подольше и не дать семье умереть с голоду.
– Не дразни ее больше, она же твоя сестра. И над тетей Свэньей не нужно смеяться, она к вам со всей душой.
– Да знаю я, – устало выдохнул он и бросил взгляд на портреты родителей. – Уже ничего не будет, как раньше.
– Не будет, – согласилась я. – Будет по-другому. И тоже хорошо, если мы все будем жить дружно и не ссориться. Знаешь, какие слова любил повторять один мой знакомый?
Мальчишка посмотрел на меня исподлобья.
– Ребята, давайте жить дружно, – произнесла я тоном кота Леопольда и внутренне возликовала, заметив тень улыбки на детском лице.
Тимош все понимал, но защитную броню вокруг сердца и иголки, которые он топорщил как ежик, за день не сломать. Тут только время и терпение помогут.
– Дадим Варде побыть одной, а пока намажемся мазью, которую выписал господин Терби.
Он закатил глаза.
– Ла-адно. Только я сам!
После медицинской процедуры я позвала Тимоша на кухню и попросила нарезать хлеб. Мальчик согласился без пререканий, а я в это время ставила кашу и доставала мясо. Надо бы льда для волшебного холодильника купить, чтобы безбоязненно хранить продукты.
– Когда-то у нас была прислуга, – вздохнув, сказал мальчишка. – Но потом пришлось уволить, нам нечем было платить.
– Мы будем справляться сами. Вести хозяйство не сложно, если все делать сообща.
– А чем ты занимаешься? – поинтересовался он. – Папа говорил, что ты играешь в театре.
Я разложила на столе продукты, нарезала огурцы и сыр с зеленью. Хорошо, что здесь есть мои любимые укроп и базилик. Найти бы еще апельсины для полного счастья.
– Театр был временным увлечением, а сейчас у меня большие планы, – осторожно сказала я.
В глазах Тимоша вспыхнуло любопытство.
– Планы? Какие?
– Сдается мне, вы слышали мой разговор с госпожой Меленией. Я буду делать и продавать украшения, а вы – мне помогать.
Тимош застыл с открытым ртом, так и не донеся до него кусочек сыра.
– А ты разве умеешь?
Я хитро взглянула на него.
– Конечно. Потом я вам все покажу и расскажу. Не переживай, мы не пропадем.
Тут в кухню спустилась Варда. Она успокоилась, но глаза все еще были заплаканными, а нос покраснел.
– Мы будем ходить в тот же класс?
Девочка явно переживает. В школе у них были друзья и подруги, с которыми их разлучила беда. Я честно ответила, что не знаю, но постараюсь договориться с директором.
– О, нет. Там снова будут уроки танцев, – Тимош со страдальческим видом закатил глаза, а потом протянул руку сестре. – Разрешите пригласить вас на танец, госпожа пла…
Он хотел сказать «плакса», но вовремя умолк и покосился на меня.
– Я не танцую с теми, кто грызет ногти, – ответила Варда с достоинством и уселась за стол.
Положив детям и себе каши с запеченными крылышками, которые тоже купила в лавке, я не удержалась и откусила первый кусочек.
– Вы чего? Ешьте, пока теплое.
Дети медлили и смотрели на меня как-то странно.
– А помолиться? Разве ты не молишься перед едой? – спросила Варда.
Еще один прокол! Чего говорить-то надо? Вытерев руки салфеткой, я неловко улыбнулась.
– Простите, забыла. Была такая голодная! Варда, может, ты сама произнесешь молитву?
Не ожидавшая такой чести девочка закивала.
– Дорогая наша Заступница, спасибо тебе за ниспосланную нам пищу. Пусть так будет всегда…
Пока она говорила, мы с Тимошем негромко поддакивали, а потом, наконец, приступили к трапезе. Дети ели жадно, даже несмотря на то, что перед этим уничтожили целый пакет с конфетами. В груди все сжалось и я поспешно отвела глаза.
Когда первый голод был утолен, а сытые детишки расслабились, я решила спросить:
– И все-таки, что это было за заклинание? Вы ждали меня так сильно, что решили обратиться к магии? Я помню, как вы отреагировали на мой приход.
Двойняшки заметно смутились. Первой заговорила Варда:
– Это была просто детская игра, мы не думали, что что-то получится.
– Да, мы сами придумали это заклинание, потому что наши молитвы не помогали. Это было за несколько дней до того, как ты появилась…
– Мы положили в круг листья тополя, шерсть черной кошки…
– Клочок шерсти я раздобыл, – хихикнул Тимош. – Пришлось побегать за Редиской, это кошка местная. А Саймон подсказал слова, он говорил, что его бабка была ведьмой.
Варда пожала плечами.
– Но все это глупости. В нас нет магии, мы обычные дети. Наверное, это наши молитвы Заступнице сработали, богиня очень сильная и может почти все.