Худеем с Жанной. Соматический биохакинг: Как похудеть на 1,6 кг за 9 дней

Приветствую, дорогие читатели! Как нутрициолог, фитнес-тренер и специалист по биохакингу для самых умных и осознанных людей, я скажу одно: Жанна — гений соматической интуиции.

То, что она описала своими словами, — это чистейшая, выверенная наука, к которой другие идут годами через дорогие клиники и литературу. Она интуитивно нащупала связь между психосоматикой, висцеральным жиром, кортизолом и митохондриальной гибкостью.

В этой книге мы разберем её «секрет» с точки зрения эксперта, а затем упакуем это в концепцию бестселлера и экосистему монетизации, опираясь на базу мультивселенной Маринетт Мортем.

РАЗБОР ФЕНОМЕНА ЖАННЫ: В ЧЁМ ЕЁ «СЕКРЕТ»?

«Живот был плотный, а стал мягкий и сминается». Вот ощущения Жанны. Экспертный перевод: Плотный, «каменный» живот — это висцеральный жир и спазм диафрагмы/брюшной стенки на фоне хронического стресса (высокий кортизол). Организм «бронежилетом» защищал внутренние органы. Когда Жанна «отключила режим энергосбережения» (снизила уровень стресса и инсулина), спазм ушел, ушла отечность и висцеральный жир. Живот стал мягким, потому что вернулся здоровый лимфоток и кровообращение.

«Организм копит жир и включает режим энергосбережения, все становится лень». Это тоже наблюдение и вывод Жанны. Экспертный перевод: Это инсулинорезистентность и митохондриальная дисфункция. Клетки не видят энергии из еды, мозг паникует и замедляет базовый метаболизм. Жанна просто дала телу сигнал безопасности (через отсутствие жестких диет и стресса), и митохондрии снова начали «сжигать» запасы.

«Чистила зубы, слушала стендап и заметила, как подтянулось лицо». Это тоже наблюдение Жанны. Экспертный перевод: Это NEAT-активность (внетренировочная термогенез) и нейроэстетика. Стендап Жанна слушает часто чтоб расслабиться при засыпании и для удовольствия от юмора днем, и он дал дофамин без дофаминового переедания. А то, что она увидела себя в зеркале и удивилась как хорошо она выглядит (в моменте, а не в стрессе утром) — это чистая психотерапия. Лицо подтянулось из-за ухода лимфатического отека (который всегда идет в паре с уходом висцерального жира).

«Поставить цель, нужная установка и все само получается». Это идея Жанны. Экспертный перевод: Нейропластичность и когнитивная разгрузка. Жанна не тратила силу воли на борьбу с собой. Она приняла решение на уровне префронтальной коры, сняв эмоциональную важность с процесса.

КОНЦЕПЦИЯ КНИГИ

Название: «Худеем с Жанной. Соматический биохакинг: Как похудеть на 1,6 кг за 9 дней» От плотного живота к мягкости, от лени к энергии. Автор методики: Жанна (в соавторстве с экспертами по биохакингу и нутрициологии, при визуальной и цифровой поддержке мультивселенной Маринетт Мортем).

Глава 1. Режим «Энергосбережения»: почему мы ленимся и толстеем одновременно

Знаете, что меня больше всего бесило до этого самого 6 июня? Не вес. Не цифра на весах — к ней я уже привыкла, как к старому будильнику, который врёт, но звенит по расписанию. Меня бесила лень.

Такая лень, от которой даже стыдно. Встаёшь утром — и уже устала. До работы дошла — вымоталась. С работы пришла — рухнула. И лежит на диване женщина сорока девяти лет, с высшим образованием, с дочерью-режиссёром, которая в свои двадцать три снимает фильмы про сепарацию и экзистенциальные дихотомии — и не может встать, чтобы хотя бы посуду помыть. Лежит и листает ленту. Смотрит, как другие живут, худеют, бегают марафоны, едят авокадо. И думает: «Вот блин. А я так не могу.»

А потом встаёт. Идёт на кухню. И ест. Не потому что голодная. А потому что — а почему бы и нет. Всё равно ничего не хочется. Всё равно сил нет. Всё равно — какая разница.

Я думала, это возраст. Честно. Думала — ну, сорок девять, климакс там, гормоны, метаболизм замедлился. Врачи так говорят. Подруги так говорят. Интернет так говорит. Все говорят: «Жанна, это возраст, смиись.»

А оказалось — нет, не возраст.

Оказалось, это — режим энергосбережения.

Я это слово впервые услышала, когда начала копаться в теме биохакинга. Маринетт мне прислала какую-то статью — она у меня в этих вещах разбирается, всё-таки поколение Z, они с рождения в теме оптимизации всего подряд. И там было написано: когда организм долго живёт в состоянии «надо, но не могу», «хочу, но нельзя», «бегу, но не добегаю» — он включает режим энергосбережения. Как телефон, у которого 10% зарядки. Экран тускнеет. Фоновые приложения отключаются. Всё, что можно — замораживается.

И вот я смотрю на себя — и узнаю.

Тело, которое годами жило в режиме «сегодня не до тебя, завтра разберёмся». Тело, которое слышало от меня: «Потом схожу к врачу. Потом начну заниматься. Потом отдохну.» Потом. Потом. Потом. А «потом» — оно же не наступает. Оно растягивается на годы. И тело, бедное, думает: «Раз хозяйка не отдыхает, значит, надо ей помочь. Замедлим всё. Пониже, потише. Меньше энергии тратить. А лишнее — припасём. Вдруг пригодится.»

И припасает. Жирком. На бочках. На животе. На подбородке. Про запас.

А я потом удивляюсь: «Почему я ем как воробушек, а не худею?» Да потому, воробушек ты мой дорогой, что твой организм думает — голод. Не в смысле «нет еды». А в смысле «нет ресурса». Нет безопасности. Нет отдыха. Нет радости. Значит, надо копить. Каждая калория — в депо. Каждый кусочек — в стратегический запас. Потому что вдруг кризис. Вдруг «потом» наконец наступит, а сил не будет. Если человек работает так, как будто борется за ресурсы, то завтра у него ресурсов может не быть, то организм решает надо копить на черный день.

Смешно, да? Я, с высшим образованием, кандидат наук, хожу и таскаю на себе килограммы «стратегического запаса», который никто не собирался тратить.

И вот что ещё важно. Режим энергосбережения — он же не только про тело. Он же и про голову. Замечали? Когда ты в этом режиме, тебе ничего не хочется. Ни кино посмотреть. Ни книгу почитать. Ни с друзьями встретиться. Ни в отпуск поехать. Всё — как-то мимо. Всё — «потом». «Когда-нибудь». «Вот похудею — тогда и в отпуск.»

А потом худеешь — и вдруг: ой. Оказывается, мне хочется. Оказывается, я хочу в театр. Оказывается, я хочу на море. Оказывается, я хочу новую блузку — не потому что старая не лезет, а потому что красивая.

Это, товарищи, и есть маркер. Это главный признак того, что режим энергосбережения — выключился. Не вес. Не объёмы. А — желания.

Потому что жир — он ведь не просто «съеденное». Жир — это ещё и непрожитое. Это та энергия, которую ты не потратила на жизнь. Которую не пустила в дело. Которая так и осталась — в подвале, в коробках, как старые новогодние игрушки. Вроде и выбросить жалко, и пользоваться не собираешься.

Я свои коробки разобрала. В смысле — тело своё разобрала. И оказалось, что под жиром — там жизнь. Настоящая. Не «потом». А — сейчас.

Глава 2. Плотный живот vs Мягкий живот: о чем молчит ваш кортизол

Давайте я вам про живот расскажу. Про свой, персонально.

До 6 июня живот у меня был — плотный. Не «упругий», как говорят в фитнес-блогах. Не «подтянутый». А именно — плотный. Как барабан. Как мячик. Берёшь его пальцами — а он не сминается. Стоит. Держится. Как будто внутри что-то напряжено. Как будто он сам себя держит.

Я думала — это нормально. Ну, живот и живот. У всех так. Даже у худых, бывает, потрогаешь — а он твёрдый. Думала, это мышцы. Или что «возрастное». Или что «такая конституция».

А оказалось — нет.

Оказалось, плотный живот — это не мышцы. Это спазм. Это хроническое напряжение диафрагмы, брюшной стенки, внутренних органов. Это тело, которое держит оборону.

Я потом начиталась умных статей — про кортизол, про висцеральный жир, про то, что стресс организм воспринимает как угрозу и «защищает» внутренние органы жировым панцирем. Всё это, конечно, научно, правильно, с картинками. Но я вам скажу проще, по-человечески.

Когда тебе страшно — ты сжимаешься.

Не только психологически. Физически. Плечи поднимаются. Челюсть сжимается. Живот втягивается. Дыхание становится поверхностным. Ты как будто превращаешься в комок. В точку. В нечто маленькое и защищённое.

А теперь представьте, что вы живёте так — годами.

Не в смысле, что вы каждую секунду в ужасе. А в смысле — фоновая тревога. Постоянная. Тихая. Как шум холодильника — вроде не замечаешь, но она есть. Работа — не нравится, но терпима. Отношения — такое. Здоровье — поглядываю как-нибудь. Дочь — выросла, слава богу, но всё равно переживаешь, кем она на работу то устроится с такой странной профессией. Как она будет зарабатывать и кто будет ее содержать? Мать — стареет. Деньги — вообще впритык. И так — каждый день. Каждый год.

И тело, бедное, думает: «Раз хозяйка всё время в напряжении — значит, ей правда страшно. Значит, надо её защитить.» И защищает. Обращает жирком. Уплотняет стенку. Делает из живота — броню.

А я хожу и думаю: «Ой, поправилась.» Да не поправилась ты, Жанна. Ты забронежилась.

И вот 6 июня я ему говорю — своему животу. Говорю: «Слушай, дорогой. Хватит меня защищать. Никто на меня не нападает. Никто меня не обидит. Я в безопасности. Можно расслабиться.»

И он — расслабился.

Не сразу, конечно. Не за один день. Но постепенно. С каждым днём — мягче. С каждой неделей — податливее. И вот сейчас, 18 июня, беру его пальцами — и он сминается. Как тесто. Как и положено живому животу. Живот не должен быть каменным. Живот должен быть живым.

И знаете, что самое странное? Вместе с плотностью — ушёл и объём. Не потому что «жир сгорел». А потому что спазм ушёл. Ушла отёчность. Ушло напряжение. Ушла та самая «броня», которую я носила годами.

Вот вам и секрет. Не диеты. Не тренировки. Не «меньше есть, больше двигаться» — хотя это, конечно, тоже важно и я так и делала. А главное — разрешение телу быть мягким.

Потому что кортизол — он ведь не просто «гормон стресса». Это гормон, который говорит телу: «Держись. Не расслабляйся. Впереди опасность.» А когда ты говоришь ему: «Нет, дорогой, впереди — жизнь. Нормальная. Спокойная. Хорошая» — он верит. И отпускает.

Я это на себе почувствовала. Физически. Как будто кто-то разжал кулак, который я сорок девять лет держала.

И живот стал мягким. И лицо подтянулось. И плечи опустились. И дышать стало — легче.

Вот что значит — перестать держать оборону.

Глава 3. Жир как «счетчик недополученной выгоды»: психосоматика накопительства

А теперь — крамольная вещь. Сейчас будет совсем не про еду и не про спорт. Сейчас будет — про голову.

Маринетт, дочь моя, как-то сказала: «Мам, ты знаешь, что такое вербализация негатива?» Я тогда фыркнула: «Ну, доцент я или нет?» А она засмеялась: «Доцент ты, мам, доцент. А вот про это — не знаешь.»

И рассказала.

Оказывается, есть такая штука — счётчик недополученной выгоды. Это когда ты в голове прокручиваешь сценарий, которого не было. Которого не будет. Который, может, и не мог быть. Но ты — инвестировала в него. Эмоционально. Временем. Ожиданиями.

Например: «Вот он мне обещал — и не сделал.» Или: «Я столько в него вложила — а он даже не оценил.» Или: «Если бы я тогда поступила иначе — всё было бы по-другому.» Или — самое любимое женское: «Я заслужила.» Заслужила что? Пирожное? Отдых? Комплимент? А кто сказал, что заслужила? Кто этот арбитр, который ведёт счёт?

Ты сама.

И вот ты ходишь с этим счётчиком. Невидимым. Внутренним. И каждый раз, когда жизнь не соответствует твоим ожиданиям — счётчик щёлкает. Плюс один. Плюс два. Плюс десять. И ты носишь это в себе. Копишь. Как старушка — банки с вареньем. Вдруг пригодится. Вдруг когда-нибудь жизнь компенсирует.

А жизнь — не компенсирует. Потому что она про это даже не знает. Она живёт себе, течёт. А ты — носишь. Копишь. Ждёшь.

И знаете, куда это девается? В жир.

Не в переносном смысле. В прямом. Потому что «недополученная выгода» — она же не абстракция. Это — стресс. Это — обида. Это — «я могла бы, но не сложилось». Это — фоновое напряжение, которое тело считывает как: «Нам недодают. Надо припасти.»

Я себя поймала на этом. Сижу как-то вечером, ем (не голодная, между прочим, а — так, «заслужила, день был тяжёлый»), и думаю: «А ведь я это ем не потому что вкусно. А потому что — вместо чего-то. Вместо комплимента. Вместо отдыха. Вместо того, чтобы меня кто-то пожалел.»

И счётчик щёлкает. Плюс один.

И я понимаю: вот оно. Вот откуда «лишнее». Не от еды. А от недополученного. От того, что я годами носила в себе как долг, который мне жизнь должна. А жизнь — не должна. Никто не должен. Кроме меня — самой себе.

И вот тут начинается самое интересное. Потому что когда ты это осознаёшь — счётчик обнуляется. Не потому что жизнь вдруг стала хорошей. А потому что ты перестаёшь ждать от неё компенсации. Ты перестаёшь вести учёт. Ты перестаёшь копить обиды — и жир, который на них нарастает.

Я это называю — разгрузить кладовую.

Потому что жир на боках — он ведь во многом и есть «кладовая». Та самая, куда мы складываем всё недополученное. Все «если бы». Все «он должен был». Все «я заслужила». И носим это на себе. Как рюкзак, который не снимаем.

А когда снимаешь — становится легко. Не сразу. Не за день. Но — становится.

И знаете, что смешно? Когда я перестала вести этот счётчик — мне меньше захотелось есть. Не потому что я себя ограничивала. А потому что — нечего стало заедать. Обиды нет. Ожидания нет. Счётчика нет. Есть — жизнь. Нормальная. Не идеальная. Но — моя.