Доктор Вера. Я исцелю тебя, Дракон!

ГЛАВА 4

ВЕРА

Ординаторская была погружена в полумрак, только настольная лампа освещала стопку документов с историями болезней пациентов. Желтый круг света выхватывал из темноты до боли знакомые очертания комнаты. Моя смена. Очередное дежурство, которое я взяла, чтобы помочь коллеги. У Светки заболел ребенок.

Я толкнула дверь, сжимая в руке забытый Костин телефон, и замерла.

Тишина. Только приглушенные звуки из-за высокого кожаного дивана, стоящего в углу.

Сначала я увидела ее. Рыжие волосы разметались по подлокотнику, пальцы впивались в обивку. Заведующая отделением Анна Валерьевна. Женщина, которая все это время учила меня преданности профессии, строго спрашивала отчеты, хвалила за успехи в ординатуре, обещала блестящее будущее. А теперь, видимо, учила кое-чему другому мужчину, нависшего над ней.

Моего жениха. Костю.

Телефон выскользнул из пальцев.

Все внутри оборвалось. Ноги стали ватными. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Но я стояла, как статуя, не в силах пошевелиться. Телефон выскользнул из пальцев и с гулким стуком упал на пол.

За диваном все замерло. Секунда. Две. Потом из-за спинки показывается сначала взлохмаченная Костина голова, а следом за ней испуганное лицо Анны Валерьевны. Рыжие волосы в беспорядке, губы распухшие, халат распахнут.

– Вера? – Костя вскочил, на ходу натягивая брюки и застегивая рубашку, – Вер, ты не так все поняла!

Я молча развернулась и пошла к выходу. Ноги не слушалась, голова начала сильно болеть тупой, пульсирующей болью, а в глазах периодически темнело. Коридор больницы тянулся бесконечной чередой ламп, дверей, постаментов с капельницами. Я хотела только одного — исчезнуть.

– Вера! Стой! – он догнал меня в коридоре, схватил за локоть и развернул к себе. Лицо его было бледным, взгляд бегал, но голос уже набирал уверенность, – Ну посмотри на меня! Это ничего не значит!

– Ничего не значит? – я выдернула руку, будто обожглась. Говорить было тяжело, голос казался чужим, словно это говорила не я, а кто-то другой — тот, кто наблюдал за этой сценой издалека. – Пять лет! Пять лет, Костя! Я готовилась к свадьбе… квартиру выбирала…

Я замолчала, потому что голос сорвался. Перед глазами стояли фотографии свадебных платьев, которые мы листали вместе месяц назад. Его улыбка. Его обещания…

– Вер, ну подумай сама! – его голос вдруг стал твердым, даже жестким. Куда делась эта дурацкая виноватая улыбка? Он выпрямился, смотрел на меня уже не снизу вверх, а почти свысока. – Я мужик, как я буду себя чувствовать, если моя женщина зарабатывает больше меня? Ты должна понимать.

Я моргнула. Что?

– А заведующая... это просто шаг по карьерной лестнице. Ты же хочешь, чтобы у нас всё было хорошо? Чтобы я мог обеспечить семью? – он говорил быстро, будто репетировал эту речь заранее. – Ты сейчас ординатуру блестяще заканчиваешь, тебе пророчат место заведующей! А я? Я вечно в тени! Ты должна понимать! Смотри на перспективу!

А я смотрела на него и не узнавала. Куда делся тот заботливый парень, который встречал меня после ночных смен с кофе и круассанами? Который говорил, что гордится мной? Сейчас передо мной стоял совершенно незнакомый мужчина. Чужой. От которого начинало тошнить.

– А Анна Валерьевна… – продолжил он, не встречая сопротивления, видимо, принимая мое молчание за согласие, – Она обещала мне повышение. Я всё делаю только для нас! Для нашего счастливого будущего!

– Нашего счастливого будущего? – усмехнулась я. Губы слушались плохо, но усмешка вышла кривой, злой. – Не нашёл никакого другого способа, как переспать с моей начальницей? Какой же ты жалкий.

Я ушла. Просто ушла прочь. Мне не хотелось его больше видеть. Я не понимала, как дальше смогу работать в этой больнице, смотреть на Анну Валерьевну.

Больше я в ту больницу не возвращалась.

А через неделю пришла повестка.

Анна Валерьевна, чье внезапное расположение к Косте я имела несчастье увидеть, оказалась женщиной мстительной. И умной. Исчезновение ампул с сильнодействующим препаратом из моего отделения, поддельные подписи в журнале учета, ложные показания "свидетелей" — всё было подстроено очень чисто. Профессионально.

Меня вызвали на допросы. Все стали смотреть с презрением после этих слухов. Следователь — уставший мужчина с мешками под глазами — смотрел на меня и не верил ни единому моему слову. Он видел таких, как я, каждый день. Врачей, медсестер, провизоров, которые "случайно" забывали списать лекарства.

– Ваша карьера, Вера Сергеевна, закончена. Если дело дойдет до суда — сядете лет на пять.

Я вышла из здания прокуратуры под проливной дождь. Холодные струи хлестали по лицу, смешиваясь со слезами, которые я с невероятным трудом сдерживала в кабинете. Там, перед следователем, я держалась. Гордо подняла голову, отвечала четко, не оправдывалась. Но здесь под дождем я чувствовала только пустоту.

Костя даже не позвонил.

Ни разу.

Сжег все мосты быстрее, чем я успела моргнуть.

Я шла, не разбирая дороги. Завернула в какой-то переулок, лишь бы подальше от людей, от их взглядов. Мне казалось, что все вокруг знают. Что на мне будто выжжено клеймо позора. Воровка. Преступница. Женщина, которую предали и бросили.

Краем глаза заметила черный провал люка, который кто-то забыл закрыть. Но было поздно. Нога шагнула в пустоту, в горле застрял крик, я не успела ничего сделать. Не получилось даже схватиться за металлический контур… Я провалилась в темноту.

Я открыла глаза.

В кабинете всё так же горел приглушенный свет. Я сидела за своим столом, сжимая в пальцах перо, и пыталась прийти в себя.

Руки дрожали.

Два года. Два года прошло с того момента. А воспоминания были такими же острыми, болезненными, будто это случилось вчера. Будто я всё ещё стояла под тем дождем, всё ещё чувствовала ледяные капли на лице и пустоту в груди.

Перед глазами снова появился образ того генерала. Рикарда Доркана. Его наглая улыбка, золотистый блеск в глазах, тяжелая ладонь на моем бедре.

«Напоминаю вам о вашей дальновидности».

Конечно. Угрозы, шантаж, «подумай о карьере». Как же я это всё ненавижу. Мужчины всегда считают, что женщины обязаны играть по их правилам. Подстраиваться. Уступать. Прогибаться.

Я медленно выдохнула, разжала пальцы и отложила перо.

– Ну уж нет, генерал, – сказала я пустому кабинету, – Меня не купить. Ни должностью, ни угрозами, ни золотистым блеском в глазах. Я не продаюсь.

Я взяла чистый лист бумаги и начала писать направление на госпитализацию. Крупно, четко, не оставляя места для маневра. Пусть только попробует не явиться. Я ему такую «дальновидность» устрою, что своих не узнает.

А завтра... завтра будет новый день. И, кажется, очень тяжелый. Потому что драконы просто так не сдаются. Я это уже поняла.

Но и я – не та Вера, которую можно сломать угрозами.

ГЛАВА 5

ВЕРА

Утро началось с того, что я пожалела о своей вчерашней храбрости.

Ровно в восемь утра, когда я допивала вторую кружку отвратительно крепкого кофе, пытаясь взбодриться после бессонной ночи с отчетами, в дверь постучали. Коротко, деловито… и не дожидаясь ответа зашли.

– Доктор Грин, – медсестра возникла на пороге с таким выражением лица, будто увидела привидение. – Там это… к вам посетитель.

– Пациент? – уточнила я, отставляя кружку, – Направление на госпитализацию принес?

– Не совсем… – девушка замялась, теребя край фартука. Глаза ее горели неподдельным любопытством. – Там мужчина… с цветами… очень впечатляющий мужчина.

Я вздохнула.

– У нас тут лечебница, а не цветочный магазин. Отправь его сразу в отделение, я подойду позже. И скажи, чтобы готовили палату, сегодня поступает генерал Доркан.

– Так это он и есть! – медсестра взмахнула руками. – Генерал! Я его по портретам в газетах узнала! Вер, ты чего?! О же легенда! Герой войны! И такой… – она мечтательно закатила глаза, – красивый, хоть и со шрамом.

– Легенда, герой, – проворчала я, поднимаясь, – И при этом идиот, который не дает себя лечить. Ладно, сама с ним разберусь. Где он?

– В холле первого этажа. Но … там такое…

Я уже не слушала. Быстро накинула халат и вышла из кабинета. Цветы, значит. Решил сменить тактику? Вчера были домогательства и угрозы, сегодня – ухаживания. Интересно, что будет завтра? Предложение руки и сердца?

Спускаясь по лестнице, я уже мысленно готовила речь о том, что романтические жесты не заменят курс лечения. Но когда я увидела генерала... речь пришлось отложить.

Он стоял посреди холла, как памятник самому себе. Высокий, прямой, в идеально выглаженном мундире при этом опираясь на трость, но все же… стоял, гордо расправив плечи, и только по едва заметному напряжению в челюсти можно было догадаться, чего ему это стоит.

И да, в руках у него действительно был букет.

Точнее, то, что от него осталось.

Когда-то это явно были роскошные белые розы. Дорогие, с длинными стеблями, перевязанные атласной лентой. Но сейчас букет напоминал поле боя после проигранного сражения. Бутоны были смяты, лепестки облетели и печальным снегом устилали пол вокруг генеральских сапог. Несколько стеблей печально сломаны, лента болталась где-то сбоку жалкой тряпочкой.

А генерал... генерал был в бешенстве.

Я это поняла не по лицу, держался он безупречно, только скулы чуть заметно ходили желваками. Я поняла это по глазам. В них полыхал огонь.

Рядом с ним, вжав голову в плечи, переминался с ноги на ногу перепуганный санитар. На рукаве его халата расплывалось мокрое пятно, а в руках он судорожно сжимал пустое ведро.

Я все поняла.

– Доктор Грин, – голос Доркана звучал спокойно, но от этого тона веяло холодом так, что холл мгновенно опустел. Медсестры… даже пациенты – все исправились, – Ваше заведение встречает посетителей… весьма оригинально.

Я подошла ближе, старательно пряча улыбку. Нельзя, не сейчас. Он и так на взводе.

– Генерал, – поздоровалась, кивнула, и бросив взгляд на оторопелого санитара.

– Я мыл полы! – залепетал парень, – Честно мыл! А он… он не заметил! Ведро стояло… а он прямо в него… – парень нервно сглотнул, глядя на генерала с ужасом, – Я не специально! Правда! Он сам!

– Сам, – повторил Доркан. Голос его сочился сарказмом, – Разумеется, я сам залез ногой в ведро с грязной водой. А потом, когда выбирался, случайно приложил букет о подвернувшуюся швабру, – он перевел на меня тяжелый взгляд, – Ваш санитар…

– Ты можешь идти, – кивнула я парню.

Санитар пулей вылетел из холла, прихватив с собой ведро. Я посмотрела на генерала, на останки букета в его руке… на его ярость, но взяла себя в руки, хотя вся эта ситуация казалась мне комичной и абсолютно абсурдной.

– Спасибо за цветы, – сказала максимально серьезно, протягивая руку. – Очень… неожиданно.

Он посмотрел на букет, потом на меня. И вдруг, к моему изумлению, не выбросил его и не швырнул мне в лицо. Просто протянул эти жалкие остатки былой роскоши.

– Держите, – буркнул он, – Раз уж я их сюда принес.

Я приняла букет. Несколько лепестков тут же осыпались мне на туфли.

– Поставлю в воду. Думаю… они еще могут прожить пару дней.

– Как и я без справки, – моментально отреагировал он, – Я надеюсь, вы пересмотрели свое решение? Я готов обсудить любые условия.

Ага, пересмотрела. Особенно после того, как вчера он угрожал моей карьере.

– Конечно, генерал, – я улыбнулась самой теплой улыбкой, на которую была способна, – Я готова обсудить все условия вашего пребывания в больнице. Пройдемте в приемный покой, нам необходимо оформить вас.

– То есть вы согласны выдать справку?

– Я согласна, – развернулась и пошла к регистратуре, – Оформить вас на стационарное лечение сроком… на четырнадцать дней. Сестра! – позвала я одну из сотрудниц, которая тут же вынырнула из-за угла, – Заполни на генерала карту. Экстренная госпитализация.

– Что? – он замер на месте.

Я обернулась.

– Экстренная госпитализация, – повторила более громко, – По направлению, которое я выписала вам вчера. Вы же взяли его с собой?

– Я … – он запнулся, – Я думал, это была шутка. Или формальность.

– Ничего подобного, – покачала головой. – Я врач. Я не шучу, когда речь идет о здоровье. Тем более о здоровье человека, от которого зависят жизни солдат, – Я сделала паузу, наслаждаясь его лицом. – Проходите в смотровую, вам подскажут. – Я кивнула в сторону медсестры.

– Доктор Грин, – он шагнул ко мне, понизив голос. – Давайте поговорим, как разумные люди. Мне нельзя ложиться в больницу. Через неделю отбытие. Я должен…

– Вы должны долечиться, – перебила я. – Или хотите подвести солдат в самый ответственный момент? Упасть в обморок от боли? Не обернуться во время боя и подставить свою спину под удар?

Он замолчал. Я попала в точку, он это знал.

– Вы… как вы можете… Мой дракон меня еще ни разу не подводил.

– Я врач. Я не просто могу, я обязана, так как несу ответственность за все, что происходит с пациентом. Вас проводят. И да…сапоги снимите в приемном покое, не хватало еще, чтобы вы грязь по палатам разносили.

Глаза его сверкнули. Он открыл рот, явно собираясь сказать, что-то язвительное, но… видимо, передумал. Только покачал головой и пошел за медсестрой.

Я осталась одна в холле. Посмотрела на букет в руках. Розы, даже израненные, пахли потрясающе. Бедные цветы. Не повезло им с доставкой.

После отправилась к себе, бережно неся изуродованные розы. Поставила их в воду, расправила помятые лепестки.

Красивые. Дорогие.

И совершенно неуместные.

Как и их даритель.

Интересно… сколько он продержиться, пока не попытается сбежать?

Я села за стол и открыла его карту. Диагноз предварительный – магическое поражение тканей с осложнениями. Обострение после физической нагрузки. Болевой синдром.

Лечение – постельный режим, полный покой, ежедневные перевязки с применением моих специальных заживляющих мазей. И никаких справок.

ГЛАВА 6

ВЕРА

Помимо упрямого генерала на лечении в больнице находилось двадцать три человека. Кто-то поступил с банальным воспалением легких, кто-то с переломом после неудачного падения с лошади, кто-то с магическим ожогом, полученным на производстве. Были и хронические больные — пожилой господин с сердечной недостаточностью, женщина средних лет с неизлечимой, к сожалению, болезнью крови, двое детей с врожденными патологиями, которых местная медицина лечить не умела, а я только училась.

Плюс ко всему за нами числились обязательные выезды на дом. Это связано с получением государственного гранта, как и обследование военных. Без государственных субсидий обеспечить лечебницу инвестициями вряд ли вышло бы. Найти спонсоров не так просто. С государством хоть и волокиты и отчетности в разы больше, в любом из миров, но хоть какая-то стабильность.

Каждое утро начиналось с обхода. Я проходила по палатам, слушала жалобы, проверяла повязки, корректировала лечение. Затем отправлялась в свой кабинет решать организаторские дела. На прошлой неделе у нас переманили двух врачей и уволилась одна медсестра. Персонала катастрофически не хватало.

— Доктор Грин, — медсестра Лия, запыхавшаяся, с выбившейся из-под чепца прядью темных волос, заглянула ко мне в кабинет, — Там это… наш новый пациент. Генерал. Он отказался от завтрака. И от перевязки тоже отказался. Сказал, что будет ждать только вас.

Я вздохнула. Ну конечно.

— А Эрест? — я имела в виду своего заместителя, молодого целителя, которого сама выучила и которому доверяла сложные случаи, — Он предлагал свои услуги?

Генерал ведь так желал врача мужчину!

— Предлагал, — Лия замялась, — Генерал его даже слушать не стал. Сказал, что если сунется какой-то мальчишка, он его в окно выкинет. Дословно.

Я закатила глаза.

— Эрест, конечно, обиделся?

— Есть немного. Сказал, что генерал — невозможный тип и что он умывает руки.

— Ладно, сама разберусь.

Я направилась к палате генерала, мысленно готовясь к новому раунду переговоров. Этот дракон явно решил сделать мою жизнь максимально интересной.

Генерал занимал отдельную палату на втором этаже. Я отдала ему платную палату, понимая, что из общей он точно сбежит. А мне нужно его спокойно вылечить и отправить куда он там хочет.

Генерал сидел на кровати, свесив ноги. Без мундира, в одной рубашке, расстегнутой на груди. Раненая нога была вытянута, перевязку ему так и не сделали. Вид у пациента был такой, будто его заперли в клетке с дикими животными, а не положили в лучшую палату с видом на сад.

— Доктор Грин, — он поднял на меня тяжелый взгляд. В голосе проскользнуло что-то похожее на удовлетворение, — А я уж думал, вы меня решили игнорировать.

— Я была занята другими пациентами, — ответила, закрывая дверь, — В отличие от вас, они не капризничают и позволяют себя лечить.

— Я похож на капризную девицу? — спросил он мрачно, сверля меня взглядом.

— Есть немного. И что за недоверие к молодому персоналу? Молодой не значит — неспособный.

— Я бы с вами поспорил.

Еще бы, даже не сомневалась. Я прекрасно помнила его вчерашние высказывания в отношении нового командного состава его отряда.

— У вас дискриминационное отношение на лицо и к женщинам и к молодым сотрудникам.

Жаль в этом мире нет психологов, а то моей обязательной рекомендацией было посещение данного специалиста.

— А Эрест в его возрасте уже спас десятки жизней, — продолжала я, — И между прочим, он прекрасный целитель. Лучший из тех, кого я обучала.

— Мне плевать, — генерал откинулся на подушку, всем видом показывая, что разговор окончен, — Я буду лечиться только у вас. Или никак.

– Я не могу уделять внимание только вам, у меня есть и другие больные. А не доверие к моему персоналу наносит оскорбление, лично мне, – твердо произнесла я.

Я уже была готова развернуться и уйти, как он остановил меня.

— Мой дракон, доктор Грин, после вчерашнего осмотра желает, чтобы его осматривали только вы.

— Еще утром вы вообще не желали лечиться.

— Но я же здесь, — он развел руками, будто это всё объясняло, — Так что ваши действия сами спровоцировали...

— Вы серьезно? — перебила его, не желая выслушивать продолжение ситуации с ширмой еще раз. Воспоминания о том, как он усадил меня на себя верхом, все еще заставляли щеки гореть.

— Абсолютно, — он смотрел на меня в упор, и в глазах его плясали знакомые чертики, — Так что либо вы, либо никто.

Я слушала и не верила своим ушам.

— Вы это сейчас придумали? — спросила я скептически.

— Нет, — он вдруг стал серьезным, — Чистая правда. Спросите любого дракона. Мы с трудом подпускаем к себе посторонних. Особенно когда ранены. Особенно когда уязвимы. Это инстинкт. А вы... — он сделал паузу, и я физически ощутила, как его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, — Вы мне понравились.

Я прищурилась.

Кажется, я поняла, чего добивается этот дракон. Похоже, мной решили нагло манипулировать. Использовать мифы о драконьей физиологии, чтобы привязать меня к себе, получить поблажки, а там, глядишь, и справку раньше срока.

Я широко улыбнулась, шагнула ближе к нему.

— Ну что же, — сказала я ласково, — снимайте брюки. Посмотрим, что там у вас.

Он моргнул. Всего на секунду растерялся, но быстро взял себя в руки.

— Так сразу? — не смог не съязвить он, но пальцы уже потянулись к ремню, — Даже не угостите чаем сначала?

— В другой раз, — отрезала я, теряя сладкий тон, — Давайте уже, не тяните.

— Какая вы нетерпеливая.

Он, наконец, закончил свои шуточки и продемонстрировал свою рану. Я наклонилась, рассматривая повреждение профессиональным взглядом. Края воспалены, темные нити проклятия уходят вглубь, к кости. Ткани вокруг отечные, горячие на ощупь. Запустил он себя капитально.

Я осмотрела ногу, что-то не давало покоя. Какая-то странность в структуре раны, в рисунке проклятия. Обычно магические поражения выглядят иначе. А здесь будто... будто что-то сверху наложилось. Надо бы провести дополнительное исследование.

Я вздохнула, уже составляя план лечения. А сейчас — перевязка.

Взяла со стола мазь — свою собственную разработку, смесь местных трав и адаптированных рецептов из прошлого мира. Быстрыми привычными движениями втерла в рану, услышав сверху шипение. Ну вот, а строит из себя героя.

Я принялась за перевязку. Ловко накладывала бинты, фиксируя повязку, проверяя, чтобы не давило, не сползало, не мешало.

— Завтра это сделает медсестра, — сказала я, закрепляя последний виток бинта, — И не смейте противиться.

— Я уже сказал, что только вы, — его голос стал вкрадчивее, хриплее.

Я выпрямилась. Подошла ближе, принимаясь обрабатывать шрам на лице. Провела тампоном с антисептиком по воспаленному краю, нанесла тонкий слой заживляющей мази.

— И что же, это всегда работает? — усмехнулась я, наблюдая, как он не сводит с меня взгляда. Буквально пожирает глазами.

— Что именно?

— Вот эти ваши обольстительные методы, — я говорила спокойно, продолжая обработку, — Не надейтесь, справку благодаря им вы не получите.

— Просто любуюсь красивый женщиной, — проговорил он хрипло, и в голосе не было насмешки. Только что-то глубокое, отчего внутри дрогнуло.

Я замерла на секунду. Всего на секунду. Потом взяла себя в руки.

— Ничего у вас не выйдет.

— Это не из-за справки.

— Ну-ну, — я отошла от него и принялась старательно заполнять историю его болезни: состояние раны, примененные препараты, реакция пациента. Рана на ноге действительно оказалась не простая. Что-то в ней было не так. Рисунок проклятия отличался от стандартных боевых поражений. Словно кто-то специально наложил отсроченное заклятье, которое должно было сработать в самый неподходящий момент. В бою, например.