Доктор Вера. Я исцелю тебя, Дракон!

– Миссис Грин, – начал он и запнулся, – Вы... вы еще работаете?

– Как видишь, – я кивнула на стопку отчетов, – Что-то случилось?

– Нет, то есть да... – он окончательно смешался и покраснел, – Я хотел... мне нужно...

Я развернулась к нему, внимательно рассматривая.

– Эрест, говори прямо. Мы не первый год работаем вместе.

Он выдохнул, набрал в грудь воздуха и выпалил:

– Мне нужно отпроситься сегодня пораньше. Очень нужно. Я понимаю, что это не вовремя, и что у нас сейчас пациентов много, и генерал этот капризный, и Милена новая... но очень нужно. Я... я вернусь к утру, честное слово, и отработаю, и двойную смену возьму, и...

– Эрест, – перебила я, – дыши.

Он замолчал, глядя на меня с надеждой и страхом одновременно.

Я смотрела на него и понимала. Взъерошенные волосы, которые он зачесывал трижды, прежде чем войти. Свежая рубашка под халатом – не та, в которой он ходил днем. Этот румянец, который никак не хотел сходить с щек. Все было слишком очевидным. Его ждала девушка.

– Иди, – сказала я.

Он поднял на меня удивленные глаза.

– Правда?

– Правда.

– Спасибо! Я вас не подведу! – его лицо озарилось такой благодарностью, что мне стало неловко.

– Беги уже, – я махнула рукой, – А то опоздаешь.

Он выскочил за дверь, едва не сбив с ног проходившую мимо Лию. Я покачала головой, улыбаясь.

Молодость. Влюбленность. Свидания.

Когда-то и у меня было такое. Давно. В другой жизни.

Улыбка сползла с лица. Я посмотрела на часы. Почти девять. Вечерняя перевязка у генерала. Лия, наверное, уже закончила, но я все равно хотела проверить. Вдруг отек? Вдруг температура?

Я встала, одернула халат и вышла в коридор.

Прошла мимо палаты Милены – тихо, спит. Заглянула в ординаторскую – Лия разбирает журналы, остальные медсестры уже разошлись по палатам. Все спокойно.

Я направилась к палате генерала.

Остановилась перед дверью. На секунду задержалась, прислушиваясь. Тишина. Только едва слышное шуршание страниц – читает, наверное.

Постучала.

– Войдите.

Я толкнула дверь и вошла.

Генерал сидел на кровати, откинувшись на подушки. Рубашка расстегнута, нога вытянута, перевязка свежая – Лия справилась. В руке книга, которую он отложил при моем появлении.

– Как самочувствие? – обратилась я к нему.

– Все в порядке, – он не сводил с меня глаз, – Вы сегодня допоздна.

– Работы много.

– Отдыхать надо, – сказал он тихо.

Я подняла взгляд и встретилась с ним глазами. В его взгляде не было обычной насмешки, только что-то спокойное, теплое. И от этого тепла я смутилась.

– Присаживайтесь, – он кивнул на кресло у кровати, – Устали же.

– Я постою на ногах, – буркнула я, проверяя край повязки, – Движение – жизнь.

– Вера, – он произнес мое имя мягко, но настойчиво, – Присядьте. Хотя бы на минуту.

Я хотела отказаться, но ноги гудели после целого дня на каблуках, а спина ныла от долгого сидения над отчетами. Я села.

В палате повисла тишина. Только светильник тихо гудел, отбрасывая теплый свет на стены.

– Как девочка? – спросил он неожиданно.

– Милена? – я вздохнула, – Спит. Раны обработаны, физически все будет хорошо. А дальше...

– Дальше я разберусь с Ревардом, – сказал он твердо.

Я посмотрела на него.

– Вы уже что-то сделали?

– Отправил письмо своему знакомому в магистрат, – он говорил буднично, как о чем-то само собой разумеющемся, – Завтра у Реварда начнутся проверки. Негласные, но очень дотошные. Если у него есть что скрывать – а я уверен, что есть – его типографии встанут. И ему будет не до свадеб.

Я смотрела на него, не зная, что сказать.

– Вы... уже отправили? – переспросила я.

– Да.

– Не дождавшись моего согласия?

Он усмехнулся.

– Я же сказал: драконы держат слово. Я обещал помочь – я помогаю.

– А мое согласие на свидание... – я запнулась, сама не зная, зачем это говорю.

– Дело времени, – закончил он за меня.

– Самонадеянно.

– Уверенно, – поправил он.

Мы смотрели друг на друга. В его глазах плясали золотистые искры, но в этот раз они не раздражали.

– Вы невыносимы, – сказала я тихо.

– Это я уже слышал.

– И самоуверенны.

– Тоже слышал.

– И наглы.

– А вот это впервые, – он изобразил удивление, но глаза смеялись.

Я покачала головой, чувствуя, как уголки губ предательски тянутся вверх.

– Хорошо, – выдохнула я.

Он замер.

– Хорошо – что? – переспросил осторожно, будто боялся спугнуть.

– Свидание.

– Что, прямо сейчас? – усмехнувшись произнес он.

– Свидание в больничной палате… весьма интересно, – заметила я.

Я опустила глаза, чувствуя, что краснею как девчонка. Вот же... надо было молчать. Зачем я согласилась? Он же теперь…

– Не вижу ничего…

Но он не успел договорить.

Потому что в коридоре раздался топот. Много ног. Быстрый, тревожный, с металлическим лязгом и приглушенными голосами. А следом – крик Лии, который я слышала только в самых страшных случаях:

– Доктор Грин! Доктор Грин, скорее!

Я метнулась к двери, распахнула ее и выскочила в коридор.

Картина была жуткой.

Санитары тащили носилки. Двое. Нет, трое. На окровавленных простынях лежали люди в военной форме. Первый – бледный, без сознания, рука неестественно вывернута, лицо залито кровью. Второй стонал, прижимая руки к животу, сквозь пальцы сочилась темная кровь. Третий... вообще не двигался, и его лицо было серым, как пепел.

– Что случилось? – крикнула я, на ходу закатывая рукава.

– Нападение на патруль, – запыхавшийся санитар едва успевал отвечать, – Внезапная атака. Их четверо было, одного уже...

Он недоговорил.

– В операционную! – скомандовала я, – Лия, готовь инструменты!

Лия сорвалась с места. Я жестом подозвала остальных медсестер, которые уже высыпали в коридор, перепуганные, но готовые работать.

– Вторую операционную готовить! Расширить! Нам нужно два стола! Срочно!

Я развернулась, чтобы бежать, но чья-то рука схватила меня за локоть.

– Пустите! – дернулась я, оборачиваясь.

Доркан стоял в дверях своей палаты. Без трости, опираясь рукой о косяк, бледный, но с горящими глазами.

– Чем помочь? – спросил он коротко.

– Отойдите с дороги, – я вырвала руку, – Вы пациент. Лечитесь.

Он посмотрел на меня секунду. Потом кивнул.

– Идите. Я тут... если что.

Я не стала отвечать. Развернулась и побежала в операционную, на ходу прикидывая, как буду справляться одна, без заместителя, с тремя тяжелыми пациентами.

Сердце колотилось где-то в горле, руки уже тряслись от предстоящего напряжения.

Но я делала это тысячи раз. И справлюсь снова.

Потому что я – врач.

Я долго добивалась вида операционной, к которому привыкла. Стерильности, расположения, где каждый инструмент лежит на своем месте, а свет падает под правильным углом, не оставляя теней. В прошлом мире руки знали, где что лежит, тело помнило каждое движение, доведенное до автоматизма за годы ординатуры и бесконечных дежурств. Здесь всё пришлось начинать с нуля.

Сложнее было приучить к этому остальных. Со своим уставом в чужой монастырь не советуют лезть, но с медициной по-другому. В своих методах я была полностью уверена и могла гарантировать результат.

Миссис Энда смотрела на мои странности с недоумением, но терпела — потому что результаты говорили сами за себя.

В лечебнице миссис Энды всё было устроено довольно хорошо для этого мира, но я добавила кое-что своего.

Лия уже включила магические светильники на полную мощность — яркий белый свет заливал каждый угол. Я на ходу затягивала завязки чистого халата, который мне подала одна из медсестер, пальцы привычно скользили по узлам, даже не глядя.

— Первого сюда! — скомандовала я, указывая на ближайший стол. Голос прозвучал резко, но это было нужно — в операционной не должно быть места сомнениям. — Лия, инструменты! Скальпель, зажимы, магический сканер! Живо!

Санитары занесли носилки с первым раненым — к тому, что прижимал руку к животу. Я склонилась над ним, оценивая состояние за секунды. Дыхание поверхностное, пульс нитевидный, зрачки не реагируют на свет. Черепно-мозговая травма, плюс открытый перелом плечевой кости, плюс... я провела рукой по груди, нащупывая неестественное смещение ребер. Внутреннее кровотечение.

— Лия, кровоостанавливающее. Срочно. И приготовь всё для дренирования грудной полости.

Я уже мысленно прокручивала порядок действий. Сначала — выпустить кровь из плевральной полости, иначе лёгкое сдавит и пациент задохнётся. Потом — перелом, потом — голова.

— Лия, магический сканер к остальным! — скомандовала, пока руки были заняты первым. Пальцы работали быстро, накладывая дренаж, пальпируя края раны, оценивая глубину проникновения проклятия.

С магическим сканером лучше управлялся Эрест. У него был природный дар к тонкой диагностике. Но я сама его отпустила.

Лия нервничала, но держалась. Её руки дрожали, когда она подносила сканер к раненным.

— У одного показывает красный…

Я оторвалась на секунду от первого раненого, бросила быстрый взгляд на третий стол. Тот, кто лежал там, был самым бледным. Серым. На его лице не было ни кровинки, губы слились с кожей, глаза закрыты, а грудь поднималась так редко, что я не сразу заметила дыхание. Магический сканер в руках Лии горел тревожным алым светом.

Красный уровень — очень плохо.

Я подошла ближе, взяла сканер сама, провела над телом. Показания не оставляли сомнений. Тому, что был самым бледным, уже не помочь. Проклятие, а, судя по всему, это оно, ведь видимых повреждений не было, только неестественная бледность и холодная, восковая кожа, взяло своё. Он по видимому был в самом его эпицентре. Принял удар на себя.

Я смотрела на сканер, на ровную красную линию, на то, как проклятие уже добралось до сердца, и чувствовала, как внутри всё сжимается. Максимальный уровень поражения, прогноз неблагоприятный. Здесь, в этом мире, где не было реанимации, где не было аппаратов, поддерживающих жизнь, это значило только одно. Безнадежен.

Когда я попала в этот мир, магию в себе обнаружила не сразу. Это было очень неожиданно. Я привыкла к обычному лечению, а тут вдруг выяснилось, что внутри меня есть что-то, что можно направить, чтобы ускорить заживление, чтобы снять боль, чтобы вытянуть проклятие. Миссис Эдна, старая целительница, которая взяла меня под крыло в первые месяцы, пыталась меня учить.

Мне было сложно управлять магией. Наставница говорила, что я слишком взрослая для магии. Дар обычно пробуждается в подростковом возрасте. И мои магические каналы были дефектными.

Поэтому сейчас, глядя на красный свет сканера, я понимала, что магически помочь ему не смогу. Даже если попробую, даже если выложусь до последней капли, моих сил не хватит. Потрачу время и потеряем всех.

Доделала операцию первому и перешла ко второму. Пульс едва прощупывался. Магический сканер показал, что проклятие застряло в области печени. Если не убрать его в ближайшие часы, начнется некроз, и тогда спасти его будет уже невозможно. Я быстро обработала края раны специальным раствором, ввела нейтрализатор, наложила временные швы, чтобы остановить кровотечение. Этого достаточно, чтобы стабилизировать.

До самого утра мы не отходили от них. С проклятьем второго я провозилась дольше, но справилась.

Спасли двоих. Третий не встретил новый день.

Я стояла над его телом, прикрытым простыней, и смотрела на серое, спокойное лицо. Молодой совсем. Двадцать, может, двадцать два. Такой же, как Эрест.

Лия тихо всхлипнула, стоя у стены. Ей тяжело даются потери. Она еще не привыкла. Может, и никогда не привыкнет. Хорошо, что не привыкает. Когда привыкаешь к смерти, значит, что-то внутри умирает вместе с пациентами.

— Ты молодец, — я подошла к ней, погладила по спине, чувствуя, как дрожат ее плечи, — Мы сделали что могли. Иди отдыхай. Твоя смена закончена.

Она подняла на меня заплаканные глаза.

— А вы? Вы уже двое суток на ногах.

Я кивнула.

— Дождусь Эреста и пойду отдыхать. Он скоро придет.

Я дремала в своем кабинете, сидя в своем кресле, когда в дверь постучали и вошла другая медсестра — Мина.

— Миссис Грин, простите… Тут у мистера Доркана назначена пункция на утро. Вы будете делать или Эрест?

Я моргнула. Пункция. Точно. Я же сама назначила. Я посмотрела на часы на стене. Уже почти семь. Доркан, наверное, уже проснулся.

— Я сама сделаю. Спасибо, Мина, что напомнили.

Мина вышла, а я осталась сидеть в кресле, пытаясь собрать мысли. Голова гудела, глаза слипались, но пункцию откладывать нельзя.

Я поднялась, чувствуя, как затекли ноги. Прошлась по кабинету, разминая шею. Надо умыться… и можно идти.

В дверь постучали. Тихо, неуверенно.

– Войдите.

На пороге появился Эрест, в помятой рубашке, с красными глазами и виноватым выражением лица.

– Миссис Грин… – начал он и замолчал.

Я смотрела на него и уже знала, что он скажет.

– Я пришел, как только узнал, – голос его был хриплым.

– Операция уже закончилась, – сказала я как можно спокойнее.

– Я знаю, я видел… Вы… вы спасли двоих.

– Да, одного не спасли.

Он опустил голову.

– Простите меня… я не должен был уходить ...

Я вздохнула, глядя на него. Усталость наваливалась, но я не могла позволить себе развалиться. Не перед ним.

– Эрест, посмотри на меня.

Он поднял голову. Его глаза были полны печали.

– Ты ни в чем не виноват, никто не знал, что так получится, – сказала я твердо.

– Но я мог бы помочь…

– Я прошу тебя, успокойся. Что случилось, то случилось. Никто ни в чем не виноват, – покачав головой, подошла к нему ближе, – Обход на тебе.

– Если что-то серьезное…

— Я справлюсь. Отдыхайте.

– Сейчас завершу последнее дело и обязательно пойду и отдохну.

Он кивнул и вышел.

Коридоры лечебницы встречали меня утренней тишиной. Светильники горели приглушенно, только в операционном крыле ещё работали на полную. Мимо прошла уставшая медсестра, кивнула мне на ходу. Из палат доносились приглушённые голоса – пациенты просыпались, начинался новый день.

Я подошла к палате Доркана. Остановилась. Прислушалась.

Тишина. Или спит, или ждёт.

Постучала.

– Войдите.

Я толкнула дверь и вошла.

Генерал сидел на кровати, откинувшись на подушки. Увидев меня, он отложил книгу – ту же самую, что и вчера, кажется, так и не продвинулся в чтении. Взгляд его скользнул по моему лицу, задержался на глазах, на темных кругах под ними, на бледности. И в этом взгляде не было обычной насмешки.

– Вы не спали, – сказал он. Не спросил – констатировал.

– Работала, – я прошла к тумбочке, проверяя, все ли готово для пункции. Инструменты на месте, – Как ваше состояние? Боль не усилилась?

– Миссис Грин.

– Я подняла голову.

Он смотрел на меня серьезно.

– Может, все же нужен отдых?

– Я в порядке, – как можно тверже ответила я, – Снимайте штаны. Пункцию нельзя откладывать.

Он усмехнулся – слабо, но привычная искра вернулась в глаза.

– Вы так и не научитесь меня сначала чаем угощать?

– Не дождетесь, – буркнула я, но в голосе не было злости. Только усталость.

Он послушно снял штаны, оголив ногу. Я наклонилась, осматривая рану. Края стали светлее, мазь работала, но тёмные нити проклятия никуда не делись. Больше того – они изменили рисунок. Переплелись, стали плотнее, будто... будто что-то активировало их.

Я нахмурилась.

– Что-то не так? – спросил он, заметив мое выражение.

– Не знаю пока, – я взяла тонкую иглу, обработала место прокола антисептиком, – Сейчас будет больно. Потерпите.

Он кивнул, и я ввела иглу.

Он не дернулся, только челюсти сжались. Я быстро набрала образец ткани, вытащила иглу и прижала тампон.

– Готово.

Я поднялась, чтобы отнести пробирку в лабораторию.

– И все же… я настаиваю на том, чтобы мой врач хоть иногда отдыхал. В конце концов, это может сказаться и на моем лечении. Мне бы не хотелось, чтобы вы упали в обморок.

Я не стала ничего отвечать и просто направилась к выходу.

– И да, – его голос, заставил меня обернуться, – Свидание, прошу не забывайте о нем. Поэтому вам точно нужно отдохнуть, а еще лучше – выспаться.