- -
- 100%
- +
Ауриэль подарила три капли своего дара трём драконицам — своим верным спутницам, что охраняли её веками. Драконицы приняли дар, спрятали его в своей крови и передали потомкам. И он может пробудиться в потомках в переломный момент времени. Но не просто так, а если была вопиющая несправедливость. Просто менять судьбу никому не позволено. Богиня жутко ненавидела несправедливость, поэтому подарила таким образом возможность с ней бороться.
Получается… Осталась одна смерть.
Одно возвращение.
Нужно быть осторожной и не упустить возможность. Не потратить бездумно последнюю попытку на что-то мелкое, незначительное, то, что можно было решить без магии.
Если честно, в Совете я поступила глупо. На эмоциях. Вместо того чтобы спокойно осмотреться, найти союзников, собрать информацию, я устроила публичную сцену. Бросила ему вызов там, где он был сильнее всех. Напала на него в его же крепости, среди его же людей, которые боятся его и будут на его стороне.
Нужно было узнать больше. Не лезть на рожон.
Я нахмурилась, пролистывая книгу дальше.
Также я узнала, что далеко прыгать — очень опасно. Чем дальше точка возврата, тем сильнее магический откат. Тем тяжелее телу, тем дольше восстановление. В какой-то момент откат может стать смертельным — дар просто разорвёт Хранителя изнутри, не дав даже шанса на возвращение.
Я расстроилась. Очень. Потому что теплилась надежда вернуться в тот вечер, когда не стало отца. Увидеть его живым. Предупредить. Спасти. Доказать, что Филипп — убийца. Обнять его ещё раз.
Но, видимо, не судьба.
Я бы хотела вернуться и защитить отца. Но боюсь, это слишком далеко, и все может закончиться и моей смертью.
Также говорилось о способах снизить магический откат.
Я провела весь день в библиотеке. Солнце за окнами медленно ползло по небу, а я все читала и читала, делала пометки в блокноте, перечитывала еще раз.
Управляющий заглядывал несколько раз убедиться, всё ли со мной в порядке, жива ли я там. Мистер Ертер принёс прописанные доктором зелья, поставил их на край стола, рядом с пустой чашкой из-под чая, и замер в нерешительности.
— Мисс Кассия, может, вы приляжете? — спросил он осторожно, — Вам нужно отдыхать. Доктор сказал, что постельный режим…
— Я отдохну, когда прочитаю, — ответила, не поднимая головы.
Он не уходил. Я чувствовала его взгляд на своей макушке — тяжёлый, растерянный, встревоженный. Он хотел как лучше, но у меня не было времени на заботу.
— Мисс Кассия…
— Ступайте, мистер Ертер, — сказала я мягче, отрываясь от книги, — Я сама знаю, что мне нужно.
Он поклонился и вышел, оставив меня одну с пузырьками и тяжёлой книгой.
А я снова уткнулась в страницы.
Нужно успеть как можно больше. И быть готовой ко всему.
Оказалось, что я не зря спешила.
На следующий день, когда я взялась за изучение дневников, под самый вечер, явился Филипп.
Я сидела за столом, склонившись над бабушкиными записями, и не сразу услышала шум внизу.
— Мисс Кассия, — начал управляющий, и голос его звучал сдавленно, виновато, — Господин Уоррен ждёт вас в гостиной. Я пытался его не впускать, но он…
— Я поняла, — перебила его, медленно закрывая дневник и убирая его в ящик стола, — Спасибо, мистер Ертер. Я приму его.
Управляющий замешкался на пороге, переминаясь с ноги на ногу, и я увидела в его глазах страх. Он боялся, что сейчас начнётся что-то страшное, и он не сможет ничего сделать.
Я выпрямилась, расправила плечи. Нужно же послушать, что он скажет и чем будет угрожать. Нужно не показать слабость. Поэтому я собиралась как на сражение.
Быстро переоделась в чёрное платье. Длинные рукава, высокий воротник, строгий покрой. Волосы завязала в ровный хвост — гладко, жёстко, без единого выбившегося локона. Я должна выглядеть спокойной, уверенной, неприступной.
Когда я спустилась вниз, Филипп стоял у камина, заложив руки за спину, и смотрел на огонь.
— Милая, — произнёс он, поворачиваясь, и в голосе его звучала лёгкая насмешка, — Ты вновь надела траур? По ком на этот раз? По нашей любви?
Я замерла на пороге, сжимая кулаки.
— Я просила тебя не приходить больше, Филипп. Мой дом для тебя закрыт.
Его лицо было спокойным, даже расслабленным, но глаза… глаза горели холодным, бешеным огнём. Он смотрел на меня так, будто раздевал взглядом, словно оценивал, насколько я сломана, будто искал трещины в моей броне.
— А я просил тебя хорошенько подумать, — сказал он, делая шаг ко мне, — Прежде чем снова нести всю эту чушь. Нельзя взять и просто выставить меня идиотом перед всем светом. Ты думала, что это сойдёт тебе с рук?
Ещё шаг. Я не отступила. Смотрела ему прямо в глаза.
— Ты опозорила меня, Кассия. Сотня гостей, члены Совета…
— Ты это заслужил.
Он усмехнулся — коротко, зло.
— Заслужил? — Филипп сократил расстояние, навис надо мной, загораживая свет, схватил за руку.
— Отпусти меня, — прошипела, пытаясь отдернуть руку.
— Иначе что? — его пальцы сжались сильнее, — Не глупи, Кассия. Ты в моей власти. Ты всегда была в моей власти. И ты никто. Тебе никто не поможет. Не хочешь по-хорошему — значит, будет по-плохому. Я умею убеждать.
— В этом ты специалист, — выплюнула я.
— Да, — он склонил голову, и его губы тронула усмешка, — Сочту за комплимент.
Я резко дёрнулась, вырываясь, но он держал крепко.
— Мистер Ертер! — крикнула громко, так, чтобы голос разнёсся по всему дому. — Попросите кого-нибудь из Управления! Пусть зафиксируют угрозы!
— Ты действительно хочешь, чтобы твои слуги расплачивались за тебя? — спросил он тихо, почти ласково, — У Ертера прекрасная дочь. Молодая, красивая, воспитывает троих детей. Муж у неё — простой рабочий. Как будет горько оставить их сиротами…
Я похолодела. Кровь отлила от лица, пальцы похолодели.
— У всех есть слабые места, — продолжил он, наклоняясь к моему уху. Его дыхание обжигало кожу, — Семья — идеальный рычаг манипулирования. Если ты хочешь себе проблем, Кассия, то не создавай их другим.
— Вон пошёл! — крикнул он громко, обращаясь к управляющему, который замер в дверях с бледным, перекошенным от страха лицом.
Мистер Ертер вздрогнул. Он смотрел на нас растерянный и испуганный. Он боялся.
— Никто тебя не защитит, — Филипп снова повернулся ко мне, наконец отпуская мою руку, — И если ты хочешь нормально жить…
— Жить? — внутри закипала ярость, — Да ты убьёшь меня, как только получишь голос. Не притворяйся, что я тебе нужна живая.
— Не скрою, пробегала такая мысль, — его глаза блеснули. — Но всё будет зависеть от твоей покладистости. Если ты будешь хорошей женой… — начал он старую песню.
— Убирайся, Филипп. Ты меня не запугаешь. Моего отца ты убил. У меня теперь нет слабых мест. Мне нечего терять.
— Ооо, — протянул он удивлённо, прищурившись, — Откуда такие глубокие познания? Кто тебе рассказал? Или сама догадалась?
— Не всё ты знаешь, — ответила холодно.
— Куда тебе против меня тягаться? — он рассмеялся, — Что ты можешь? Ни денег, ни власти, ни связей. Одна. В пустом доме. Со слугами, которые боятся меня больше, чем тебя.
Он сделал паузу, посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.
— Говоришь, я убил твоего отца, — продолжил он задумчиво, — Знаешь, а ты натолкнула меня на отличную идею…
Я замерла. Сердце пропустило удар.
— Завтра тебя саму обвинят в его смерти, — его глаза блеснули в полумраке, — Ты, не дождавшись наследства, решила избавиться от отца. Подсыпала яд. Ты убила его, чтобы получить голос и состояние. А бедный Филипп, твой жених, узнал правду и отказался от свадьбы. Отличная история, правда? Все поверят. У меня есть люди. У меня есть документы. У меня есть свидетели.
— Что ты несёшь? — прошептала, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Думаю, за решеткой ты станешь куда сговорчивее.
ГЛАВА 9. Побег
КАССИЯ
Я метаюсь по комнате. Из угла в угол, не нахожу себе места.
“Тебе никто не поможет…”
Слова Филиппа впились в меня, как занозы. Они сидят под кожей, зудят, болят, не дают забыть о себе.
Нужно бежать.
Прямо сейчас. Собрать самое необходимое и уехать — куда глаза глядят, подальше от этого дома, от этого города, от этого человека.
У меня осталась всего одна возможность вернуться в прошлое, и я собираюсь приберечь её на самый крайний случай. Если сама не справлюсь. Хватит рассчитывать только на дар. Пора брать в себя в руки и действовать. Без магии возвращений, без надежды на чудо. Понимаю, что меня вели эмоции, они застилают глаза, мешают мыслить здраво, толкают на необдуманные поступки. В Совете я сорвалась, наговорила лишнего, устроила сцену, поставив себя под удар.
Мне не удаётся держать рассудок холодным. Отсюда все проблемы.
Но удастся ли мне бежать?
Он поймает меня и усадит за решетку, как и обещал, и будет медленно и долго надо мной издеваться, пока я не сдамся. Дождется состояния когда я буду на все согласная. Он сможет. Стоит вспомнить его взгляд… И умереть он мне не позволит. Теперь он как раз заинтересован в обратном, пока не получит то что ему нужно.
Что остается? Отдать голос и потом сбежать? Ни за что! Может проще просто умереть и забрать с собой этот голос… Этот простой способ решения забирается в голову холодной липкой субстанцией, и мне с трудом все же удается вытравить его оттуда.
Он найдет другую жертву и точно так же будет ее мучить. И никто не остановит его, потому что я умру, а он останется.
Я не могу этого допустить.
Но как справиться с ним?
Мне нужна помощь.
“Тебе никто не поможет…”
Филипп — Глава Тайной канцелярии. Это серьезная должность, он наделен такой властью… Все его бояться… И все предпочитают с ним дружить, а не воевать. Но должны же быть у него враги? Он не мог не нажить их… Кто-то должен его ненавидеть. Кто-то должен ждать момента, чтобы ударить.
И тут в памяти встает только одно имя.
Дамиан Монтре.
Точно, Монтре!
Человек, которого Филипп ненавидит больше всех. Человек, которого он приговорил к казни.
И пока он жив — Монтре для него опасен. Совсем скоро Филипп расправится и с ним, но возможно я смогу предотвратить это и обрести в его лице союзника.
Монтре — враг моего врага. А значит… мой друг?
Он как никто должен быть заинтересован, чтобы свергнуть Филиппа с пьедестала. Иначе Филипп скоро его убьёт. Как только Совет поставит подпись.
Мужчина не знает об этом, а Филипп уже плетёт свою паутину, готовит документы. Нужно рассказать ему, предупредить, и попытаться договориться.
Больше не мешкая и не раздумывая бросаюсь в свою комнату. Беру все деньги. Если ничего не выйдет, то я все же попытаюсь сбежать. К книгам и дневникам бросаю в сумку несколько вещей на сменку.
Меня не останавливает, что сейчас ночь. Нормальные люди в такое время спят, набираются сил перед новым днём. А я снова импульсивна. Опять действую стихийно, на эмоциях, не просчитав ходов на несколько шагов вперёд. И уже знаю, что, может быть, очень скоро пожалею об этом. Но сейчас у меня нет выбора.
— Мисс Кассия, что случилось? — перед выходом меня замечает управляющий. Я вздрагиваю, оборачиваюсь. Мистер Ектор стоит в дверях гостиной, сжимая в руке подсвечник с одиноко горящей свечой.
— Вы куда посреди ночи? — спрашивает он обеспокоенно.
— Если кто-то завтра придет, скажите, что я сплю, — говорю вместо ответа на его вопрос, — Что мне стало плохо и вы снова вызвали врача.
Он понимает, что я имею в виду Филиппа. Кивает. Быть может, это немного задержит его, если он бросится на мои поиски.
— До свидания, мистер Ектор, — прощаюсь с мужчиной и выбегаю из дома.
Именно «до свидания», потому что хочу вернуться. Надеюсь на это.
Ночь встречает меня холодом и сыростью. Недавно прошёл дождь. Ежусь. Мостовая блестит в свете фонарей, лужи отражают звёзды, но мне не до красоты. Мне холодно и страшно. Никогда не любила ночь.
Я знаю где живет Дамиан Монтре. Все знают его особняк на отшибе. Род Монтре всегда живет там в отдалении от всех, чтобы не навредить своей темной магией остальным.
Говорят, сам дом пропитан колдовством, что все Монтре опасны. В газете мужчину называли чудовищем.
Но мне всё равно. Чудовище — тот, кто убил моего отца, тот, кто дважды забирал мою жизнь. Сейчас я боюсь Монтре меньше, чем Филиппа. И направляюсь именно к нему, полная решимости.
Я перехожу на другую сторону улицы, ускоряю шаг. Впереди перекрёсток. Нужно свернуть налево, потом направо, потом пройти через сквер… Я прокручиваю в голове маршрут, который набросала в спешке, когда собиралась.
И в какой-то момент, когда оборачиваюсь, вижу его.
Мужчина. Он движется за мной, держась на расстоянии, но не отставая. Он не скрывается и не прячется. Идет уверенно, уверенный, что жертва никуда не денется.
Холодок пробегает по спине.
Я уверен, это человек Филиппа. Кто же ещё?
Вряд ли кому-то ещё понадобилось следить за мной посреди ночи.
Значит, он всё же приставил кого-то приглядывать за мной, чтобы я не наделала глупостей и не сбежала.
Вот же…
Как я и думала: он не так прост. И даже запугав меня, пригрозив тюрьмой, он не понадеялся на мою трусость. Филипп предусмотрел всё. Он закрыл все пути к отступлению. Оставил мне иллюзию свободы и приставил соглядатая, чтобы я не сделала ничего, что могло бы ему навредить.
Никогда прежде я не скрывалась. Никогда не убегала от погони, не петляла по улицам, пытаясь сбить след. Я была послушной дочерью, примерной невестой, идеальной женой. Я всегда шла прямой дорогой, не сворачивая, не оглядываясь.
И сейчас я не знаю, как от них скрыться. Не знаю этих улиц так хорошо и не представляю где можно спрятаться. Где потеряться или переждать?! Моё сердце бешено колотится, дыхание сбивается, а руки дрожат.
Я бежала, не разбирая дороги, пока впереди не показалась парочка мужчин. Они стояли у фонаря — двое, в дорогих пальто, с сигарами в руках, явно не из простых. Аристократы, которые загулялись допоздна и теперь не торопились по домам, наслаждаясь ночной прохладой.
Я подбежала к ним.
— Помогите, пожалуйста, — выпалила я, — Меня преследует какой-то мужчина. Он идёт за мной уже несколько кварталов. Мне нужно где-то укрыться, спрятаться…
Оглянулась через плечо. Фигура в темноте приближалась. Не бежала, не спешила, но не отставала.
Мужчины переглянулись. Один — высокий, с усами, в модном сюртуке — явно был навеселе. Щёки раскраснелись, глаза блестели, и он смотрел на меня с ленивым интересом человека, которому некуда спешить.
— Подождите, мисс, — протянул он, окидывая меня медленным взглядом, — Весьма своеобразный способ знакомиться. Не могли бы вы представиться? Кто вы? И кто вас преследует?
Его приятель усмехнулся, выпустил облако дыма и тоже не выглядел встревоженным. Скорее, заинтересованным, как будто ночное приключение разнообразило его скучную жизнь.
— Мне не до знакомства, — снова оглянулась. Мужчина уже почти догнал меня — я видела его силуэт в нескольких десятках метров. Он сбавил ход, просто наблюдая за мной. — Мне нужно от него спрятаться. Пожалуйста, помогите. Я не знаю этих улиц. Я не знаю, где можно укрыться.
Усатый задумался, почесал подбородок, потом махнул рукой куда-то вперёд.
— За поворотом есть одно укромное местечко, — сказал он доверительным тоном. — Там вы сможете смешаться с толпой. Никто вас не найдёт. А мы его тут призадержим, поболтаем немного. Заодно узнаем, чего он к вам прицепился.
Я выдохнула с облегчением.
— Спасибо, — выдохнула, уже собираясь бежать дальше, — А что за дом? Как я его узнаю?
Усатый усмехнулся, прищурился. Его приятель кашлянул, пряча улыбку.
— Там стоят пару девушек, весьма призывно одетых, — сказал он, растягивая слова. — Не перепутаете.
И тут до меня дошло.
Дом утех. Он отправил меня в публичный дом.
— В такое время все приличные заведения уже закрыты, — усмехнулся мужчина, окидывая меня понимающим взглядом, — А это открыто круглосуточно. И там не задают лишних вопросов.
Он сделал паузу, докурил сигару, бросил окурок на мостовую и раздавил каблуком.
— Или оставайтесь с нами, — добавил он со снисходительной улыбкой. — Мы вызовем кого-нибудь из Управления. Пусть разберутся. Если у вас правда проблема, а не просто способ привлечь внимание.
Я замерла.
Никто из Управления мне не поможет. Вернут домой — в лапы Филиппа. Сделают вид, что ничего не произошло, что я — сумасшедшая истеричка, которая сама не знает, чего хочет.
— Не нужно… — говорю, отступая на шаг.
— Как хотите, мисс, — пожимает плечами усатый. — Удачи вам. И будьте осторожнее — ночные улицы опасны для красивых девушек.
Я толком не поблагодарив, направляюсь в указанном направлении и сразу замечаю девушек.
Они стоят у входа, под красным фонарём. Их трое — в ярких платьях, с открытыми плечами, с подведёнными глазами и губами, которые кажутся неестественно алыми в этом тусклом свете.
Я еще раз оборачиваюсь, преследователя не видно, наверно, мужчины, как и обещали, задержали его. Я не медлю, захожу в заведение.
Заведение встречает меня теплом, табачным дымом и запахом дешёвых духов. Доносится приглушенная музыка, одна девушка играет на рояле в углу. Лампы под потолком прикрыты абажурами из красной ткани, и свет разливается по комнате кровавым отливом. Не верится, что я здесь. В месте, куда приличные женщины не заходят даже днём, а ночью — тем более. Ещё неделю назад я бы покраснела от одной мысли, что переступлю этот порог. Но какой у меня был выбор?!
Я делаю ещё шаг, вглядываясь в полумрак, пытаясь понять, куда идти, к кому обратиться.
— По поводу работы? — голос звучит внезапно, прямо передо мной.
Я вздрагиваю. Передо мной вырастает фигура — высокий, плечистый мужчина с широкими плечами и тяжёлым взглядом. Он одет в чёрную рубашку с расстёгнутым воротом, обнажающим мощную шею, и тёмные брюки. Его руки скрещены на груди, и он смотрит на меня сверху вниз — оценивающе, спокойно, почти безразлично.
— Что-то не похоже, — добавляет он, окидывая меня медленным взглядом.
— Да, — говорю уверенно. Голос почти не дрожит. — Мне нужно поговорить с хозяйкой. Это срочно.
Он молчит несколько секунд, изучая меня.
— Пойдём, — кивает он куда-то в сторону лестницы, — Она наверху. Но предупреждаю: если ты из Управления или от прессы — вылетишь отсюда быстрее, чем вошла.
— Я не из Управления, — говорю тихо. — Я просто…
Замолкаю, не знаю, что сказать.
Мы поднимаемся на второй этаж. Останавливаемся у двери, обитой красным бархатом.
— Жди здесь, — бросает мужчина и исчезает внутри.
Я остаюсь одна в полумраке. Прижимаюсь спиной к холодной стене, зажмуриваюсь, пытаясь унять дрожь в коленях.
— Заходи, — слышится женский голос.
Комната хозяйки оказывается просторной, даже уютной, не похожей на то, что я ожидала увидеть. Тяжёлые портьеры на окнах, пушистый ковёр на полу, старинный письменный стол, заваленный бумагами. На стенах картины, в углу камин. Здесь пахнет дорогим табаком и сушёными травами. И женщина, сидящая в кресле, вполне соответствует этой обстановке — немолодая, но ухоженная, в тёмно-бордовом платье, с белоснежными аккуратно уложенных волосах и тяжёлым взглядом, который, кажется, видит насквозь.
— Что привело тебя сюда? Явно не работа.
— С чего вы решили?
— Да от тебя правильностью за версту несёт, — усмехается она, поправляя кружево на вороте, — Такие, как ты, не приходят сюда по доброй воле. Ты мужика-то голого видела? — усмехается она.
Её вопрос звучит так буднично, так обыденно, что я на секунду теряю дар речи. В другое время я бы покраснела, опустила глаза, пробормотала что-то невнятное. Но сейчас мне не до стыда.
— Видела, — отвечаю, глядя прямо на неё, — Не на что там смотреть.
Хозяйка замирает, а потом разражается искренним смехом.
— Значит, не там смотрела, — качает она головой, вытирая выступившие слёзы, — Ладно, девочка. Кто ты? И что здесь забыла? Времени у меня мало, гостей много. Говори коротко и по делу.
— Мне нужно было скрыться и переждать, — говорю правду, — У меня есть деньги. Я заплачу. Можно?
— От кого скрываешься? — переспрашивает она, — Нам проблемы не нужны. Я не собираюсь рисковать своим заведением ради какой-то беглянки. Стой-ка… — она вдруг замирает, всматриваясь в моё лицо, — Кого-то ты мне напоминаешь.
Её взгляд падает на стол, где среди бумаг лежит свежая газета. Я прослеживаю за ним и вижу знакомую физиономию — Филипп Уоррен собственной персоной, в парадном мундире и той самой идеальной улыбкой, которая теперь вызывает у меня тошноту. Крупный заголовок: «Скандальная отмена свадьбы. Невеста главы Тайной канцелярии сбежала из-под венца!»
Хозяйка поднимает газету, переводит взгляд с фотографии на меня и обратно. Её усмешка становится шире.
— А вот же ты, — говорит она, откладывая газету. — Та самая скандальная невеста. Не ожидала увидеть тебя здесь, в моём скромном заведении. И что же, твой жених оказался не таким идеальным, как писали газеты?
Что тут скажешь, она права.
Женщина молчит несколько секунд, разглядывая меня. Потом кивает, будто подтверждая какую-то свою мысль.
— Тебе повезло, что ты заглянула к нам, а не в заведение на соседней улице, — отчего-то смеётся она.
Я не понимаю, что здесь смешного.
— Почему? — спрашиваю осторожно.
— Потому что его держит твой ненаглядный женишок. Вся недвижимость в этом квартале принадлежит ему. Через подставных лиц, конечно, но я-то знаю. Я здесь давно, девочка. И уши у меня длинные.
У Филиппа свой бордель? Я не удивлена — нет, после всего, что я узнала, меня уже ничем не удивить. Но осознание того, что он контролирует даже такие места, вызывает новую волну отвращения.
— Сама раскрыла глаза, аль кто помог?
— Сама… Так вы мне поможете?
— Деньги вперёд, — отрезает хозяйка, — Здесь не благотворительность. Не приют для благородных девиц, сбежавших от женихов.
Я киваю, чувствуя, как внутри поднимается облегчение. Хотя бы не выгоняют.
— Сколько нужно? — спрашиваю, уже доставая кошелёк.
— А сколько не жалко за свою свободу? — она усмехается, наблюдая за мной. — Цену называй сама. Но помни, защита стоит дорого.
Я протягиваю ей увесистый мешочек с золотыми, — это треть суммы, что взяла с собой.
— У меня будет ещё одна просьба…
Женщина удивленно поднимает брови, ее лицо становится жесче. Знаю, что наглею. Но что делать.
— Вы можете кого-нибудь послать за Дамианом Морте? Мне нужно с ним поговорить.
— А что за ним посылать? Похоже, у тебя сегодня удачная ночь, — расплывается она в улыбке, – Он в соседней комнате. Хорошо проводит время.
В этот момент за стеной раздаётся протяжный женский стон, не оставляющий сомнений в том, чем именно может быть занят Дамиан Монтре.
— Можешь присоединиться к ним. Будет с чем сравнить.
ГЛАВА 10. Пойманная птичка...
КАССИЯ
— Темные маги умеют приносить не только несчастья, но и удовольствие. Этого у них не отнять, — продолжает насмехаться надо мной женщина, — В отличие от светлых, которые думают только о себе. Они привыкли чтобы его доставляли им. И, видимо, у тебя с этим проблемы дорогая, раз ты не устроила своего ненаглядного женишка, — она бьет прямо в цель, в голове сразу всплывают его слова о том, что я “бревно”, так что хорошо что я и так пунцовая, — Может, как раз подучишься у наших девочек. Ну или же займи правильную сторону. Хотя по нашей жизни нужно уметь и то, и то.
У женщины своеобразный юмор и я даже почти не обижаюсь. И, возможно, она права и в друг
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.