Хорошие Бывшие Драконам не Достаются

– Если вы всё-таки намерены снова требовать разговора с лордом Дорвеном, леди Элиана, у вас осталось меньше четверти часа.

Я открыла глаза.

Потолок был незнакомым.

Это оказалось не самой большой проблемой.

Я лежала на узкой кушетке в комнате, которую кто-то уже начал освобождать от хозяйки. Возле стены стоял закрытый дорожный сундук. На столике лежали перчатки, гребень и сложенный вдвое лист с печатью. Остальных вещей было подозрительно мало.

Женщина у окна смотрела на меня без сочувствия, но и без злорадства. Просто ждала ответа.

– Простите, – сказала я и услышала чужой голос. – Как вы меня назвали?

Она замерла.

– Леди Элиана.

Я посмотрела на свои руки.

То есть не свои.

Пальцы были тоньше. Запястья уже. На правой руке оставалась светлая полоска от недавно снятого украшения.

Я резко села.

Комната качнулась и вернулась на место.

Очень невежливо с её стороны.

Последнее, что я помнила, принадлежало другому миру. Моему. Телефон в руке. Запах кофе. Собственное отражение в стекле.

Здесь не было ни телефона, ни кофе, ни моего отражения.

Зато зеркало имелось.

Я повернула голову.

Из него на меня смотрела незнакомая женщина примерно тридцати лет. Бледная, осунувшаяся и слишком собранная внешне для человека, который явно пережил не лучший день своей жизни.

Я подняла руку.

Она повторила.

Этого хватило.

Паника была роскошью. А у меня, судя по сундуку у стены и словам про четверть часа, не имелось даже времени на нормальную истерику.

Поэтому я сделала то, что привыкла делать с любой катастрофой.

Начала раскладывать её на части.

Первое: тело не моё.

Второе: меня считают леди Элианой.

Третье: какой-то лорд Дорвен не хочет с ней разговаривать.

Четвёртое: скоро случится что-то, после чего разговор может потерять смысл.

Для начала достаточно.

– Где я?

Женщина у окна побледнела.

– В доме Дорвенов.

Ответ не помог.

– Кто такой Дорвен?

Теперь она испугалась по-настоящему.

Дверь открылась прежде, чем я успела решить, хороший это знак или очень плохой.

Вошла женщина лет шестидесяти. Держалась она так, что возраст хотелось уточнять только письменно и через адвоката.

Она посмотрела сначала на меня, потом на мою собеседницу.

– Оставьте нас.

Та вышла с такой скоростью, что мне стало завидно.

Незнакомка дождалась, пока дверь закроется.

– Элиана. Судья уже прибыл.

– Замечательно.

Её брови едва заметно поднялись.

– Не думаю.

– Я тоже. Но пока не знаю достаточно, чтобы подобрать слово точнее.

Она долго смотрела на меня.

– Вы намерены продолжать это представление и перед судьёй?

Вот и первый человек, решивший, что к моим проблемам непременно следует добавить обвинение в плохой актёрской игре.

– Какое именно?

– Вы требовали ещё одного разговора с Рейнаром. Получили отказ. После этого заявили, что без объяснений не подпишете ничего. А теперь спрашиваете, где находитесь.

Рейнар.

Имя легло между нами так, будто я обязана была что-нибудь почувствовать.

Ничего.

– А вы кто?

На этот раз её выдержка дала трещину.

Совсем маленькую.

– Майра Дорвен.

Фамилия совпадала.

– Мать Рейнара?

– Да.

Хорошо. Один пункт на схеме появился.

– Тогда, леди Дорвен, давайте с самого простого. Что именно сегодня должно произойти?

Она молчала дольше, чем требовал вопрос.

– Завершится ваш брак с моим сыном.

Так.

Странным образом это почти успокаивало.

Если я очнулась в чужом теле, чужом доме и чужом браке, то хотя бы одна проблема собиралась решить себя самостоятельно.

– Отлично.

Майра Дорвен впервые посмотрела на меня так, будто до этой секунды ещё допускала, что со мной всё в порядке.

– Что?

– Пусть завершается.

– Элиана.

– Я не знаю вашего сына.

– Вы прожили с ним шесть лет.

Вот теперь стало хуже.

Шесть лет отсутствовали в моей голове полностью.

Ни свадьбы.

Ни совместного дома.

Ни лица мужчины, которого здесь считали моим мужем.

Я заставила себя не смотреть на зеркало.

– Значит, у нас проблема серьёзнее развода.

– Вы опять утверждаете, что ничего не помните?

Слово «опять» мне не понравилось.

– Я утверждаю только то, в чём уверена. Сейчас я не знаю, кто вы, кто ваш сын и почему мои вещи стоят в сундуке.

Её взгляд скользнул к стене.

– Потому что после решения суда вы покинете дом Дорвенов.

– Куда?

– Это будет зависеть от дальнейшего разбирательства.

Вот теперь прозвучало слово, которое действительно заслуживало внимания.

– Какого разбирательства?

Ответить она не успела.

Дверь открылась второй раз.

Мужчина, вошедший в комнату, не был похож на человека, перед которым хотелось унижаться.

Не потому, что казался страшным.

Хуже.

Он выглядел как человек, привыкший, что после его решения окружающие переходят к исполнению.

Высокий. Широкоплечий. В тёмной одежде военного кроя без украшений, которые я смогла бы принять за декоративные.

Лицо спокойное.

Усталое.

Взгляд такой, каким обычно оценивают серьёзное повреждение: без ненависти, но с полной готовностью признать, что ремонт уже не имеет смысла.

Он посмотрел на Майру.

Потом на меня.

– Судья ждёт.

Голос был низким и ровным.

Рейнар Дорвен.

Мой, то есть совершенно не мой, муж.

Если прежняя хозяйка тела пыталась вести с этим человеком эмоциональные переговоры, стартовые условия у неё были так себе.

– Мне уже сообщили.

Его взгляд задержался на мне.

– Тогда почему вы ещё здесь?

Хороший вопрос.

Я встала.

Новое тело оказалось слабее моего прежнего. На секунду закружилась голова, но я удержалась.

– Потому что до сегодняшнего утра я, судя по всему, знала значительно больше.

– Элиана.

Одно имя.

Но предупреждение я услышала.

Я не знала, что именно ему надоело за последние недели. Требования? Объяснения? Попытки заставить его выслушать?

И не собиралась отвечать за чужие разговоры, которых не помнила.

– Давайте сэкономим время. Вы хотите расторгнуть брак?

Майра резко посмотрела на сына.

Рейнар глаз не отвёл.

– Да.

– Я могу помешать?

Несколько секунд тишины.

– Вы пытались.

Неприятно.

Не потому, что мне захотелось удержать его.

Просто за этой короткой фразой существовала другая женщина.

Элиана.

Она чего-то добивалась от мужчины передо мной и не добилась.

Что именно произошло между ними, я пока не знала.

Но продолжать её борьбу вслепую не собиралась.

– Теперь не пытаюсь.

Он молчал.

Я ожидала хотя бы облегчения.

Получила только короткую паузу.

– Что вы хотите взамен?

Вот и вся романтика шестилетнего брака.

– Пока? Информацию.

– О чём?

– Обо всём, что касается меня.

– Это не ответ.

– Тогда конкретнее. Почему я должна покинуть дом? Какое разбирательство продолжается после развода? В чём меня обвиняют? Кто принимает решения? Какие документы я имею право увидеть?

Майра медленно выдохнула.

Рейнар стал смотреть на меня иначе.

Не мягче.

Внимательнее.

– Вы знаете обвинение.

– Нет.

– Хватит.

Первое резкое слово.

Я встретила его взгляд.

– Я не прошу вас верить мне. Просто назовите его.

Что-то изменилось в его лице.

Настолько мало, что я могла ошибиться.

– Передача защищённых сведений Тарнской Лиге.

Название ничего мне не говорило.

Смысл фразы был предельно ясен.

– Противнику?

– Да.

– Это государственная измена?

– Да.

В комнате стало очень тихо.

Чужое тело.

Чужой муж.

Чужой развод.

И чужая государственная измена.

Насыщенное утро.

Я посмотрела на Рейнара.

– Какие доказательства?

Он впервые откровенно не понял меня.

– Что?

– На основании чего меня обвиняют?

– Элиана.

– Вы уже несколько раз называли меня этим именем. Пока оно не помогло.

Майра тихо произнесла:

– Достаточно.

Я повернулась к ней.

– Для кого?

Она замолчала.

– Если сегодня суд решает мой брак, это одна проблема. Если после суда меня ждёт дело о государственной измене, это совсем другая. И я хотела бы знать, насколько глубока яма до того, как меня в неё окончательно столкнут.

– Вы видели доказательства, – сказал Рейнар.

– Значит, покажите ещё раз.

– Зачем?

– Потому что сейчас перед вами женщина, которая понятия не имеет, что в них написано.

Он смотрел на меня долго.

Я не знала, верит ли он хоть одному слову.

И это пока не имело значения.

– Вы хотели разговора, – сказал наконец Рейнар. – Ради этого?

– Нет. Разговор хотела женщина, которая проснулась здесь до меня.

Майра резко повернула голову.

Я поняла, что сказала лишнее.

Но отступать было поздно.

Рейнар стал неподвижнее.

– Что это значит?

– Пока не знаю.

Честный ответ оказался лучшим из доступных.

Я указала на сундук.

– Я очнулась несколько минут назад. Не узнала комнату. Не узнала леди Дорвен. Не знала вашего имени. Своё нынешнее лицо впервые увидела в зеркале.

Майра побледнела.

Рейнар не шелохнулся.

– И вы ожидаете, что я поверю?

– Нет.

– Тогда чего вы ожидаете?

Вот теперь вопрос был правильным.

– Что вы перестанете требовать от меня доказать то, чего я сама пока не понимаю, и дадите факты.

Он сделал шаг к столу.

Не ко мне.

К бумагам.

– Вы хотите увидеть материалы обвинения?

– Все.

– Почему?

Я посмотрела на человека, который уже однажды решил судьбу Элианы Вейр.

– Потому что вы свой вывод сделали. Теперь я хочу понять, из чего.

В коридоре за дверью послышались шаги.

Несколько человек.

Рейнар смотрел на меня ещё секунду, потом открыл дверь.

– Внесите.

Двое служащих появились на пороге с тяжёлым ящиком для документов.

Они поставили его на стол.

На крышке была печать, значения которой я не знала.

Ниже находилась табличка.

Имя я уже могла прочитать без помощи.

«Леди Элиана Вейр».

Под ним стояли ещё три слова.

«Передача сведений противнику».

Я коснулась пальцами края ящика.

– Я не буду просить вас меня оставить, Рейнар.

Он замер.

Впервые я произнесла его имя вслух.

– Но прежде чем кто-нибудь решит, что делать со мной дальше, я прочитаю каждую бумагу, на основании которой вы уже решили, кто такая Элиана Вейр.

В его лице ничего не смягчилось.

– Хорошо.

Я посмотрела на запечатанный ящик.

Я ещё ничего не знала об Астеране, Тарнской Лиге, доме Дорвенов и женщине, чьими руками сейчас касалась чужого обвинения.

Но уже знала, с чего начну.

С того, что здесь считали доказанным.

Глава 2. Доказательства против меня

Ящик оказался тяжелее, чем выглядел.

Рейнар откинул два металлических фиксатора, но крышку не поднял.

– Вы уверены?

– Нет.

Он посмотрел на меня.

– Тогда зачем?

– Потому что отсутствие уверенности обычно лечится информацией.

Майра Дорвен осталась у окна. Судя по выражению её лица, в доме Дорвенов существовали болезни, которые информацией лечить не полагалось.

Я потянула крышку на себя.

Внутри лежали папки.

Много.

Слишком много для приятной версии событий, где несчастную женщину оболгали три завистницы и один особенно мерзкий сосед.

На верхней папке значилось моё нынешнее имя.

«Элиана Вейр».

Ниже – номер дела и ещё одна строка, которую я уже видела на крышке ящика.

Передача сведений противнику.

– С чего начать?

– Вы хотели увидеть всё.

– Это не ответ.

Рейнар протянул руку и вынул тонкую папку с тёмной застёжкой.

– С пакета.

Он положил её передо мной.

Внутри оказался не сам пакет, а несколько листов с аккуратными пометками и вложенный между ними плотный конверт.

Угол конверта пересекала сложная тёмная метка.

Я наклонилась ближе.

Печать выглядела не как сургуч. Тонкие линии будто находились внутри бумаги и меняли оттенок, стоило смотреть под другим углом.

Магия.

Первое настоящее свидетельство того, что утром я проснулась не просто в чужой спальне.

Я не прикоснулась.

– Это моя?

– Ваша личная печать, – сказал Рейнар.

– Насколько легко её подделать?

– Настолько, что никто из участвовавших в расследовании не начинал с этой версии.

– Очень содержательно.

Он не отреагировал.

– Печать сверяли трижды.

– Кто?

– Специалист дома. Поверитель Совета Печатей. Независимый специалист по запросу Пограничного суда.

Три проверки.

Я посмотрела на конверт ещё раз.

– И все трое решили, что печать настоящая?

– Они не решали.

Вот эта формулировка мне понравилась меньше предыдущих.

– А что они делали?

– Проверяли структуру.

– Объясните так, будто я ничего не знаю.

Майра отвернулась от окна.

Рейнар медленно перевёл взгляд на меня.

Я уже начинала узнавать эту паузу. Он решал не что ответить, а верит ли, что вопрос вообще задаётся всерьёз.

– Личная печать связывается с магическим следом человека, – произнёс он наконец. – Она подтверждает, кто наложил её на защищённую область документа.

– Подтверждает содержание?

– Нет.

– Намерение?

– Нет.

– Что человек понимал, когда ставил печать?

– Нет.

Я кивнула.

Вот это уже было полезно.

– Значит, она подтверждает действие.

– Да.

– Но не объясняет его.

Рейнар ничего не сказал.

Я открыла первый лист.

Буквы выглядели непривычно, но читались. Не сразу, с лёгким ощущением, что глаза знают больше головы. Я старалась не думать об этом слишком долго.

Текст оказался хуже печати.

В нём перечислялись сведения о защитных участках Северного рубежа. Не полная схема, насколько я могла понять из пояснений на полях, но достаточно конкретные данные: нагрузки, интервалы проверки, отдельные уязвимые точки.

– Это было внутри пакета?

– Да.

– Секретные сведения?

– Да.

– К которым Элиана имела доступ?

– Имела.

Я посмотрела на него поверх листа.

– И не должна была выносить их за пределы дома?

– Без установленной процедуры – нет.

Первый настоящий удар.

Не обвинение.

Факт.

Элиана действительно сделала что-то, чего делать не имела права.

Я перевернула страницу.

Следующий документ содержал описание обнаружения пакета.

Место ничего мне не говорило.

Зато рядом с ним стояло название, которое уже прозвучало сегодня.

Тарнская Лига.

– Покажите на карте.

Рейнар не спросил зачем. Взял со стола сложенный лист, развернул.

Карта Астерана была первой картой в моей жизни, на которой я не узнавала вообще ничего.

Рейнар указал северную границу.

– Здесь.

– А пакет нашли где?

Палец сместился.

Не за границей.

Но достаточно близко.

– В грузе торгового посредника, работавшего с тарнскими контрагентами, – сказал он.

– То есть пакет не нашли в руках вражеского разведчика.

Майра резко произнесла:

– Не пытайтесь играть словами.

Я посмотрела на неё.

– Я пытаюсь понять, что именно произошло.

– Это происходит уже несколько недель.

– Для вас. Для меня – несколько минут.

Она побледнела, но промолчала.

Я снова посмотрела на карту.

– Значит, пакет с секретными сведениями и моей печатью оказался в грузе, связанном с Тарнской Лигой.

– Да, – ответил Рейнар.

– Это выглядит плохо.

– Вы удивлены?

– Я стараюсь не тратить силы на удивление, когда можно читать дальше.

Следующая папка была толще.

Свидетели.

Мне понадобилось меньше минуты, чтобы заметить первое имя, повторявшееся несколько раз.

Тален Рош.

Командир личной охраны Рейнара, если верить должности под подписью.

Он видел Элиану во время встречи с человеком, связанным с курьерской службой.

Встреча не была заявлена официально.

Через несколько дней тот же человек покинул территорию Дорвенов.

В другом свидетельстве говорилось ещё о нескольких встречах.

Скрытых.

Неучтённых.

Без сопровождения.

– Она действительно встречалась с ними?

– Да.

– Откуда вы знаете?

– Часть встреч видели мои люди.

– А остальные?

– Есть показания.

Я перелистнула дальше.

Некоторые страницы были копиями.

Некоторые – короткими выписками.

На каждой стояли отметки, значение которых я пока не понимала.

– Где полные показания?

– В деле.

– Это разве не дело?

– Это материалы, подготовленные для моего рассмотрения.

Я перестала листать.

Посмотрела на него.

Потом снова на папку.

– То есть это выборка.

Майра нахмурилась.

– Это достаточный объём.

– Я не спросила, достаточный ли он. Я спросила, выборка ли это.

Рейнар ответил первым:

– Да.

Наконец-то.

Что-то, за что можно было зацепиться.

Не доказательство невиновности.

Даже не противоречие.

Просто устройство информации.

Мне показывали не всё произошедшее.

Мне показывали то, что кто-то счёл важным для вывода.

– Кто её готовил?

– Материалы собирались из нескольких источников.

– Кто решал, что войдёт сюда?

– Совет Печатей предоставил часть выписок. Военная служба – отчёты. Дом – внутренние документы.

– А кто собирал финальную папку?

Рейнар задержал взгляд на мне.

– Это имеет значение?

– Если мне дают двадцать фактов из двухсот и предлагают поверить в вывод, я хочу знать, кто выбрал двадцать.

– Вы считаете, что материалы подобраны против вас?

– Я пока ничего не считаю. У меня недостаточно данных.

Он слегка изменился в лице.

Не смягчился.

Скорее ожидал другой фразы.

Наверное, Элиана раньше говорила: «Я невиновна».

Я этого сказать не могла.

Возможно, она действительно была невиновна.

Возможно, нет.

Чужое тело не шло в комплекте с моральным сертификатом прежней владелицы.

Я открыла следующую папку.

Там были отчёты о повреждениях Северного рубежа.

Цифры.

Схемы.

Периоды.

Некоторые события происходили вскоре после встреч Элианы.

Некоторые сведения из пакета совпадали с участками, на которых позже возникали проблемы.

Я не понимала местную магию настолько, чтобы проверить техническую часть.

Но причинная линия была видна даже мне.

Секретные сведения.

Тайные встречи.

Пакет.

Маршрут на север.

Проблемы на тех участках, сведения о которых находились в пакете.

Если бы такое легло мне на стол в прежней жизни, я бы как минимум отстранила человека от проекта до выяснения.

Очень неприятное открытие.

Рейнар наблюдал за мной молча.

– Что?

– Ничего.

– Вы ждёте, когда я скажу, что это всё очевидная подделка?

– Возможно.

– Не дождётесь.

Его брови слегка сошлись.

– Почему?

Я закрыла папку.

– Потому что я пока не вижу подделки.

Майра выпрямилась.

Рейнар остался неподвижным.

– Печать настоящая, – продолжила я. – Пакет существовал. Сведения секретные. Встречи были. Маршрут был. Повреждения тоже были.

Произносить это вслух оказалось неприятнее, чем читать.

– Тогда вы понимаете, почему было принято решение, – сказала Майра.

Я посмотрела на неё.

– Я понимаю, почему возникло подозрение.

– Этого достаточно.

– Нет.

Она поджала губы.

– Для отстранения от доступа, возможно. Для проверки – точно. Для того, чтобы я сама назвала Элиану предательницей, недостаточно.

– Вы говорите о себе в третьем лице.

– Потому что я не помню ни одного из этих действий.

Рейнар перевёл взгляд на папки.

– Но тело ваше.

– Судя по зеркалу, да.

– Печать ваша.

– Вот это мы ещё проверим.

Он посмотрел на меня резко.

– Вы только что признали её подлинность.

– Я признала, что три специалиста назвали её подлинной. Это не то же самое, что увидеть проверку самой.

В комнате стало очень тихо.

Я снова коснулась конверта.

– Можете проверить её сейчас?

Майра произнесла:

– Элиана, это уже унизительно.

– Для кого?

Она не ответила.

Рейнар закрыл ящик, оставив конверт на столе.

– Можно.

Он подошёл к двери и коротко приказал вызвать поверителя.

Никаких повышенных голосов.

Никаких угроз.

Но через несколько минут в комнате уже стоял пожилой мужчина с плоской металлической рамкой и таким выражением лица, будто его выдернули из очень важной работы и он намерен наказать нас исключительно профессиональной точностью.

Он не задавал вопросов.

Положил рамку поверх печати.

По тонким линиям прошёл серебристый свет.

Потом поверитель посмотрел на меня.

– Ладонь, леди Вейр.

Я положила руку туда, куда он указал.

Металл под пальцами мгновенно потеплел.

Свет в печати стал ярче.

Одна линия.

Вторая.

Третья.

Все сошлись в центре.

Поверитель убрал рамку.

– Совпадение полное.

Я медленно сняла руку.

– Что именно совпало?

– Личный след.

– Ошибка возможна?

Мужчина нахмурился.

– В пределах исправной матрицы – нет.

– То есть эту печать поставило это тело.

Он посмотрел на меня так, будто никогда прежде не слышал настолько странного способа сформулировать очевидное.

– Да, миледи.

Я кивнула.

Ладонь всё ещё помнила тепло металла.

Вот и всё.

Самая удобная версия умерла, не успев толком родиться.

Элиану не подставили дешёвой фальшивкой.

Кто-то не нарисовал её подпись.

Не скопировал печать.

Не подсунул чужой пакет.

Женщина, в чьём теле я проснулась, действительно запечатала секретные сведения собственной магией.

Я посмотрела на Рейнара.

Он не торжествовал.

Почему-то от этого стало только хуже.

Я перевела взгляд на ящик с документами.

Теперь вопрос звучал иначе.

Не «подделали ли доказательства?».

А «что, чёрт возьми, Элиана на самом деле делала?»

Глава 3. Развод и тревога

Судья ждал нас в соседней комнате.

По его лицу было видно, что ждать он не любит, семейные драмы не уважает, а богатые люди, которые заставляют закон сидеть под дверью, не вызывают у него священного трепета.

Мне он сразу понравился.

На столе лежали три документа. Ни цветов, ни торжественных лент, ни попытки сделать вид, что расторжение шестилетнего брака является чем-то более красивым, чем прекращение договора между двумя людьми.

Майра осталась у двери.

Рейнар встал напротив меня.

Судья посмотрел сначала на него, потом на меня.

– Леди Элиана Вейр, перед началом процедуры я обязан спросить, способны ли вы понимать смысл происходящего и выражать собственную волю.

После сегодняшнего утра вопрос звучал почти издевательски.

– Способна.

– Мне сообщили о необычном поведении и жалобах на память.

Я медленно повернула голову к Рейнару.

Он не отвёл глаз.

Разумно.

Если женщина за несколько минут забыла мужа, свекровь, государственное устройство и собственную измену, сообщить об этом судье было скорее обязанностью, чем предательством.

– Жалобы на память есть, – сказала я. – Проблем с пониманием вопроса нет.

Судья сложил руки перед собой.

– Назовите своё имя.

Я могла бы ответить: Марина Орлова.

И дальше посмотреть, насколько быстро в Астеране умеют доставлять людей к лекарю.

Но юридически перед этим человеком сидела не Марина.

Пока мне приходилось работать с тем, что было.

– Элиана Вейр.

Чужое имя уже не царапнуло так сильно, как утром.

Это тоже немного пугало.

– Ваш возраст?

Вот тут возникла проблема.

Я посмотрела на судью.

– Тридцать?

Майра закрыла глаза.

Рейнар остался неподвижным.

Судья поднял бровь.

– Это вопрос?

– Скорее просьба подтвердить.

– Вам тридцать лет.

– Тогда тридцать.

Он взял перо, сделал короткую запись.

– Имя супруга?