Хорошие Бывшие Драконам не Достаются

Глава 6. Договор без любви

Судебный поверенный оказался человеком, способным испортить настроение даже Рейнару.

Я поняла это через три минуты после знакомства и немедленно прониклась к нему уважением.

Он был сухощав, сед, одет в простую тёмную мантию и смотрел на наш договор так, будто перед ним лежала не попытка двух бывших супругов не убить друг друга бюрократией, а плохо составленный счёт за поставку зерна.

Рядом сидел специалист по защитному контуру. Он почти не интересовался нашими семейными проблемами и с самого начала изучал только тот пункт, где упоминались первый и второй ключи.

– Итак, – произнёс поверенный. – Лорд Дорвен желает сохранить возможность временно изменять условия соглашения при угрозе стратегической безопасности.

– Да, – сказал Рейнар.

– Леди Вейр возражает.

– Да, – сказала я.

Поверенный посмотрел на нас поверх листа.

– Как приятно видеть единство хотя бы в ответах.

Я сдержала улыбку.

Рейнар даже не попытался.

– Что говорит закон? – спросил он.

– Закон говорит, что чрезвычайные полномочия главы стратегического дома не превращают совершеннолетнего дееспособного человека в имущество этого дома.

Теперь я улыбнулась.

Совсем немного.

Рейнар заметил.

– Никто не говорил об имуществе.

– Формулировка, которую вы предложили, позволяет вам фактически отменить любую договорную границу собственным решением, – спокойно возразил поверенный. – Не называя человека имуществом.

Рейнар перевёл взгляд на черновик.

Я молчала.

Когда кто-то другой делает твою работу особенно хорошо, мешать невежливо.

– Какие чрезвычайные полномочия у меня остаются? – спросил он.

– Вы вправе управлять своим домом, людьми дома, военными подразделениями и самим контуром в пределах ваших полномочий. Вы можете закрыть участок, эвакуировать помещение, ограничить доступ к защищённым сведениям при непосредственной угрозе.

– А второй ключ?

Поверенный повернулся к специалисту.

Тот положил на стол тонкую металлическую пластину.

– Второй ключ не подчиняется приказу первого.

Я приподняла бровь.

– Наконец-то хорошие новости.

Специалист бросил на меня быстрый взгляд.

– Это не вопрос отношений, миледи. Так устроен контур.

– Тем лучше.

Он провёл пальцем по рисунку на пластине.

– Критические действия требуют двух самостоятельных подтверждений. Первый ключ даёт своё. Второй – своё.

– То есть если Рейнар прикажет мне что-нибудь подтвердить...

– Контур не интересуется приказом.

– Если меня заставят физически?

Специалист помолчал.

Рейнар повернул голову ко мне.

Я не смотрела на него.

Мне нужен был ответ системы, а не оскорблённое достоинство бывшего мужа.

– Принудительное движение руки не создаёт полноценного подтверждения второго ключа, – сказал специалист. – Нужна сознательная активация.

– Если я без сознания?

– Невозможно.

– Если откажусь?

– Значит, второго подтверждения не будет.

Вот теперь я посмотрела на Рейнара.

Он выдержал взгляд.

– Я не собирался принуждать вас.

– Верю.

Его бровь чуть поднялась.

– Так быстро?

– Нет. Просто ваша личная позиция и устройство системы – разные вещи. Я предпочитаю, когда у хороших намерений есть техническая поддержка.

Поверенный кашлянул в кулак.

Кажется, это был смех.

Специалист по контуру не улыбнулся вообще.

– Аварийная ситуация ничего не меняет? – спросила я.

– Меняет скорость решений. Не природу ключей.

Вот такую фразу я готова была вставить в договор золотыми буквами.

– Записываем.

Рейнар повернулся к писцу.

– Записывайте.

Я не ожидала, что он согласится так быстро.

Наверное, по лицу это было видно.

– Что? – спросил Рейнар.

– Ничего.

– Леди Вейр.

– Я ожидала ещё минут десять спора.

– Вы пригласили независимого поверенного именно затем, чтобы установить предел полномочий.

– Я пригласила?

– Вы потребовали.

– Тогда вы быстро учитесь различать смысл слов.

Он посмотрел на меня так, будто очень хотел ответить.

Не ответил.

Первый маленький успех нашего соглашения.

Писец переписал спорный абзац.

Теперь чрезвычайная ситуация позволяла Рейнару менять порядок и время работы с контуром, но не отменять мои личные права и не требовать магического действия без моего сознательного согласия.

Следующий пункт занял больше времени.

Доступ к документам.

– Леди Вейр получает материалы, непосредственно относящиеся к её действиям, личной печати, второму ключу и ограничениям её прав, – прочитал поверенный. – При невозможности полного раскрытия предоставляется доступная часть и письменное основание отказа.

Я кивнула.

Рейнар нет.

– Иногда само основание способно раскрыть защищённую информацию.

– Тогда основание формулируется без неё, – сказал поверенный.

– Это может быть недостаточно.

– Для кого?

Рейнар посмотрел на меня.

Я развела руками.

– Не я спросила.

Поверенный продолжил:

– Если леди Вейр считает отказ необоснованным, она получает право обратиться за независимым пересмотром.

– Куда? – спросила я.

– В зависимости от типа документа – к уполномоченному судье или в соответствующую государственную инстанцию.

– Не к Рейнару?

– Нет.

– Оставляем.

Рейнар медленно выдохнул.

– Оставляем.

Ещё один пункт.

Собственные средства.

Дом оплачивал моё проживание и необходимые расходы, связанные с работой контура. Отдельная сумма оформлялась не как содержание бывшей супруги, а как аванс по временному соглашению.

Это было важно.

Не из-за денег.

Из-за названия денег.

Содержание можно было отнять вместе с благосклонностью.

Оплата работы имела другое происхождение.

Потом мы закрепили право самостоятельно выбрать юриста.

Отдельные комнаты.

Запрет входить без разрешения, кроме непосредственной физической угрозы, которую невозможно устранить иначе.

Перечень имущества Элианы.

Письменные основания действующих ограничений.

И наконец дошли до замены второго ключа.

Специалист по контуру перечитал формулировку дважды.

– Так нельзя.

Я напряглась.

– Что именно?

– «Начать замену после первичной диагностики».

– Почему?

– Потому что диагностика может показать состояние, при котором немедленное начало регистрации нового ключа уничтожит часть остаточных следов.

– Мы уже это обсуждали.

– Тогда договор должен различать подготовку к замене и саму замену.

Рейнар нахмурился.

Я тоже.

Вот здесь могла спрятаться прекрасная лазейка размером с дворец Дорвенов.

– Объясните.

Специалист положил ладонь на стол.

– После первичной диагностики можно начать подготовительную процедуру: определить состояние контура, требования к новому ключу, порядок безопасного вывода нынешнего. Это не меняет регистрацию.

– А формальная замена?

– Запускается после независимого заключения о безопасности.

– Кто заказывает заключение?

– Держатель контура.

Я посмотрела на Рейнара.

– То есть он.

– Да.

– И если не закажет?

Специалист посмотрел на поверенного.

Тот уже делал пометку.

– Тогда будет нарушено соглашение, если мы прямо закрепим обязанность получить такое заключение.

– Закрепляем.

Рейнар сказал это раньше меня.

Я повернулась к нему.

Он смотрел на специалиста.

– После первичной диагностики начинается подготовка. Затем независимое заключение. После подтверждения безопасности – формальная процедура замены.

– Да, милорд.

– Запишите именно так.

Писец записал.

Я провела пальцем по краю стола.

Всё ещё хотелось найти подвох.

Не потому, что он обязательно существовал.

Потому что доверие было слишком дорогой вещью, чтобы раздавать его в первые двое суток знакомства.

Поверенный дочитал последнюю страницу.

– Остался срок действия.

– До безопасного завершения замены второго ключа, – сказала я.

– Или устранения необходимости в вашем участии иным законным способом, – добавил он.

Я посмотрела на него.

– Это что означает?

– Если контур будет перестроен так, что второй ключ вообще перестанет требоваться, вы не должны оставаться связаны соглашением только из-за старой формулировки.

Разумно.

– Хорошо.

Рейнар тоже согласился.

Поверенный положил перо.

– Тогда последний вопрос к обеим сторонам. Вы понимаете условия?

– Да.

– Принимаете добровольно?

– Да.

Рейнар ответил одновременно со мной.

Писец развернул чистовую версию.

Я прочитала её ещё раз.

Медленно.

От начала до конца.

Рейнар ждал.

Не торопил.

За окнами уже темнело, а где-то далеко в доме иногда проходила слабая дрожь, напоминавшая, что мы вообще сидим здесь не из любви к хорошей документации.

Я дошла до последней строки.

– Где подписывать?

Поверенный указал на рамку.

Тело снова знало больше меня.

Пальцы легли правильно сами.

Я остановилась.

На этот раз движение не испугало.

Только разозлило немного.

Элиана умела это делать.

Я нет.

Но рука всё равно помнила.

Я активировала печать.

Свет прошёл по линиям и погас.

Рейнар поставил своё подтверждение следом.

Поверенный проверил оба.

– Соглашение вступило в силу.

Вот и всё.

Мы больше не были мужем и женой.

Не были друзьями.

Не были союзниками по выбору сердца, судьбы или великой магической любви.

Мы были двумя взрослыми людьми, которым очень не повезло оказаться необходимыми одной повреждённой системе.

Мне подходило.

Я взяла свою копию.

– Теперь вы не можете просто приказать мне идти к контуру.

Рейнар посмотрел на договор.

Потом на меня.

– Не могу.

Дверь открылась.

На пороге появился Тален.

Он не вошёл.

– Первый ключ нужен в нижнем узле.

Рейнар сразу поднялся.

Тален перевёл взгляд на меня.

– И второй.

Я посмотрела на свежую печать соглашения.

Потом на Рейнара.

Он уже мог развернуться и уйти.

Мог сказать, что ситуация срочная.

Мог напомнить о людях на рубеже.

Вместо этого спросил:

– Вы согласны начать первичную диагностику сейчас?

Я не ответила сразу.

Не из желания помучить его.

Просто отметила вопрос.

Не приказ.

Не «идём».

Вопрос.

Первый небольшой результат двадцати страниц условий.

Я поднялась.

– С одним требованием.

– Каким?

– Никто не ожидает, что я знаю, что делать.

Тален нахмурился.

Рейнар стал внимательнее.

– Элиана знала.

– Я нет.

Несколько секунд он смотрел на меня.

– Тогда вам объяснят каждый шаг.

– До того, как я его сделаю.

– До.

Я убрала копию договора в папку.

– В таком случае согласна.

Специалист по контуру появился в коридоре почти одновременно с нами.

На этот раз его спокойствие куда-то исчезло.

– Милорд.

Рейнар остановился.

– Что?

– Мы открыли диагностическую рамку.

– И?

Специалист посмотрел не на него.

На меня.

– Контур ответил на второй ключ.

– Вы же говорили, что это нормально.

– Ответить – да.

Он сжал металлическую пластину в руке.

– Но сейчас он отвечает не так, как должен.

Рейнар уже шёл к нему.

Я последовала за ними.

Первый день в чужом мире подарил мне развод и обвинение в государственной измене.

Второй закончился договором с драконом и неисправной магической системой, которая почему-то узнавала меня лучше, чем я сама.

Похоже, завтра стоило вообще не строить планов.

Глава 7. Ключ, который ничего не помнит

Нижний узел находился под домом.

Разумеется.

Потому что если в новом мире существует магическая система, от которой зависит безопасность границы, её непременно нужно спрятать в каменном подземелье с лестницей, на которой удобно сломать шею.

Я спускалась за Рейнаром, считала ступени и старалась не думать о том, что согласилась добровольно.

На двадцать седьмой ступени это всё ещё казалось сомнительным решением.

На тридцать четвёртой снизу донёсся низкий гул.

Я остановилась.

– Это нормально?

Рейнар обернулся.

– Да.

– Прекрасно. А ненормально звучит как?

– Вы услышите.

Очень обнадёживающе.

Внизу нас ждала женщина, которую я уже видела во время переговоров. Вчера она почти не отрывалась от схемы контура и выглядела так, будто любые человеческие отношения являются досадной помехой для нормальной работы.

Сегодня волосы у неё были собраны кое-как, рукава закатаны, а на пальцах остались тёмные следы металлической пыли.

– Илла Сорен, – представилась она, заметив мой взгляд. – Специалист по повреждённым печатям и контурам.

– Марина...

Я остановилась.

Рейнар посмотрел на меня.

– Элиана, – закончила я.

Имя легло на язык тяжело.

Илла ничего не спросила.

– Хорошо. Главное правило: не касайтесь ничего, пока я не скажу.

– Вот это правило мне нравится.

Она протянула мне тонкие перчатки.

– Второе: если почувствуете боль, онемение, жар или желание немедленно убрать руку, убирайте.

– Даже если кто-нибудь скажет держать?

Илла посмотрела на Рейнара.

– Особенно если кто-нибудь скажет держать.

– Илла.

– Вы хотели независимого специалиста, милорд.

Я решила, что она мне нравится.

Помещение за её спиной было меньше, чем я ожидала.

Никаких сияющих кристаллов ростом с человека и кругов призыва древнего зла.

В каменный пол были врезаны металлические линии. Они сходились к низкому столу в центре, на котором лежали несколько пластин, похожих на ту, что я видела во время тревоги.

По стенам тянулись узкие желоба с тёмными камнями.

Некоторые светились ровно.

Два оставались почти чёрными.

– Эти узлы? – спросила я.

– Отражение их состояния, – ответила Илла. – Не сами узлы. Контур растянут на большую территорию.

– То есть мы не управляем всей границей из подвала?

– К счастью.

– Уже второй хороший факт за вечер.

Рейнар снял перчатки.

Я посмотрела на его руки.

– Вам не нужны?

– Нет.

– Потому что первый ключ?

– Потому что я знаю, к чему можно прикасаться.

Ладно.

Тоже справедливо.

Илла положила передо мной прямоугольную пластину. По ней шли тонкие линии, делившие поверхность на несколько участков.

– Сейчас мы не исправляем контур, – сказала она. – Только открываем диагностический слой.

– Что это значит человеческим языком?

– Смотрим, где система считает себя повреждённой.

– А где она повреждена на самом деле?

Илла на секунду замолчала.

– Это один из вопросов.

Мне понравился ответ.

– Что делать?

Она указала на три маленьких знака у края пластины.

– Второй ключ обычно начинает отсюда.

– Обычно?

– Элиана начинала.

Я посмотрела на знаки.

Ничего.

Ни узнавания.

Ни воспоминания.

Ни загадочного голоса прежней хозяйки тела.

Три тонких углубления в металле.

– Как?

Илла нахмурилась.

– Вы хотите, чтобы я показала последовательность?

– Я хочу, чтобы вы объяснили её с самого начала.

Рейнар произнёс:

– Элиана, вы делали это сотни раз.

Я медленно повернулась к нему.

Вот и приехали.

– А я сегодня делаю впервые.

– Мы уже установили, что вы не помните часть событий.

– Не часть. Я понятия не имею, что передо мной.

Его взгляд стал жёстким.

– Вчера вы активировали личную печать без объяснений.

– Моя рука активировала.

– Разница?

– Огромная.

Я сняла одну перчатку и положила ладонь на стол.

– Я могу завязать шнурок, не объясняя себе каждое движение пальцев. Это не значит, что я умею производить обувь.

Илла тихо сказала:

– Вообще-то хорошее сравнение.

Рейнар посмотрел на неё.

– Я молчу.

Она не молчала.

– Леди Вейр, попробуйте положить пальцы рядом с пластиной. Не касайтесь. Просто не думайте о последовательности.

– Очень профессиональный метод.

– У меня есть другие. Они неприятнее.

Я вытянула руку.

Ничего не произошло.

Потом Илла сказала:

– Открытие второго слоя.

И мои пальцы двинулись.

Сами.

Указательный лёг на первый знак.

Безымянный на третий.

Большой палец коснулся края рамки.

Я застыла.

– Не двигайтесь, – сказал Рейнар.

– Очень поздний совет.

По пластине прошёл бледный свет.

Я смотрела на собственную руку с таким ощущением, будто она принадлежала человеку, стоящему рядом.

Свет дошёл до середины и погас.

Илла быстро что-то отметила в журнале.

– Ещё раз.

Я убрала руку.

– Нет.

Она подняла голову.

– Больно?

– Нет.

– Тогда почему?

– Потому что я хочу понять, что только что сделала.

Рейнар ответил:

– Открыли диагностический слой.

– Я услышала название. Что сделала?

Илла отложила перо.

– Контур хранит несколько уровней доступа. Обычное состояние показывает нагрузку. Диагностический слой позволяет увидеть остаточные следы недавних изменений.