Развод с ёкаем. Брачный отдел для нечисти

Глава 11 Демон, проигравший невесту

В Брачном отделе меня уже ждали.

Я поняла это по тишине.

После дела Лиоры канцелярия больше не казалась просто странным местом, где папки кусаются, печати моргают, а писцы с птичьими головами обсуждают чужие браки так буднично, будто речь идёт о доставке угля. Теперь я видела другое: каждый стол здесь был маленьким алтарём, на который приносили чью-то свободу, чьё-то имя, чью-то тень, а потом спорили, правильно ли заполнена форма жертвоприношения.

Когда мы вошли, несколько писцов подняли головы.

Не все. Только те, кто делал вид, что не смотрит.

Сая, как обычно, попыталась спрятаться у меня за плечом. Получилось плохо: хвост выдавал её с головой, метаясь из стороны в сторону.

— Они злятся? — спросила я тихо.

— Нет.

— Врёшь?

— Да.

— Значит, злятся.

— Не все. Некоторые боятся. Некоторые делают ставки. Один писец сказал, что вы до конца недели либо спасёте Брачный отдел, либо сожжёте его вместе с собой.

— И на что поставила ты?

— На пожар, — честно сказала Сая. — Но я верю, что вы будете стараться.

После Дома тёплых свечей я почти не спала. Перед глазами всё стояла строка в книге Нари: Мэй Лин. Укрытие на семь ночей. Оплачено. Т.И ниже — новая, появившаяся сама: Просила не отдавать её, если придут из Архива.

Если бы это был обычный кейс, я бы разложила факты на листе.

Первое: Мэй Лин пришла в убежище до свадьбы.

Второе: Кагэро оплатил её пребывание.

Третье: она боялась Архива.

Четвёртое: потом стала младшей женой Хозяина Тени, официально — предательницей.

Пятое: Ханами знала моё отчество.

Шестое: договоры здесь умеют говорить вместо тех, кого должны защищать.

Проблема была в том, что факты не укладывались в одну линию. Они лежали как осколки зеркала: каждый отражал часть лица, но стоило собрать — резались руки.

— Поверенный Арина, — сказал Рэн.

Он стоял у центрального стола. Воронья маска была на месте, мантия — безупречна, голос — сух как протокол. Но после дела Лиоры в нём что-то изменилось. Не отношение ко мне. Нет. Он всё ещё считал меня проблемой. Просто теперь — проблемой, которую следовало читать внимательно.

Перед ним лежала новая папка.

На этот раз печать была не синей, а тёмно-красной, почти бурой. Она не моргала. Она дышала.

— Второе дело? — спросила я.

— Внеочередное ходатайство.

— От кого?

— От ответчика.

— Уже интересно.

Рэн провёл пальцем по печати. Та раскрылась с тихим рычанием.

— Заявитель — демон третьего огненного круга, имя в договоре: Асуран Вэй. Требует возвращения невесты, имя которой было проиграно им в карточной ставке. Основание требования: брачное намерение, предварительная клятва и заявленная истинная привязанность.

Я посмотрела на него.

— Он проиграл имя невесты в карты.

— Да.

— А теперь требует вернуть.

— Да.

— Потому что любит.

— Именно.

Сая прошептала:

— Иногда любовь у демонов выглядит как пожар в сиротском доме.

— У людей тоже, — сказала я.

Рэн посмотрел на меня.

— Вы берёте дело?

— А у меня есть выбор?

— Формально — да.

— А практически?

— Если откажетесь, Асуран получит право требовать рассмотрения у старших родов Огня. Там имя девушки, скорее всего, признают законной ставкой.

— Значит, беру.

— Не торопитесь. Это дело не о разводе.

— Зато о браке.

— О брачном намерении.

— Тем хуже. Намерения часто продают дороже обязательств.

Рэн чуть склонил голову.

— Я начинаю понимать, почему Хозяин Тени решил испытать вас именно здесь.

— А я всё ещё не понимаю, почему вы все называете эксплуатацию испытанием.

— Потому что слово «эксплуатация» плохо смотрится в распоряжении суда.

Сая моргнула.

— Он пошутил?

— Похоже, — сказала я. — Запомни дату.

Рэн сделал вид, что не услышал.

Демона ввели через боковую арку.

Он выглядел не так, как я ожидала. Не рога до потолка, не пылающие глаза, не копыта. Высокий мужчина лет тридцати, тёмно-рыжие волосы, бронзовая кожа, красивое лицо с резкими скулами. Одет дорого: чёрный кафтан с огненной вышивкой, кольца на пальцах, серьга в одном ухе. Только за его плечами воздух дрожал от жара, а тень на полу была красной.

Он улыбнулся, едва увидел меня.

— Наконец-то, — сказал он. — Мне обещали поверенного с живым умом. А прислали ещё и с красивым лицом. Двор сегодня щедр.

Тело Мэй Лин привыкло к комплиментам иначе, чем я. Оно чуть напряглось, будто ожидало, что за красивыми словами последует боль.

Я сложила руки на груди.

— Если вы рассчитываете расположить меня к себе лестью, начинайте хотя бы с менее дешёвой.

Демон рассмеялся.

— О, она кусается.

— Только по делу. Асуран Вэй?

— К вашим услугам.

— Не обещайте того, что не планируете исполнять. Это у вас, кажется, семейная традиция.

Его улыбка стала острее.

— Вы уже на стороне моей невесты?

— Пока я на стороне здравого смысла. Но вы ему активно проигрываете.

Рэн положил между нами лист.

— Предмет спора: имя девушки по прозванию Лиан. Род — человеческий. Статус — свободная договорница. Между Лиан и Асураном Вэем заключена предварительная брачная клятва имени. До завершения брака Асуран поставил её имя в карточной игре против демона Ходзая. Ставка проиграна. Имя удерживается победителем. Заявитель требует признать ставку недействительной, поскольку невеста не являлась его собственностью.

— Впервые за день слышу разумную мысль, — сказала я.

Асуран приложил ладонь к груди.

— Благодарю.

— Не вас. Формулировку.

— Это моя формулировка.

— А действие было ваше?

Он замолчал.

— Тогда благодарность отзывается.

Сая тихо прыснула, но тут же спряталась за рукав.

— Где Лиан? — спросила я у Рэна.

— В комнате ожидания.

— Она знает, что её имя проиграли?

— Да.

— Она может говорить?

— Не своим именем.

Я закрыла глаза на секунду.

— Объясните.

Рэн ответил:

— Когда имя удерживается третьей стороной, человек сохраняет тело, голос и память, но теряет юридическое присутствие. Она может говорить, но её показания не будут закреплены в протоколе, пока имя не возвращено или не признано украденным.

— То есть суд готов слушать демона, который проиграл её имя, но не женщину, чьё имя проиграли?

— Именно это мне и не нравится, — сказал Рэн.

Я открыла глаза.

Это было новое.

— Вам?

— Не путайте. Моё недоверие к вам не означает любви к плохим формулировкам.

— У нас появляется база для общения.

Асуран скучающе постучал кольцами по столу.

— Как трогательно. Но пока вы оба наслаждаетесь тонкостями, моя невеста находится во власти Ходзая.

— Вы сами передали её имя.

— По глупости.

— Глупость редко является основанием для отмены сделки.

— По любви.

— Ещё реже.

Он резко посмотрел на меня.

Жар за его спиной стал сильнее. Папка на столе задымила.

Один из писцов недовольно зашипел и плеснул на неё водой из чернильницы.

— Я люблю Лиан, — сказал Асуран.

— Возможно.

— Вы сомневаетесь?

— Я не знаю вас достаточно, чтобы сомневаться. Пока я вижу только мужчину, который поставил имя женщины на кон, а потом пришёл жаловаться, что проиграл.

— Демона.

— Что?

— Я демон.

— Поведение универсальное.

Рэн кашлянул. Кажется, чтобы скрыть реакцию.

Асуран наклонился ко мне.

— Вы не понимаете. Среди моего рода ставка именем — признание высшей ценности. Я поставил самое дорогое, что у меня было.

— Чужое имя.

— Она обещала стать моей.

— Обещала стать женой, а не фишкой.

— Вы судите по человеческим меркам.

— Да. Удобная привычка, когда речь о человеке.

Он замолчал.

Впервые в его лице мелькнуло раздражение не от укола, а от того, что аргумент оказался неудобным.

— Я хочу говорить с Лиан, — сказала я.

Рэн кивнул.

— Она не сможет подписать показания.

— Пусть хотя бы произнесёт их.

— Протокол не примет.

— Зато я приму.

Комната ожидания была маленькой, с серыми стенами и одной свечой в красной чаше. У окна сидела девушка.

Лиан.

Не красавица из песен, не хрупкая жертва, не огненная невеста демона. Просто девушка лет двадцати пяти с упрямым подбородком, тёмными волосами, собранными в узел, и усталыми глазами. На шее у неё висела пустая табличка для имени. Гладкая. Без единой буквы.

Она подняла голову.

— Вы новая поверенная?

Голос у неё был.

Но когда она сказала «я», воздух не дрогнул. Слово будто не нашло за что зацепиться и упало между нами пустым.

— Да. Арина.

— Вы вернёте моё имя?

— Попытаюсь. Но сначала хочу понять, хотите ли вы возвращаться к Асурану.

За дверью кто-то резко выдохнул. Рэн, видимо, стоял достаточно близко.

Лиан посмотрела на меня долгим взглядом.

— Никто не спросил.

— Я спрашиваю.

Она отвела глаза к окну.

— Когда он ухаживал, он был смешным. Глупым. Щедрым. Слишком громким. Он приносил мне горячие персики зимой и ругался с дождём, когда тот портил мне волосы. Он говорил: «Демоны не умеют ждать, но я ради тебя научусь». Я почти поверила.

— Почти?

— Потом он проиграл моё имя.

Сказано было спокойно.

Слишком спокойно.

— Он говорит, что любит вас.

— Он, возможно, так и думает.

— А вы?

Лиан усмехнулась.

— Я думаю, что любовь, которая не умеет отличить женщину от самой дорогой вещи в комнате, слишком опасна для брака.

Я посмотрела на неё и почувствовала неожиданное облегчение.

Вот она. Живая. Не молчащая рана, не символ дела, не «имя в ставке». Человек, который формулирует свою боль точнее многих поверенных.

— Вы хотите расторгнуть предварительную клятву?

— Я хочу сначала вернуть имя.

— А потом?

Она посмотрела прямо.

— Потом хочу, чтобы он услышал, как я сама скажу «нет».

Когда мы вернулись в зал, Асуран уже ходил по кругу. За каждым его шагом на полу оставался красноватый след жара.

— Ну? — спросил он. — Она плачет?

— Нет.

— Злится?

— Да.

— Значит, любит.

Я посмотрела на него с искренней усталостью.

— Удивительная способность мужчин всех видов принимать женскую злость за доказательство собственной значимости.

Рэн открыл слушание.

В отличие от дела Лиоры, здесь не было клетки с голосом. На стол положили колоду карт. Чёрные, тонкие, сделанные то ли из кожи, то ли из тени. На одной карте проступала пустая табличка, такая же, как на шее Лиан.

— Ставка была принята, — сказал Рэн. — Карты признали имя действительным предметом.

— Карты — суд? — спросила я.

— В азартных договорах — свидетель.

— Прекрасно. Теперь у нас игральная колода с юридическими полномочиями.

— Не оскорбляйте колоду, — тихо предупредила Сая. — Она мстительная.

Асуран поднял подбородок.

— Я требую признать сделку недействительной, потому что Лиан не была моей собственностью.

— Согласна, — сказала я.

Он моргнул.

— Что?

— Сделка недействительна, потому что вы не могли распоряжаться её именем.

— Тогда вы на моей стороне.

— Нет.

— Но…

— Вы хотите отменить сделку, чтобы вернуть себе возможность заключить брак. Я хочу отменить сделку, чтобы вернуть Лиан право самой отказаться от вас. Это разные цели.

Его лицо потемнело.

— Она не откажется.

— Значит, вам нечего бояться.

Он не ответил.

Рэн, кажется, едва заметно наклонил голову. Если бы я не начинала понимать его манеру, не уловила бы: одобрение.

— Основание? — спросил он.

— Предварительная брачная клятва имени. Покажите текст.

Папка раскрылась. Лист поднялся в воздух.

Я прочла:

Сторона Лиан, именуемая будущей супругой, передаёт стороне Асуран Вэй право призывать, защищать и хранить её имя до завершения брака. Сторона Асуран Вэй обязуется не использовать имя во вред стороне Лиан, кроме случаев необходимости сохранения союза.

Я перечитала последнюю строку.

Потом ещё раз.

Сердце стукнуло неприятно.

Кроме случаев необходимости сохранения союза.

Слишком знакомо.

Не текстом. Смыслом.

Я уже видела такую логику: свободу можно ограничить «для защиты брака», память можно переписать «для сохранения печати», голос можно продать «для благополучия семьи».

— Кто составлял клятву? — спросила я.

Асуран ответил слишком быстро:

— Родовой поверенный.

— Имя?

— Сэйго.

— Чей родовой поверенный? Ваш?

— Да.

— Лиан был предоставлен независимый поверенный?

— Она доверяла мне.

— Это не ответ.

— Нет.

— Переводчик?

— Она знает общий язык.

— Объяснение последнего пункта?

— Он стандартный.

— Я не спрашиваю, стандартный ли он. Я спрашиваю, объясняли ли ей, что «необходимость сохранения союза» может позволить вам распоряжаться её именем.

Асуран молчал.

Рэн посмотрел на него.

— Ответьте.

— Не помню.

Я почти улыбнулась.

— В этом мире у мужчин удивительно избирательная память на моменты женского согласия.

Сая прошептала:

— Теперь колода точно вас запомнит.

Карты на столе зашуршали.

Одна медленно перевернулась.

На ней вспыхнула сцена: Асуран сидит за игорным столом, улыбается, пьяный от жара и удачи. Напротив — демон с белыми глазами. Между ними карта с именем Лиан. Асуран говорит:

«Если я выиграю, она станет моей окончательно. Если проиграю — значит, судьба хочет проверить, насколько крепко я держу».

Видение исчезло.

В зале стало тихо.

— Судьба, — сказала я. — Очень удобно сваливать на неё карты, которые вы кладёте собственной рукой.

Асуран побледнел под бронзовой кожей.

— Я был пьян.

— Имя Лиан тоже?

— Я не хотел терять её.

— Нет. Вы хотели доказать, что можете поставить её на кон и всё равно выиграть.

Он резко шагнул ко мне.

Жар ударил в лицо.

— Я пришёл вернуть её!

— Потому что потеряли.

— Потому что люблю!

— Тогда почему вы ни разу не сказали: «Я виноват»?

Он замер.

В воздухе запахло палёной бумагой.

Я говорила тише:

— Вы сказали: был пьян. Был глуп. Так принято. Это ставка высшей ценности. Я люблю. Я хочу вернуть. Но ни разу — «я не имел права». Ни разу — «её имя не моё». Ни разу — «я отдам ей выбор, даже если она скажет нет».

Асуран смотрел на меня.

И впервые в его лице что-то сломалось.

Не достаточно, чтобы я ему поверила. Но достаточно, чтобы увидеть: где-то под демонической гордостью, под жаром, под красивыми словами о любви действительно была боль.

Это не оправдывало его.

Но делало дело труднее.

— Я… — начал он.

И замолчал.

Рэн поднял карту с именем.

— Брачный отдел признаёт ставку недействительной в части передачи имени третьему лицу, поскольку предварительная клятва не предоставляла стороне Асуран Вэй права отчуждения имени. Имя Лиан подлежит возврату носительнице.

Карта вспыхнула.

Пустая табличка на шее Лиан, сидевшей у края зала, вдруг засияла.

На ней проступило имя.

Лиан.

Просто Лиан.

Девушка вдохнула так, будто до этого держала воздух несколько дней.

Асуран бросился к ней, но Рэн ударил посохом по полу.

— Стоять.

Демон застыл.

Лиан поднялась.

Она подошла к нему сама. Медленно. Спокойно. Так, как идут не к любимому и не к врагу, а к человеку, которому наконец можно сказать последнее слово.

— Лиан, — прошептал Асуран.

Она вздрогнула, услышав своё имя из его уст, но не отступила.

— Теперь слышишь? — спросила она.

— Да.

— Я не вещь, которую можно поставить, проиграть, вернуть и снова назвать своей.

— Я знаю.

— Нет. Пока ещё нет.

Он хотел что-то сказать, но она подняла руку.

— Я расторгаю предварительную клятву.

Асуран побледнел.

— Лиан…

— Нет.

Одно слово.

Без крика. Без слёз.

Но имя на её табличке вспыхнуло так ярко, что карты на столе разлетелись в стороны.

Рэн зафиксировал решение.

А я смотрела на лист предварительной клятвы.

На последнюю строку.

Кроме случаев необходимости сохранения союза.

Браслет на моей руке стал холодным.

Не сам браслет — кожа под ним. Как будто где-то глубже, в скрытом слое договора Мэй Лин, лежала похожая фраза.

Не точно такая.

Но родственная.

Я потянулась к листу.

— Можно посмотреть ещё раз?

Рэн передал его мне.

Строки шевельнулись.

И вдруг под последним пунктом проступил едва заметный второй слой. Не чернила. Тень. Формула, спрятанная под формулой:

Согласие, данное ради сохранения союза, сохраняет силу после утраты памяти, голоса, имени или свободного волеизъявления.

У меня похолодели пальцы.

— Рэн, — сказала я.

Он наклонился ближе.

— Что?

— Это стандартная формула?

Он прочёл.

И по тому, как напряглась линия его рта под маской, я поняла ответ раньше, чем он сказал:

— Нет.

Сая заглянула в лист, побледнела и отступила.

— Я видела такое, — прошептала она.

Я медленно повернулась к ней.

— Где?

Она смотрела не на меня.

На мой браслет.

— В вашем брачном договоре, госпожа.

Глава 12 Чужое имя во рту

Сая сказала это шёпотом.

Но в Брачном отделе шёпот иногда звучал громче крика.

— В вашем брачном договоре, госпожа.

На мгновение всё вокруг застыло.

Асуран стоял рядом с Лиан, уже не такой яркий, не такой самоуверенный. Лиан держала ладонь на табличке с возвращённым именем и смотрела в пол. Рэн медленно перевёл взгляд с листа предварительной клятвы на меня. Писцы притихли. Даже красная печать дела перестала дышать.

А я смотрела на строку.

Согласие, данное ради сохранения союза, сохраняет силу после утраты памяти, голоса, имени или свободного волеизъявления.

Было в ней что-то чудовищно аккуратное.

Не грубое насилие. Не «держать силой». Не «запретить уйти». Нет. Всё гораздо изящнее: если однажды ты сказала «да» ради спасения кого-то, ради любви, долга, страха, мира — твоё «да» будет жить после тебя. Даже когда ты потеряешь память. Даже когда у тебя заберут голос. Даже когда ты больше не сможешь хотеть.

Такие формулировки не ломают кости.

Они ломают выходы.

— Сая, — сказала я очень тихо. — Ты уверена?

Она побледнела.

— Нет.

Я посмотрела на неё.

Она зажмурилась.

— Да.

— Где ты это видела?

— В черновике.

— Каком черновике?

— Я не должна была смотреть.

— Сая.

— Я не смотрела! — выпалила она и тут же добавила: — То есть смотрела, но случайно. То есть не совсем случайно. Госпожа Мэй Лин велела мне не смотреть, поэтому я, конечно, посмотрела, потому что иначе зачем велеть?

Рэн резко произнёс:

— Место.

Сая прикусила губу.

— Что?

— Где вы видели черновик?

Она замотала головой.

— Не могу.

— Это приказ суда.

— А у меня был приказ госпожи Мэй Лин не говорить!

— Приказ мёртвой или отсутствующей стороны не имеет силы перед судом.

— Она не мёртвая!

Тишина.

Слова вылетели из Саи раньше, чем она успела испугаться. А когда испугалась, было уже поздно.

Лиан подняла голову. Асуран перестал дышать жаром. Рэн застыл.

Я смотрела только на Саю.

— Что ты сказала?

Она отступила на шаг.

— Я соврала.

— Нет.

— Я всегда вру.

— Сейчас — нет.

— Тогда я ошиблась.

— Тоже нет.

Сая закрыла рот ладонями. Хвост метался за спиной так быстро, будто хотел сбежать отдельно от неё.

Рэн тихо сказал:

— Это уже не относится к делу Асуран Вэй и Лиан.

— Относится ко мне, — ответила я.

— Именно поэтому сейчас не место.

Он был прав.

Ненавижу, когда неприятные люди правы.

Я сложила лист с формулой и вернула его Рэну.

— Мне нужна копия.

— Вам нельзя выносить материалы чужого дела.

— Тогда зафиксируйте формулу в моём временном деле как совпадающую с предполагаемым условием моего брачного договора.

— Предполагаемым.

— Да. Пока.

Рэн молча провёл ногтем по краю листа. От текста отделилась тонкая теневая полоска, свернулась в маленький чёрный завиток и легла на мою ладонь.

— Это не копия, — сказал он. — Это след формулы. Его хватит, чтобы св

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.