В руках у Сокрушителя

Глава 4. Замок, которому нужна женщина с тряпкой

Гостевая комната была размером с небольшую квартиру.

Это не делало её уютнее.

Алиса стояла на пороге, всё ещё в плаще Тарка, и смотрела на кровать. Кровать была огромной, высокой, с резными столбами и тёмным пологом, который свисал так низко, будто собирался задушить спящего из чувства долга. У камина лежала шкура неизвестного зверя. Зверь при жизни, видимо, был крупным, несчастным и очень пыльным. Стол у окна был рассчитан на человека ростом с Тарка, а стул рядом – на человека, готового сломать ноги при попытке сесть.

На стенах висели гобелены. Один изображал битву. Второй – ещё одну битву. Третий, для разнообразия, показывал пир после битвы, где все участники выглядели так, будто мечтали вернуться к первой части программы.

– Это лучшая гостевая комната? – спросила Алиса.

Женщина-таурша, которая привела её сюда, поджала губы.

Она была высокой, крепкой, с пепельно-серой шерстью по вискам и тонкими рогами, украшенными медными кольцами. На поясе у неё висели ключи. Очень много ключей. Их связка могла служить оружием, музыкальным инструментом и доказательством власти.

– Одна из лучших, – ответила она.

– Понятно.

– Что именно вам понятно, человечка?

Слово прозвучало не оскорблением, но и не лаской. Как «заноза» или «сквозняк».

– Что худшие лучше не смотреть на ночь.

Тауриха смерила её взглядом.

– Меня зовут Гарра. Я ведаю домом генерала.

Алиса посмотрела на комнату ещё раз.

– Соболезную.

Кольца на рогах Гарры тихо звякнули.

– Вам принесут еду, воду для умывания и чистую рубаху. Дверь будет охраняться.

– Чтобы меня никто не украл обратно на алтарь?

– Чтобы вы не заблудились.

– В замке?

– В Роггарде некоторые коридоры заканчиваются плохо.

– Вы сейчас про архитектуру или про казни?

Гарра чуть склонила голову.

– Да.

Алиса устало потёрла лоб.

– Прекрасно.

Когда Гарра ушла, дверь закрылась с тяжёлым стуком. Снаружи действительно встал охранник. Алиса услышала, как он переступил с копыта на копыто, потом затих.

Она осталась одна.

И только тогда всё догнало её.

Не красивым обвалом чувств. Не криком. Просто тело вдруг стало чужим и слабым. Колени подломились, и Алиса села прямо на край кровати. Матрас оказался жёстким, как нравственная позиция её начальницы.

Она смотрела на свои руки.

На пальцах осталась тёмная пыль от шкафа. На запястье висела рулетка. На бейдже всё ещё было написано «Алиса, консультант». Будто в любой момент кто-то зайдёт и попросит показать угловые диваны со спальным местом.

Она сняла бейдж.

Положила на стол.

Потом снова взяла и прижала к груди.

Глупо.

Но это был последний предмет, который связывал её с утром. С кофе в бумажном стаканчике, с раздражением из-за витрины, с сообщением Матвея, с миром, где самым странным существом был покупатель, уверенный, что экокожа растёт на экологичных коровах.

Алиса глубоко вдохнула.

Пахло пылью.

И чужим плащом.

Она всё ещё была в нём. Тяжёлая ткань грела плечи. Это злило. Ей хотелось сбросить его, потому что он принадлежал Тарку, а Тарк был частью проблемы. Но стоило плащу сползти, как холод комнаты тут же прокусил рубашку.

– Ненавижу практичных похитителей, – сказала Алиса пустой комнате.

Ответом стал треск в камине.

Огонь горел плохо. Дым уходил лениво, часть тянуло обратно. Алиса автоматически поднялась и подошла ближе. Заслонка открыта не до конца. Дрова сырые. Поленья уложены без доступа воздуха.

Она взяла кочергу, поправила дрова, открыла заслонку. Пламя сначала обиженно зашипело, потом ожило.

– Вот так, – сказала она. – Хотя бы ты слушаешь.

Через некоторое время принесли ужин. Не Гарра. Молодой слуга-бык с широким лицом, добрыми глазами и руками размером с противни. Он поставил поднос на стол так осторожно, будто тот был из сахара.

– Госпожа Алиса, – сказал он и поклонился.

– Просто Алиса.

Он испуганно моргнул.

– Так нельзя.

– Почему?

– Генерал велел обращаться уважительно.

– Тогда Алиса с уважением.

Слуга задумался. Было видно, что мозг у него честный и не готов к таким конструкциям после тяжёлого дня.

– Я Брум, – сказал он наконец.

– Очень приятно, Брум.

Он просиял.

На подносе оказались хлеб, густая похлёбка, кусок мяса, сыр и кружка тёмного напитка, пахнущего травами. Алиса сначала собиралась проявить осторожность. Потом желудок напомнил, что последний полноценный приём пищи был в другой вселенной, и осторожность отступила.

Похлёбка оказалась вкусной. Грубой, горячей, солёной. Хлеб – плотным и чуть сладким. Напиток – терпким, согревающим.

Брум стоял у двери и смотрел на неё с таким ожиданием, будто она должна была вынести приговор кухне.

– Вкусно, – сказала Алиса.

Он выдохнул.

– Правда?

– Правда. Только поднос неудобный.

Он снова напрягся.

– Неудобный?

– Для вас слишком мелкие ручки. Пальцы не помещаются нормально. Вы же несёте его кончиками, поэтому всё дрожит. Нужны прорези шире или боковые скобы.

Брум посмотрел на поднос, потом на свои пальцы.

– Я всегда думал, что это я неловкий.

Алиса замерла с ложкой в руке.

Вот так. Одна мелкая деталь. И вдруг комната перестала быть только чужой. В ней появился человек. То есть таур. Существо, которое всю жизнь считало себя неловким из-за дурацкого подноса.

– Нет, – сказала Алиса мягче. – Это поднос глупый.

Брум улыбнулся.

Улыбка у него была такая открытая, что страшные клыки не мешали ей быть почти детской.

Когда он ушёл, Алиса доела всё до последней ложки. Потом переоделась в принесённую рубаху. Рубаха была чистой, льняной и огромной. В ней можно было жить, сдавать часть площади и открыть филиал мебельного центра.

Она легла.

Не уснула.

Роггард шумел.

Сквозь стены доносились далёкие шаги, скрип дерева, гулкие голоса. Где-то лязгнул металл. Где-то фыркнул зверь. Ветер бился в ставни. Кровать была слишком большой, полог слишком тёмным, комната слишком чужой.

Алиса лежала на спине и смотрела в тканевую темноту над собой.

Дом должен успокаивать, думала она. Даже если дом крепость. Даже если вокруг война, политика и рогатые генералы. Особенно тогда.

Роггард не успокаивал. Он терпел людей внутри себя.

Наутро она проснулась от холода и злости.

Злость была полезнее страха.

Алиса умылась ледяной водой из кувшина, заплела волосы кое-как, надела свои джинсы и рубашку, сверху – льняную рубаху вместо кардигана. Плащ Тарка она сложила на кровати, потом посмотрела на дверь, на холодный пол, на камин и всё-таки накинула его обратно.

– Верну, когда перестанете жить в холодильнике, – сказала она замку.

Охранник за дверью оказался молодым, пятнистым и испуганным.

– Госпожа, вам велено оставаться…

– Где кухня?

– Госпожа?

– Кухня. Место, где делают еду. Обычно самое живое помещение в любом доме. Или у вас её тоже разместили в подземелье для поддержания настроения?

Он растерялся окончательно.

– Я должен позвать Гарру.

– Зовите по дороге.

– Но…

Алиса пошла.

Через три поворота она поняла, что охранник не шутил про коридоры.

Роггард был нелеп. Величественный, крепкий, дорогой и нелепый. Лестница вела к глухой стене с узким окном. Галерея поворачивала так, что любой несущий поднос неизбежно врезался бы плечом в угол. Двери открывались наружу в узкий проход. На полу лежали шкуры, которые скользили по камню. Светильники висели высоко, освещая потолок и оставляя лица в тени.

Алиса шла и мысленно ставила красные пометки.

Потом нашла главный зал.

Днём он выглядел ещё хуже.

Ночь хотя бы скрывала часть преступлений. Утренний серый свет из высоких окон показал всё: пыль на трофеях, копоть на потолке, столы, расставленные так, что половина сидящих упиралась спиной в колонны, тяжёлые скамьи без спинок, очаг, от которого тепло уходило вверх, а не к людям.

В центре зала стоял Тарк.

Без плаща, в тёмной рубахе с закатанными рукавами. Он говорил с двумя офицерами, но замолчал, как только увидел Алису.

Её охранник почти врезался в неё сзади.

– Генерал, я пытался…

Тарк поднял руку. Охранник затих.

Алиса заметила, что генерал выглядел уставшим. Не сонным, а именно изношенным. Под глазами тени. На челюсти щетина. Волосы у висков влажные, словно он недавно умылся ледяной водой и не потрудился вытереться.

– Тебе было велено отдыхать, – сказал он.

– Мне было велено выжить ночь в комнате, где камин работает хуже моей старой микроволновки.

Офицеры переглянулись.

– Что такое микроволновка? – спросил один шёпотом.

– Видимо, демон огня, – ответил второй.

Алиса указала на зал.

– Это главная комната?

Тарк медленно осмотрел её. Вероятно, пытался понять, скрыт ли в вопросе подвох.

– Да.

– Здесь принимают гостей?

– Да.

– Кормят людей?

– Тауров.

– Неважно. Здесь едят, говорят, ждут приказов, празднуют, решают дела?

– Да.

– Тогда почему он выглядит как место, где радость казнили при свидетелях?

Молчание.

Очень много молчания.

Один из офицеров уставился в пол с лицом смертника. Молодой охранник за спиной Алисы тихо икнул.

Тарк не сводил с неё глаз.

– Объясни.

– С радостью.

Алиса прошла к ближайшему столу и с трудом сдвинула шкуру носком кроссовка.

– Вот это опасно. Любой споткнётся. Ваша броня весит, наверное, как мой холодильник, если кто-то рухнет, сломает себе всё, что у него есть. Столы стоят поперёк движения. Слуги с подносами вынуждены обходить колонны. Свет сверху плохой. Тепло от очага уходит в потолок, потому что у вас нет нормального распределения. Скамьи неудобные. Никакой акустики. Любой разговор превращается в рык, даже если человек просто просит соль. И пыль.

Она провела пальцем по ближайшему трофейному щиту. Палец стал серым.

– Пыль вековая.

Тарк подошёл ближе.

– Ты оскорбляешь мой дом.

Алиса подняла на него взгляд.

– Нет. Я говорю, что его можно спасти.

Что-то изменилось.

Не в зале. В нём.

Он не смягчился. Тарк Варр, похоже, вообще не был создан для мягкости при свидетелях. Но его внимание стало другим. Острее.

– Спасти, – повторил он.

– Да.

– От пыли?

– От бессмысленности.

Офицеры уже не дышали.

Алиса поняла, что снова сказала больше, чем следовало. Но отступать было поздно, а иногда правда сама выбирает себе обувь и идёт по грязному полу.

– Дом говорит о хозяине, – сказала она. – Ваш сейчас говорит: «Я умею держать осаду, но не умею жить после неё».

Взгляд Тарка стал тяжёлым.

Он подошёл ещё на шаг.

Теперь между ними оставалось совсем мало места. Мало для неё. Для него, возможно, это считалось приличной дистанцией. Алиса чувствовала тепло его тела, хотя зал был холодный. Видела, как на горле под кожей двинулась жилка.

– Ты много знаешь о домах? – спросил он.

– Достаточно, чтобы понимать: ваш дом устал.

– Дома не устают.

– Устают те, кто в них живёт. Дом просто начинает говорить их голосом.

Он молчал.

Долго.

Потом повернулся к офицерам.

– Выйти.

Те исчезли почти мгновенно. Охранник тоже попытался, но Тарк остановил его взглядом.

– Ты останешься за дверью.

– Да, генерал.

Через минуту Алиса и Тарк остались в главном зале одни.

Почти одни. Роггард всё равно присутствовал вокруг: камнем, холодом, копотью, старыми шкурами, оружием на стенах.

– Ты не боишься меня, – сказал Тарк.

– Боюсь.

Он чуть наклонил голову.

– Не похоже.

– Я умею работать с клиентами, которые уверены, что знают лучше специалиста. У вас просто рога.

На этот раз он действительно почти улыбнулся. Не губами даже. Глазами. Быстро, едва заметно, но Алиса увидела.

И зачем-то запомнила.

– Ты сказала, что можешь сделать лучше, – произнёс он.

– Я сказала, что можно спасти.

– Это разные вещи?

– Иногда. Сначала надо понять, кто согласен спасаться.

Тарк прошёл к очагу. Пламя отразилось на металлическом ободе его рога.

– Через сорок дней сюда прибудет Император.

Алиса выпрямилась.

– Император?

– Каэрн Третий. Он решит, получу ли я регентство северных земель.

– А если нет?

– Север передадут столичным советникам. Они поставят своих сборщиков налогов, своих людей в крепости, свои правила торговли. Тауров снова будут считать удобной армией, а не народом.

Впервые с момента появления в храме Алиса услышала в его голосе не приказ и не сухой контроль. Под ними было что-то более тёмное. Не просьба. Ни за что. Но и не равнодушие.

– И для этого нужен уют? – спросила она.

– Для этого нужен порядок. Сила. Достаток. Вид, что Роггард – не звериная нора.

Алиса медленно обвела взглядом зал.

– Вид у него сейчас именно такой.

– Я знаю.

Он сказал это тихо.

И именно поэтому она повернулась к нему.

Тарк стоял у огня, огромный, тёмный, со шрамами на руках и рогами, отбрасывающими тень на стену. Но в этот миг он выглядел не чудовищем из сказки. Он выглядел хозяином дома, который никогда не просил у дома тепла, потому что считал: не заслужил.

Алиса сжала рулетку.

– Мне нужны бумага, чернила, доступ к помещениям, список гостей, бюджет, складские запасы, люди, которые будут слушать, и право говорить, что у вас всё плохо.

Он повернул голову.

– Ты согласна помочь?

– Я согласна обсудить условия.

– Условия.

– Да. Это такая цивилизованная штука между «пленницей» и «делай, что велено».

Тарк подошёл к ней без спешки.

Алиса не отступила. Хотя захотелось. Не от страха даже. От того, что его присутствие слишком легко заполняло всё вокруг. Воздух, свет, расстояние, мысли.

– Говори, Алиса Воронцова.

Её имя снова прозвучало странно. Ниже. Плотнее. Как будто он уже привыкал к нему.

– Во-первых, я не вещь и не трофей.

– Согласен.

– Во-вторых, мне нужен доступ к информации о порталах.

– Согласен, если это не угрожает безопасности Роггарда.

– В-третьих, мне нужен шанс вернуться домой.

Он замолчал.

Вот тут, поняла Алиса, начиналось настоящее.

Огонь трещал. Дождь бил по высоким окнам. Где-то в коридоре глухо прошли копыта.

– Я не знаю, как открыть путь, – сказал Тарк. – И не обещаю того, чего не могу сделать.

Это было не то, что она хотела услышать.

Но ложь была бы хуже.

– Тогда обещайте искать.

– Обещаю.

– Письменно.

Он посмотрел на неё с таким выражением, будто она предложила ему расписаться в собственной поимке.

– Ты мне не веришь.

– Я знаю вас меньше суток. Вы забрали меня в замок после ритуала с кровавым полом. Нет, генерал, пока вы не в списке тех, кому я верю на слово.

– Я не человек.

– Это сейчас не главный минус.

Его ноздри чуть расширились. Алиса решила, что это мог быть смех, если бы смех у него не хранился где-то под замком с тремя замками.

– Хорошо, – сказал он. – Письменно.

Она моргнула.

– Правда?

– Ты ожидала спора?

– Да.

– Зачем мне тратить на него время, если ты всё равно упрёшься?

– Вы быстро учитесь.

– Я генерал.

– А я отличница.

Он явно не понял, но запомнил. Алиса увидела это по взгляду. Тарк Варр собирал сведения, как воин собирает оружие перед походом.

И почему-то ей стало важно, чтобы он правильно понял.

– Это значит, – сказала она, – что я привыкла делать невозможное за ночь, если до этого кто-то уверенно сказал, что я не справлюсь.

Тарк медленно оглядел зал.

– Тогда Роггарду повезло.

– Роггард ещё не знает, что с ним будет.

– Я тоже.

На этот раз в его голосе точно была насмешка.

Небольшая. Сдержанная. Но настоящая.

И Алиса, против всех разумных решений, улыбнулась.

Глава 5. Сделка с чудовищем

Договор писали в зале советов.

Алиса решила, что это помещение кто-то создавал с единственной целью: заставить любого вошедшего признаться в преступлениях, даже если он пришёл попросить чашку чая.

Длинный стол из тёмного дерева занимал почти всю комнату. Стулья стояли ровно, как солдаты перед казнью. На стене висела карта северных земель, испещрённая отметками, флажками и тонкими красными линиями. Воздух был холодный, сухой. Свет падал сверху, подчёркивая каждую трещину в лицах сидящих.

Кроме Алисы и Тарка, присутствовали Гарра, старый писарь с короткими рогами и двое офицеров. Офицеры смотрели на Алису так, будто она была маленькой бомбой в смешной обуви.

Алиса смотрела на чернильницу.

Чернильница была отвратительной. Слишком высокая, с узким горлышком, рассчитанная на перо длиной с кинжал. Она мысленно добавила её в список вещей, которые надо заменить, если её не съедят раньше.

– Формулировка, – сказал писарь, скрипя пером, – «человеческая дева Алиса Воронцова обязуется содействовать приведению Роггарда в надлежащий вид».

– Нет, – сказала Алиса.

Перо замерло.

Писарь поднял глаза.

– Что нет?

– Не дева.

В зале стало так тихо, что где-то за стеной можно было услышать, как капает вода.

Гарра закрыла глаза.

Один офицер закашлялся. Второй уставился в карту с внезапной преданностью географии.

Тарк медленно повернул голову к Алисе.

– Что? – спросила она. – Это юридический документ. Нечего вписывать туда непроверенные личные сведения.

Писарь покраснел под серой шерстью.

– У нас это общая форма обращения к незамужней женщине.