В руках у Сокрушителя

Глава 7. Генерал без сна

Алиса продержалась ровно девять ударов.

На десятом села в кровати и сказала в темноту:

– Да чтоб вас всех с вашей акустикой.

Комната ответила сквозняком.

Огонь в камине давно просел до красных прожилок под пеплом. В углах стояла такая темень, будто её вырезали из подвала и занесли сюда ведром. На стуле лежало платье, на спинке – плащ Тарка, который Гарра почему-то не забрала. Алиса старалась на него не смотреть.

Старательно.

Безуспешно.

Чужая ткань хранила запах дыма, кожи и чего-то тёплого, горьковатого. Не парфюм. В Тауросе, видимо, мужчины не душились «морским бризом» и «ночным соблазном», за что Алиса была им почти благодарна.

Она встала.

Каменный пол обжёг ступни холодом. Алиса зашипела, нащупала выданные ей мягкие сапожки и натянула их прямо на босые ноги. Потом взяла плащ.

Не потому что это был его плащ.

Потому что в коридорах холодно.

Очень удобное объяснение.

Дверь открылась с тихим стоном. За ней горела одна лампа, и её жёлтый свет казался больным. У двери сидел молодой таур-стражник. Точнее, сидел он ещё секунду назад. При виде Алисы вскочил так резко, что едва не ударился рогом о притолоку.

– Госпожа Мудрость!

– Если ты сейчас закричишь, я превращу тебя в табурет.

Он открыл рот.

Закрыл.

Потом шепнул:

– Вы можете?

Алиса устало посмотрела на него.

– Нет. Но ты ведь не хочешь проверять.

Стражник сглотнул.

Молодой совсем. Широкий, рогатый, с копытами, с руками как у грузчика, но глаза почти мальчишечьи. Она уже видела его утром в оружейной. Кажется, его звали Орн.

– Мне приказано не выпускать вас одну, – сказал он.

– Отлично. Значит, ты пойдёшь со мной.

– Куда?

Снова удар.

Глухой.

Тяжёлый.

Орн вздрогнул и сразу сделал вид, что не вздрогнул.

Алиса повернулась к нему.

– Туда.

– Нельзя.

– Потому что генерал запретил?

– Потому что…

Он замялся.

Алиса чуть смягчилась.

– Орн, верно?

Он удивился.

– Да.

– Я не собираюсь лезть под топор. Я хочу понять, почему в замке каждую ночь будто кого-то бьют о стену.

– Никого не бьют.

– Значит, тем более можно показать.

Орн страдал. Это было видно. Между приказом генерала, страхом перед Гаррой, суеверным уважением к «Мудрости» и обычной юношеской паникой он выбирал, кого бояться больше.

Алиса помогла:

– Я пойду. Ты можешь пойти рядом и потом честно сказать, что не оставил меня одну. Или можешь остаться здесь и объяснять Тарку, почему человечка гуляла без охраны.

Орн побледнел под тёмной шерстью на скулах.

– Вы жестокая.

– Я работала в рознице.

Он не понял, но поверил.

Они пошли.

Ночной Роггард отличался от дневного так же, как зверь отличается от шкуры на полу. Днём замок казался тяжёлым и неухоженным. Ночью он дышал. В щелях посвистывал ветер, где-то капала вода, в стенах скреблось нечто мелкое, и каждый поворот открывал новый кусок темноты.

Алиса держала плащ у горла и жалела, что у неё нет телефона.

Не позвонить. Не посветить. Просто чтобы в кармане лежала привычная вещь – доказательство, что прежняя жизнь ей не приснилась.

Снова удар.

Ближе.

Орн остановился.

– Дальше оружейная.

– Там кто-то тренируется?

– Иногда.

– Ночью?

– Генерал… иногда.

Вот оно.

Алиса сделала шаг.

Орн выставил руку.

Она посмотрела на эту руку. На ладонь размером с разделочную доску.

– Ты правда собираешься меня остановить?

– Мне приказано вас беречь.

– От генерала?

Орн замер.

Вопрос попал не туда, куда она целилась.

– Нет, – сказал он резко. – Генерал никогда не тронет того, кто под его защитой.

Алиса кивнула.

– Тогда отойди.

Он отступил.

Дверь оружейной была приоткрыта.

Изнутри шёл свет. Не яркий, живой – от жаровен. Пахло металлом, маслом для кожи и горячим камнем. Алиса толкнула створку ровно настолько, чтобы увидеть.

Тарк был один.

Без рубахи.

Мысль в голове Алисы сначала не оформилась. Просто исчезли все слова, включая те, которыми она обычно спасалась.

Он стоял в центре оружейной, среди стоек с мечами и копьями. Огромный. С тёмной кожей и короткой густой шерстью на плечах и груди. Мышцы двигались под кожей не красиво-плакатно, а тяжело, рабоче, как механика большого живого тела, созданного поднимать, держать, ломать и защищать. На боку тянулся старый шрам. Ещё один пересекал грудь ниже ключицы. Третий уходил под пояс.

Он бил тренировочный столб.

Не кулаками. Деревянным мечом, таким большим, что Алиса не подняла бы его и двумя руками. Удар – поворот – шаг – снова удар. Каждый раз столб дрожал, кожаные ремни на нём вздрагивали, а в воздухе оставался хлёсткий звук.

Тарк дышал тяжело.

Но не от усталости.

От злости. Или от того, что стояло под ней.

Алиса хотела уйти.

Нужно было уйти.

Она уже поняла достаточно. Это не её дело. Его ночь, его боль, его способ не развалиться.

Но Тарк вдруг остановился.

– Я сказал не ходить одной.

Голос был низким. Хриплым. И совершенно не удивлённым.

Орн за спиной Алисы издал звук умирающей совести.

– Она была не одна, генерал.

Тарк повернулся.

Алиса пожалела, что не взяла с собой хотя бы табурет. Не для драки. Для моральной поддержки.

Его взгляд скользнул по ней, по плащу на её плечах, по босым щиколоткам над мягкими сапожками. На этом месте задержался на мгновение дольше.

Потом вернулся к лицу.

– Выйди, Орн.

– Но…

– За дверью.

Орн исчез.

Дверь осталась приоткрытой. Умный мальчик. Или очень хотел жить.

Алиса стояла на пороге.

Тарк опустил деревянный меч. На костяшках его пальцев выступила кровь. Повязка, которую она видела днём, сбилась, стала тёмной.

– Ты ранена? – спросил он.

Она моргнула.

– Что?

– Ты пришла ночью. Без разрешения. В оружейную. В моём плаще. Либо случилось что-то опасное, либо ты решила проверить, насколько далеко можно испытывать моё терпение.

– Выбор есть?

– Надеюсь.

– Я проснулась от ударов.

– Возвращайся в комнату.

– Нет.

Он не сводил с неё глаз.

Если бы взглядом можно было перемещать людей, Алиса уже летела бы обратно в кровать, аккуратно уложенная и, возможно, прибитая сверху одеялом.

– Это приказ, – сказал Тарк.

– А я не ваш солдат.

– Ты под моей защитой.

– Защита не делает меня глухой.

Он сжал челюсть.

Так сильно, что на скулах заходили мышцы.

Алиса прошла внутрь.

Оружейная была огромной, но рядом с ним всё равно казалась тесной. Ей пришлось сознательно не смотреть на его грудь. Потом сознательно не смотреть на живот. Потом признать, что сознание сегодня работает против неё.

– У вас кровь, – сказала она.

– Не твоя.

– Это должно успокоить?

– Обычно успокаивает.

– У вас странный круг общения.

Его рот дрогнул. И снова спрятался в суровую линию.

Алиса подошла к ближайшему столу. На нём лежали чистые тряпицы, кувшин воды, баночка с мазью. То есть он знал, что разобьёт руки. Подготовился. Это было хуже, чем случайность.

Она взяла тряпицу.

– Сядьте.

– Нет.

– Отлично. Тогда стойте и капайте кровью на пол, который я завтра заставлю кого-то отмывать.

Тарк посмотрел на пол.

Потом на руки.

Потом на неё.

– Ты всегда побеждаешь через хозяйство?

– Через чувство вины. Хозяйство просто удобный инструмент.

Он медленно подошёл к скамье у стены и сел.

Даже сидя, он был выше Алисы.

Это раздражало.

И ещё кое-что делало, но Алиса решила оставить это без названия.

Она приблизилась. Устроилась рядом, но не вплотную, поставила кувшин на скамью и протянула руку.

– Можно?

Тарк посмотрел на её ладонь.

Снова так, как тогда в коридоре. Будто её пальцы были сделаны из стекла, а не из вполне упрямой человеческой кожи.

– Это не нужно.

– Мне виднее. Я специалист по тканям, эргономике и мужчинам, которые делают вид, что им не больно.

– Большой опыт?

– Мебельный центр. Мужчины там поднимали шкафы без грузчиков, чтобы доказать жёнам, что ещё в форме.

– И?

– Потом покупали ортопедические матрасы.

Он выдохнул.

Почти смех.

Победа номер два за сутки.

Тарк положил руку ей на ладонь.

Нет.

Не на ладонь.

Его рука накрыла её руку полностью. Тяжёлая, горячая, шершавая у костяшек. Алиса на секунду забыла, что собиралась делать.

Пальцы у него были длинные, сильные, с тёмными когтями, коротко сточенными. На ладони – старые мозоли, свежие ссадины, кровь в трещинах.

Рука оружия.

И всё же сейчас она лежала послушно, раскрытая перед ней.

Алиса осторожно промокнула кровь.

Тарк не дёрнулся.

Но дыхание изменилось.

– Больно? – спросила она.

– Нет.

– Врёте плохо.

– Я не привык, чтобы это имело значение.

Она подняла глаза.

Он смотрел не на руку. На неё.

В жаровнях трещал уголь. За дверью Орн, вероятно, пытался дышать максимально незаметно. Снаружи бился в стены ночной ветер.

Алиса вдруг почувствовала, насколько они одни.

Не физически. Хуже.

В этом коротком куске ночи, где огромный генерал позволил ей держать свою руку, а она уже не могла притворяться, что видит в нём только похитителя с рогами.

– Почему вы не спите? – спросила она.

– Не хочу.

– Ещё одна плохая ложь.

– Ты ведёшь счёт?

– В блокноте места хватит.

Он отвёл взгляд.

На стене висели копья. Под каждым – маленькая металлическая табличка с именем. Алиса заметила это только сейчас. И поняла: это не просто оружейная. Это память.

– После границы сон приходит не ко всем, – сказал Тарк.

Тихо. Сухо. Как будто сообщал, что в северной башне течёт крыша.

Алиса промыла ещё одну ссадину.

– Пепельная граница?

Он посмотрел резко.

– Кто сказал?

– Слуги шепчутся. Воины молчат громче.

– Тебе лучше не слушать.

– Мне лучше много чего. Но я уже здесь.

Тарк ничего не сказал.

Алиса взяла мазь. Запах у неё был резкий – смола, горькая трава, немного дыма. Она нанесла на его костяшки тонким слоем. Его пальцы чуть согнулись.

– Вы можете спать лучше, – сказала она. – Не идеально. Не сразу. Но лучше.

– Ты теперь лечишь сны?

– Я делаю помещения, в которых телу легче вспомнить, что оно не на войне.

Он застыл.

Попадание вышло точным до жестокости.

Алиса мысленно выругалась. Она не хотела бить. Не сейчас.

– Свет, – продолжила она осторожнее. – Сейчас у вас всюду факелы и голый камень. Мозг не понимает, где день, где ночь, где зал, где казарма. Нужны тёплые лампы, тяжёлые шторы, меньше оружия в спальне, нормальная кровать…

– Моя кровать нормальная.

– Если вы спите как обвиняемый на допросе, то нет.

– Ты не видела мою кровать.

– Я видела ваши коридоры. Они многое обещают.

Он вдруг наклонился ближе.

Не резко. Но расстояние между ними стало опасно маленьким.

– Алиса.

Её имя снова прозвучало так, что у неё пересохло во рту.

– Мои покои не проект.

– Всё помещение – проект.

– Не всё можно переделать.

– Нет. Но многое можно перестать терпеть.

Его взгляд изменился.

Там появилась не злость. Что-то хуже. Желание поверить и ненависть к этому желанию.

Он забрал руку.

Осторожно, чтобы не задеть её пальцы.

– Иди спать.

– Тарк…

– Сейчас.

Приказ.

Стена снова встала между ними, тяжёлая, привычная. Алиса могла бы удариться об неё лбом. Не стала.

Она собрала тряпицы, закрыла баночку с мазью и поднялась.

– Хорошо. Но завтра я осмотрю вашу спальню.

– Нет.

– Да.

– Ты упряма.

– Вы первый день это заметили?

Он посмотрел на неё снизу вверх. Сидящий, растрёпанный после тренировки, с голой грудью в свете жаровен и перебинтованной рукой. Опасный до дрожи. Уставший до боли.

– Я заметил в храме, – сказал он. – Когда ты упала на алтарь и начала ругать пол.

Алиса фыркнула.

– Пол был ужасный.

– Он священный.

– Это не оправдание для скользкой плитки.

Тарк всё-таки улыбнулся.

Настояще.

На один миг.

Шрам у брови сдвинулся, суровая линия рта стала живой, и Алиса поняла, что ей срочно нужно уйти, потому что ещё одна такая улыбка – и она начнёт делать глупости. Например, хотеть увидеть её снова.

Она дошла до двери.

Орн за порогом стоял с видом стража, который не слышал ни слова и готов умереть за эту версию.

– Орн проводит тебя, – сказал Тарк.

– Я помню дорогу.

– Орн проводит тебя.

Она обернулась.

– Не рычите на союзников, генерал. Это портит рабочую атмосферу.

Орн подавился воздухом.

Тарк медленно поднял брови.

Алиса решила, что момент подходящий для отступления, и вышла.

По дороге назад Орн молчал так старательно, что Алисе стало его жалко.

– Он хороший командир? – спросила она.

Орн споткнулся на ровном месте.

– Генерал?

– Нет, камин в малой столовой. Конечно генерал.

– Лучший.

Ответ был мгновенным.

– Но вы его боитесь.

– Все боятся.

– Это не ответ.

Орн помолчал.

– Мы боимся не его. Мы боимся, что однажды он не вернётся.

Алиса замедлила шаг.

Мальчишка смотрел перед собой, упрямо, как молодой солдат, которому стыдно за лишние слова.

– Он всегда идёт первым, – сказал Орн. – Даже когда не должен. Особенно когда не должен.

Алиса ничего не ответила.

В комнате она сняла плащ и повесила на стул. Потом долго стояла рядом, глядя на тёмную ткань.

На пальцах остался запах его мази.

Смола. Травы. Кровь.

Утром, решила она, начнётся не с кухни.

Утром она найдёт способ попасть в покои генерала Варра.

И если для этого придётся объявить войну его кровати, так тому и быть.

Глава 8. Комната зверя

Гарра принесла завтрак сама.

Это уже было подозрительно.

Ещё подозрительнее оказался поднос: тонкая каша с мёдом, два маленьких хлебца, сыр, кружка травяного настоя и печёное яблоко. Всё человеческого размера. Всё съедобное. Ничто не пыталось доказать Алисе своё превосходство.

Она посмотрела на экономку.

– Руна?

– Генерал.

Алиса замерла с ложкой в руке.

Гарра поставила поднос на столик у окна и принялась поправлять складки занавеси. Делала это с таким видом, будто разговор её не интересует, но каждое слово можно будет потом аккуратно сложить в отдельный ящик.

– Генерал приказал приготовить мне завтрак?

– Генерал приказал, чтобы ты ела то, что способна пережить.

– Заботливо.

– Практично.

– У вас в Роггарде это синонимы?

Гарра скосила на неё взгляд.

– Если повезёт.

Алиса улыбнулась и попробовала кашу.

Сладкая. Горячая. С крупинками чего-то похожего на орех. После вчерашней мясной угрозы это было почти признание в любви от кухни.

Не от Тарка.

От кухни.

Она твёрдо решила держаться за эту мысль.

– Сегодня начнём с покоев генерала, – сказала Алиса.

Гарра уронила занавесь.

Прекрасно.

– Нет.

– Это сказал он или вы?

– Это говорит здравый смысл.

– Я с ним редко соглашаюсь до кофе.

– До чего?

Алиса вздохнула.

– До напитка, без которого мой народ хуже принимает реальность.

– У нас есть горький корень.

– Потом обсудим. Сейчас покои.

Гарра сложила руки.

– В личные комнаты генерала входят с его разрешения.

– Значит, получим разрешение.

– Он откажет.

– Значит, получим красиво.

– Ты маленькая и самоуверенная.

– Это помогает проходить в узкие места и неприятные разговоры.

Гарра смотрела на неё долго.

Потом сказала:

– Доешь.

– Это согласие?

– Это отсрочка.

Через полчаса Алиса стояла у дверей северного крыла, сытая, умытая, в тёмно-синем платье, которое Гарра умудрилась подогнать по фигуре за ночь, и с блокнотом под мышкой. Брум держал за ней рулон ткани, образцы дерева и связку ключей, которую ему, судя по лицу, доверили впервые в жизни и уже пожалели.

Тарк вышел из оружейной в тот момент, когда Алиса подняла руку, чтобы постучать в дверь его кабинета.

Сегодня он был полностью одет.

Это должно было помочь.

Не помогло.

Чёрная рубаха сидела на нём слишком хорошо, ремни подчёркивали ширину груди, волосы у висков были ещё влажными после умывания. На правой руке новая повязка. Алиса машинально отметила: завязана лучше, чем вчера. Значит, кто-то всё-таки проверил.

Он посмотрел на Брума. На рулон ткани. На Гарру, которая стояла чуть позади с видом свидетеля будущего преступления.

Потом на Алису.

– Нет.

– Вы даже не спросили.

– Я увидел Брума с образцами ткани у моих дверей. Тут и спрашивать было не о чем.

– Очень драматично для мужчины, который спит в комнате с голыми стенами.

Гарра тихо втянула воздух.

Брум стал изучать потолок.

Тарк двинулся ближе.

– Ты всё-таки пошла расспрашивать.

– Нет. Я сделала выводы.

– По чему?

– По вам.

Это было слишком прямо.

Алиса поняла по тому, как в его лице что-то снова закрылось. Надо было легче. Шуткой. Уколом. Она умела. Почему рядом с ним в нужные моменты язык вдруг выбирал правду?

– Генерал, – сказала она уже деловым тоном. – Я готовлю замок к императорскому визиту. Ваши личные покои – часть образа хозяина. Если они выглядят как штрафная камера для самого себя, это работает против вас.

– Император не увидит мои покои.

– Вы уверены?

Он молчал.

Вот.

Не уверен.

– А если увидит ваш кабинет? Вашу спальню за открытой дверью? Вашу рабочую комнату? Если придворные заметят, что у слуг чистые комнаты теплее, чем у регента? Что они решат?

– Что я не растрачиваю ресурсы на себя.

– Что вы не умеете жить в мире, которым хотите управлять.

Тишина.

Резкая настолько, что Брум за её спиной перестал дышать.

Гарра прикрыла глаза, будто заранее прощалась с Алисиными шансами пережить утро.

Тарк смотрел на неё без движения.

Взгляд был тяжёлый. Не злой. Хуже. Очень внимательный.

– Повтори, – сказал он.

– Нет.

– Боишься?

– Нет. Просто вы услышали.

Его ноздри чуть раздулись.

Алиса ощутила это всем телом: ещё шаг, и он будет слишком близко. Ещё одно слово, и спор перейдёт в зону, где ей придётся признать, что она спорит не только ради стен и ковров.

Тарк повернулся к Гарре.

– Ключ.

Экономка открыла рот.

Закрыла.

Достала из связки тяжёлый чёрный ключ и вложила ему в руку.

Брум посмотрел на Алису так, будто она только что выиграла битву, не вынимая меча.

Тарк открыл дверь.

– Один час, – сказал он. – Ничего не трогать без моего разрешения.

– А если вещь трогает эстетическое чувство первой?

– Алиса.

– Хорошо. Один час.

Он вошёл первым.

Комната за дверью оказалась не спальней, а рабочим кабинетом. Большим, высоким, с узкими окнами, выходящими на северные скалы. Ветер бил в стекло мелкой ледяной крупой. У стены стоял стол, огромный даже для Тарка, заваленный картами, донесениями, кожаными папками и каменными грузами. Рядом – стойка с оружием. Ещё одна. Потом третья.

– Сколько мечей нужно одному кабинету? – спросила Алиса.

– Все.

– Неправильный ответ.

Он прошёл к столу и встал рядом, скрестив руки на груди.

Алиса осмотрела помещение.

Чисто. Безукоризненно. Ни пыли, ни хаоса. Но от этого только хуже.

Здесь не было жизни.

Стул, стол, карты, оружие, камин, который грел скорее честь, чем воздух. На подоконнике – ничего. На стенах – знаки побед, списки павших, клинки, рога убитых чудовищ. Ни одной мягкой вещи. Ни одной книги, раскрытой не по делу. Ни чашки, забытой потому, что хозяин отвлёкся. Даже беспорядок был служебным.

Алиса прошла вдоль стола.

– Вы здесь работаете?

– Да.

– Едите?

– Иногда.

– Спите?

– Нет.

Он ответил слишком быстро.

Она посмотрела на диван у стены. Узкий. Кожаный. Без подушки.

– На этом можно признаться во всех грехах, но не отдохнуть.

– Это не для отдыха.

– Конечно. Отдых, судя по всему, в вашем доме считается вражеской пропагандой.

Брум тихо кашлянул.

Тарк даже не повернулся.

– Что бы ты изменила? – спросил он.

Алиса не сразу ответила.

В его голосе впервые не было вызова. Было что-то почти опасное: он правда хотел знать.

Она открыла блокнот.

– Свет. Здесь холодный северный свет днём и факелы ночью. Нужны лампы ниже уровня глаз, чтобы вечером пространство не ощущалось как караульня. Камин – прочистить и поставить экран, чтобы тепло шло в комнату, а не в легенду о вашем терпении. Стол оставить, но убрать половину оружия. Не всё. Я понимаю, что это ваш язык. Но сейчас кабинет кричит: «Я жду нападения». Нужно, чтобы он говорил: «Я контролирую север».

Тарк слушал.

Очень внимательно.

Алиса почувствовала, что увлекается. Это было её. Не порталы, не ритуалы, не древние бычьи обычаи. Пространство. Его привычки. Его ложь. Его правда.

– Здесь нужен второй стол ниже, – продолжила она. – Для писцов, карт, переговоров с людьми человеческого роста. Или для меня, если вы всё-таки хотите, чтобы я работала не стоя на ящике.

– Я не говорил, что хочу тебя здесь.

– А я не говорила, что спрашиваю.

В этот раз улыбнулся Брум.

Тарк заметил.

– Брум.

– Да, генерал?

– Запиши стол.

Брум чуть не выронил рулон ткани.

– Да, генерал.

Алиса отвернулась, чтобы не улыбнуться слишком широко.

За кабинетом была спальня.

Дверь туда Тарк открыл сам, но перед порогом задержался на половину секунды.

Алиса увидела.

Она вошла медленнее.

И сразу поняла, что ошибалась.

Комната не была штрафной камерой.

Она была местом, куда человек приходит только тогда, когда уже не может стоять.

Огромная кровать у стены. Без изголовья, без полога, без нормальных подушек, с тяжёлым тёмным покрывалом, натянутым ровно, как военный приказ. Возле окна – чаша с водой. У камина – сапоги, поставленные носами к двери. На стене – один меч. Не декоративный. Рабочий. На расстоянии вытянутой руки от кровати.

Шкаф. Сундук. Узкий стул.

И больше ничего.

Даже запах здесь был другой. Не пыль, не сырость. Чистая кожа, холодный камень, слабый можжевельник и что-то едва уловимое – его.

Алиса вдруг почувствовала, что вторгается.

Не в комнату. В одиночество.

Она закрыла блокнот.

Тарк заметил.

– Пиши, – сказал он.

– Сначала посмотрю.

Она прошла к окну. Оно выходило на пропасть и дальние горы. Вид был прекрасный и беспощадный. Просыпаться под таким небом каждый день – всё равно что открывать глаза перед судом.

– Шторы, – сказала она тихо.

– Зачем? Вид хороший.

– Именно.

Он не понял.

Она не объяснила сразу.

На столике возле кровати лежали три вещи: нож, маленький каменный амулет и деревянная фигурка.

Алиса остановилась.

Фигурка изображала бычка. Неловко вырезанного, с слишком большими рогами и смешным хвостом. Детская работа. Или подарок ребёнку.

Она не потянулась.

Только посмотрела.

И этого хватило.

– Не трогай, – сказал Тарк.

Голос стал низким.

– Я не трогаю.

– Даже не спрашивай.

Алиса кивнула.

– Хорошо.

Она отошла к камину. Там стояло кресло. Если это можно было назвать креслом. Скорее деревянная конструкция, созданная человеком, который однажды слышал о сидении, но счёл мягкость моральным падением.

– Это убрать.

– Нет.

– Почему?

– Привык.

– К боли в спине?

– К порядку.

Алиса повернулась.

Тарк стоял у двери. Не вошёл глубоко в комнату. Огромный хозяин собственных покоев держался так, будто оказался на чужой территории.

И тут она поняла.

Он здесь не отдыхал.

Он здесь сдавался.

Каждую ночь. Без свидетелей. Без права выглядеть слабым. Без права попросить тепла.

Алиса вдруг перестала хотеть спорить.