В руках у Сокрушителя
- -
- 100%
- +
– Тогда пишите «специалист Алиса Воронцова».
– Спе… что?
– Специалист. Человек, который умеет что-то делать не по наитию, а потому что учился.
Писарь посмотрел на Тарка.
Тарк, к чести его рогов, даже не попытался спорить.
– Пишите.
Перо снова заскрипело.
– «Специалист Алиса Воронцова обязуется…»
– Не обязуется. Принимает на себя задачу в рамках сделки.
– Это одно и то же.
– Нет. Одно звучит как рабство, второе как договор.
Писарь начал дышать глубже.
Тарк сел во главе стола. Стул под ним не скрипнул только потому, что был сделан, кажется, из дерева, способного выдержать осаду. Алиса стояла напротив карты, потому что все стулья в комнате были для неё слишком высокими. После третьей попытки сесть достойно она выбрала достоинство стоя.
Тарк это заметил.
Конечно, заметил.
– Принесите другой стул, – сказал он.
– Не надо.
– Надо.
– Я могу стоять.
– Ты не обязана стоять из-за нашей мебели.
Слова попали неожиданно точно.
Алиса отвела взгляд первой.
Гарра вышла и вернулась с низким табуретом. Тоже жутким, тяжёлым и уродливым, но хотя бы подходящим по высоте. Алиса села, положила блокнот на колени и щёлкнула ручкой. Ей очень не хватало нормальной шариковой ручки. Местное перо требовало терпения, которого она сегодня уже перерасходовала.
– Итак, – сказала она. – Срок сорок дней.
– Тридцать девять, – поправил Тарк.
– Простите?
– Император прибудет на сороковой день утром. Значит, у нас тридцать девять полных дней.
Алиса встретила его взгляд.
– Вы умеете портить настроение профессионально.
– Да.
– Ладно. Тридцать девять. Объекты первой важности: главный зал, зал советов, гостевое крыло, кухня, маршруты прислуги, покои Императора, входная группа, двор. Объекты второй важности: галереи, малые гостиные, комнаты офицеров, кладовые, сад или то, что вы им называете.
Гарра фыркнула.
– Сад под снегом.
– Даже снег можно разложить прилично, если не ставить посреди двора сломанную телегу.
Гарра посмотрела на Тарка.
– Я говорила убрать телегу.
– Ты говорила сжечь её, – сказал Тарк.
– Это быстрее.
Алиса впервые почувствовала к Гарре почти нежность.
Писарь осторожно поднял руку.
– Это всё нужно вписать в договор?
– Нет, – сказала Алиса. – В договор нужно вписать мои полномочия.
Офицер справа не выдержал:
– Полномочия? У человечки?
Тарк даже не повернул головы.
– Дорн.
Одно слово. Но офицер тут же сел ровнее.
Алиса улыбнулась ему не самой доброй улыбкой.
– Да, у человечки. Потому что если каждый раз, когда я попрошу переставить шкаф, мне придётся искать генерала, через тридцать девять дней Император войдёт в ту же пыльную пещеру, только с уставшей мной посередине.
– Ты не будешь отдавать военные приказы, – сказал Тарк.
– Мне не нужны ваши мечи. Мне нужны плотники, прачки, кладовщики, слуги, мастера, доступ к складам и право выгнать из помещения любого, кто стоит и мешает.
– Меня тоже? – спросил он.
Вопрос прозвучал слишком спокойно.
Алиса подняла взгляд.
Они смотрели друг на друга через стол. Между ними лежали карта, чернильница, незаконченный договор и примерно тысяча причин помнить, что он её пленил, а она должна хотеть домой.
– Если будете стоять и мешать, – сказала она, – особенно вас.
В уголках его глаз мелькнуло что-то тёмное и живое.
– Вписать, – сказал он писарю.
Писарь чуть не уронил перо.
– Генерал?
– Право удалять из помещения любого, кто мешает работам. Военные зоны исключить. Мои личные покои – только с моего разрешения.
Алиса записала в блокнот: «Личные покои – отдельный бой».
Тарк увидел.
– Не пытайся.
– Я ещё ничего не сказала.
– У тебя лицо сказало.
– Это профессиональная деформация.
– Держи её при себе.
– Постараюсь. Без гарантий.
Гарра смотрела то на него, то на неё с выражением, которое Алиса не смогла прочитать. В нём было и раздражение, и интерес, и, возможно, тайное удовольствие от того, что кто-то наконец спорит с генералом не дрожа.
Договор рос медленно. В него вписали: право Алисы свободно перемещаться по невоенным зонам Роггарда в сопровождении или без него после утверждения маршрутов; право требовать отчёты о запасах; право отдавать распоряжения домашним службам; право получать материалы; право доступа к архивам, связанным с порталами, ритуалом и призывом; обязанность Тарка и его магов искать способ возвращения Алисы домой; запрет использовать Алису в ритуалах без её согласия.
На последнем пункте жреца в комнате не было, но Алиса всё равно настояла.
– Ещё, – сказала она. – Запрет на обращение «диковинка».
Писарь устало поднял глаза.
– Это кто вас так назвал?
– Пока никто. Я работаю на опережение.
– Вписать? – спросил он Тарка голосом человека, который уже не хотел жить.
Тарк смотрел на Алису.
– Вписать.
Когда текст был готов, писарь развернул пергамент к Алисе. Она прочитала медленно. Несколько слов пришлось объяснить. Одно она заставила заменить, потому что «передача под защиту» слишком легко могла стать «передачей во владение». Писарь вспотел. Офицер Дорн скрипел зубами. Гарра явно считала минуты до того момента, когда сможет рассказать кухне, что маленькая человечка переписывала договор генерала Варра.
Наконец Алиса взяла перо.
Подписывать местным пером было неудобно. Линия получилась чуть дрожащей, но имя легло на пергамент узнаваемо: Алиса Воронцова.
Тарк взял нож.
Алиса напряглась.
Он заметил, конечно.
– Кровная печать, – сказал он.
– Обязательно?
– Для обещаний такого веса – да.
Он провёл лезвием по ладони. Кровь выступила тёмной линией. Алиса вздрогнула прежде, чем успела сделать лицо спокойным.
Тарк приложил ладонь к нижней части пергамента. Знаки вокруг подписи вспыхнули красным и погасли.
– Теперь если я нарушу слово, – сказал он, – договор обожжёт моё имя в Совете кланов.
– Больно?
– Позорно.
– У вас странная шкала наказаний.
Он перевязал ладонь куском ткани. Делал это одной рукой, быстро и привычно. Слишком привычно.
Алиса поймала себя на желании помочь и разозлилась.
Не хватало ещё перевязывать похитителей. Даже благородных. Даже тех, кто подписывает договор кровью и приносит стул, потому что мебель слишком высокая.
– Теперь, – сказала она, закрывая блокнот, – мне нужен полный обход замка.
Дорн глухо застонал.
– Сегодня?
– А вы хотели через тридцать девять дней?
Тарк поднялся.
Все в комнате тоже поднялись. Алиса осталась сидеть на табурете и решила, что встанет, когда сама сочтёт нужным.
– Гарра, Брума к Алисе. Дорн, людей для замеров. Писарь, копию договора в архив и одну – мне. Алиса получит третью.
– Мне нужна сумка, – сказала Алиса.
– Для чего?
– Для блокнота, рулетки, чернил, образцов, найденных ужасов и чувства собственного достоинства.
– Гарра.
– Найду, – сухо сказала та.
Через полчаса Алиса стояла в главном коридоре Роггарда с сумкой через плечо, блокнотом, рулеткой и Брумом, который смотрел на неё с радостной тревогой.
– Я буду помогать, госпожа Алиса с уважением.
– Просто Алиса. Но с уважением можешь оставить для официальных случаев.
– Да, госпожа просто Алиса.
– Уже лучше.
Тарк шёл рядом. Гарра – чуть позади. Двое рабочих тауров несли доски, верёвки и измерительные шесты.
Алиса остановилась перед первым поворотом.
– Сколько народу живёт в замке?
– Постоянно около двухсот, – ответила Гарра. – С гарнизоном – до пятисот.
– А уборщиц?
– Четыре.
Алиса медленно повернулась к Тарку.
– Вы серьёзно?
Он посмотрел на Гарру. Гарра посмотрела на него. Брум сделал вид, что стал частью стены.
– Замок военный, – сказал Тарк.
– Замок грязный.
– Он держал три осады.
– И проигрывает пыли.
Брум кашлянул – тихо, но крайне неудачно. Похоже, он смеялся.
Тарк бросил на него взгляд. Брум мгновенно стал трагическим.
Алиса развернула рулетку.
– Начнём с коридоров. Ширина, свет, маршруты. Потом кухня. Потом кладовые. Потом гостевые.
– Мои покои не входят в список, – сказал Тарк.
– Пока.
– Алиса.
Она подняла на него взгляд.
– Генерал, вы хотите, чтобы Император увидел сильный Роггард?
– Да.
– Тогда он должен увидеть замок, где хозяин не живёт так, будто наказывает себя за существование.
Слова вышли тише, чем она собиралась.
И попали глубже, чем она планировала.
Тарк замер.
Гарра отвела глаза. Брум перестал улыбаться. В коридоре вдруг стало слышно, как за стеной гудит ветер.
Алиса поняла: она не просто угадала. Она наступила на больное место.
Тарк сделал шаг ближе.
Не угрожающе. Но от его движения воздух всё равно изменился.
– Ты слишком много видишь, – сказал он.
– Это моя работа.
– Видеть хозяев через стены?
– Видеть, где дом врёт.
Он смотрел на неё сверху вниз. Его тень ложилась на её плечи. Алиса чувствовала, как сердце стучит у горла, но не опустила глаза.
Потом Тарк протянул руку.
Она не поняла зачем, пока он не коснулся края своего плаща на её плечах.
Только ткани. Не кожи.
Но пальцы были так близко к её шее, что Алиса перестала дышать на один короткий миг.
Он поправил складку, чтобы плащ не съезжал.
– В коридорах холодно, – сказал он.
И убрал руку.
Глупо было реагировать на это. Смешно. Она взрослая женщина, не школьница, которую задели пальцами у шкафчиков.
Но её тело решило иначе.
Кожа под воротом вспыхнула теплом. Алиса крепче сжала рулетку.
Тарк отступил первым.
– Веди, специалист.
Она услышала в этом слове не насмешку. Признание.
Маленькое. Едва заметное. Но настоящее.
Алиса щёлкнула рулеткой.
Металлическая лента вылетела вперёд, блеснув в тусклом свете.
– Хорошо, – сказала она. – Первое правило: если об угол можно удариться, об него обязательно ударятся. Второе: если путь неудобный, все будут ходить коротким и ломать вам порядок. Третье: пыль сама не умирает.
Брум записывал с видом ученика у пророка.
Гарра хмурилась, но слушала.
Тарк молчал.
И Алиса вдруг поняла: её правда не просто привезли в чужой замок. Ей дали ключ. Пока к коридорам, складам и чужим ошибкам. Но ключ.
А любой дом, даже самый мрачный, начинался с первого открытого помещения.
Они прошли вперёд.
Роггард гудел вокруг, холодный, каменный, недоверчивый.
Алиса провела ладонью по шершавой стене и мысленно поставила первую отметку.
Спасти нельзя сжечь.
Запятая зависла где-то впереди.
Глава 6. Инвентаризация катастрофы
К вечеру Алиса поняла, что Роггард не был замком.
Он был упрямым каменным животным, которое веками лежало на скале, терпело ветер, снег, войны, похороны, приказы, чужие сапоги, ржавые копья в коридорах и полное отсутствие человека, способного спросить: «А вам самим здесь удобно?»
Ответ, судя по всему, никого не интересовал.
В кладовой для белья пахло сыростью и мышами. Не живыми мышами, что было бы ещё терпимо, а их древним, пыльным наследием. На полках лежали простыни для гостей: толстые, серые, такие жёсткие, будто ими можно было накрывать не кровати, а осадные машины. Рядом стояли сундуки с вышитыми покрывалами, за которыми явно ухаживали только потому, что однажды кто-то приказал «беречь».
Алиса провела пальцем по верхней крышке.
Пыль легла на подушечку плотной бархатистой полосой.
– Вековая, – сказала она.
Брум, огромный таур с мягкими карими глазами и серьгой в одном ухе, заглянул ей через плечо. Чтобы сделать это, ему пришлось согнуться почти пополам.
– Семьдесят три года, госпожа Мудрость.
– Не называй меня так.
– Госпожа Алиса?
– Можно просто Алиса.
Брум посмотрел так, будто она предложила ему прийти на императорский ужин без штанов.
– Просто Алиса, – повторил он осторожно. – Семьдесят три года, просто Алиса.
– Что семьдесят три?
– С тех пор, как этот сундук открывали в последний раз.
Алиса медленно повернулась к нему.
Гарра, экономка, стояла в дверях, сложив руки на груди. Низкая по меркам тауров, то есть всего на две головы выше Алисы. Шерсть у неё была серебристо-серая, заплетённая у висков в тонкие косички, а взгляд – такой, каким в хороших магазинах смотрят на покупателей, которые трогают дорогие диваны мокрыми руками.
– То есть у вас есть гостевые покрывала, которые семьдесят три года никто не открывал? – спросила Алиса.
– Их берегли, – сказала Гарра.
– От кого?
– От использования.
Алиса опустила веки.
В своём мире она слышала много страшных фраз. «Акция только сегодня». «Этот оттенок универсальный». «Мы сами всё померили, у нас точно войдёт». Но «берегли от использования» заняло почётное место где-то рядом с «диван раскладной, но спать на нём не надо».
Она открыла блокнот.
На первой странице уже стояло:
Роггард: спасти нельзя сжечь.
Ниже она вывела новую строчку:
1. Всё, что нельзя использовать, нельзя хранить как полезное.
Перо, выданное ей Гаррой, царапало бумагу. Чернила пахли железом и сухими травами.
– Мы можем выбросить половину, – сказала Алиса.
Брум охнул.
Гарра выпрямилась.
– В Роггарде ничего не выбрасывают.
– Это заметно.
– Вещи служат дому, пока не развалятся.
– Некоторые уже развалились, просто делают это тихо.
Брум кашлянул в кулак. Похоже, спрятал смех.
Гарра заметила.
– Брум.
– Я ничего, госпожа хранительница.
– Ты дышишь слишком весело.
Алиса не выдержала. Улыбнулась.
За несколько часов она уже поняла, что Гарра не вредная. Гарра была крепостной стеной в юбке. Женщина, точнее таурша, которая много лет держала замок в состоянии «не рухнуло – уже победа» и теперь смотрела на Алису как на грозу с рулеткой.
Алиса уважала такие стены.
Но стены тоже иногда надо было утеплять.
– Смотри, – сказала она мягче и открыла один из сундуков. – Вот покрывала. Красивые. Тяжёлые. Наверное, дорогие.
На дне лежала тёмно-зелёная ткань с золотыми нитями. Под пылью узор всё ещё был хорош: острые листья, рога, солнце над горами. Алиса поддела край и подняла. Ткань хрустнула.
Не метафорически. По-настоящему.
– И мёртвые, – закончила она.
Гарра дрогнула лицом.
Ей было жалко. Не вещей даже. Труда, который пропал, потому что однажды кто-то решил сохранить красоту, спрятав её от жизни.
Алиса это знала. В мебельном центре такое случалось постоянно. Люди покупали дорогой стол «для гостей» и ели двадцать лет на клеёнке в кухне, потому что стол жалко. Берегли жизнь от самой себя.
– Мы не выбросим всё, – сказала Алиса. – Лучшее отдадим мастерам. Пусть используют куски для новых подушек, дорожек, вставок. Остальное – на утепление, тряпки, подкладки. Вещь должна работать. Иначе она просто занимает место и делает вид, что у вас есть запас.
Гарра молчала.
Брум смотрел на неё с надеждой человека, которому очень хочется согласиться, но жить ещё надо.
– Ты говоришь резко, – наконец сказала Гарра.
– Я стараюсь не говорить матом.
– Это ты стараешься?
– Очень.
Серебристая таурша неожиданно фыркнула. Быстро, почти незаметно.
Победа.
Маленькая, но Алиса за такие умела держаться.
Они пошли дальше.
Кухня встретила жаром и запахом жира. Огромное помещение с чёрными балками, двумя очагами, медными котлами и столами, на которых можно было разделывать целого мамонта, если в Тауросе водились мамонты. Судя по размерам ножей, водились.
Повариха, крупная рыжая таурша с обломанным кончиком правого рога, посмотрела на Алису с искренней скорбью.
– Маленькая, – сказала она.
– Это диагноз или приветствие?
– Как ты ешь?
– Ртом.
Повариха задумалась, будто ответ был технически верным, но всё равно подозрительным.
– Ей нужны порции меньше, – сказал Брум.
– Насколько меньше?
Все посмотрели на Алису.
Она посмотрела на котёл, где лениво всплывал кусок мяса размером с её ноутбук.
– Начнём с того, что мне не нужен завтрак, который может завтракать мной в ответ.
Повариха медленно улыбнулась. Широко. Зубасто.
– Я Руна.
– Алиса.
– Ты правда Мудрость?
– Я продавала шкафы в торговом центре.
– Это магия?
– Иногда проклятие.
Руна одобрительно кивнула, как будто наконец услышала понятное.
Алиса осмотрела кухню. Проходы широкие, но заставленные. Посуда разного размера, ножи хранятся рядом с тканями, мешки с мукой стоят слишком близко к влажной стене. Очаги хорошие, но свет ужасный. Если кто-то потеряет палец, заметят уже в тарелке.
Она открыла блокнот.
– Первое: муку убрать от стены. Второе: ножи отдельно, полотенца отдельно. Третье: здесь нужен стол ниже.
– Зачем ниже? – спросила Руна.
Алиса подняла руку.
Столешница была ей почти под грудь.
– Чтобы я могла что-то резать, не превращаясь в белку на плахе.
Руна задумалась, потом сказала:
– Сделаем.
Гарра скосила на неё взгляд.
– Быстро ты согласилась.
– Если человечка будет учить нас земной еде, ей нужен стол.
– Я не говорила, что буду учить.
Руна наклонилась. Очень медленно. Очень близко. От неё пахло дымом, мукой и жареным луком.
– Ты сказала «продавала шкафы». Значит, умеешь торговаться. Значит, умеешь выживать. Значит, умеешь есть вкусно, когда день был плохой.
Алиса хотела возразить.
Не смогла.
– Ладно, – сказала она. – Но сначала я узнаю, что у вас вообще считается едой.
Руна указала на котёл.
– Это.
– Я боялась, что ты так скажешь.
К полудню Алиса уже не чувствовала ног.
После кухни были гостевые комнаты. Потом прачечная, где пар висел так густо, что в нём можно было потерять совесть. Потом оружейная с безупречным порядком, который оскорблял все остальные помещения своим спокойным превосходством. Потом малый зал, где камин дымил внутрь, потому что кто-то, вероятно, ещё до рождения Тарка решил, что тяга – дело слабых.
За ними ходили всё новые люди: тауры, таурши, пара слуг-людей. Мальчишка с козлиными ногами, который отвечал за лампы и всё время пытался спрятаться за Брума. Все смотрели на Алису с ожиданием.
Не как на пленницу.
Как на бедствие, которое умеет считать.
Это было лучше.
В большом коридоре южного крыла Алиса остановилась и прислонилась плечом к стене. Камень был холодный даже через платье, которое ей выдали утром. Платье оказалось простым, тёмным, слишком длинным и с поясом, который Алиса затянула дважды. Джинсы и свитер Гарра забрала «на осмотр», потому что «земная ткань может быть проклята». Алиса подозревала, что джинсы просто стирают.
Она скучала по ним сильнее, чем ожидала.
– Воды? – спросил Брум.
Он протянул ей флягу. Фляга была размером с термос для семейного пикника.
Алиса приняла двумя руками.
– Спасибо.
Вода была холодной, с лёгким привкусом камня. Она пила и думала, что если сейчас кто-нибудь спросит её о цветовых акцентах, она ударит рулеткой.
– Устала? – спросила Гарра.
– Нет. Я всегда так стою. Как сломанный зонтик.
– Что такое зонтик?
– Маленькая переносная крыша для слабых существ.
Брум восхищённо поднял брови.
– У вас можно носить крышу?
– У нас можно носить почти всё, если маркетолог убедит, что без этого ты несчастен.
Гарра не поняла, но решила не уточнять.
По коридору навстречу шёл Тарк.
Алиса почувствовала его раньше, чем увидела. Не магией. Просто разговоры вокруг стихли. Шаги стали ровнее. Брум выпрямился. Гарра сложила руки так, будто на ней внезапно вырос официальный фартук.
Тарк был без плаща. В тёмной рубахе, перехваченной ремнями, с кожаным наручем на одной руке. На другой – свежая повязка у костяшек. Рога уходили назад тяжёлыми тёмными дугами, на одном у основания блестело серебряное кольцо.
Он посмотрел на Алису.
И на флягу в её руках.
– Ты ела?
– Приятно, что ты сразу веришь в мой интеллект.
– Это не ответ.
– Нет.
Гарра тихо выдохнула через нос.
Брум посмотрел в потолок.
Тарк нахмурился.
– Почему?
– Потому что ваш обед мог бы баллотироваться в органы власти. Он слишком большой и явно пережил многое.
Брум не выдержал. Издал странный звук, похожий на подавленное мычание.
Тарк медленно перевёл на него взгляд.
Брум стал памятником.
– Я распоряжусь, чтобы тебе приготовили подходящую еду, – сказал Тарк.
– Я не хрустальная.
– Я видел, как ты побледнела в прачечной.
– Там можно было сварить человека без котла.
– Значит, ты устала.
Алиса хотела огрызнуться.
Очень хотела.
Но за спиной у Тарка стояли двое молодых воинов. Они смотрели с таким жадным любопытством, будто генерал и маленькая человечка сейчас разыгрывали бесплатное представление.
Алиса решила не давать им удовольствия.
– Я устала, – сказала она ровно. – Но у нас ещё не осмотрены северные гостевые, библиотека, зал совета и ваши личные покои.
С последними словами Тарк стал неподвижным.
Вот так. Мгновенно.
Не рассердился. Не рыкнул. Просто в нём что-то закрылось.
Алиса заметила.
Конечно заметила.
Она слишком долго работала с людьми, которые приходили выбирать мебель для новой квартиры после развода, для детской после долгих попыток, для спальни, где супруги уже не смотрели друг на друга. Дом выдавал боль. Всегда.
– Мои покои не входят в подготовку, – сказал Тарк.
– Вы принимаете Императора как хозяин Роггарда.
– Император не будет спать в моей кровати.
– Это хорошая новость для всех участников процесса. Но он может захотеть говорить с вами там, где вы работаете. Или увидеть, как живёт будущий регент. Или понять, почему хозяин замка выглядит так, будто ночует на камнях.
Тарк сделал шаг ближе.
Коридор как будто сузился.
Алиса не отступила. Хотя тело предательски напомнило, что ей до его плеча – как до верхней полки без стремянки.
– Ты слишком смело говоришь для пленницы, – сказал он тихо.
– Тогда повысьте меня до подрядчика. Пленницы плохо составляют сметы.
Воины за его спиной переглянулись.
Уголок рта Тарка дрогнул.
Не улыбка. Едва ли тень от неё.
Но Алиса увидела.
И почему-то ей стало теплее.
– Сегодня хватит, – сказал он. – Ты поешь. Потом отдохнёшь.
– А если я откажусь?
– Тогда Гарра заставит тебя.
Алиса посмотрела на экономку.
Гарра без всякого стыда кивнула.
– Я умею.
– Предательство, – сказала Алиса.
– Хозяйственное решение, – поправила Гарра.
Тарк повернулся к Бруму:
– Отвести её в малую столовую. Руна приготовит что-нибудь…
Он замолчал, явно подбирая слово.
– Не способное победить меня в бою? – подсказала Алиса.
– Да.
Брум просиял.
– Будет сделано, генерал.
Алиса уже собиралась идти, когда за стеной что-то глухо ударило.
Звук был далёкий. Будто камень принял на себя тяжёлый кулак.
Потом ещё раз.
Тарк повернул голову.
Все остальные сделали вид, что ничего не слышали.
Именно поэтому Алиса поняла: слышали.
– Что это? – спросила она.
– Северная башня, – быстро сказала Гарра. – Ветер.
Снова удар.
Ни один ветер на свете не звучал так, будто кто-то пытался выбить боль из собственного тела.
Тарк смотрел в сторону лестницы.
На его лице не было удивления. Только усталость, резкая и старая.
– Все по местам, – сказал он.
Голос стал приказом.
Брум сразу отошёл. Гарра поклонилась. Воины исчезли почти бегом.
Алиса осталась.
Тарк опустил на неё взгляд.
– Ты тоже.
– Это был не ветер.
– В Роггарде много звуков.
– Удобная фраза. Можно прятать под ней всё, что угодно.
Он молчал.
В этот раз Алиса первой отвела глаза.
Не из страха. Из чувства границы. Она ещё не имела права лезть туда, где за дверями стояла не пыль, а чужая кровь.
Пока не имела.
– Хорошо, – сказала она. – Малая столовая. Еда, которая не нападает. Отдых.
Тарк кивнул.
Она прошла мимо него.
И почти миновала, когда он сказал:
– Алиса.
Она остановилась.
От того, как он произнёс её имя, без «госпожа», без «человечка», без насмешки, по коже прошёл тонкий жар.
– Не ходи ночью по замку одна.
– Потому что я пленница?
– Потому что Роггард старше твоего страха.
Она обернулась.
Тарк стоял всё там же, огромный, тёмный, с повязкой на руке и слишком спокойным лицом.