В руках у Сокрушителя
- -
- 100%
- +
Брум сказал это с такой гордостью, что у Алисы потеплело в груди.
– Найди мне всё, где есть рисунки дверей, кругов, зеркал, шкафов или людей, падающих не туда, куда планировали.
– Людей?
– Или тауров. Не будем дискриминировать по виду падения.
Брум ушёл искать.
Алиса осталась у стеллажа и вытащила тонкую книгу с металлическими уголками. На обложке были выдавлены странные знаки и арка, похожая на дверной проём.
Она открыла.
Текст, конечно, был нечитаемый.
– Вы держите её вверх ногами, – сказал Лиорен.
Алиса захлопнула книгу.
Он стоял у соседнего прохода, всё в тех же белых перчатках, только без плаща. В руках держал папку. Улыбался так, будто оказался здесь случайно, но случайность предварительно записалась к нему на приём.
– У вас талант появляться неприятно, – сказала Алиса.
– Это полезный навык при дворе.
– Не сомневаюсь.
Он подошёл ближе, но остановился на приличном расстоянии. В этом тоже был расчёт. Тарк нависал даже когда старался не нависать. Лиорен создавал ощущение выбора.
– Ищете путь домой?
Алиса не ответила.
– Простите, – сказал он мягко. – Вопрос грубый. Но естественный.
– В вашем исполнении всё звучит как часть договора мелким шрифтом.
– Вы мне не доверяете.
– Я вас знаю двадцать минут.
– Генерала вы знаете ненамного дольше.
Вот.
Она подняла взгляд.
Лиорен больше не улыбался так широко. Только чуть-чуть. Почти сочувственно.
– Но живёте в его замке, носите его ткани и распоряжаетесь его людьми.
– Потому что он заключил со мной сделку.
– Да. Генерал Варр умеет заключать сделки так, что они похожи на защиту.
Алиса почувствовала холодок между лопатками.
– Говорите прямо.
– Хорошо. Вы здесь редкость, Алиса. Ценная редкость. Для жрецов – знак. Для гарнизона – чудо. Для генерала…
Он замолчал.
– Договаривайте.
– Для генерала вы можете стать слабым местом.
– Или специалистом.
– Одно не исключает другого.
Алиса сжала книгу.
– Вы пришли предупредить меня или испугать?
– Предложить помощь.
– В чём?
– В понимании правил. Таурос красив в своей грубости, но он опасен для тех, кто не родился с рогами. Здесь вас будут обожать, пока вы удобный знак. Бояться, когда станете человеком. Ненавидеть, если генерал начнёт слушать вас слишком часто.
– А вы, конечно, единственный честный человек в радиусе скалы.
Он усмехнулся.
– Нет. Я просто человек.
Слово прозвучало почти как «свой».
Алиса ненавидела, что это сработало.
После дней среди чужой силы, чужих тел, чужих обычаев перед ней стоял мужчина из её вида. С понятными руками. Понятным ростом. Понятной улыбкой. От этого не становился безопаснее. Но мозг всё равно на секунду расслабился.
Лиорен заметил и это.
– Если захотите узнать о порталах, – сказал он, – я могу подсказать, где искать. Не все книги в Роггарде лежат на открытых полках.
– Почему бы вам просто не сказать Тарку?
– Потому что генерал Варр считает любое вмешательство угрозой.
– Может, у него причины.
– Конечно. У всех чудовищ есть причины.
Алиса медленно положила книгу на стол.
Слово ударило неприятно.
Не потому что было слишком жестоким.
Потому что она сама ещё недавно думала похоже.
– Не называйте его так при мне, – сказала она.
Лиорен чуть наклонил голову.
– Простите. Я не хотел задеть вашу благодарность.
– Мою память. Он не тронул меня, когда мог. Не унизил, когда мог. Не солгал о том, что знает путь домой. Для начала этого достаточно, чтобы не швыряться словами.
На лице Лиорена мелькнуло что-то острое.
И тут же исчезло.
– Вы верите ему.
– Я проверяю.
– Разумно.
– А вас я уже проверила.
– И?
– У вас слишком белые перчатки для человека, который предлагает копаться в чужой грязи.
Он рассмеялся.
Тихо. Искренне почти.
– Осторожнее, Алиса. В Тауросе острый язык может привлечь внимание не тех мужчин.
– В моём мире тупой – тоже.
Шаги за спиной прозвучали тяжело.
Лиорен выпрямился ещё до того, как Алиса обернулась.
Тарк стоял в конце прохода.
Один.
Но проход сразу стал похож на коридор перед боем.
– Советник, – сказал он. – Я ждал документы.
– Я оставил их в вашем кабинете.
– Ты оставил мою гостью в библиотеке одну?
– Она не казалась беспомощной.
– Она и не беспомощная.
Тарк произнёс это так, что Алиса на секунду забыла о раздражении.
Не «моя пленница». Не «моя вещь». Не даже «под моей защитой».
Не беспомощная.
Лиорен перевёл взгляд с него на неё.
И улыбнулся.
Тише, чем стоило бы.
– Рад, что мы согласны хотя бы в этом.
Он поклонился и вышел между стеллажами, оставив после себя слабый запах дорогой бумаги и чужих планов.
Алиса посмотрела на Тарка.
– Вы следите за мной?
– Да.
Ответ был таким прямым, что она сбилась.
– Это вообще-то должно было меня возмутить.
– Возмущайся. Но не оставайся с ним одна.
– Приказ?
– Просьба.
Она замолчала.
Просьба из его уст прозвучала тяжелее приказа.
Тарк подошёл к столу и взял книгу, которую она держала вверх ногами. Перевернул. Посмотрел на обложку.
– Дверные переходы северных культов, – сказал он.
– Там есть что-то полезное?
– Мало. Но начнём с неё.
Алиса осторожно спросила:
– Начнём?
Он не сразу поднял глаза.
– Я обещал искать путь.
– Вы заняты.
– Да.
– И всё равно?
– Сделка, Алиса.
Почему-то это должно было остудить.
Сделка. Правильно. У них сделка. Он помогает ей домой, она помогает ему с замком. Всё просто, честно, безопасно.
Но он стоял рядом с книгой в руке, огромный и мрачный, и его взгляд всё ещё хранил след того, как он сказал Лиорену «она не беспомощная».
Алиса не чувствовала себя в безопасности.
Она чувствовала себя живой.
Это было гораздо хуже.
– Тогда у меня тоже просьба, – сказала она.
– Какая?
– Не решайте за меня, кому я могу доверять.
Тарк хотел возразить. Она увидела по лицу.
Но он сдержался.
Сжал книгу в руке, выдохнул через нос и сказал:
– Хорошо.
Потом после паузы добавил:
– Но если он причинит тебе вред, я решу за него, сколько костей ему нужно для ходьбы.
– Это уже ближе к рабочей атмосфере Роггарда.
– Я стараюсь.
Она улыбнулась.
Не удержалась.
Он посмотрел на эту улыбку так, будто она была не выражением лица, а чем-то, что случайно дали ему в руки.
И он снова не знал, как держать.
Алиса отвернулась первой.
– Читайте, генерал. Мне нужно понять, какие двери в этом мире имеют привычку похищать консультантов.
Тарк открыл книгу.
В библиотеке стало тише.
За окнами темнело, ветер скрёбся в стекло, где-то далеко Роггард гремел посудой, голосами, шагами. Замок жил своей тяжёлой жизнью.
А между стеллажами, над старой книгой, стояли рядом пленница, которая уже не хотела бояться только потому, что так было разумнее, и чудовище, которое слишком осторожно произносило её имя.
Лиорен Вейс ушёл.
Но белые перчатки будто остались лежать на краю стола.
Чистые.
И оттого особенно подозрительные.
Глава 11. Первое правило приручения
Пыль в южной галерее лежала так уверенно, будто имела право собственности на каждый камень.
Алиса чихнула, прижала блокнот к груди и посмотрела на Брума поверх серого облака.
– Скажи честно, это помещение когда-нибудь мыли?
Брум, державший корзину для мусора обеими руками, подумал.
– После осады Серого хребта здесь проходили раненые.
– Я спросила про мыли, а не про добавляли новый слой трагедии.
Гарра, экономка Роггарда, стояла у стены с видом женщины, которая пережила три войны, два неурожая и теперь была вынуждена пережить маленькую человечку с карандашом. Она поджала губы.
– Галерея считалась памятной.
– Памятной чему? Аллергии?
Алиса подняла взгляд на гобелен. На нём тауры бодали друг друга на фоне красного неба, человеческие фигурки горели в углу, а посередине художник, видимо, попытался изобразить славу. Получилось тревожно.
– Это убрать.
Брум икнул.
– Это победа при Суровом броду.
– В кладовой она победит ещё раз. Здесь будет проход к гостевому крылу. Императорские проверяющие не должны идти ужинать под ковром, который обещает им смерть до десерта.
Гарра закрыла глаза на секунду. Потом открыла.
– Генерал не одобрит.
– Генерал живёт в замке, где даже скамьи выглядят как наказание. Его мнение по уюту проходит проверку.
Сказала и только потом поняла, что за её спиной стало тихо.
Слишком тихо.
Брум уставился в пол. Гарра вдруг заинтересовалась креплением ставни. Алиса медленно повернулась.
Тарк стоял в проёме.
Он не был в броне, только в тёмной рубахе и тяжёлом плаще, на рогах блестели капли растаявшего снега. Всё равно выглядел так, будто броня просто испугалась и спряталась под ткань.
– Моё мнение проходит проверку? – спросил он.
Алиса сжала карандаш.
– По вопросам уюта – да.
– И кто проверяет?
– Я.
Он посмотрел на гобелен. Потом на пыльный пол. Потом на Алису.
– Строгая комиссия.
– Зато неподкупная.
В уголках его глаз что-то дрогнуло. Не улыбка. Ещё нет. Но уже опасное предвестие.
– Продолжай, – сказал он.
Это оказалось хуже спора.
Алиса открыла блокнот и заставила себя говорить деловым тоном.
– Южная галерея: открыть ставни, снять три гобелена, оставить только три комплекта доспехов вместо семи. Скамьи нарастить деревом и подушками. В ниши поставить жаровни или кадки с хвойными ветками. Свет – тёплый. Камень вымыть. Каргура с клыками убрать.
– Это не каргур, – сказал Брум.
– Мне уже всё равно, кто он. Он пугает даже мёртвым.
Тарк прошёл вдоль стены. При его росте галерея сразу стала уже. Он остановился у первого окна, взялся за ставню и дёрнул. Дерево застонало. Петли посыпали ржавчиной. В помещение ворвался холодный свет.
Пыль стала видна во всей своей преступной красе.
– Вот, – сказала Алиса. – Теперь замку стыдно.
– Замки не испытывают стыда.
– Ваш пытается, просто не умеет.
Гарра фыркнула. Едва слышно, но Алиса засчитала как победу.
Тарк повернулся к ней.
– Зачем всё это?
Вопрос прозвучал не как упрёк. И Алиса вдруг поняла: он правда спрашивает. Не о подушках. О смысле.
Она провела пальцем по каменной скамье. На коже осталась серая полоса.
– Потому что дом не должен пугать тех, кто в нём живёт.
Брум перестал дышать. Гарра смотрела уже не на ставню.
Тарк молчал.
Алиса продолжила, хотя горло внезапно пересохло.
– Здесь всё говорит: не задерживайся, не садись, не расслабляйся, не смей думать, что тебе рады. Это может быть крепость. Но внутри крепости люди должны выдыхать. Иначе она воюет со своими.
Тарк долго смотрел на неё. Так долго, что Алиса почти пожалела о сказанном.
Потом он снял гобелен одним движением.
Ткань рухнула ему на плечо, подняв новое облако пыли. Брум кашлянул. Алиса зажмурилась. Тарк даже не моргнул.
– Гарра, – сказал он. – Открыть все ставни. Трофеи перенести. Доспехи оставить по выбору Алисы.
Экономка выпрямилась.
– Генерал, это историческая галерея.
– Она останется исторической, только чистой.
Алиса почувствовала, как в груди становится странно тепло. Не от того, что победила спор. От того, что он услышал.
Работа пошла быстрее. Ставни открывались одна за другой. В галерею хлынул свет, холод, голоса слуг. Брум попытался снять каргура и чуть не уронил себе на ногу. Гарра ворчала, но уже командовала тряпками. Алиса забралась на каменную скамью, чтобы дотянуться до верхнего шнура второго гобелена.
– Лестницу, – сказал Тарк.
– Я достану.
– Алиса.
– Я почти.
Она потянулась. Шнур был совсем рядом. Ещё чуть-чуть.
Гобелен шевельнулся, с него посыпалась пыль. Алиса чихнула, потеряла равновесие и успела подумать: «Как глупо умереть под ковром с горящими людьми».
Она не упала.
Одна рука легла ей под спину, вторая сомкнулась на талии. Мир качнулся и остановился у Тарка на груди.
Очень близко.
Слишком близко.
Под её ладонями было тепло. Твёрдое, живое, с медленным ударом сердца под тканью. Алиса резко вдохнула, и запах его плаща – снег, кожа, дым – оказался у неё во рту.
– Ты проверяешь все мои нервы по очереди? – спросил он тихо.
– Только несущие, – выдавила Алиса.
Брум сдавленно пискнул. Для существа его размера это было впечатляюще.
Тарк не улыбнулся. Но глаза у него потемнели не от злости.
Он держал её дольше, чем требовалось.
Алиса это заметила.
Он тоже.
– Можно поставить меня на пол, – сказала она.
– Можно.
Но поставил не сразу.
Его пальцы разжались медленно, и тепло на талии осталось после прикосновения, будто тело решило сохранить улику.
Алиса поправила рукав.
– Спасибо.
– Лестница, – сказал он.
– Теперь да.
– Всегда.
Она подняла взгляд. Слова были простые, но прозвучали не о мебели.
Гарра делала вид, что изучает гобелен. Брум смотрел в окно с отчаянием существа, которое всё видело и не имело права обсуждать.
Алиса открыла блокнот, чтобы спрятать лицо, и написала: «Правило первое: дом не должен пугать тех, кто в нём живёт».
Подумала.
Добавила ниже, мелко, уже для себя: «Правило личное: если хозяин замка слышит – он опаснее, чем кажется».
И не зачеркнула.
Глава 12. Человечка под защитой
Запах горелого воска появился раньше жреца.
Алиса стояла в кладовой восточного крыла, по локоть в ящике с занавесями, и пыталась понять, почему ткань, заявленная Гаррой как «бархат для торжественных случаев», на ощупь напоминала мох с дурным характером. Брум ушёл за верёвкой. Экономка спорила с прачками этажом ниже. У Алисы было десять минут тишины, пять ящиков старья и твёрдое желание не проиграть шторе.
Потом в коридоре скрипнула доска.
Роггард скрипел постоянно. Двери, ставни, половицы, нервы. Но этот звук был осторожный. Чужой.
Алиса взяла со стола бронзовый подсвечник в форме зверя с лишними зубами. Наконец-то местный декор мог принести пользу.
– Брум?
Ответа не было.
В дверном проёме появился высокий таур в ритуальном плаще. Алиса узнала его сразу: один из жрецов из храма, где она свалилась на алтарь. Белые полосы краски на рогах, впалые щёки, глаза человека, который не просто верит в чудо, а готов сделать с чудом всё, что сочтёт нужным.
– Великая Мудрость, – выдохнул он.
– Нет, – сказала Алиса. – Алиса. Консультант. Временно исполняющая обязанности чужой проблемы.
Он вошёл.
– Вы скрываетесь под малым именем.
– Я скрываюсь в кладовой от пыльных занавесок.
– Генерал осквернил призыв. Он увёл вас из круга.
– Генерал проявил редкую здравость. Я тогда была в шоке, замёрзла и лежала на камне.
Жрец смотрел не на неё, а сквозь. Это было хуже угрозы. С угрозой можно торговаться. С безумием – нет.
– Храм ждёт ответы.
– Передайте храму, что у меня приём по записи.
Он заметил рулетку на столе. Лицо его озарилось.
– Лента меры. Знак порядка.
Алиса сдвинулась, заслоняя рулетку.
– Инструмент из мебельного центра.
– Вы говорите загадками.
– Я говорю прямо. Это у вас перевод с реальностью хромает.
Жрец сделал ещё шаг. В кладовой сразу стало тесно.
– Не бойтесь. Я не поврежу сосуд.
У Алисы похолодели пальцы.
– Я не сосуд.
– Все мы сосуды для предназначения.
– Я в таком сервизе не участвую.
Он бросился неожиданно. Не как воин – рвано, нервно, но силы хватило. Алиса отскочила, ударилась бедром о ящик, швырнула подсвечник. Попала ему в плечо. Он зашипел, но схватил её за запястье.
Боль вспыхнула бело.
– Круг ждёт, – бормотал он. – Ответы ждут. Север ждёт.
– Север может подождать в очереди!
Она ударила каблуком по его копыту. Он дёрнулся, но не отпустил. Рулетка слетела со стола, металлическая лента выскочила с сухим треском и хлестнула его по кисти. Хватка ослабла на миг.
Алиса вдохнула, чтобы закричать.
Не успела.
Рёв пришёл раньше.
Он прошёл по коридору низкой волной, от которой в груди всё сжалось. Не крик. Не звук гнева даже. Предупреждение, древнее и простое: беги, пока можешь.
Жрец побледнел.
В следующую секунду дверной проём заполнил Тарк.
Он не вошёл – именно заполнил. Рога почти задели потолок, плечи перекрыли свет из коридора, глаза были чёрными.
– Отпусти, – сказал он.
Жрец не отпустил.
Ошибка.
Тарк двинулся так быстро, что Алиса не успела понять, как. Запястье стало свободным, а жрец оказался прижат к стене, с пальцами генерала на горле. Полка треснула. Вниз посыпалась ткань.
– У меня есть право убить любого, кто тронет того, кто под моей защитой, – произнёс Тарк.
Тихо.
И оттого страшнее.
Алиса прижала больную руку к груди. Часть её хотела, чтобы жреца наказали. Другая часть увидела, как близко Тарк к той грани, за которой его будут называть чудовищем уже не враги, а он сам.
– Тарк.
Он не повернулся.
– Тарк, посмотрите на меня.
Его ухо дрогнуло. Хватка не разжалась, но взгляд медленно нашёл её.
– Он уже отпустил, – сказала Алиса.
Тарк посмотрел на красные следы на её запястье. Рычание снова поднялось в груди.
– Нет, – сказала она. – Не так.
– Он хотел увести тебя.
– Да. И теперь его нужно закрыть, допросить и не дать вашему замку превратиться в место, где людей душат в кладовой.
– Он не человек.
– Это не улучшает аргумент.
Тарк дышал тяжело. Жрец хрипел, скрёб копытами по полу. Алиса сделала шаг ближе. Ноги дрожали, но она всё равно подошла.
– Пожалуйста.
Слово попало в него сильнее приказа.
Тарк закрыл глаза. Потом оторвал жреца от стены и бросил на пол.
– В северную башню, – сказал он стражникам, уже влетевшим за Брумом. – Без свечей. Без круга. Без посетителей.
Жреца увели. Он успел прошептать:
– Мудрость не принадлежит зверю.
Тарк сделал шаг за ним.
Алиса схватила его за рукав.
Это было смешно: если бы он захотел, она не удержала бы даже его рукав. Но он остановился.
Когда коридор опустел, кладовая вдруг стала маленькой и грязной. На полу валялась ткань, рулетка, подсвечник. Брум стоял в дверях с верёвкой в одной руке и табуретом в другой, как человек, который опоздал на битву, но всё равно готов ударить мебелью.
– Запястье, – сказал Тарк.
– Целое.
– Покажи.
Она хотела спорить. Потом увидела его лицо и протянула руку.
Он не коснулся сразу. Посмотрел на свою ладонь, потом на её кожу, словно боялся оставить новый след.
– Можно, – сказала Алиса.
Только тогда его пальцы легли ей на запястье. Бережно. Почти невесомо. Для такой руки – чудо точности.
– Я должен был поставить стражу, – сказал он.
– Я сама отказалась.
– Я должен был не слушать.
– Очень плохое начало разговора.
Он поднял глаза.
– Ты маленькая, Алиса. Здесь. Среди нас. Среди тех, кто может сломать тебе кость, просто схватив слишком крепко.
– Спасибо за анатомическую справку.
– Это не шутка.
– Знаю. Но между «беречь» и «запереть» есть разница.
Тишина стала острой.
Тарк отпустил её руку.
– Я не умею беречь маленькое, – сказал он. – Но учусь.
Слова были шероховатыми, как камень. Не красивыми. Настоящими.
Алиса сглотнула.
– Тогда первое: не называйте меня маленькой так, будто это диагноз.
Он моргнул.
– Это факт.
– Факт можно произнести по-разному. Например: «Алиса, вы удивительно компактны, и местная мебель вас не уважает».
Угол его рта дрогнул.
Улыбка. Маленькая. Почти мгновенная.
У Алисы внутри что-то предательски потянулось к этой улыбке.
– Стража у твоей двери, – сказал он.
– Тарк.
– У двери. Не внутри. Без запрета выходить. И в восточное крыло – только с кем-то.
– Это приказ?
Он помолчал.
– Просьба.
– У вас просьбы звучат как осадная башня.
– Я работаю над этим.
Он правда работал: голос стал тише, плечи ниже, взгляд перестал давить.
Алиса посмотрела на запястье. Потом на него.
– Хорошо. Но я сама выбираю, куда хожу, если это нужно для работы.
– Если это нужно для работы, – повторил он.
– Спасибо.
Он поднял с пола подсвечник, взвесил в ладони и протянул ей.
– Оставь у себя.
– В качестве оружия?
– В качестве элемента уюта.
Она рассмеялась. Тихо, на выдохе.
Когда Алиса взяла подсвечник, их пальцы коснулись. После всего случившегося такое касание должно было потеряться. Но не потерялось.
Он заметил.
Она тоже.
– К лекарю, – сказал Тарк.
– Если мазь пахнет болотом, я буду жаловаться.
– Буду слушать.
– Долго.
– Я генерал. Я привык к осадам.
Уже в коридоре он остановил её голосом.
– Алиса.
Она обернулась.
– Ты назвала меня Тарк.
Только сейчас она поняла. Там, в кладовой. Без титула. Без защиты.
– Вам не нравится?
– Нравится.
Слово вышло низким, почти грубым от сдержанности.
Брум резко уставился в потолок, будто там внезапно выросла фреска.
Алиса крепче сжала подсвечник.
– Тогда привыкайте.
И пошла к лекарю.
Мазь действительно пахла болотом. Но Алиса улыбалась всю дорогу, как последняя идиотка, и от этого злилась на себя почти сильнее, чем на жреца.
Глава 13. Ткань против брони
Рынок у подножия Роггарда пах мокрой шерстью, жареными каштанами и торгом.
Последний запах Алиса знала лучше всех. У торга всегда было своё дыхание: пыль на товаре, жадность продавца, упрямство покупателя и ложь, налитая сверху тонким сладким слоем. В мебельном центре это пахло пластиком, каталогами и кофе из автомата. Здесь – дымом, кожей и сырой землёй.
Суть не менялась.
– За этот рулон, – сказал купец, расправляя перед ней ткань цвета старого вина, – всего восемь серебряных быков. Почти даром, госпожа.
Алиса потрогала кромку.
Плотная. Хорошая. Но кромка потемнела от сырости, рисунок был неровный, а «почти даром» в любом мире означало «сейчас вас попытаются раздеть красиво».
– Три, – сказала она.
Купец побледнел театрально.
– Госпожа ранит моё сердце.
– Ваше сердце переживёт. Ткань лежала во влажном складе. Вот пятно, вот залом, вот нитка потянута. Для главного зала не годится, для гостевых скамей можно взять. Три.
Купец открыл рот.
И посмотрел за её спину.
Все сегодня смотрели за её спину.
Там стоял Тарк. Он обещал не вмешиваться и действительно молчал. Но молчал так, что торговцы сами вспоминали честные цены, а прохожие уступали дорогу заранее. Даже две козы у лавки с сырами перестали жевать, когда он проходил мимо.
Очень мешало работать.
– Пять, – сказал купец уже не Алисе, а куда-то выше её головы.
– Три с половиной.
– Я разорюсь.
– Нет. Но меньше заработаете на попытке продать мне сырой край.
– Четыре.
– И два мотка крепёжного шнура.
– Один.
– Три.
– Два.
– И десять медных гвоздей.
Купец прижал руку к груди.
– Вы жестоки.
– Практична.
Он вздохнул, но глаза блестели. Хороший продавец уважал честную драку.
– Договорились.
Брум осторожно взял рулон, будто держал младенца из хрусталя. После урока с фарфором он вообще стал обращаться с любыми предметами так, словно они могли обидеться.
Алиса пошла дальше.
Рынок оказался богаче, чем она ждала. Таурские ткачихи продавали плотную шерсть для зимних шатров, человеческие купцы – тонкие занавеси, низкорослые мастера, которых здесь называли корнями, – кожаные ковры, не боявшиеся копыт. Алиса записывала всё: размеры, цены, назначение, кто врёт глазами, кто руками, кто просто плохо хранит товар.
У лавки с зелёно-серой тканью продавщица-таурка скрестила руки.
– Человеческим рукам тяжело шить такую ткань.
– Шить будут не мои руки.
– Тогда зачем тебе знать?
– Чтобы не купить то, что потом будут проклинать чужие.
Продавщица посмотрела внимательнее.
– Ты странная человечка.
– Сегодня уже говорили.
Сзади послышался низкий звук. Почти фырканье.
Таурка тут же перевела взгляд на Тарка.
– Генерал Варр смеётся на рынке. День будет странным.
– Генерал Варр не смеётся, – сухо сказал Тарк.
– Конечно, мой господин.