В руках у Сокрушителя

Глава 9. Урок сервировки для рогатых

Фарфор умер первым.

Он продержался меньше минуты.

Чашка, тонкая, белая, с золотым краем, жалобно хрустнула в пальцах воина по имени Дорн. Дорн застыл, глядя на осколки в ладони. На его лице было такое горе, будто он случайно убил домашнее животное.

– Я не сжимал, – сказал он.

Алиса посмотрела на его руку. Пальцы толщиной с ручки кресла, когти аккуратно подпилены, ладонь покрыта короткой рыжей шерстью.

– Верю.

– Она сама.

– Тоже верю.

За длинным столом в малом зале сидели двенадцать тауров, две таурши, Брум, Руна с видом человека, пришедшего смотреть театр, и Гарра, которая держалась так, будто лично отвечала перед предками за каждую вилку.

Перед ними лежали тарелки, салфетки, приборы, кубки, чаши, ложки, щипцы, кувшины и несколько предметов, назначение которых Алиса пока не разгадала. Один инструмент, похожий на серебряный коготь, она на всякий случай убрала подальше от еды.

– Хорошо, – сказала она. – Первый вывод: тонкий фарфор людям. Не таурским воинам.

– Мы можем научиться, – мрачно сказал Дорн.

Он был огромен даже среди своих, с белым пятном на носу и трагическим складом бровей.

– Можете, – согласилась Алиса. – Но зачем? Сервировка должна помогать гостю есть, а не заставлять его чувствовать себя преступником у посуды.

Гарра кашлянула.

– Императорский двор использует фарфор.

– Императорский двор пусть сам его и склеивает. У нас другая задача.

– Какая? – спросил Брум, уже приготовив перо.

Алиса подошла к доске, которую приказала поставить утром. На ней углём было написано:

Приём гостей в Роггарде.

1. Сила.

2. Порядок.

3. Уважение.

4. Никто не голоден и не унижен.

– Мы не изображаем человеческий двор, – сказала она. – Мы показываем Роггард. Если вы будете держать крошечные чашечки двумя пальцами и потеть от ужаса, гости увидят не воспитание, а стыд. А нам стыд не нужен.

Дорн осторожно поднял голову.

Брум перестал писать.

Гарра смотрела на Алису странно.

– Вам нужны предметы под ваши руки, – продолжила Алиса. – Тяжёлые кубки, которые красиво выглядят в большой ладони. Тарелки с широким краем. Салфетки не кружевные, а плотные. Подносы такие, чтобы их удобно держать, а не как жертвенное блюдо.

Руна одобрительно стукнула кулаком по столу. Три ложки подпрыгнули.

– Говорит дело.

– Руна, не ломай реквизит.

– Я нежно.

– Если это нежно, мне страшно за ваши свидания.

Несколько воинов заржали.

Не засмеялись. Именно заржали, низко, грудно, с фырканьем. Алиса на секунду растерялась, потом сама улыбнулась. Смех у них был заразительный, как перекаты бочек в погребе.

У двери кто-то остановился.

Она почувствовала это спиной.

Тарк.

Конечно.

Не мог же он пропустить момент, когда двенадцать его воинов учились складывать салфетки.

Алиса не повернулась.

– Продолжаем. Салфетка кладётся не так, будто вы сдаёте оружие, а спокойно. Дорн, покажи.

Дорн взял салфетку.

Та исчезла в его ладони.

– Нет, – сказала Алиса. – Мы не душим ткань.

– Я держу.

– Ты угрожаешь.

Он ослабил пальцы. Салфетка упала на стол комком.

Дорн покраснел. Под шерстью это выглядело темнее на скулах.

Алиса подошла, взяла вторую салфетку и положила её на свою ладонь.

– Смотри. У тебя ладонь большая. Используй это. Не зажимай пальцами. Дай ткани лежать. Вот так.

Она протянула салфетку ему.

Дорн послушно раскрыл ладонь. Алиса положила ткань сверху, потом двумя пальцами поправила край.

Край лежал криво.

Потому что стол был ей высоковат, а Дорн слишком нервничал.

Она поднялась на цыпочки.

Из дверей донеслось тихое:

– Брум.

Брум вскочил.

– Генерал?

– Принеси подставку.

Алиса всё-таки обернулась.

Тарк стоял у входа, опираясь плечом на косяк. Тёмная рубаха, волосы собраны кожаным шнуром, лицо серьёзное. Но глаза…

В глазах было что-то почти тёплое.

Он смотрел не на салфетки.

На неё.

Так внимательно, что у Алисы на мгновение сбился голос.

Глупость.

Она преподавала клиентам разницу между «скандинавским минимализмом» и «у нас денег хватило только на белый». Она могла справиться с одним рогатым генералом у дверей.

Даже если этот генерал вчера позволил ей поставить детскую фигурку на свой столик.

– Спасибо, – сказала она.

– Ты не должна тянуться.

– Я много чего не должна. Список растёт.

Он не ответил.

Брум принёс деревянную подставку. Алиса встала на неё и сразу почувствовала себя более цивилизованно.

– Итак. Повторяем. Салфетка. Кубок. Нож.

– Какой нож? – оживился один из воинов.

– Столовый.

Он разочарованно посмотрел на маленький нож у тарелки.

– Это не нож.

– Это нож для еды.

– Им нельзя убить.

– За столом это обычно плюс.

Руна снова расхохоталась.

Тарк у двери опустил голову. Кажется, скрывал улыбку.

Алиса решила не смотреть, потому что это мешало рабочему процессу.

Она разбила урок на части. Как встречать гостя. Куда сажать старшего. Как наливать напитки, не устраивая водопада. Почему нельзя ставить локти на стол, если твои локти занимают половину соседнего места. Как предлагать добавку человеку, не нависая над ним как башня правосудия.

– Брум, ты гость. Дорн, ты подаёшь хлеб.

Дорн взял блюдо с хлебом.

Подошёл к Бруму.

Нависающая над Брумом гора мышц, рогов и ответственности произнесла:

– Хлеба.

Брум сжал перо.

– Я бы взял из страха.

– Именно, – сказала Алиса. – Дорн, попробуй так: «Желаете хлеба?» И блюдо ниже. Ниже. Ещё ниже. Не надо подносить его к лицу как доказательство.

Дорн попробовал.

Получилось почти нежно.

Все зааплодировали.

Дорн поклонился с таким достоинством, будто взял крепость.

Через час зал изменился.

Не внешне. Внутри.

Тауры перестали бояться предметов. Предметы перестали выглядеть чужими. Алиса заметила, что они начали подсказывать друг другу. Двигать стулья удобнее. Передавать большие блюда двумя руками, а не пытаться копировать придворную мелкость. Один предложил сделать ручки у кувшинов толще. Другая – вышить на салфетках клановые знаки, чтобы рассадка читалась без криков распорядителя.

Вот.

Вот ради этого.

Алиса стояла на подставке, смотрела, как большой грубый зал вдруг собирает в себе будущий порядок, и чувствовала то самое рабочее счастье, которое редко кому объяснишь. Не восторг. Не радость даже. Удовлетворение от того, что хаос начал принимать форму.

– Ты улыбаешься, – сказал Тарк.

Он подошёл незаметно.

Для существа его размера это было нечестно.

Алиса повернула голову. Они оказались почти на одном уровне из-за подставки. Не совсем, но разница стала меньше, и от этого близость почему-то ощущалась острее.

– У меня получается, – сказала она.

– У них получается.

– Я великодушно разделю славу.

Его взгляд прошёл по залу.

Дорн в этот момент торжественно наливал воду в кубок и пролил всего треть.

– Я думал, они будут смеяться, – сказал Тарк.

– Они и смеются.

– Над собой. Не над тобой.

Алиса встретила его взгляд.

– А это важно?

– Да.

Он сказал это просто. Без пояснений.

Но Алиса поняла. Здесь смех мог быть оружием. Особенно против маленькой человечки, которая взялась учить великанов пользоваться салфетками.

Она хотела ответить что-нибудь лёгкое.

Не успела.

Дорн снова хрустнул чем-то.

Все замерли.

Он медленно поднял руку. На этот раз сломалась ложка.

– Она была слабая, – сказал он.

– Это мы запишем на её надгробии, – сказала Алиса.

Зал взорвался смехом.

Тарк тоже усмехнулся.

Алиса увидела. И это было опаснее всех разбитых чашек.

После урока Руна утащила половину участников на кухню обсуждать новые блюда, Гарра пошла проверять кладовые, а Брум остался складывать записи. Алиса спустилась с подставки и едва не оступилась. Ноги затекли.

Тарк поймал её за локоть.

Сразу.

Только пальцами. Осторожно.

Но его ладонь всё равно обхватила её почти полностью.

Алиса замерла.

Он тоже.

На этот раз рядом не было Брума, который делал вид, что ничего не видит. Точнее, Брум был, но стоял спиной и очень громко шуршал бумагами. Такой талант нельзя было не ценить.

– Осторожнее, – сказал Тарк.

– Подставка напала внезапно.

– Я казню её.

– Сначала допросите. Вдруг она работала не одна.

Он поднял на неё глаза.

Уголок его рта дрогнул.

Пальцы на её локте не сжимались. Даже наоборот – он держал так бережно, будто учился. Алиса вдруг вспомнила его слова: «Я не умею беречь маленькое. Но учусь».

И дыхание стало чуть тоньше.

Она могла бы отступить.

Не отступила.

Он мог бы отпустить.

Не отпустил.

Между ними повисло несколько секунд – спокойных не по случайности и длинных не по приличию.

Потом в дверях прозвучал чужой голос:

– Прошу простить. Я, кажется, прибыл в самый трогательный момент военной подготовки.

Тарк отпустил её мгновенно.

Не резко. Но так, словно закрыл дверь.

Алиса повернулась.

В зал вошёл человек.

И это само по себе стало событием.

После нескольких дней среди тауров человеческая фигура казалась почти странной: узкие плечи, лёгкие шаги, гладкое лицо без шерсти у скул и без рогов, меняющих весь силуэт.

Мужчина был красив. Не той тяжёлой красотой Тарка, от которой хотелось проверить расстояние до стены. Другой. Выверенной. Светлые волосы собраны низко у затылка. Серый дорожный плащ без единого пятна. Белые перчатки. Улыбка, которая заранее просит прощения и заранее не верит, что ей откажут.

Тарк рядом с Алисой стал каменным.

– Лиорен, – сказал он.

В одном имени было больше холода, чем в северном коридоре.

Человек поклонился.

– Генерал Варр. Роггард уже меняется. А слухи, как всегда, опаздывают за чудесами.

Его взгляд перешёл к Алисе.

Медленно. Вежливо.

Точно до неприятного.

– А это, должно быть, наша Великая Мудрость.

Алиса почувствовала, как Тарк чуть сдвинулся. Почти незаметно. Но теперь между ней и Лиореном стояла половина его плеча.

Защитник.

Или тюремщик.

В плохие дни разница зависела от того, с какой стороны двери стоишь.

Алиса вышла из-за его плеча сама.

– Алиса Воронцова, – сказала она. – Консультант по мебели, временный распорядитель катастроф и человек, который запретил бы этот плащ при плохом освещении.

Лиорен моргнул.

Потом рассмеялся.

Красиво. Тихо. Без фырканья, рогов и дрожащих ложек.

– Лиорен Вейс, советник по междворцовым связям. Временно прикомандирован к Роггарду.

– Сочувствую.

– Мне или Роггарду?

– Посмотрим по поведению.

Его улыбка стала шире.

Тарк не улыбался.

Совсем.

И Алиса впервые подумала, что в этот зал вошла не вежливость.

А тонкий нож в белой перчатке.

Глава 10. Советник с белыми перчатками

Лиорен Вейс умел занимать место так, что казалось: он никому не мешает.

И именно поэтому мешал всем.

Он не нависал, как тауры. Не шумел, не стучал копытами, не заполнял воздух запахом кожи, металла и дыма. Он стоял у стола, легко касаясь пальцами спинки стула, и в малом зале вдруг стало теснее, чем когда Дорн пытался налить воду из кувшина размером с ребёнка.

Алиса не любила таких людей.

Гладкие до скрипа.

В мебельном центре такие покупатели всегда были опаснее грубых. Грубый скажет: «Дорого». Гладкий улыбнётся, похвалит вашу компетентность, попросит позвать старшего менеджера и через двадцать минут вы будете виноваты в том, что фабрика в Италии не учла его духовные потребности.

Лиорен был из этих.

Только с плащом лучше.

– Я слышал, – сказал он, рассматривая столы, – Роггард готовится удивить Императора.

– Роггард готовится принять Императора, – поправил Тарк.

– Разумеется. Удивление – лишь приятное последствие.

– Для кого?

Лиорен положил руку на грудь.

– Генерал, вы раните мою преданность.

– Она быстро лечится.

Алиса посмотрела на Тарка.

Это был новый Тарк. Не тот, который спорил с ней о шторах. Не тот, кто сидел ночью в оружейной с разбитыми костяшками. Этот говорил мало, но каждое слово было поставлено как щит. И за щитом явно стояло что-то старое.

Лиорен, кажется, получал от этого удовольствие.

– Рад видеть, что ваше чувство юмора пережило северные ветра, – сказал он.

– Оно вооружено.

– Как и всё здесь.

Взгляд Лиорена снова вернулся к Алисе.

Она стояла у подставки, с блокнотом в руках, в платье, которое всё ещё казалось чужим, и вдруг очень остро ощутила свой рост. Свою человеческую кожу. Отсутствие рогов, копыт, местных правил и права понимать, во что её втягивают.

Лиорен улыбнулся мягче.

– Вам, наверное, нелегко среди нас.

– Среди кого именно?

– Среди тауров.

Слово прозвучало без грубости.

Но после него в зале стало тише.

Брум замер у стола. Дорн перестал собирать осколки. Руна у дверей прищурилась.

Алиса поставила блокнот на стол.

– Пока сложнее всего среди мебели, которая меня не уважает.

Лиорен снова улыбнулся.

– Вы остроумны.

– Это защитная реакция.

– От страха?

Тарк сделал едва заметное движение.

Алиса успела раньше.

– От глупых вопросов.

Брум кашлянул. Дорн уронил осколок чашки. Руна отвернулась к стене с лицом, которое обещало вечером пересказать это всей кухне.

Лиорен не обиделся.

Опасные люди редко обижаются сразу. Они откладывают.

– Великолепно, – сказал он. – Теперь я понимаю, почему Роггард ожил.

– Роггард не умирал, – сказал Тарк.

– Конечно. Просто долго задерживал дыхание.

Фраза была хорошая.

Алиса разозлилась, что заметила.

Тарк перевёл на неё взгляд.

Коротко. Но в этом взгляде был вопрос: ты в порядке?

Она не ожидала.

И оттого ответила не сразу. Только кивнула.

Лиорен заметил и это.

Разумеется, заметил.

– Генерал, – сказал он, – я привёз документы из столицы. Изменения в церемониале визита, списки сопровождающих, требования к безопасности и несколько писем, которые лучше обсудить без… учебных ложек.

Он посмотрел на сломанный фарфор.

– Кстати, о ложках, – сказал Лиорен. – Если вы действительно хотите пережить императорский визит, фарфор уберите совсем. Госпожа Арвенн, главный писец Его Величества, ненавидит звук тонкой чашки о камень. После осады Ласского моста у неё дрожит правая рука. Она не жалуется, но запоминает тех, кто заставил её это показать.

В зале стало тише.

Даже Тарк повернул голову.

Лиорен положил на стол папку. Не театрально. Почти буднично.

– Ещё: не ставьте южных дипломатов спиной к двери. Они сочтут это угрозой. Клан Белого Камня нельзя встречать красной тканью у входа – это цвет незакрытой кровной тяжбы. А если среди императорских людей будет баронесса Нерра, ей нужен стул с низкой спинкой. У неё сломана ключица, и она всё равно полезет в самый неудобный, лишь бы никто не заметил.

Алиса разозлилась.

Потому что это было полезно.

Очень полезно.

И хуже всего – он не смотрел на неё победно. Не говорил «видите, без меня вы пропадёте». Просто открыл нужную папку именно в тот момент, когда Роггард мог бы потом споткнуться о чужую боль и назвать это этикетом.

– У вас есть весь список? – спросила Алиса.

– Почти весь. Двор любит менять людей в последний день, чтобы проверить, кто готовился, а кто украшал стены надеждой.

– Отвратительная привычка.

– Придворная.

Тарк медленно сказал:

– Почему ты не передал это раньше?

– Потому что до сегодняшнего утра я видел только военный список гостей. А теперь вижу, что в Роггарде появилась женщина, которая понимает: стул иногда опаснее меча.

Алиса повернулась к нему.

Нельзя было доверять человеку только за то, что он сказал правильную вещь.

Но и не заметить правильную вещь было глупо.

– Брум, – сказала она. – Запиши. Отдельная таблица: травмы, страхи, неудобства, которых гости не признают вслух.

Брум уже писал так быстро, будто от этого зависела судьба мира.

Дорн насупился.

Алиса вдруг почувствовала к нему почти материнскую нежность. Огромный воин мог, наверное, снести ворота, но сломанная чашка всё ещё ранила его чувство достоинства.

– Дорн, – сказала она. – Осколки в отдельную чашу. Мы потом посмотрим, можно ли сделать мозаичную вставку для подноса.

Он поднял голову.

– Из битого?

– Битое иногда становится красивее, если перестать притворяться, что оно целое.

Она сказала это Дорну.

Но Тарк почему-то отвёл взгляд.

Лиорен замер на половину вдоха.

Потом наклонил голову.

– Интересный подход, госпожа Алиса.

– Просто Алиса.

– В Роггарде вас называют иначе.

– Роггард ещё многому учится.

– В этом у него прекрасная наставница.

Слова были вежливыми до блеска.

Тарк повернулся к нему всем корпусом.

– В кабинет.

Не приглашение.

Лиорен поклонился Алисе.

– Надеюсь, мы ещё поговорим. Мне хотелось бы узнать о вашем мире.

– В моём мире люди, которые слишком быстро хотят что-то узнать, обычно хотят это продать.

– Или спасти.

Вот теперь она услышала.

Тонкий крючок под мягкой тканью.

Тарк тоже услышал. Его рука чуть сжалась у бедра.

– Лиорен, – сказал он.

Советник улыбнулся и пошёл к двери.

Когда они вышли, зал выдохнул.

Первой высказалась Руна:

– Слизкий.

Гарра появилась из-за колонны так внезапно, будто всё это время была частью архитектуры.

– Он человек королевского двора Вейрии. Там гладкость считается добродетелью.

– У нас на кухне это признак испорченного жира, – сказала Руна.

Алиса медленно села на край стола. Ноги вдруг устали.

– Он давно здесь?

– Появляется и исчезает, – ответила Гарра. – Помогает с бумагами, связями, переводами человеческих законов. Император терпит его, потому что Вейрия полезна в торговле.

– А Тарк?

Гарра посмотрела на неё.

– Генерал терпит его, потому что пока нельзя иначе.

Понятно.

То есть непонятно ничего, кроме главного: белые перчатки в Роггарде не любят.

После обеда Алиса пыталась вернуться к работе, но Лиорен поселился в голове как заноза. Она осматривала боковые проходы к залу приёма, спорила с мастерами о высоте лавок, выбирала место для светильников, а сама вспоминала его «или спасти».

Спасти от кого?

От тауров?

От Тарка?

От выбора, который она ещё не сделала?

К вечеру Брум отвёл её в библиотеку. Помещение оказалось неожиданно прекрасным: высокие стеллажи из тёмного дерева, лестницы на рельсах, узкие окна, запах старой кожи, пыли и сухой мяты. Книги были разного размера – от маленьких человеческих томов до огромных фолиантов, которые Алиса не смогла бы поднять.

– Здесь хранятся записи о порталах? – спросила она.

Брум замялся.

– Некоторые.

– Некоторые – это сколько?

– Я не умею читать по-древнему.

– А кто умеет?

– Генерал. Гарра. Жрецы. И, наверное, советник Вейс.

Конечно.

Она провела пальцем по корешкам.

Домой.

Слово возникло внезапно. Без красоты. Без грома. Просто встало между книжными полками и ею.

Домой – это мама, которая наверняка сходит с ума. Телефон с пропущенными. Начальница, которая сначала будет орать, потом испугается. Квартира с недопитым чаем. Плед на диване. Незакрытый чат с подругой.

И ещё работа, где её заменят через неделю.

Бывший, который скажет: «Я же говорил, что ты всё усложняешь».

Жизнь, в которой она знала, где купить носки.

Алиса опёрлась ладонью о полку.

– Просто Алиса? – осторожно спросил Брум.

– Всё нормально.

– У вас лицо, как у Дорна после чашки.

Она невольно рассмеялась.

– Спасибо за точность.

– Я учусь у вас.