Пока цветет жасмин

Я уже собираюсь отвернуться. Но именно в этот момент он поднимает голову. Наши взгляды встречаются. Через весь огромный зал. Я вижу, как его шаг на мгновение сбивается. Совсем немного. Почти незаметно для остальных. Но для меня этого достаточно.

Человек рядом продолжает что-то говорить Эйдену, протягивает ему руку, улыбается... А Эйден будто перестает его слышать. Его голубые глаза медленно скользят по мне. От распущенных черных волос... К красному шелку, облегающему фигуру... К открытой спине... И снова возвращаются к моему лицу.

Впервые за все время нашего знакомства на его лице нет ни холодной уверенности, ни привычной иронии, ни едва заметной насмешки. Только неподдельное удивление. Такое искреннее, что на короткое мгновение мне кажется...

Будто я только что лишила дара речи самого Эйдена Локвуда.

Несколько долгих секунд мы просто смотрим друг на друга через переполненный зал. Вокруг продолжают звучать голоса, официанты разносят шампанское, кто-то смеется совсем рядом, оркестр плавно переходит к новой композиции, но все это вдруг становится каким-то далеким, почти несуществующим. Я замечаю, как мужчина, стоящий рядом с Эйденом, продолжает что-то говорить ему, даже слегка касается его локтя, привлекая внимание, однако Эйден не реагирует. Его взгляд по-прежнему прикован ко мне, и в этих голубых глазах впервые нет привычной холодной уверенности. Только удивление. Искреннее. Почти обезоруживающее.

Потом он будто приходит в себя. Что-то коротко отвечает собеседнику, извиняющимся жестом касается его плеча и уверенным шагом направляется через зал. Люди по пути останавливают его буквально каждые несколько метров. Кто-то протягивает руку для приветствия, кто-то поздравляет с организацией вечера, кто-то пытается начать разговор о новом проекте. Обычно Эйден никогда не проходит мимо подобных возможностей. Я уже успела понять, что он помнит имя почти каждого важного партнера и умеет уделить внимание любому человеку. Но сегодня все происходит иначе. Он вежливо кивает, отвечает всего несколькими словами и идет дальше. Ко мне.

Я чувствую, как сердце начинает стучать где-то в горле.

— Кажется... сейчас мне лучше исчезнуть, — тихо говорю я, не отрывая взгляда от приближающегося Эйдена.

Софи прослеживает направление моего взгляда, потом едва заметно улыбается.

— Уже поздно, — отвечает она почти шепотом, явно наслаждаясь происходящим. Она легко касается моего локтя и делает небольшой шаг назад. — И, если честно... я давно хотела увидеть выражение его лица именно сейчас.

— Софи...

— Не мешаю, — с невинной улыбкой произносит она и, прежде чем я успеваю что-либо сказать, ловко исчезает в толпе, оставляя меня одну.

Я мысленно обещаю себе, что позже обязательно ей это припомню.

Эйден останавливается всего в нескольких шагах от меня. Сегодня он выглядит иначе. Не потому, что на нем идеально сидит смокинг — к дорогим костюмам я уже привыкла. Дело совсем не в одежде. Просто сейчас он почему-то кажется... менее недосягаемым. Будто на несколько секунд забыл надеть свою привычную маску человека, который всегда знает, что сказать и как себя вести.

Несколько мгновений он молчит, внимательно рассматривая меня. Не вызывающе. Не нагло. Его взгляд спокойно скользит по моему лицу, задерживается на распущенных волосах, затем опускается чуть ниже, к красному шелку платья, и почти сразу возвращается обратно к глазам, словно он сам заставляет себя не смотреть дольше.

— Добрый вечер, Эстелла, — наконец произносит он негромко. Его голос звучит ровно, но я слишком хорошо успела изучить этого человека, чтобы не заметить едва уловимую хрипотцу, которой раньше не было. — Рад, что вы смогли прийти.

Я вопросительно приподнимаю бровь.

— Только сегодня снова на «вы»? — с легкой улыбкой спрашиваю я, складывая руки перед собой. — После кофе в офисе мне показалось, что мы уже перешли на «ты».

На мгновение уголок его губ едва заметно дергается.

— После того случая... действительно странно возвращаться к официальности, — отвечает он спокойно, выдерживая мой взгляд. — Значит... добрый вечер, Эстелла

. — Так гораздо лучше, — тихо говорю я.

На несколько секунд между нами снова повисает тишина. Не неловкая. Скорее странная. Будто мы оба понимаем, что должны сказать что-то еще, но ни один не решается сделать первый шаг.

Эйден глубоко вдыхает, словно собираясь с мыслями.

— Красный тебе идет, — произносит он наконец. Очень спокойно. Без привычной самоуверенности. Без попытки флиртовать. Просто как факт.

Я почему-то чувствую, как начинают теплеть щеки.

— Спасибо.

Он слегка качает головой.

— Нет... — тихо поправляет он, и в его голосе впервые за весь вечер появляется что-то почти растерянное. — Кажется, этого слова недостаточно.

Я смотрю на него, не понимая, к чему он ведет.

Эйден коротко усмехается, будто сам удивляется собственным словам.

— Когда ты вошла в зал... я забыл, с кем разговаривал.

Он произносит это почти с раздражением на самого себя. Не как комплимент. Как признание собственного поражения.

Я чувствую, как сердце пропускает удар.

После разговора с Эйденом мне наконец удается немного расслабиться. Он извиняется перед одним из инвесторов, которого оставил буквально посреди разговора, обещает вернуться через несколько минут и с легкой улыбкой исчезает в толпе гостей. Я остаюсь одна возле высокого панорамного окна, медленно проводя пальцами по холодному стеклу бокала. За окнами вечерний город переливается тысячами огней, живая музыка наполняет зал мягкими звуками рояля, а вокруг продолжаются десятки разговоров, в которых то и дело слышатся слова «контракт», «инвестиции», «новый проект». Я уже собираюсь найти Софи, когда рядом неожиданно раздается знакомый голос, который меньше всего хотела услышать именно сегодня.

— Не ожидал увидеть тебя здесь.

Мое сердце неприятно сжимается.

Я медленно поворачиваюсь.

Передо мной стоит Дэниел.

Прошло больше года с нашей последней встречи, но я узнаю его сразу. Темные волосы стали немного короче, дорогой темно-синий костюм сидит безупречно, а на лице все та же улыбка, которую когда-то я считала обаятельной. Теперь она кажется мне чужой. Почти фальшивой.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. В голове неожиданно вспыхивают воспоминания, которые я давно научилась запирать где-то очень глубоко. Университет. Наши первые свидания. Совместные планы. Потом сообщения, случайно увиденные в его телефоне. Имя Хлои. Моей лучшей подруги. День, когда рухнуло сразу два самых близких человека.

Странно. Когда-то я думала, что при новой встрече обязательно почувствую боль. Сейчас не чувствую почти ничего.

— Добрый вечер, Дэниел, — спокойно произношу я, заставляя себя улыбнуться исключительно из вежливости. — Не знала, что тебя интересуют благотворительные вечера.

Он тихо усмехается.

— Компания моего отца один из спонсоров фонда, — отвечает он, засунув одну руку в карман брюк. Его взгляд медленно скользит по мне, и на секунду мне становится не по себе. — А вот тебя я действительно не ожидал увидеть.

— Жизнь любит сюрпризы.

— Особенно такие, — произносит он чуть тише, задержав взгляд на моем платье. — Ты... очень изменилась.

Я едва заметно пожимаю плечами.

— Надеюсь.

Между нами повисает короткая пауза. Я искренне надеюсь, что на этом разговор закончится. Достаточно обменяться несколькими вежливыми фразами и разойтись в разные стороны. Но, к сожалению, Дэниел никогда не умел вовремя остановиться.

— Может... выпьем кофе как-нибудь? — неожиданно предлагает он, стараясь говорить так, будто между нами никогда ничего не произошло. — Просто поговорим. По-нормальному.

Я несколько секунд молчу. Потом спокойно качаю головой.

— Нет.

Он удивленно смотрит на меня. Наверное, когда-то одного этого взгляда хватило бы, чтобы я начала оправдываться. Сегодня — нет.

— Эстелла, — тихо начинает он, делая небольшой шаг ближе. — Прошел уже год. Люди ошибаются.

Я спокойно выдерживаю его взгляд.

— Да.

— Значит...

— Но не все ошибки стоит прощать.

Он шумно выдыхает, явно теряя терпение.

— Ты до сих пор считаешь, что я сделал это специально?

Я невольно усмехаюсь.

— Нет, Дэниел. Самое страшное не то, что ты изменил. Самое страшное — что ты изменял мне с человеком, которого я считала своей семьей. И продолжал смотреть мне в глаза так, будто ничего не происходит.

— Ты никогда даже не попыталась меня понять.

— Потому что мне нечего понимать.

Я уже собираюсь уйти, когда он неожиданно произносит фразу, которая заставляет меня остановиться.

— Быстро же ты нашла замену.

Я медленно оборачиваюсь. Он смотрит куда-то мне за спину.

Проследив за его взглядом, я замечаю Эйдена, который разговаривает с группой партнеров в другом конце зала.

— Что ты имеешь в виду? — спокойно спрашиваю я.

Дэниел усмехается.

— Да ладно, Эстелла. Весь вечер только и говорят, что о тебе и Локвуде. Красивый, богатый, успешный директор... — он на секунду замолкает, потом смотрит мне прямо в глаза. — Ты всегда выбираешь богатых после меня, решила стать чьей-то сучкой?

Я чувствую, как внутри все холодеет. Не потому, что его слова делают больно. Потому что они вызывают только одно чувство. Отвращение.

Именно последние слова слышит Эйден. Я замечаю, как он поворачивает голову в нашу сторону. Несколько секунд внимательно наблюдает за происходящим, затем спокойно извиняется перед собеседниками и уверенным шагом направляется к нам.

Он останавливается рядом так близко, что я ощущаю едва уловимый запах его парфюма. Сначала смотрит на меня. Будто проверяет, все ли в порядке. Только потом переводит взгляд на Дэниела.

— Возникли проблемы? — спокойно спрашивает Эйден. Его голос звучит удивительно ровно, но я слишком хорошо знаю этот тон. Именно так он говорит перед тем, как окончательно потерять терпение.

Дэниел несколько секунд молча рассматривает его, после чего усмехается.

— Никаких проблем, — отвечает он с демонстративным спокойствием. — Просто пытаюсь понять, это у тебя новая привычка подбирать красивых сотрудниц... или только самых талантливых?

Вокруг нас словно становится немного тише. Я чувствую, как мышцы на челюсти Эйдена едва заметно напрягаются. Я вижу, как меняется его взгляд. Это происходит почти незаметно для окружающих. Любой другой человек, наверное, даже не обратил бы внимания. Но за последние недели я успела достаточно хорошо изучить его, чтобы понять одну простую вещь: чем спокойнее становится Эйден Локвуд, тем опаснее ситуация. Его плечи едва заметно расправляются, подбородок чуть приподнимается, а взгляд становится совершенно холодным. Без раздражения. Без злости. Именно таким взглядом он смотрел на подрядчика, который пытался свалить собственную ошибку на рабочих. Именно таким голосом он говорил на совещаниях, когда принимал решения, после которых люди лишались контрактов. И сейчас этот взгляд направлен на Дэниела.

Я чувствую, как внутри все неприятно сжимается. Дэниел, кажется, этого не замечает. Наоборот. Он продолжает стоять с ленивой усмешкой, словно уверен, что контролирует ситуацию. Ему нравится провоцировать. Всегда нравилось. Когда-то именно это казалось мне уверенностью. Теперь я понимаю, что это была обычная незрелость. Он привык говорить последнее слово. Привык задевать людей, а потом делать вид, что всего лишь пошутил. Но Эйден — совсем другой человек. Он не станет спорить. Не станет повышать голос. И именно поэтому мне становится страшно.

Эйден делает медленный шаг вперед, не сводя глаз с Дэниела. Между ними остается всего около метра. Я замечаю, как несколько человек неподалеку начинают невольно поглядывать в нашу сторону. Пока никто не понимает, что происходит, но напряжение уже ощущается почти физически. Даже музыка будто становится тише. Мне вдруг становится совершенно ясно: еще одно неосторожное слово — и этот благотворительный вечер запомнят вовсе не благодаря собранным пожертвованиям.

Я не позволяю себе думать.

Просто действую.

Моя рука сама тянется вперед и осторожно касается ладони Эйдена. Его кожа оказывается теплой, почти горячей, а пальцы напряжены так сильно, что я чувствую это даже через короткое прикосновение. Он мгновенно переводит взгляд на меня. В его глазах впервые за весь вечер появляется удивление. Настоящее. Он явно не понимает, что я собираюсь сделать. Честно говоря... я и сама не понимаю. Просто знаю, что должна остановить их раньше, чем станет поздно.

Я глубоко вдыхаю, переплетаю свои пальцы с его и только после этого снова смотрю на Дэниела.

— Познакомься, — спокойно произношу я, хотя собственное сердце стучит так громко, что кажется, его слышат все вокруг. Я стараюсь улыбнуться, но чувствую, что получается неидеально. — Это мой парень.

Несколько секунд никто не произносит ни слова. Даже Дэниел. Он переводит взгляд на наши сцепленные руки, потом медленно поднимает глаза на Эйдена. Кажется, услышанное совершенно не укладывается у него в голове. Я чувствую, как Эйден по-прежнему смотрит на меня. Наверное, он пытается понять, почему я сказала именно это. Почему выбрала именно такой способ закончить разговор. Но проходит всего мгновение, и я буквально ощущаю, как меняется его реакция.

Его пальцы медленно сжимают мою ладонь в ответ. Не сильно. Но достаточно, чтобы я поняла. Он подыграет.

Совершенно спокойно, будто все происходит именно так, как и должно происходить, Эйден делает еще один шаг. Теперь между нами почти не остается расстояния. Его свободная рука уверенно ложится мне на талию, легко притягивая ближе. Сквозь тонкий шелк платья я чувствую тепло его ладони, и по коже тут же пробегают мурашки. Все происходит настолько естественно, что на мгновение я сама начинаю сомневаться, неужели мы действительно выглядим как пара. От него привычно пахнет дорогим древесным парфюмом и чем-то едва уловимо свежим, а сердце почему-то начинает биться еще быстрее просто потому, что сейчас он находится слишком близко.

— Приятно познакомиться, — спокойно говорит Эйден, переводя взгляд на Дэниела. Его голос снова становится идеально ровным, словно несколько секунд назад он вовсе не был удивлен моими словами. На губах появляется легкая, почти вежливая улыбка, но я уже знаю эту улыбку слишком хорошо. Именно так он улыбается людям, которым совершенно не доверяет. — Эйден Локвуд.

Дэниел несколько секунд внимательно рассматривает нас обоих. Потом тихо усмехается и медленно качает головой, словно перед ним разыгрывают неудачный спектакль. Он складывает руки на груди, слегка переносит вес на одну ногу и снова смотрит сначала на меня, потом на Эйдена. В его глазах появляется недоверие, смешанное с раздражением.

— Ты серьезно рассчитываешь, что я поверю в это? — Дэниел криво усмехается. — Такой мужчина, как он, может выбрать любую женщину. И ты хочешь сказать, что он выбрал... тебя?

Слова Дэниела повисают между нами тяжелой, почти осязаемой тишиной. Вокруг по-прежнему играет музыка, официанты бесшумно проходят мимо с серебряными подносами, где-то неподалеку раздается чей-то смех, несколько человек продолжают обсуждать новый строительный проект, но для меня весь этот вечер словно перестает существовать. Я слышу только последнюю фразу, снова и снова звучащую в голове. «Такой мужчина, как он, действительно стал бы встречаться с такой, как ты?» Странно... Больнее всего оказывается не само оскорбление. Больнее всего то, что когда-то я сама думала точно так же. После предательства Дэниела я долго смотрела в зеркало и искала причину, по которой меня оказалось так легко заменить. Недостаточно красивая. Недостаточно интересная. Недостаточно женственная. Недостаточная. Эти мысли когда-то стали частью меня, и сейчас, несмотря на прошедшие годы, одно неосторожное предложение вдруг снова вытаскивает их наружу.

Наверное, именно поэтому я на мгновение опускаю глаза. Не потому, что верю ему. Нет. Я давно перестала искать вину в себе. Но старые раны всегда напоминают о себе неожиданно. Они не кровоточат постоянно. Они просто ждут человека, который случайно нажмет на давно затянувшийся шрам. Я чувствую, как пальцы сами собой чуть сильнее сжимают ладонь Эйдена, и только сейчас понимаю, что до сих пор держу его за руку. Между нами по-прежнему почти не осталось расстояния. Я ощущаю тепло его тела, легкий аромат древесного парфюма, ровное дыхание совсем рядом. И именно в этот момент его ладонь, лежащая на моей талии, становится немного крепче. Совсем чуть-чуть. Не собственнически. Не демонстративно. Скорее так, будто он без слов пытается сказать: «Даже не вздумай слушать эту чушь.»

медленно поднимаю голову и впервые за весь вечер внимательно смотрю на Эйдена. Его лицо остается совершенно спокойным, но теперь я слишком хорошо умею замечать то, что скрывается за этой маской. Исчезла легкая улыбка, которой он только что отвечал на слова Дэниела. Исчезла показная вежливость. Голубые глаза стали почти ледяными, а линия челюсти напряглась настолько, что под кожей отчетливо проступили мышцы. Он молчит всего несколько секунд, внимательно рассматривая мужчину перед собой, словно окончательно убеждается в каком-то своем выводе. И почему-то именно это молчание оказывается страшнее любого крика.

— Закончил? — наконец спокойно спрашивает Эйден, переводя взгляд на Дэниела. Его голос звучит тихо, ровно и удивительно холодно. Он не повышает тон, не делает угрожающих жестов, не пытается выглядеть сильнее. Наоборот. Чем спокойнее он говорит, тем отчетливее я понимаю, насколько сейчас опасно испытывать его терпение.

Дэниел лишь усмехается, явно принимая это спокойствие за слабость. Он коротко смеется, поправляет рукав пиджака и снова смотрит сначала на меня, потом на Эйдена, будто искренне наслаждается происходящим.

— А что? — с легкой насмешкой отвечает он, пожимая плечами. — Разве я сказал неправду? Просто сложно поверить, что человек вроде тебя вдруг решил встречаться... с ней. Или ты теперь коллекционируешь сотрудниц?

Я чувствую, как внутри все холодеет. Даже не из-за себя. Из-за него. Он совершенно не понимает, с кем сейчас разговаривает.

Эйден несколько секунд молчит. Я вижу, как он медленно проводит большим пальцем по бокалу с виски, который все еще держит в свободной руке, потом спокойно ставит его на ближайший столик, словно заранее избавляется от любой лишней детали. После этого он снова переводит взгляд на Дэниела. На его лице нет ни раздражения, ни желания спорить. Только какая-то почти утомленная снисходительность, будто он разговаривает с человеком, который сам не понимает, насколько жалко сейчас выглядит.

— Знаешь, что меня действительно удивляет? — негромко произносит Эйден, и уголок его губ едва заметно дергается в подобии улыбки. Он говорит медленно, спокойно, тщательно подбирая каждое слово. — Люди вроде тебя почему-то всегда уверены, что имеют право определять чужую ценность.

Он делает небольшую паузу, не сводя глаз с Дэниела.

— Ты смотришь на женщину и оцениваешь ее по тому, сколько, по твоему мнению, она стоит рядом с мужчиной. Я смотрю на женщину и вижу человека, который талантливее половины специалистов, с которыми мне доводилось работать. Человека, который за несколько недель сумел заслужить уважение всей моей команды. Человека, который не предает близких ради собственного удовольствия.

После слов Эйдена вокруг нас воцаряется тишина.

Не та неловкая пауза, которая возникает в разговоре случайно. Эта тишина кажется тяжелой, почти осязаемой. Даже Дэниел больше не улыбается. Он смотрит то на меня, то на Эйдена, словно пытается понять, где заканчивается игра и начинается правда. Я вижу, как напрягается его челюсть, как он медленно проводит языком по внутренней стороне щеки — привычка, которая всегда появлялась у него, когда он проигрывал спор, но не хотел этого признавать.

Несколько секунд он молчит, потом коротко усмехается и делает еще полшага вперед. Его взгляд снова останавливается на наших руках, затем медленно поднимается к лицу Эйдена.

— Красиво говоришь, — с ленивой усмешкой произносит он, скрестив руки на груди. Его голос снова становится самоуверенным, будто предыдущие слова Эйдена совсем его не задели. — Только проблема в том, что словами можно убедить кого угодно. Особенно на благотворительном вечере, где все изображают идеальных людей.

Он переводит взгляд на меня, чуть прищуривается и качает головой.

— Я слишком хорошо знаю Эстеллу, — продолжает Дэниел уже тише, но каждое слово звучит отчетливо. — Она никогда не умела притворяться. Если бы вы действительно были вместе... это было бы видно. А сейчас я вижу только двух людей, которые очень стараются выглядеть убедительно.

Я медленно выдыхаю, чувствуя, как внутри поднимается знакомая усталость. Даже не злость. Именно усталость. От него. От бесконечной необходимости что-то доказывать человеку, который однажды предал меня, а теперь ведет себя так, словно имеет право судить мою жизнь. Мне вдруг становится совершенно безразлично, поверит он или нет. Я не хочу выигрывать этот спор. Не хочу убеждать его. Не хочу объяснять, кто такой Эйден для меня и кто я для Эйдена. Я хочу только одного — чтобы Дэниел наконец исчез из моей жизни окончательно.

Я медленно поворачиваю голову к Эйдену.

Он все еще стоит совсем рядом. Его ладонь по-прежнему лежит на моей талии, и от этого простого прикосновения по коже расходится тепло. Он ничего не говорит. Просто смотрит на меня так внимательно, будто пытается прочитать мысли раньше, чем я сама успею их понять. В его взгляде нет раздражения, нет нетерпения, нет вопроса, зачем я втянула его в эту ситуацию. Только спокойное ожидание. Он словно без слов говорит: «Какое бы решение ты сейчас ни приняла, я его поддержу.»

И именно это становится последней каплей.

Я вдруг понимаю, что если сейчас мы продолжим разговаривать, Дэниел найдет новые слова. Новые насмешки. Новые причины поставить под сомнение все происходящее. Он никогда не остановится сам. Значит...

Значит, остановить его должна я.

Мой взгляд сам собой опускается к губам Эйдена. Всего на мгновение. Настолько короткое, что я почти сразу поднимаю глаза обратно, надеясь, что он этого не заметил. Но замечает. Я вижу это по тому, как он едва заметно хмурится, словно пытается понять, что сейчас происходит у меня в голове. Наверное, он думает, что я собираюсь что-то сказать. Может быть, даже извиниться за всю эту нелепую ситуацию.

Он ошибается. Потому что в следующую секунду я больше не позволяю себе думать.

Я медленно поднимаюсь на носки, осторожно касаюсь пальцами лацкана его смокинга, чтобы сохранить равновесие, и сокращаю последние сантиметры между нами. Все происходит так быстро и одновременно так медленно, что мне кажется, будто время вдруг перестало существовать. Я слышу собственное дыхание. Чувствую, как бешено колотится сердце где-то под ребрами. Замечаю легкое удивление в его глазах, которое он даже не успевает скрыть.

А потом мои губы касаются его. Я впиваюсь в него поцелуем, и мир перестает существовать.

На вкус он как виски и грех.

Я почти делаю шаг назад, уже начинаю убирать руку с лацкана смокинга Эйдена, уже готова пробормотать что-нибудь вроде «извини», как вдруг чувствую, что он не позволяет мне увеличить расстояние между нами.

Его ладонь, до этого спокойно лежавшая на моей талии, становится немного увереннее. Не грубо. Не властно. Просто достаточно крепко, чтобы я поняла: он не хочет, чтобы этот момент закончился именно сейчас. На долю секунды я замираю от неожиданности и поднимаю на него взгляд. Наши лица находятся так близко, что я различаю каждую светлую ресницу, замечаю, как в голубых глазах исчезает растерянность, уступая место чему-то гораздо более глубокому. Он будто несколько мгновений борется с собой, словно понимает, что должен отпустить меня, но впервые за очень долгое время решает не слушать собственный разум.

Он медленно склоняется ко мне, сокращая и без того исчезнувшее расстояние между нами, и его ответ оказывается неожиданно уверенным. Настолько естественным, будто все это время именно так и должно было случиться. В этом нет показной страсти или желания что-то доказать окружающим. Наоборот. В какой-то момент я вдруг перестаю слышать музыку, голоса гостей и звон бокалов. Все исчезает, словно огромный зал растворяется, оставляя только нас двоих.

У меня сбивается дыхание.

Пальцы сами сильнее сжимают ткань его пиджака, будто мне неожиданно становится необходима хоть какая-то опора. Я чувствую, как сердце колотится так быстро, что, кажется, его можно услышать сквозь музыку. И больше всего меня пугает не сам поцелуй.

А то...

Что я совершенно перестаю хотеть его заканчивать.

Только через несколько долгих мгновений здравый смысл наконец возвращается. Я первой медленно отстраняюсь, все еще не отпуская его взгляд. Между нами остается всего несколько сантиметров, дыхание по-прежнему сбито, а в голове — абсолютная пустота. Мы молчим. Никто из нас не знает, что сказать после того, что только что произошло.