Пока не наступит завтра (Любовный венок)

Ее плечи поникли. Дейк обнял Минну и прижал к себе. Минна тихо рыдала, спрятав лицо в руках, прислонившись к нему в поисках поддержки. Потом она вытерла лицо носовым платком, который ей протянул Дейк, и румянец снова заиграл на ее щеках, когда она попыталась улыбнуться.

– Мне так стыдно. Не знаю, что со мной происходит. В основном, я держу себя в руках, но, наверное, когда я увидела тебя и поняла, что ты все еще заботишься о нас, о Риверглене...

Дейк еще раз обнял ее. Считалось, что Минна принадлежит Берку – с тех пор, как они были мальчиками в коротких штанишках. Она могла быть для Дейка самой желанной женщиной в мире, но это была женщина Берка. И тогда, и теперь. Она пригласила его в дом, и он пошел рядом с ней, приноравливаясь к ее маленьким шагам. Он обратил внимание, что Минна стала болезненно худой. Борьба с Берком и лишения войны оставили под ее глазами темные круги. Но Дейк почувствовал: ничто не дрогнуло в нем, как когда-то, при виде Минны.

– Шелби сказал, что ты спасла Риверглен от сборщиков налогов. Прими мою благодарность, – произнес Дейк, когда они шли к дому по шуршащим под ногами листьям. Воздух был сухим и пыльным.

Она смотрела на старый дом отрешенным взглядом.

– Ты знаешь, я всегда считала это место своим домом. После смерти твоего отца я даже и представить не могла, что дом перейдет к проклятым янки. – Она посмотрела на него из-под опущенных ресниц и покраснела. – Я думаю, ты сможешь простить мне это, но я никогда не смогу считать тебя одним из них. Не смогу до самой смерти.

– Прощаю. Да и война уже закончена.

Минна остановилась. Она слегка задела его за рукав, чтобы остановить.

– Это так, Дейк? Кончилась? Иногда мне кажется, что хоть бои и прекратились, голод и нужда будут всегда преследовать нас.

– Минна, я постараюсь сделать все, что в моих силах. Обещаю.

– А как же Берк?

– Он здесь останется. Он – законный наследник Риверглена. За ним – последнее слово. Ты же знаешь, что он может вышвырнуть меня отсюда. – Дейку хотелось верить, что его слова были преувеличением, но по ее взволнованному взгляду он понял, что был гораздо ближе к истине, чем ему хотелось.

– Он даже не знает, что я послала за тобой, поэтому, пожалуйста, не говори ему об этом, Дейк. Он никогда не простит мне, если подумает, что я сомневаюсь в его способности привести Риверглен в порядок.

Она казалась маленькой и беззащитной, как щенок, с которым плохо обращаются и который с ужасом ждет лишь нового удара. Дейку хотелось укрыть ее, защитить от новых невзгод. Но хоть они и были одни, Дейк заметил, что ему не хочется ничего большего – ни поцеловать, ни обнять, ни похитить Минну у своего брата. И тут он вспомнил сладость и скрытую страсть поцелуя Кары. Ему казалось, что он не забудет его никогда и не променяет ни на что другое.

Но сейчас было не время думать о Каре. Это пришло ему в голову, пока они приближались к широкой веранде. Он оглядел старую клячу по кличке Горошинка и привязал Генерала Шермана рядом с ней. Дейк по привычке ждал, что сейчас к ним подбежит стайка ребятишек, которые будут просить разрешения отвести коня в стойло – за леденец. Он подумал о Клее и вдруг представил себе, что держит малыша на руках. Сколько времени пройдет до тех пор, пока он сможет отвезти ребенка и Кару в Гадсден? Ни Каре, ни ему не следует откладывать неизбежное.

– Здесь больше нет детей, – высказал он свою мысль вслух.

Минна повернулась, положив руку на дверную ручку.

– Нет, – сказала она, покачав головой. Улыбка в ее глазах сменилась выражением грусти. – Здесь больше нет детей. Почти все убежали, когда невольников отпустили.

– Я только что видел в поселке Элайджу.

Она сжала губы.

– Он такой же беспомощный, как и всегда. Тем более что за ними некому присматривать. Он, да еще парочка таких, как он, приползли сюда, умоляя пустить их обратно, потому что им самим не выжить.

«А что им было делать?» – хотел спросить Дейк, но прикусил язык. Минна выросла и была воспитана так, что ее жизнь зависела от рабов. Он и не ждал, что она изменит свою точку зрения на рабство.

– Минна, прежде чем мы войдем, я хочу знать еще одну вещь.

Нахмурившись, она нетерпеливо посмотрела на него:

– Что такое?

– Когда умер мой отец? Элайджа сказал, что его смерть была внезапной. – Дейк надеялся, что его отец не страдал, не зачах от тоски.

Минна взглянула в сторону невольничьего поселка, а потом – на Дейка.

– Папаша Рид умер в шестьдесят четвертом, но это не была внезапная смерть. Похоже, Элайджа толком ничего не помнит. Он долго и мучительно болел, у меня просто сердце разрывалось. Я старалась ухаживать за ним, как могла. Это случилось сразу после того, как я потеряла дорогих папу и маму, – они сгорели. – Она отвернулась и вытерла глаза. – Берк приехал домой через несколько недель после смерти папаши Рида и сделал мне предложение. Конечно, он хотел, чтобы я осталась здесь, в Риверглене, и, слава Богу, я согласилась. Я была здесь и сказала сборщикам налогов, что ты сражаешься на стороне Союза, поэтому они оставили Риверглен в покое.

Она нажала на дверную ручку, прежде чем Дейк ответил ей, и вошла в дом. Дейк последовал за ней.

Его потрясла пустота комнат, ставших похожими на пещеру. Восточные ковры, старинная мебель, хрустальные люстры, вазы, картины, шторы – почти все забрали сборщики налогов. Минна никак не комментировала эти потери, пока они шли по холлу к винтовой лестнице, ведущей на второй этаж.

Лестница была изуродована дырками от гвоздей: раньше тут была прибита ковровая дорожка. Звук их шагов по голому полу был непривычно громким и эхом разносился по пустой лестнице.

– Берк переехал в твою комнату, – сказала она, пока они шли по коридору. – Там лучше вид из окна. А я – в хозяйской комнате: Берк настоял на этом. Но, конечно, теперь, когда ты вернулся, я займу комнату на первом этаже.

Слушая ее вполуха, Дейк с облегчением подумал, что Берк не мог видеть его из окна: окна комнаты, в которой Дейк жил прежде, выходили на противоположную сторону, на реку. Но он все же боялся, что его неожиданное появление окажется не столь уж полезным Берку в его состоянии.

– Может, ты войдешь первая и скажешь ему, что я здесь, – предложил Дейк.

Она взяла его за руку.

– Мы войдем вместе, как мы делали всегда, когда он подбивал нас на шалости, помнишь?

Дейк глубоко вздохнул. Он бы предпочел прыгнуть с моста в реку Теннесси, чем войти в свою бывшую комнату и встретиться лицом к лицу с братом. Минна втолкнула его в комнату, ободряюще пожав руку.

Дейк не сразу узнал в живом скелете, сидящем у окна, своего брата. Некогда широкие, гордо развернутые плечи опустились. Щеки и подбородок заросли поседевшей бородой, седина тронула и его редеющие волосы. Берк выглядел старше своих лет. Его плечи прикрывала вязаная шаль. Того, что осталось от нижней части его тела, видно не было.

Дейк шагнул вперед и остановился. Комок застрял у него в горле. В десять раз лучше столкнуться с компанией вооруженных головорезов, чем увидеть своего брата в таком положении. Но отступать было уже слишком поздно. Минна улыбнулась ему и кивнула.

Дейк сделал шаг вперед, и тут Берк заметил его. Он попытался выпрямить плечи, но этот жест был таким беспомощным, что у Дейка внутри все перевернулось от жалости.

– Убирайся! – скомандовал Берк придушенным, хриплым голосом.

Дейк снова шагнул вперед.

– Ты не заставишь меня уйти. Я больше месяца добирался до дому, большой брат, – сказал Дейк, снова переходя к своему медленному южному говору, от которого он почти отвык в армии.

Берк вцепился руками в подлокотник кресла и повернулся к Минне.

– Это ты сделала! Ты уговорила его приехать сюда.

Минна кивнула, прежде чем Дейк успел что-либо ответить:

– Да, это я. Потому что пришло время, чтобы кто-то встал рядом с тобой, Берк Рид. Тебе пора покинуть это кресло и начать приводить твой дом в порядок.

– Твой дом, ты хочешь сказать, – огрызнулся он. – Ведь ты получила все, что хотела, не так ли, Минна? А теперь ты в придачу получила и брата, которого заслуживаешь. Победителя! Янки возвращаются, не так ли? Все приветствую т героя-победителя!

– Довольно, Берк, – произнес Дейк. – Ты можешь вымещать раздражение на мне, но Минну оставь. Она стояла рядом с тобой все это время.

– Может, ты не заметил, мой маленький брат, – вспомнил Берк его прежнее прозвище, – я вообще не могу стоять.

Дейк осмелился взглянуть на ноги брата. От левой осталась культя до колена. Там, где должна быть правая нога, не было ничего. Дейк сглотнул слюну, посмотрел на портрет отца, стоявший на комоде, и перевел взгляд на Берка.

– Брата, которого я помню, ничто не могло бы сломить.

– Лучше бы, брат, которого ты помнишь, умер.

Минна заплакала и подбежала к Берку. Она обняла его за плечи, не обращая внимания на то, что он протестующе ее отталкивал.

– Не говори так, если любишь меня!

– Я не люблю тебя!

– Ты говоришь неправду, дорогой, я знаю.

Удивленный этой грубой перебранкой, Дейк решил вмешаться:

– Я думал, вы помолвлены.

– Так и есть, – уверила его Минна.

– Это не так, черт побери, – одновременно выкрикнул Берк.

Перебив Минну, он продолжал:

– Когда меня выписали из госпиталя и отправили домой, я сказал ей, что она мне больше не нужна.

Дейк понимал, что под гневными выходками его брата скрывается боль. Было ясно, что он решил оставить любимую женщину, потому что считал себя уже ни на что не способным.

– Мне кажется, леди сама должна принимать решение о разрыве помолвки, – сказал брату Дейк.

– А мне кажется, – ответил Берк, не замечая свалившейся с его плеч шали, – что тебе надо повернуться и проваливать отсюда.

Сила, вновь прозвучавшая в голосе брата, заставила Дейка улыбнуться. Голос Берка внезапно вывел Дейка из подавленного состояния.

– Ты готов вновь заняться землей, Берк? – спросил Дейк, не обращая внимания на скорбное лицо Минны.

– Каким образом? Некому работать в поле, у нас нет денег на семена хлопка, не на что нанять работников, нечем платить налоги!

– Я скопил кое-что.

– Это деньги янки. Деньги, которые ты заработал, убивая нас. Деньги, которые ты получил за то, что я потерял ноги, потерял свое мужское естество.

Минна громко зарыдала. Дейк сердито взглянул на нее.

Берк раздраженно крикнул ей, чтобы она вышла из комнаты.

– И прихвати его с собой! – завопил он.

Минна встала и, приподняв подол своей крашеной юбки, вышла из комнаты.

– Если ты хочешь, чтобы и я убрался отсюда, тебе придется самому меня выкинуть, – предупредил Дейк.

– Я не хочу, чтобы ты был здесь. Я не рад тебе.

– Перестань орать, Берк. Тебя слышно в Декейтере. Здесь мой дом, и я никуда не уеду отсюда.

– У тебя нет дома с тех пор, как ты оказался на стороне янки.

– Если бы отец был жив, я уверен, что он не согласился бы с тобой, большой брат.

– Но его уже нет, а значит, это место принадлежит мне. Я не рад тебе!

Дейк присел на край своей бывшей кровати. Было что-то нелепое в этой ситуации: все вокруг было знакомым, родным, но в то же время, Берк действительно мог при желании выкинуть его отсюда. В глубине души Дейк не верил, что Берк зайдет так далеко. Тот замолчал, пытаясь справиться с волнением.

В комнате пахло лекарствами, настойкой опия и застоявшейся мочой. Дейк подошел к окну и распахнул его. Свежий ветер ворвался в комнату, вздымая желтые кружевные занавески, перелистывая страницы открытой книги, лежавшей на маленькой тумбочке у кровати.

– Я хочу что-нибудь сделать, чтобы помочь, – снова заговорил Дейк. – Все, что ты скажешь.

– Тогда – убирайся! – прорычал Берк.

– Мне начинает казаться, что ты действительно этого хочешь.

– Я не хотел тебя больше видеть. Ты для меня умер, Дейк. Умер и похоронен, как и все прошлое. Мама, отец, Риверглен, Конфедерация ... Все умерло и похоронено.

Дейк вновь подошел к кровати. Он присел на край, чтобы не возвышаться над Берком, который смотрел на него с подозрением, наклонился вперед. Тихим, но решительным тоном командира, которым он так часто отправлял солдат в бой, Дейк сказал:

– Я вернулся, потому что нужен тебе. Я буду приходить каждый день до тех пор, пока ты не убедишься, что отрицательный ответ меня не устраивает? Ты знаешь, почему?

Он не ждал ответа, слишком хорошо зная, что его, черт возьми, не будет.

– Потому что, если бы в этом кресле сидел я, и ты был бы нужен мне, ничто на свете не остановило бы тебя. Ничто! Ты бы пришел мне на помощь, Берк! Подумай об этом!

Он пересек комнату и вышел. За его спиной в молчании сидел человек, навеки прикованный к креслу. Минна ждала в коридоре, прижав ладони ко рту. Они так и стояли в тишине пустого коридора, когда из-за закрытой двери раздался вопль Берка:

– Не смей возвращаться! Лучше проваливай ко всем чертям!

Даже вернувшись домой, ты не обязательно захочешь там остаться.