Пока не наступит завтра (Любовный венок)

Дейк покачал головой и положил ребенка на стол.

– Я хотел лишь сказать: жаль, что вы продали корову. Этому малышу нужно молоко. Не знаю, сколько он протянет без еды.

– Но у меня еще есть коза, которая дает молоко, – предложила девушка.

Рид наклонился, чтобы развернуть мальчика.

– Думаете, это поможет ему?

Кара пожала плечами.

– Почему бы и нет?

Малыш был очень грязным.

– Может, его стоит помыть, или что-то в этом роде?

Кара покосилась на кусок отрезанной пуповины и на испачканное одеяло.

– Он может простудиться.

Дейк вздохнул. На плантации он повидал многое, поэтому смог принять роды. Но он и понятия не имел о том, как ухаживать за новорожденным.

– Вы считаете, если вымыть его, это не причинит ему вреда?

– Просто оботрите его. К тому же ему нужна пеленка, это уж точно.

Дейк посмотрел на нее с надеждой.

– А у вас есть?

– Не-а ... – Она сразу покраснела. – Но у меня есть чистые тряпки ... на всякий случай ...

– Может, вы займетесь мальчиком, а я пока подою козу?

– Мне заняться ребенком? Да я в этом ничего не смыслю.

Одно лишь предложение остаться наедине с этим извивающимся свертком привело Кару в ужас. А если она его уронит?

Девушка отвела взгляд от ребенка. Близость Дейка пугала ее. Она так долго была одна, что, оказавшись рядом с этим человеком с задумчивыми зелеными глазами, Кара едва переводила дыхание. Она отступила назад. «Кто он на самом деле?» – размышляла она. Он появился перед ней чистый и трезвый. К тому же он был красив, лишь морщинки вокруг глаз портили его внешность. Молодой человек просил ее позаботиться о младенце, которого он вытащил из-за пазухи, а она даже не представляла, как это делается. Единственными детьми, с которыми она имела дело, были дети Диксонов, но она проводила с ними не так уж много времени.

Кара вдруг поймала на себе пристальный взгляд и снова отступила назад.

– Мистер Рид, я не знаю, как с ним обращаться. Мне кажется, вы это сделаете лучше. К тому же, если вы сами отправитесь к мисс Люси, то можете и на неприятности нарваться.

– А кто это – мисс Люси?

Кара вздохнула.

– Моя коза. Она пасется где-то у ручья, но я не думаю, что она позволит вам подоить ее или привести сюда. Что если я схожу за молоком, а вы займетесь мальчиком?

Не успел Дейк возразить, как она оказалась у выхода. Девушка задержалась в дверях и, помедлив, спросила:

– Вы ведь не собираетесь уехать, оставив меня с младенцем, пока я буду ходить за молоком?

Дейк покачал головой и улыбнулся:

– Нет, мисс Джеймс, не собираюсь. Ведь я пообещал его умирающей матери доставить мальчика в целости и сохранности в Алабаму. И я собираюсь сдержать свое слово.

– Прекрасно. Тогда я пошла.

– О, мисс Джеймс ...

Она снова повернулась к нему и остановилась, держась рукой за косяк двери. Сквозняк раздувал одеяло и подол ее юбки. Она заметила, что он покосился на ее ноги, затем снова взглянул ей в лицо.

– Ну что?

– Вы устанете, если отправитесь к козе с пистолетом. Клянусь, я честный человек. Вы не должны меня бояться.

Сердце затрепетало у нее в груди, на щеках вспыхнул румянец. Малыш, лежавший на середине стола, сосал пальчик. Его сонные чернильно-синие глаза доверчиво смотрели на высокого человека. Кара почувствовала, что пистолет и впрямь слишком тяжел. Девушка решила поверить Дейку на слово.

Положив оружие на трехногую табуретку у двери, она сказала Дейку:

– Во дворе есть котелок. В нем можно согреть воду.

С этими словами она скользнула за одеяло и оставила Рида одного.

Уже почти стемнело, когда Кара вернулась в свою хижину. Она принесла почти четверть ведра козьего молока. Ручей, где паслась коза, был всего в нескольких минутах ходьбы, но Люси имела привычку забредать куда-нибудь подальше. Впрочем, она всегда с удивительной точностью возвращалась ко времени дойки.

Когда до холма было уже рукой подать, Кара вспомнила про курицу и почувствовала, что голодна. Она проклинала себя за забывчивость. За всю жизнь она так и не поняла, почему важно засекать время, когда готовишь. И теперь ее долгожданная праздничная трапеза, кажется, испортил ась – курица, наверняка, переварилась. Правда, были еще овощи. И во имя гостеприимства она должна была пригласить Дейка к столу и разделить с ним свою скромную трапезу.

К тому же она поняла, что не сможет выгнать его из дома в темноту, да еще с ребенком. Это было бы неправильно. Она знала, что в степи принято делить с путниками еду и жилье. Путешественников, правда, было немного, приезжали они редко, и судили о них исключительно по их внешности. Девушка помнила каждый случай, когда семья собиралась за столом, и до глубокой ночи все слушали истории усталых странников о далеких краях.

Так и следовало поступать, но с тех пор как Кара осталась одна, никто не заезжал к ней. Она старалась понять, что за человек был Дейк Рид, прежде чем приглашать его остаться на ночь.

Обойдя дом, она увидела Дейка, стоявшего в свете лампы, который пробивался из окна. Кара остановилась на секунду: ей хотелось полюбоваться молодым человеком, прежде чем он ее увидит. Похоже, он зажег все лампы. Рид откинул одеяло, и она видела, как он, прижимая к себе ребенка, нежно поглаживал малыша по спинке. В этот момент Кара поняла: Дейк Рид сказал правду, он не причинит ей вреда.

– Я нашла ее, – крикнула девушка, чтобы нарушить молчание.

Она помахала ведром перед Дейком и посмотрела на него.

– В чем дело? – прошептала девушка.

Он, тоже шепотом, ответил:

– Малыш плакал и беспокоился с тех пор, как вы ушли. Он только что затих.

– А вы завернули его в пеленку?

Секунду помедлив, он ответил:

– Да, но не спрашивайте меня, как. Он крепко спит.

Кара увидела, что его плечи опустились. Дейк вздохнул и добавил раздраженно:

– Я просто умираю с голоду.

Ее сердце дрогнуло, когда она увидела, как он переложил мальчика на другую руку.

– Я знала это, – пробормотала девушка, думая о маленькой курице в котелке.

Совесть подсказывала ей, что надо пригласить его на ужин, хотя она и намеревалась отметить круглую дату своего рождения в одиночестве.

– Мистер Рид, наверное, я чувствую себя так же неловко, как и вы ...

– Возможно, так и есть, – пробормотал Дейк, пристраивая младенца на плече. Он завернул его в стеганое одеяло, но маленькая розовая пяточка вылезла наружу.

– … но это неправильно – отпустить человека с маленьким беспомощным ребенком ночью, так что если вы его покормите, я приготовлю ужин. – Она сделала несколько шагов, а затем остановилась. – Я собиралась уйти отсюда с первыми лучами солнца, так что мы сможем выехать вместе.

Рид посмотрел на нее с облегчением, и Кара была счастлива, что пригласила его. Девушка решила не думать о том, что они будут делать вместе весь вечер в ее крохотной хибаре.

– Сколько молока ему дать, как вы думаете?

Дейк Рид посмотрел на ее груди, словно прикидывая, сколько молока вмещает грудь женщины. Лицо Кары запылало; и она опустила глаза. Несмотря на ее худобу, грудь девушки была развитой и упругой.

Смущенная и даже довольная тем, что уже стемнело, Кара повернулась к Дейку и сказала:

– Кормите его до тех пор, пока он не будет сыт.

Девушка избегала смотреть Дейку в глаза. Она взглянула на сверток у его груди: ребенок казался игрушкой в загорелых руках Дейка.

– А вдруг вы случайно дадите ему больше, чем надо?

– Вот черт, не знаю даже!

Кара улыбнулась и деланно веселым голосом произнесла:

– Если бы не было так поздно, я бы могла взять вашего коня и съездить к Диксонам. Миссис Диксон наверняка одолжила бы мне бутылочку и соску. Но, думаю, уж лучше постараться хоть как-нибудь его накормить. Может, для начала попробуем давать ему совсем понемногу. Посмотрим, как ему понравится.

– А кто такие Диксоны?

Голос зазвучал с такой надеждой, что Кара поняла: зря она сказала про своих соседей.

– Это семья, которая поселилась на северо-востоке отсюда. Но сейчас слишком поздно и темно, чтобы ехать туда с мальчиком, – сказала Кара. – Диксоны предложили купить мою землю, когда приехали помочь мне с Вилли, – добавила она.

– С вашим мужем?

Кара повернулась к Дейку. Ее разозлила жалость в его глазах. Выражение его лица разбередило рану. Она вновь ощутила щемящее чувство одиночества, с которым боролась последние недели. Девушка хотела заговорить, но почувствовала, что от волнения у нее перехватило горло, и ей пришлось прокашляться, прежде чем она смогла вымолвить:

– С моим братом. Он умер пару недель назад.

– Извините, – тихо сказал Дейк. Было похоже, что он действительно сочувствовал ей.

У нее снова защемило в груди от горя. Ничего не сказав, она прошла вперед. Рид вновь зажег все масляные лампы – роскошь, которую она никогда себе не позволяла, даже тогда, когда у нее было больше топлива. Но этот вечер был особенным – это ее последний день в хижине. К тому же Каре исполнилось двадцать. Девушка ничего не сказала и поставила ведро с молоком на стол. Она сгорала от любопытства, желая узнать о Риде как можно больше. Но ей пришлось оставить вопросы: все его мысли были заняты мальчиком. Чтобы разрядить обстановку, она спросила:

– А вы подумали о том, как его кормить?

– Может, попробуем покормить его с ложечки?

– Не думаю. Мальчик обязательно подавится, если станет глотать слишком быстро. Может, нам сделать ... – тут ее щеки опять запылали, и она опустила глаза. – ... Что-то вроде соски. У меня есть немного муслина.

Отодвинув стул, он пожал плечами, затем тихо сел, стараясь не разбудить малыша.

– Попробуйте. Эту штуку можно было бы опускать в молоко, а потом давать ребенку понемногу.

Кара подошла к сундучку, набитому одеждой, тряпками и нитками, из которых собиралась делать кукол, приехав в Калифорнию. Она нагнулась и принялась рыться в нем, при этом платье ее задралось, открыв ноги почти до колен. Рид пораженно смотрел на ее зад, на оголенные ноги. Он не представлял, что женщина может стоять в такой позе перед незнакомым мужчиной. Похоже, чувство приличия ей незнакомо.

Пока она рылась в поисках муслина, Дейк внимательно осмотрел комнату. Кара действительно собиралась уезжать. Все говорило об этом. Возле передней стены лежали запасы провизии в холщовых мешках. За ними стояли ведра и корзины, в которые была сложена кое-какая домашняя утварь, – несколько щербатых тарелок и чашек, ножи, закопченные котелки, веник, сделанный из веток. В Риверглене рабы и то жили побогаче.

Не похоже, что здесь жил кто-то еще. Рид подумал о том, сколько же времени она провела одна. Нелегко ей было тут в одиночестве, если она дошла до того, что стала делать этих странных кукол, которые рядком лежали на полке.

Дейк чуть не подскочил, увидев множество этих нелепых созданий, которые смотрели на него бессмысленными глазами. Поначалу картина показалась ему мрачной, но потом, подойдя поближе и разглядев кукол, он не смог сдержать улыбку. Или Кара Джеймс не различала цветов, или она не находила ничего особенного, что лица у кукол были в цветочек, желтые, зеленые, сделанные из грецких орехов и из дерева. Выражения лиц у этих тряпичных кукол с глазами-пуговками были разные.

– Нашла, – произнесла Кара, помахав над головой кусочком муслина.

Девушка подбежала к небольшому ящичку и вытащила оттуда ножницы и нитки. Быстро разрезав ткань на квадратики, она сложила их кучкой, свернула в форме соски и перевязала ниткой.

– Кажется, это подойдет.

– Вроде, да, – сказал Дейк и снова вздохнул. Уже не в первый раз ему пришло в голову, что он дал обещание, которое, возможно, не сможет выполнить.

Он удивился тому, что девушка захотела взять ребенка, но с радостью дал малыша ей в руки.

– Не будьте таким хмурым, мистер Рид. Как говорила моя бабушка: «Мало удовольствия общаться с невеселым человеком!» А теперь попробуем-ка дать этому мальчику немного молока.

Дейк встал, а Кара опустила тряпичную соску в козье молоко. Ткань набухла, и девушка втолкнула ее в ротик младенцу. Малыш вытолкнул соску языком, проглотил то, что попало в рот, облизал губы и забеспокоился. Кара сделала еще одну попытку. Мальчик ухватился за муслин и высосал все до капли до того, как Кара успела опустить соску в молоко еще раз.

Рид нагнулся над ее плечом и в изумлении наблюдал за кормлением.

– Ему нравится, – сказал он.

– Он ест, как маленький поросеночек, – произнесла девушка.

Держала она малыша с естественной грацией. Кара через плечо посмотрела на Дейка, и он был пленен очаровательной улыбкой, светившейся на ее перепачканном лице за светлыми кудрями, одновременно и невинной, и чувственной. Он мог бы дотянуться до ее губ и мысленно уже нежно их покусывал. От этого у него пересохло во рту.

Увидев ее в первый раз, молодой человек понял, что эта девушка была не просто хорошенькой. Стоит ей привести себя в порядок и одеться как следует, и она превратится в настоящую красавицу. Он почувствовал возбуждение, и это напомнило ему о том, как долго у него не было женщины. Дейк резко выпрямился и заставил себя отступить назад: он не хотел пугать Кару, которая доверилась ему настолько, что убрала оружие.

– Я попробую покормить его, если вы приготовите ужин.

Подойдя к Каре, Дейк взял ребенка и уселся на стул. Ему не сразу это удалось, поэтому и подбородок, и шея младенца, да и его собственная рубашка оказались в молоке. Девушка ушла, но мальчик продолжал спокойно сосать.

Наконец ребенок наелся, был завернут в кусок ткани, которой девушка так дорожила, и уложен посередине набитого травой матраса. Тут Кара позвала Рида ужинать.

Ощутив запах цыпленка, он почувствовал зверский голод.

– Здесь немного еды, – извинил ась хозяйка, – лишь бульон из маленькой курицы и несколько черствых кукурузных лепешек. Но голод заглушить вы сможете. Есть у меня и кофе, правда, своеобразный. С тех пор как началась война, продуктов не хватало, вот и пришлось мне остатки кофе смешать с сушеной морковью – чтобы хватило подольше.

Она смущенно посмотрела на Дейка, который стоял, положив одну руку на спинку другого стула. С легким поклоном он отодвинул его от стола, приглашая ее присесть. Кара взглянула на стул, потом – на Дейка. Наконец она догадалась.

Девушка села. Дейк спрятал улыбку.

Не говоря ни слова, Кара подала курицу. Переваренное мясо плавало в бульоне, разлитом в тарелки. Дейк взял кусок лепешки. Одна сторона ее была черной, как котелок или сковородка. Дейк обмакнул лепешку в бульон и принялся за еду. Хлеб подгорел, а бульон был слишком жирным. Похоже, кулинария не ее призвание. Но Рид был слишком голоден, чтобы думать об этом.

Они жевали молча, сосредоточившись на еде. У обоих был такой вид, будто последний раз они ели несколько дней назад. Держа недоеденный кусок в руке, с лоснящимися от жира губами и глазами, сверкавшими от любопытства, Кара спросила:

– А куда вы направлялись, мистер Рид, перед тем как нашли ребенка и его маму?

– В Алабаму.

Вертя в руках куриную ножку, он пытался представить себе, что его ждет, когда он, наконец, доберется до Декейтера.

– Вы говорили, что сражались на стороне северян?

Он кивнул.

Она положила ложку и облизала пальцы. Дейк не мог оторвать глаз от кончика ее влажного, розового язычка.

– У вас есть семья?

Глаза Рида потемнели. Он слегка нахмурился.

– Мама умерла от желтой лихорадки за несколько лет до войны. Недавно я узнал, что отца тоже не стало. Это случилось два года назад. Мой брат вернулся на нашу плантацию Риверглен.

– Ваша семья, должно быть, богата?

Она поглядела на него сквозь опущенные ресницы, уже жалея о том, что сказала это. Ее не касалось, сколько у него было денег. Девушка представила себе, как ругала бы ее за плохие манеры мать.

Дейк пожал плечами.

– Можете считать, у нас были деньги-до войны. По крайней мере, мы жили не хуже других на Юге. Большая часть этих средств была вложена в невольников.

Перед словом «невольники» Дейк на секунду замолк, как бы не желая выговаривать его. Он глотнул кофе. Кара внимательно и незаметно наблюдала за ним. Даже если бы он не признался, она бы догадалась, что он – человек состоятельный. Его одежда была чистой, насколько позволяло путешествие. Волосы и ногти аккуратно подстрижены. Дейк Рид держался с достоинством, в нем чувствовалась врожденная уверенность – этого нельзя было не заметить. Она думала о том, как он выглядел до войны, которая заставила его глаза помрачнеть и добавила морщинок вокруг них. Улыбался ли он чаще в те годы?

Потянувшись за другой лепешкой, Кара обратила внимание на свои обгрызенные ногти и смутилась.

– А ваша семья не потеряла дом во время войны?

Он покачал головой.

– Нет. Но я думаю, у нас осталось не так уж много. Во всяком случае, так мне сказал близкий друг нашей семьи. Каждый взрослый невольник, который мог работать в поле, стоил тысячу долларов. Умножьте эту цифру на число рабов, и вы узнаете, куда владелец плантации вложил большую часть денег. Когда невольников освободили, хозяевам оставалось только смотреть, как их капитал просто уходит.

– Но если вы сражались на стороне тех, кто отобрал все у вашей семьи, как ваши близкие отнесутся к вашему возвращению?

Взяв чашку, он отпил глоток кофе, а затем поставил ее на место так осторожно, словно она была сделана из тончайшего фарфора.

– Мой брат не знает о моем возвращении, – сказал Дейк. – Одна соседка послала за мной. Она написала мне, что Берк того и гляди потеряет Риверглен за неуплату налогов. Я еду, чтобы помочь.

– Кстати, о соседях, – вспомнила Кара. – Первое, что я должна сделать утром, – это отправиться к ним и узнать, отдадут ли они мне деньги за мою усадьбу, как обещали. Возможно, если вы хотите выехать рано утром, то ...

Он внимательно наблюдал за ней, нахмурив брови.

– А что вы намереваетесь делать, продав усадьбу?

Чувствуя себя неловко под его задумчивым взглядом, Кара поежилась.

– у меня свои планы, мистер Рид. Планы, которые я вынашивала долгое-долгое время.

– А какие?

– Большие. До сих пор жизнь кидала моей семье лишь кости – такие же гладкие, как на вашей тарелке. Сейчас я одна, сегодня – мой двадцатый день рождения. Не вижу причин не сделать того, что я хочу. – Кара скрестила руки и откинулась на стуле.

Молодой человек удивился, узнав, сколько ей лет. В слишком большом платье, со спутанными кудрями, она выглядела не старше семнадцати. Дейк взял куриную ножку и обгрыз мясо, потом переломил косточку и высосал изнутри костный мозг, а уж затем бросил обломки в тарелку.

– Я поеду в Калифорнию, как только продам свою усадьбу, – объяснила Кара.

Забыв о еде, Дейк уставился на нее.

– А почему в Калифорнию?

Ее глаза заблестели.

– Во-первых, там тепло ... И солнечно. И песчаные пляжи миля за милей тянутся вдоль океана ... Я никогда не видела океана, а вы?

Он покачал головой.

– Я хочу открыть там собственный магазин, – гордо сказала девушка.

– Какой магазин?

Хотел бы он знать, что, черт побери, она имела в виду!

– Я делаю кукол.

– А-а ... И вы думаете, они там нужны?

– Надеюсь. Я думаю, в таком городе, как Сан-Франциско, людям некогда делать собственных кукол, и они станут покупать готовые для своих детей. Да у меня уже есть несколько кукол на продажу!

Дейк оглядел голые стены и земляной пол в крохотной хибарке. Теперь или никогда.

– А вы не сочтете возможным отложить ваш отъезд? Я бы хорошо заплатил вам, если бы вы согласились сопровождать меня в Гадсден и заботиться в пути о малыше, мисс Джеймс.

Кара онемела и изумленно заморгала. Когда шок прошел, она сказала Дейку уверенно:

– Даже за все деньги мира, мистер Рид! Как я могу начать новую жизнь в Калифорнии, если сначала мне придется заботиться о чьем-то ребенке?

Пока она говорила это, он обгрызал мясо с последней косточки. Потом указал на остатки ее ужина.

– Вы будете это есть?

Кара покачала головой. Он отодвинул свою тарелку в сторону и придвинул к себе тарелку Кары.

– Если вы поедете со мной, вы только выиграете от этого. Да и путь в Алабаму не займет у нас много времени.

– Что значит «у нас»?

Сны никогда не сбудутся, если спать слишком много.