- -
- 100%
- +
Ответа не получил.
- Тина, девочка ты как? Не время играть в молчанку, - привстал, приподнимая Тину, но обмякшее её тело сползло на пол.
Давид вытянул голову, осмотрелся, в зале никого. Живого. Стрелки ушли, оставив после себя кровавое месиво мертвых людей.
Картина ужасающая даже для Давида. Он часто бывал в перестрелках, терял бойцов, сам был ранен, один раз сразу семеро не вернулись с задания, но… чтобы вот так. Подчистую, вся сходка.
Шок и совсем нелёгкий задержал сознание на несколько секунд, а когда отпустил, Давид снова повернулся к Тине.
Она лежит тихо, не двигаясь, глаза закрыты.
Потрогал ее тело в разных местах, но ничего не обнаружил. Красная ткань платья не даёт понять, откуда кровь.
- Девочка? - он перевернул Тину, подхватил под спину и под голову и почувствовал что-то липкое в её волосах, вытащил руку и увидел кровь, - Черт, черт!
В этот момент послышались быстрые шаги, в зал заходят люди, но Давид уже ничего не видит, ничего не понимает.
- Помогите, - прошептал лишь одними губами глядя в бледное лицо Тины, - Помогите, - сказал громче, а потом со всей силы своего голоса, - Помогите!
Дальше как во сне, люди в штатском, охрана, полицейские, медики. Давид схватил Тину как пушинку и бежал к выходу. Состояние безумного страха и абсолютной своей беспомощности толкало вперёд, туда, где помощь.
Понимание ещё не пришло, сознание ещё требует разбудить, оживить. Нет ощущения, что смерть совсем рядом с ним, очень близко. Ещё давит на голову мысль непривычная, новая, о том, что виноват он сам, это его собственная вина.
В скорой, с безумным взглядом, цепляется за руку Тины, всматривается в ее лицо и жадно смотрит на пальцы врача, когда тот прижимает артерию.
- Нет, нет, - повторяют губы, - Господи, только не это прошу, только не это.
Очень близко черта, за которой ничего не будет. Пустота. Каждое мгновение может сталь последним.
- Делайте что-нибудь!
- Вы ранены, дайте я осмотрю вас, - поворачивается к нему медсестра.
- Делайте что-то, спасайте её! - отталкивает от себя чужие руки.
Даже не понимает что ранен, боли нет он её не чувствует, только кровь сочится сквозь рукав пиджака.
- Ей возможно уже ничем не помочь, - сказал кто-то из них.
Черная туча встала перед глазами Давида, заполонила всё. Он ничего не видит, но пытается смотреть сквозь непроглядное пространство, чтобы снова увидеть лицо Тины. Оно тает укрытое чем-то серым и почти исчезает, но потом опять врывается сознание и Давид резко понимает только что сказанные слова.
- Что, сука! Если ты не спасёшь ее, клянусь…
- Прекратите угрожать, вы видели сколько людей погибло, думаете, они этого хотели?
- Мне на них плевать, я хочу, чтобы вы спасли Тину!
Взгляд стеклянный. Безумный, злой. И отчаянный.
Кровь сочится с руки прямо на пол скорой, но Давид не даёт осмотреть руку.
- Если вы ее не спасёте...
- Не надо меня пугать! - повысил голос доктор.
Что-то щёлкнуло в голове и Давид перестал быть злым, он почувствовал, как на глаза его набегают слёзы.
- Умоляю вас, просите, что хотите, только спасите ее.
В больнице он бежал за каталкой, рвался в операционную, но его скрутили и непонятно как сумели уколоть.
Сквозь помутившееся сознание, последнее, что он помнит - если они не спасут Тину, он перестреляет их всех.
7
Открыл глаза. Белые стены больничной палаты.
Давид резко дернулся, попытался встать. В голове туман. Неясно, утро или вечер.
День. Кажется сейчас день. За шторой, в желании ворваться в комнату, бьются лучи яркого солнца.
Давид сел на кровати. Нужно срочно куда-то идти, но куда? Сразу не смог вспомнить.
В голове запульсировало – Тина!
Резко встал, голова закружилась. Что-то стягивает руку. Медленно, как в тумане посмотрел. Рука перевязана у предплечья.
Двинулся к выходу, толкнул дверь. На стуле рядом с дверью полицейский сразу встал.
- Вам нельзя выходить.
- Пошел к черту! - оттолкнул Давид патрульного, но парень крепко схватил за руку. - Не останавливай, мне нужно идти.
- Вы никуда не пойдете, вы под арестом.
- Мне плевать, я хочу видеть Тину!
- Нельзя!
Небольшая борьба и Давид в наручниках снова в комнате.
- Позовите доктора и моего адвоката. Что за хрень, что за прятки? Ты ещё пожалеешь, урод!
В голове уже немного прояснилось, стало окончательно понятно - выйти не удастся.
- Зови доктора, я сказал! - выкрикивает Давид.
Беспомощный. Ни его парней из охраны, ни оружия, ничего. Впервые за много лет такой беспомощный.
Вскоре дверь открылась, вошёл человек в костюме доктора. На бейдже имя отчество и фамилия, но Давид как не пытается, не может прочитать, все ещё рябит в глазах.
- Добрый день, Давид Муратович, - голос доктора приятный, успокаивающий.
- Где она, что с ней?
Доктор остановился недалеко, явно боясь подойти.
- Вы о вашей жене?
- Ну о ком же ещё?
Доктор посмотрел в сторону, потом снова на Давида и это плохой знак. Ищет слова, подбирает что сказать.
- К сожалению...
- Она жива? - проговорил, чувствуя как холодеет все внутри, и повторил словно цепляясь за эти слова в последний раз, - Она жива?
- Да, жива.
Давид выдохнул. Значит все хорошо. Главное, что Тина жива, остальное уже не важно.
- Но состоянии ее нестабильно-тяжёлое. Сейчас она в коме, - теперь голос доктора твёрдый, даже жесткий, беспощадно констатирующий.
- Что… что за хрень вы несёте?
- Ваша жена, тина Ольшанская - в коме. И учитывая тяжесть ее состояния, мы не можем…
- Нет, вы можете, я требую…
- Пуля пробила череп, но не задела мозг, поэтому сейчас ничего нельзя утверждать. Останется ли она в сознании, и как это отразится на двигательных функциях организма говорить рано. Предстоит сложная операция…
- Так делайте! Чего же вы стоите! Плачу любые деньги, только спасите ее доктор! Я заплачу, сколько скажете, только спасите!
- И ещё одно, мы не знаем, как это отразится на плоде, - проговорил доктор.
- Что? – Давид привстал.
- Ваша жена беременна.
- К... как это… беременна? – беспомощно сел опять.
- Анализ крови показал беременность. Ранний срок.
-----
И вот тут он понял насколько все зыбко. Как песок сквозь пальцы.
Только что он был хозяином жизни, собирался наслаждаться, изощрялся в мечтах, как будет истязать Тину, а теперь так ясно ощутил, что может потерять её навсегда. Больше никогда не будет никаких шансов.
Он арестован, Тина в коме, парней ни одного нет. Никто не может прийти к нему, чтобы не быть арестованным, да и не знает Давид, кто жив, а кто нет.
Беспокойство внутри. Тормошит каждую минуту, заставляет прислушиваться. Нужно ждать. Он не может быть буйным, чтобы не накололи и не надели смирительную рубашку.
Трудно. Безумно утомительно. Лучше бы он был там, рядом с ней, у дверей операционной.
Спустя несколько часов пришел доктор. Явно только с операции. Устало сел на стул у стены, снял очки, достал из кармана платок, протер стекла. Давид сел на кровати. Чувствует напряжение челюсти, до скрипа в зубах.
- Как она, доктор?
Сцепил пальцы до хруста.
- Операция прошла успешно, но нужно ждать, пока рано говорить…
Тон обнадёживающий.
- Успешно, - эхом повторил Давид.
- Сегодня вас переводят, - продолжил доктор, надевая очки.
- Куда? А, ну да, - усмехнулся, - в СИЗО.
- Там хорошие медики. Вам требуется только перевязка.
- Доктор, - Давид посмотрел на бейдж, – Валентин Романович, я вас прошу, умоляю, позаботьтесь о ней. Вам заплатят. Только, пожалуйста, чтобы она ни в чём не нуждалась. Всё самое лучшее, лекарства, палаты, самые дорогие.
- Я позабочусь, - устало кивнул доктор.
- Я буду надеяться только на вас. Понимаете, у неё никого нет кроме меня. Только я и вы.
- Я всё сделаю, не волнуйтесь.
- Спасибо вам. – Давид помолчал, и добавил, - А я могу её увидеть?
- Боюсь, что нет. Она в реанимации, туда вход запрещён.
- Понимаю.
Доктор ушел, а Давид долго ещё лежал, задумчиво глядя в потолок.
-----
Вечером перевезли в СИЗО. Отдельная камера. Почти комфортабельная. В девять пришел адвокат.
- Почему так долго? – Давид недовольно глянул на Колчина.
- Формальности, ты же знаешь как у них тут всё, – усмехнулся адвокат.
Хороший знак, если усмехается.
- Что имеем? – покривился Давид от боли в руке.
- Да ничего, они суетятся, чтобы такое тебе пришить, а ничего нет. Облом. Ты же ничего не совершал.
- Ничего, - кивнул Давид.
Работают на камеру.
- Вот я так и сказал - предъявите обвинение или отпускайте. Но ты же знаешь, всё равно сорок восемь часов продержат.
- Ладно, посидим.
Обсудили негласно, что говорить. И Колчин ушел, обнадёжив, что уже завтра к вечеру Давид будет свободен.
На следующее утро к следователю. Вопросы - ответы. Давид говорит, что знает по поводу перестрелки - приехал на день рожденье друга, а тут такое. Ничего не знаю, кто такие эти люди в балаклавах, не ведаю.
Блондин застрелен вместе с женой. Мелких тоже замочили, всех считай. Вся сходка была застрелена.
- Как вы думаете, кто из ваших конкурентов это устроил? – спрашивает следователь, не особо сильно интересуясь.
Вопрос конечно интересный. Давид не намерен на него отвечать, потому что очень хорошо знает ответ. Кого, одного единственного не было на сходке?
Одной падлы! Кеты не было. Значит он и заказчик.
Но следователю этого знать не нужно, а если он и знает, то молчит. И Давид молчит. Незачем лишать себя удовольствия сунуть в дерьмо рожу Кеты. Нет, сначала накормить его же дерьмом, а потом утопить, вот какая смерть его ждёт.
На львов обычно кидается только стайка трусливых гиен. Давид будет убивать эту гиену медленно и мучительно. Месть будет страшной. Давид будет мстить не за бойню, а за Тину.
Конечно, легавые поставят слежку, но это вообще не проблема.
Нужно только выйти из СИЗО.
-----
Вздохнула и широко распахнула глаза.
Что-то красное в мутной дымке, не могу понять что это?
Кровь, шторы или… рассеянный взгляд прояснился, я увидела рядом с собой на тумбочке огромный букет красных роз.
Что это значит?
Повела взглядом по комнате, тёмная фигура шелохнулась и нависла надо мной.
- Тина, Тина, слышишь меня?
Барон. Его лицо. Обеспокоенное и такое красивое. Смотрю на него и хочу сказать, как долго я жду его и как сильно люблю. Губы пошевелились, а голоса нет. Себя не слышу.
Пальцы Барона на моей щеке. Что-то стянуло голову. Она перевязана так туго, что я плохо соображаю. Ничего не могу вспомнить, почему я здесь, что произошло?
Помню только, как сильно люблю Давида. Он здесь, рядом со мной.
Я протянула руку и почувствовала его тёплую ладонь, обхватившую мои пальцы.
- Любимая моя, всё будет хорошо, - прошептал он и я улыбнулась.
Хочу что-то сказать, но не могу выдать ни звука. Только смотрю на него с нежностью и не понимаю, почему так.
Кто-то вошел.
Давид отошел в сторону. Я беспокойно потянулась за ним.
- Не уходи, - шевелю губами.
- Нет, нет, я не уйду, не волнуйся. Я тут, с тобой.
Я сразу успокоилась. Медсестра поставила капельницу и ушла. Потом вошел мужчина. Доктор. Он кивнул Давиду и подошел ко мне, положил ладонь на мой лоб, приподнял веко, заглянул в глаза.
- Ну что, теперь можно говорить о выздоровлении. О полном, не скажу, возможно, будет все не быстро, и не сразу.
Он пошел к выходу Давид за ним.
- Не уходи, - испуганно шепчу.
- Я сейчас, любимая, одну минутку.
И он вышел.
-----
Давид вышел за доктором. Он обернулся и остановился.
- Ну что считайте, повезло. Единственное, что может быть какое-то время возможны провалы в памяти.
- Вот я и хотел спросить.
- Да, такое возможно, но память может полностью вернуться в любой момент, а может никогда не вернуться. Что-то помнит, а что-то напрочь забыла.
- Ясно, - Давид почесал щеку.
Трёхдневная щетина, не выспавшийся взгляд. С того дня как его отпустили он всё время в больнице. Один раз съездил домой принять душ и переодеться.
- Главное, окружите её заботой и любовью, тогда всё будет хорошо. Это я могу обещать точно.
Давид кивнул. Теперь понятно почему Тина смотрит на него так. Она не помнит того что было вчера и позавчера. Хорошо если бы вообще не вспомнила.
Черт. Неужели Бог снова даёт шанс? Неужели за все эти чертовы годы он всё-таки получит крупицу хорошего. Вот теперь реально должен задуматься и определить, что с этим делать, как распорядиться.
Нельзя снова всё испохабить, из-за дурной злости на Лизу, которая тогда променяла его на сраного козла Поточу. Забыть, не помнить того что было, как Тина забыла всё. И начать с чистого абсолютно листа. Сейчас или никогда.
Да он сделает всё, чтобы его жена Тина Потоцкая была счастлива. И даже если бы она не была беременна, и была при памяти, сейчас его задача оградить её от всего. Чтобы видела и чувствовала только его любовь. Только её.
Пока она была в коме за эти несколько дней, он рассмотрел её всю. Её лицо, тело. Внимательно и жадно рассмотрел каждый палец на руке, на ноге. Каждую родинку запомнил. Сколько раз он дотрагивался до Тины, чтобы почувствовать под пальцами шелк её кожи. Сколько раз повторил шепотом её имя. Сколько раз ночью хотелось лечь с ней рядом, прижаться к её телу, согреть его. Обвиться и не отпускать.
Когда она сама вздохнула в первый раз, он позвал врачей. Сказали, совсем скоро она придёт в сознание. Давид каждую секунду ждал этого момента. Хотел, чтобы она увидела его первым.
Сколько всего передумал. Она - маленькая девочка со страшной целью внутри молодого сердца, пришла к нему, чтобы отомстить за родителей. Отчаянная, смелая. Но у него также было ощущение, что она пришла ещё по какой-то причине. Не для мести, для того чтобы заявить о себе, что - вот она я, какая есть, а он не видит.
- Давид, Давид… - бессвязно, в бреду повторят она только губами.
Он склоняется над ними и почти ощущает их вкус на своих губах. Хочет коснуться, прижаться, смять в жадном поцелуе, но нельзя, и только слышит её болезненный шепот.
Тина зовёт - его, а не кого-то другого. Он там, в её мыслях. В её болезненном сознании - он есть.
Вот почему она пришла.
Всё это время он с нетерпением ждал её пробуждения. Обещал богу все, что только можно пообещать, лишь бы Тина открыла глаза. Пусть она будет его ненавидеть, но только пусть живёт.
Не ходил, не выискивал врагов, не горел желанием отомстить. Он отодвинул это на потом. Бросаться и всех крошить прямо сейчас, глупо и предсказуемо. Сейчас лучше затаиться, сделать вид, что в неведении. Не время.
Желание быть здесь, рядом с Тиной единственное желание Давида.
Тина принадлежит ему. Только ему и никогда не будет принадлежать никому другому.
Снова вошел в палату, Тина улыбнулась лучезарно, по-детски. Это была самая прекрасная улыбка, какую Давид когда-либо видел. Он сел рядом и тоже улыбнулся.
- Что он сказал? – проговорила Тина, её голос прозвучал необычно резко.
Шепот закончился. Уже хорошо.
- Сказал, скоро ты поправишься, и мы поедем домой.
- Домой?
Что для неё - дом, он не знает, но должен сделать так, чтобы его дом стал для неё самым лучшим домом.
Он прижал к губам маленькую ладонь Тины.
- Не волнуйся, скоро мы поедем домой.
8
Двое охранников у палаты. Давид вышел, кивнул и он
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.