- -
- 100%
- +
- Так, так, так, кто тут у нас, - вышел вперёд человек похожий… да не похожий, это и есть Сява, - какие люди пожаловали в нашу дыру.
- А, Сява, - Давид спустился с груды металлолома и остановился напротив крепкого человека с неприятным лицом.
Тот стоял, засунув руки в карманы пиджака. Там у него явно по стволу.
- Вот и встретились Давид, надеюсь, эта наша встреча будет последней.
- А что так, уезжаешь? – криво усмехнулся Давид.
- Я нет, а вот ты, - улыбнулся Сява, уверенной, мерзкой улыбкой.
- Куда мне, я тут уже обосновался. Женился вот сегодня. Тут - мой дом.
- Женился? - даже засмеялся Сява, - на дуре, которая в тебя пулю всадила? Я слышал, что у тебя не всё в порядке с головой, но чтобы до такой степени. Я-то думал ты садист, а получается мазо…
- Прикрой рот - воняет, - медленно сказал Давид, прожигая черным взглядом лицо конкурента. Мелкую сошку, которая тужится стать крупной.
- О как, пока никто не жаловался, а тебе видишь, воняет. А ты не нюхай, - сделал Сява шаг на Давида, теперь между ними всего один шаг.
В руке Давида пистолет у Лёхи и Вадима тоже, но на них наставлено как минимум пять автоматов и несколько стволов. С кем бороться? Такая битва сто процентов будет проиграна, если только не вмешательство свыше.
Это относительно теперешнего положения.
Так было бы, если бы это был первый и заключительный этап. Но у Давида обычно бывает ещё второй, а иногда и третий.
- Бросай волыну и обещаю, убью без мучений, - говорит Сява, снова криво улыбаясь.
- Я что похож на идиота? Лучше скажи своим бойцам, пусть положат оружие на землю. Тогда умрёшь только ты, а они могут перейти в моё распоряжение. Обещаю каждому зарплату пять косых! – сказал так, чтобы все слышали, - Ты же наверное, столько не платишь, - улыбнулся Давид слишком самоуверенно и улыбка Сявы начала дергаться.
- У нас и так будет хорошая зарплата, когда ты исчезнешь.
- Не люблю, когда кто-то пытается трахнуть меня в зад, я сам кого хочешь могу трахнуть, - сурово проговорил Давид.
- Ну, твои предпочтения мне не интересны. Я не пидор, в отличие от…
- А зря, если бы они были тебе интересны, сейчас ты не стоял бы передо мной в таком невыгодном положении. Сейчас, Сява, считай ты стоишь ко мне жопой, а я собираюсь тебя трахнуть, - нехорошо улыбнулся Давид.
- Короче, вижу, ты не въезжаешь, от слова совсем, повторяю вопрос…
- Спрашиваю последний раз, - перебил его Давид, - кто хочет остаться в живых и перейти ко мне, бросай автомат на землю!
Все стоят, не двигаются.
Сява довольный, покачал головой.
- Не сегодня, Барон.
- Хорошо, вы сами сделали свой выбор.
Он положил пистолет на ладонь и начал протягивать Сяве, и когда тот поверил жесту, доверчиво вытащил из кармана руку и протянул, чтобы взять ствол, Давид поднял руку и махнул.
Со всех сторон из темноты показались его бойцы. Прогремел первый выстрел. А потом за несколько секунд ещё выстрелы и все люди Сявы упали на землю.
Он сам испуганно обернулся и удивлённо осмотрелся.
- Ну что, - Давид глянул исподлобья, - прощай. А могли быть партнёрами.
Ещё один выстрел закончил всё.
Сява схватился за живот. В глазах удивление, потом жалостливое выражение и наконец, выражение боли… дальше Давид уже не смотрел.
Дорога назад под радостное гоготание парней даже порадовала.
Давно выветрился алкоголь. Звуки ударяющихся об машину пуль его быстро разгоняют.
Снова, какая-то сила оставила невредимым. Раз за разом происходит такое и Давид начинает верить, что неуязвим.
Сяве сегодня не повезло.
Когда-то придет конец и Давида. Такие встречи всегда непредсказуемы, никогда не знаешь, чей выстрел окажется последним.
Давид не привык скрываться за спинами парней. Все в одной упряжке. Ему нравится пощекотать себе нервы, почувствовать пьянящий взрыв адреналина в крови. Не зря же дрессирует парней на ринге и спаррингах. Не зря устраивает забеги и марш-броски. Если люди в твоей команде слабые, то и команда не может быть лидером. Одними стволами тут не возьмёшь. Нужно ещё уметь убивать руками.
Сила, выносливость, ум – три составляющих, без которых за дело лучше не браться. У него они есть. Поэтому он лидер, а не кто-то другой.
Поэтому и стоит группировка Давида Ольшанского по прозвищу ,,черный Барон,,. Столько лет держит в руках город и окрестности. Поэтому и конкуренты боятся поднимать головы слишком высоко.
- Неплохо поработали парни, - сказал Давид, когда машина остановилась во дворе, - Сейчас всем спасть. Завтра трудный день.
Вошли в дом. Пацаны направо, Давид на второй этаж.
Медленно подошел к спальне, остановился, прислушался. Тишина. Приоткрыл дверь, заглянул. В комнате только один тусклый ночник освещает кровать.
Давид вошёл. Медленно, почти не дыша, подошёл к кровати.
Тина в пижаме с сердечками. Спит. Как будто в своей девичьей постели, не знающей ничего кроме этих сердечек и котиков.
Давид смотрит усталым с поволокой взглядом. Захотелось чего-то не присущего. Нежности что ли. Он практически не знает что это. А сейчас будто вспомнил, что когда-то знал.
Подошел, встал над кроватью.
Раньше не замечал как уютно в этой постели. Когда приходил сюда и просто падал в неё. Всегда один.
В этой постели не было ни одной женщины, и вот, тут лежит она, Тина - дочь Лизы.
Первая девушка в его кровати - его жена.
Сегодня он уже показал ей свой нелегкий нрав.
Глаза слипаются, хочется спасть. За окном сумрачная рябь рассвета. Нужно бы лечь. Упасть и заснуть мертвецким сном, а он стоит и смотрит на спящую девчонку.
Расстегнул пиджак, откинул на стул. Снял кобуру, осмотрелся, куда положить, чтобы Тина не увидела, когда проснется. Повесил тоже на стул, под пиджак. Стул осторожно придвинул кровати.
Потом тихо, не раздеваясь, чтобы не потревожить лег, и повернулся к Тине.
Она даже не пошевелилась, все так же спит. Сегодня у неё тоже был нелёгкий день.
Утро пробирается в комнату.
Веки тяжелеют. Давид лежит и всё ещё смотрит в лицо Тины.
Это ее час назад он трахал и обещал все круги ада, а теперь рассматривает её лицо по крупицам. Выискивает хоть что-нибудь, чтобы не дать себе расслабиться и не начать просто любить её, обычной человеческой любовью.
Только что он убил человека, а теперь лежит в теплой кровати и смотрит на спящую жену. Он спокоен. Необычно. Слишком хорошо.
Ее тихое дыхание отдает домом, уютом, теплом. Он забыл, что это. Давно забыл.
Розовые губы Тины шевельнулось, она улыбнулась во сне и позвала:
- Давид…
6
Утро ворвалось в открытое окно солнечными лучами и пением птиц. Они спорили о чем-то, заливаясь трелями, то ли кто лучше споёт, или что ещё, но от птичьей метушни за окном я открыла глаза, сладко потянулась и не сразу вспомнила, что было вчера.
Страшный день закончился, начался новый, светлый, солнечный. Что он принесёт?
- Уже встала? - дверь открылась, вошла Соня.
Я села на кровати и улыбнулась.
- Как спалось?
- Хорошо. Мне показалось, ночью все вернулись, Давид тоже вернулся?
Зачем я об этом спросила, загадка даже для меня. Не знаю чего хочу больше, чтобы он вернулся или нет.
- Да, сейчас завтракают, если хочешь, спускайся, - она села на край кровати.
- Нет, я туда не пойду, - я испуганно прикрылась одеялом.
- Могу принести тебе завтрак сюда.
- А когда они уйдут?
- Не знаю. Там всегда кто-то есть, так что не жди, что они куда-то денутся. Кто уходит, кто приходит, тут никогда не бывает спокойно и тихо.
- Разве это не дом Давида?
- Поэтому тут так и шумно, потому что это дом Давида, - она смотрела на меня с непривычной для меня нежностью, словно хотела поддержать, чтобы мне не было страшно.
В дверь постучали и она сразу открылась. Похоже, тут никто не спрашивает разрешения войти, просто входят.
Вошел парень, тот, тёмный.
- Доброе утро.
В руках много пакетов он поставил всё повреди спальни, повернулся и вышел.
- Что это? – спросила я.
- Наверное одежда. Давай посмотрим.
Соня подошла, достала из одного пакета сразу несколько пар джинс. Но все они разного цвета. Черные, голубые, синие. Из другого вытрусила разноцветные кофточки блузки, рубашки, футболки. Потом пакет с платьем. Ещё платье. Несколько пакетов с бельём и домашней одеждой.
Снова стук в дверь и снова вошел этот парень и ещё куча пакетов.
Не думала, что я когда-нибудь буду так радоваться одежде. Не тому, какая она, а тому, что она вообще есть. В этот дом я пришла, вернее меня принесли, абсолютно голой. А теперь что-то можно надеть, уже веселее. И хоть я всё ещё ненавижу Барона, но ненавидеть лучше одетой.
- Смотри, какое платье, - вытянула Соня красное вечернее платье.
- Ничего себе. Смотри сколько оно стоит, - глянула я на этикетку.
- Давай. Примерь.
- Нет, я не могу.
- Почему?
- Не знаю, это как-то… я не считаю, что это моё и не могу это принять, - я резко вспомнила про свою ненависть и начала всё запихивать обратно.
- Но в чём ты будешь ходить? – удивлённо спросила Соня.
- Заработаю и куплю себе сама. Да и есть у меня одежда в квартире, которую я снимаю. Поеду туда, я здесь не останусь, - сказала я категорично.
Глянула на Соню, а она испуганно смотрит на дверь, быстро попятилась в сторону, практически прижимаясь к стене, и я услышала голос Барона:
- Пошла отсюда.
Дверь захлопнулась. Остались только он и я.
Я не обернулась, но чувствую, он стоит позади меня. Резко вселилась смелость, я обернулась и с улыбкой сказала:
- Зря потратился, мне ничего не понравилось. Можешь отнести и отдать кому-то ещё. У тебя же есть, кому это отдать?
- Это не проблема, но тогда мне придётся убить Тиграна, за то что он купил вещи, которые тебе не нравится.
Брови мои испуганно дрогнули. Я насупилась. Теперь так и будет, я чувствую. Во всем и всегда будут виноваты другие и он будут этим меня шантажировать, зная, что я не стану подвергать опасности другого человека.
- Убей, - с напускной весёлостью сказала я, чтобы посмотреть, как далеко он зайдёт.
Барон повернулся, открыл дверь и крикнул:
– Тигран!
- Я пошутила, - сказала я, глядя на то, как он на полном серьёзе с лицом истукана смотрит в пустой коридор и ждет человека, который сегодня будет во всем виноват.
- Звали босс? - услышала в коридоре и испугалась собственным дурным словам.
- Иди сюда, позвал Барон. Входи.
В спальню вошел парень, что приносил пакеты, смотрит на меня тёмными глазами. Не догадывается, что сейчас будет.
- Тигран, ты купил не ту одежду. Она не понравилась моей жене. Извини, - Барон быстро вытащил пистолет и приставил к виску парня.
У того ни один мускул не дрогнул на лице.
- Простите босс, я очень старался, - он закрыл глаза в ожидании выстрела, а я просто онемела от такой глупой несправедливости.
- Нет, не стреляй! Мне нравится одежда, нравится, - повторила я. - Я буду всё это носить, обещаю. Спасибо Тигран.
Парень открыл глаза. Барон убрал пистолет от его виска.
- Иди Тигран.
Тот спокойно вышел. Барон повернулся, встал передо мной с пистолетом в руке и смотрит. Я отвернулась, чтобы не разглядывать, а то подумает ещё, что он мне нравится.
- Не играйся со мной Тина, я убью любого, кто сделает не так, как ты хочешь.
- Лучше сразу убей себя, - подсказала я и снова глянула.
- Себя убить я не могу. Я ещё не в полной мере насладился нашим супружеством. Ещё не всё дорогая, - он засунул пистолет в кобуру под рукой и пошел на меня.
Приблизился вплотную, повернул меня за плечи и снова начал рассматривать моё лицо. Каждый раз, когда он это делает, мне кажется он что-то ищет, схожесть или признаки того что я - не она.
Ладонь потянулась к моему лицу, я отшатнулась, но Барон был быстрее, схватил за шею и снова поставил меня на место.
- Не нужно шарахаться от меня.
- Ничего не могу с собой поделать, - сказала притворно улыбаясь.
- Тебе придётся изменить это, чтобы не злить меня.
Его взгляд прожигает. Наполняется безумием и это пугает. Ноздри подрагивают, как будто от предвкушения зверем добычи. Словно принюхивается, перед тем как начать терзать.
Пальцы сжимаются на моей шее всё сильнее. Я запрокидываю голову и открываю рот, чтобы дышать. Упираюсь ладонями в мощную грудь, давлю что есть силы, но попытки слабые. Ничего не помогает.
- Отпусти, - только и смогла выдавить ему в лицо.
- Никогда.
Нависает. Лицо его приближается. Смотрю на упрямо изогнутые губы.
Выдыхаю от предвкушения поцелуя. Несмотря на давление и боль понимаю - хочу… поцелуя хочу.
-----
Давно он такого не помнит. Чтобы просто глядя в глаза становиться безумным внутри. Тело, укрытие для бушующих ураганов чувств. Сдержать. Как?
- Хочу тебя, - прохрипел в её намерено сжатые губы и почти дотронулся до них своими губами.
От его захвата ей пришлось приоткрыть рот, чтобы вдохнуть. Губы её чуть припухлые, почти пересохли от страха. Она касается их кончиком языка, покрывая глянцевой влагой, которую хочется тут же слизать.
Давид замирает от надвигающегося предвкушения. Кожей ощущает, как просыпается внутри чувство, заполняющее вены. Острое. Горячее. Дикое. Вернее одичавшее. Ждавшее своего часа. Много лет.
От страха в глазах Тины, от дрожи в её пальцах, от сухости её губ, от волос, зацепившихся за ресницу, но больше… от маленьких розовых сердечек на майке, в груди у него вспыхнуло и покатилось по телу факелом.
Утром он ушёл, не смог тронуть, но сейчас уже нет сил отказаться. Она в его руках. Близко. Вся его. Дрожит. Трепещет.
Возбуждает этот трепет. Страх возбуждает. Она испуганна и он хочет ещё сильнее. Вот они моменты, когда смелость её вдруг куда-то девается и выпускает на свободу молчаливую, испуганную покорность. Она молчит и ждёт, а он это чувствует. Обонянием, кожей, пальцами. Её молчаливое ожидание и… желание.
Пытается показать, что сильная, но взгляд из-под черных ресниц выдаёт её с головой. Сопротивляется, но хочет. Хочет.
Давид притягивает к себе, давит в затылок. Жадно накрывает губы Тины своими. Властно раздвигает её губы языком. Проникает в рот. Целует жестко с нажимом, с захватом из которого не вырваться. Но она и не пытается. Обездвижена. Слабые попытки упереться, пресекаются стальным захватом пальцев, стиснутых на шее.
Отпустил затылок, обхватил рукой стройное тело. Придавил к себе. Отпустил губы, жадно впился в шею, в плечо, и остановился.
Сейчас бы ощутить на плечах её руки. Чтобы потянули в кровать. Чтобы сама подалась, захотела… но нет, ничего. Она ещё долго не захочет его сама.
Опрокинул на кровать, навалился сверху, руки придавил, чтоб не дергалась. Но она не стала дергаться. Сопротивляться.
Ладонь безудержно трогает тело. Гладит, царапает, ощущает. Дернул лямку майки, обнажив белую грудь. В первый раз он увидел её вот так, прямо перед глазами. Белая, круглая, с идеальным розовым соском. Жадно впился губами в сосок и уперся членом в ногу Тины.
Она лежит безучастно. Не сопротивляется, но и не помогает. Не отталкивает, но и не обнимает.
А ему всё равно, он жаден и голоден. Ему надо.
Член уже твёрдый как камень. Молчание Тины, означает согласие. Пусть не отвечает, сейчас Давиду все равно.
Он привстал, рванул шорты с сердечками, раздвинул ноги.
Тина вздохнула, когда он проник членом в её промежность. Слегка выгнулась, закрыла глаза и отрешенно откинулась. А он не стал останавливаться и терзает, глядя в безучастное лицо. Трахает с нескрываемой злостью. Целует равнодушные губы, хватается за грудь. Тина не упирается, лежит с закрытыми глазами, позволяя себя трахать.
И вдруг очнулась, схватилась за его плечи, ударила ладонями звонко. Выгнулась и застонала.
- Давай, кончи для меня, - проговорил улыбаясь и она резко начала сопротивляться пытаясь сдержать удовольствие, которое независимо от её желания заполняет тело.
- Нет, - говорит и дышит всё быстрее, - я не хочу! - выкрикивает, а сама хватается за Давида.
- Да детка, сейчас, давай сейчас, - говорит он ей в лицо и впивается в её рот беспощадным поцелуем.
- Ты моя, Тина, ты моя! – говорит Давид, всем телом ощущает, как дернулась она и уже в следующую секунду натужный стон Тины разорвал тишину.
-----
Не знаю, за что больше себя ненавижу, за то что получаю удовольствие или за то что не сопротивляюсь.
Давид поднялся, заправился.
- Ну вот, а ты не хотела. Наслаждайся, жена.
Уже второй раз он трахает меня даже не раздеваясь.
- Пошел ты. Всё равно я сбегу отсюда и с тобой разведусь, - процедила сквозь зубы.
Он сгрёб одной рукой остатки майки, которые всё ещё на мне болтаются и приподнял меня над кроватью.
- Даже и не думай. Я тебя поймаю, и тогда будет не так сладко, как сейчас.
- А мне и сейчас не сладко. Мне противно, - я постаралась вложить в эти слова как можно больше призрения.
В глазах его мелькнула ярость. Дыхание зверя заставило меня сжаться в ожидании удара. Но Барон только сильнее притянул меня к себе и проговорил грозным шёпотом:
- А кто сейчас стонал?
- Я притворялась, - говорю холодно.
Он оттолкнул, и я снова упала на кровать. Взгляд его прошелся по мне медленно и страшно. Казалось он смотрит и решает, как бы ещё сделать так, чтобы было больнее.
- Одевайся и я жду тебя внизу. Поедешь со мной.
- Я никуда не поеду.
- Ну ты же хочешь сбежать, вот у тебя появился шанс.
- Ладно, что одевать? – подыграла я его сарказму.
- Что-нибудь красивое. Хочу показать тебя своим друзьям. Пусть завидуют.
- Хорошо, но сначала я приму душ, - говорю и всем видом показываю, как мне хочется смыть поскорее свидетельства его ненавистных объятий.
Давид посмотрел на часы, потом на меня и приказал:
- У тебя полчаса.
И вошел из спальни.
С минуту я лежа на кровати. Никак не могла заставить себя встать и начать собираться. Скрутилась, стянула одеяло и уткнулась в него.
Внутри пустота. Зияющая дыра сознания. Пытаюсь ухватиться за прошлое вспомнить и с новой силой зажечь свою ненависть. А не получается. Хотелось бороться противостоять, не слушаться и не выполнять приказы.
Тело ноет от этих диких захватов, от яростных проникновений. Губы болят от жестких поцелуев. Щёки горят оцарапанные щетиной. Тело моё использованное требует бунта и неподчинения. Но разумом понимаю, если не подчинюсь, телу достанется ещё больше. Да и ненависть какая-то уже не та. Слабая, трусливая. Не ненависть вовсе, а так, что-то давно непохожее.
Минута прошла, я быстро встала и пошла в душ.
Через полчаса спускаюсь по лестнице. В красном платье, ласково обхватившем моё тело, скользя по коже и напоминая, что кроме грубых касаний есть ещё нежные. Черные туфли на шпильке. В руке небольшой золотистый клатч.
Волосы не стала никак закалывать, оставила распущенными.
Спускаюсь, цокая каблуками по мраморным ступеням и слышу, как стихает в гостиной гул голосов. Ещё пара ступеней и я появлюсь на всеобщее обозрение.
Шаг, другой.
Передо мной толпа бандитов. Все как один повернулись и вперили в меня свои взгляды.
Тишина прорезала гостиную. Все замолкли.
Я стою перед ними не знаю, что делать дальше. Чувствую, как начинают трястись пальцы. В горле пересохло, я судорожно сглотнула. Надеюсь, мой взгляд не был слишком испуган.
- А вот и Тина, - Барон пошел ко мне.
В толпе черных костюмов я даже не сразу его узнала. Подошел, подал руку, а я ухватилась за неё как за спасение.
-----
- Сегодня великий день. Все увидят тебя - мою жену. Это считай, что ты приобретаешь официальный статус – Жена черного Барона, - говорит и почти на неё не смотрит.
Тина сидит на заднем сидении машины зажатая между Давидом и Тиграном.
- Может, поедем другой дорогой, - проговорил Тигран, - не нравится мне тот Мерс, он два раза свернул за нами.
Вадим на водительском быстро отреагировал, глянул в зеркало на Давида тот кивнул. Свернули в первый поворот, Мерс поехал дальше.
- У тебя паранойя, - усмехнулся Вадим.
- Лучше перестраховаться, - Давид напряженно всматривается в тёмное стекло.
- А что они нам сделают, если только из гранатомёта пульнут, - глянул в зеркало Вадим.
- Осторожность никогда не помешает. Позвони парням, скажи - мы поехали другой дорогой.
Тигран набрал номер.
- Да… мы тут съехали немного, будем через пять минут… Да.
Тина сидит неподвижно, сжала пальцы на сумке. Напряжённо смотрит вперёд.
Машины остановились у клуба. Клуб закрытый, только для своих. Вся криминальная тусовка города и окрестностей отмечает здесь свои праздники и мероприятия. Парни уже стоят наготове. Взгляды сканеры прочесывают окрестности.
Броневик Давида заехал на стоянку. Вышли. Охрана оцепила с двух сторон. Двинулись к входу.
- Ну вот видишь, а ты волновался, показалось тебе Тигран, - Давид положил ладонь на плечо парня.
- Наверное, - напряженно осмотрелся по сторонам Тигран.
Вошли. Внутри уже полно народу. Столы ломятся от вычурных нарезок, закусок и выпивки. Народ уже начал гулять.
Сходка проходит по семейному, с женами, типа по поводу дня рожденья Гоши Блондина. На самом деле обсудить немного дел под прикрытием большого банкета и с большим количеством охраны у каждого из главарей. Никак не поделят спорные территории, да и Сявины ,,огороды,, тоже теперь нужно делить.
Давид тянет Тину за собой, она безропотно идёт следом. Несколько проходных знакомств. Давид представил Тину паре сошек поменьше. Подошли к Гоше Блондину.
- Приветствуем, - тот осмотрел Тину беглым взглядом.
Блондин - понятно почему, потому что природный блондин с серыми глазками и невзрачным лицом с крупными веснушками. На вид простой такой парень, в клетчатом пиджаке, но все знают его кровожадные пристрастия. Впрочем, у кого их нет.
Рядом его жена, накачанная силиконом блондинка Тамара, натянутая до последнего придела во всех каких можно местах. Губы, торчащие как у утки, грудь круглыми шариками в прорезе довольно откровенного платья и задница.
Жена Блондина бросила высокомерный взгляд на Тину, показывая всем видом, кто на свете всех милее. Причём сам Гоша откопал её на какой-то вонючей помойке, в одном из его квартирных притонов. Теперь она вторая женщина в городе, после жены мера соответственно.
Но теперь у Барона тоже есть жена и значимость жены Гоши может оказаться довольно шаткой. Придётся королеве подвинуться, пришла ещё одна королева.
- Ну что, поздравляю, - сказал Давид. Пожали руки.
- Ты женился? - криво усмехнулся Блондин.
- Да, знакомься – Тина Потоцкая, теперь - моя жена.
- Потоцкая? – взгляд Гоши Блондина снова на Тину, уже внимательнее с остановками.
Тина кинула на него злой взгляд.
- Со вчерашнего дня - Ольшанская. Мою фамилию взяла, - довольно улыбнулся Давид и положил тяжелую ладонь на талию Тине, отчего она вздрогнула.
- И так и так ничего, можно даже через тире говорить Ольшанская-Потоцкая, будет важно звучать, - улыбнулся Блондин.
- Можно и так. А что у Кеты времени не нашлось? – спросил Давид, выискивая взглядом ещё одного конкурента.
- Звонил, будет позже. Так что пока проходите, наслаждайтесь вечером, - сказал Блондин, взял руку Тины, посмотрел на неё и отпустил.
Давид потянул Тину дальше, к столам. По дороге кивнул нескольким уже присевшим за столы. Кому-то махнул. С кем-то поздоровался за руку.
В зале полно танцовщиц в полуголых нарядах.
- Ну что садись, я нам выпить принесу, - отодвинул стул и посмотрел в лицо Тине.
Она как замороженная, неживая, равнодушная. Без эмоций села на стул, а Давид ещё секунду задержался… и этот момент что-то стукнуло, в зале произошло какое-то движение… кто-то вскрикнул. Давид увидел, периметр занимают, люди в черных балаклавах.
Секунда - взгляд метнулся к охране…
Другая – что-то защелкало, зазвучали автоматные очереди, посыпался град пуль…
Третья - Тина вскочила с места, загородила Давида… ойкнула и врезалась в его объятья, он не удержался от такого толчка, пошатнулся, упал на спину, увлекая Тину за собой.
Несколько долгих секунд он не соображал вообще, только прижимал к себе Тину и пытался вместе с ней отползти за стол.
Крики, женский визг, гул выстрелов, всё перемешалось.
Люди падали друг на друга. Женщины, мужчины, все. Это продолжалось всего несколько десятков секунд, может полминуты, но это была страшная, человеческая мясорубка, где выживших просто не должно быть.
А потом… всё затихло…
Страшная, мёртвая тишина…
-----
- Ты в порядке? - прошептал, озираясь, прислушиваясь и прижимая стройное тело испуганной и дрожащей Тины.