Ты слишком добра для этого мира

МАРИИ

ТЫ СЛИШКОМ ДОБРА ДЛЯ ЭТОГО МИРА

«Тебе нужно прожить две жизни, чтобы потом понять, что ты потерял».

Вступление

Утро, солнечные лучи проникают в нашу жизнь маленькими шажками. Они будто зовут, влекут за собой в мир, который не виден глазами людей. Его нельзя увидеть, можно только почувствовать. Каждый день, каждое утро этот мир зовёт нас в место неизведанное и в то же время такое родное, словно ты жил там на протяжении всей своей жизни.

Но как только эти лучи прикоснуться тёплыми и уютными, как летние и безмятежные дни, ладошками к твоему сонному лицу, ты сразу отбросишь это видение и проснёшься. Будто его и не было. Так и начинается новое утро, новый день, новые возможности, которые ждут тебя сегодня.

Вот и наступило время вынырнуть из глубоких, как океан, грёз и наконец проснуться...

- Булочка, ты уже проснулась? Давай, поднимайся и иди есть! - крикнула мама из кухни, где вовсю комнату пахло только что сваренной геркулесовой кашей и свежесваренным кофе.

Сколько раз я ей говорила, наверно, раз миллион уж точно, что я во-первых: НЕ - НА - ВИ - ЖУ геркулесовую кашу. У мамы никогда она не получалась. То комочками, то недоварилась, то туда каким-то волшебным образом попадает немолотый чёрный перец!!! А во-вторых: Я НЕНАВИЖУ ВСЕМИ ФИБРАМИ СВОЕЙ ДУШИ, что она меня называет Булочкой!!!!!!

Придётся снова встать с моей уютной и самой любимой кровати, что у меня есть. Почему не соврать, что я заболела какой-нибудь супер-пупер болезнью, из-за которой категорически запрещено переться в этот ад - школу? Я могла, только мне не поверят на слово. Придётся по-настоящему таким заболеть, и то родители всё равно меня туда повезут. Но даже если они мне поверят, меня всё равно заставят делать всё, что я так не люблю. Делать ВСЁ, что мои одноклассники будут делать на уроках и даже дополнительные задания попросят у учителя: «Чтобы я не отставала от других, не запуталась в теме и всё поняла!» И даже придётся убираться в своей комнате, убирать весь этот «срач», как называет его мама, с ужасом глядя в сторону моей двери.

- Булочка, ты там уснула? Время уже много, вставай! - прочирикала мама своим нежным, как шёлк, и сладким, как мёд, только что привезённый с пасеки, голосом. - А не то к тебе в твою комнату сейчас придёт папа и понесёт тебя за стол! - сказала мама и принялась смазывать с краёв кастрюли ложкой геркулесовую кашу на тарелки.

Волей-неволей, а придётся встать, если я не хочу, чтобы ко мне в комнату пришёл папа. Как косолапый медведь, который не смог добыть вкуснейшего мёда у пчёл, я встаю с кровати с такой же грустной миной, как и у него. Мои волосы хоть и короткие, а всё равно умудряются запутываться в осиное гнездо. Красные волосы снова надо подкрасить, недолго у этой краски держится цвет на волосах, да и чёрные прядки нужно подкрасить. Переодеваюсь из своей пижамки с любимой рок-группой «BRING ME THE HORIZON» в свою школьную обтягивающую толстовку чёрного цвета. Такую мягкую- уже снова хочу лечь спать в ней. На ноги я надела джинсы чёрного цвета с дырками. Носки уже были на мне. Надеваю на пальцы все свои кольца. Осталось только нарисовать макияж, надеть заколки и собрать рюкзак на сегодня. Подхожу к своему туалетному столику за телефоном и заколками. Время восемь часов утра. Зачем так рано меня будить?

Выхожу к родителям на кухню уже одетая идти в бой со знаниями. Рюкзак поставила на пол рядом со столом и села за него. На дворе двадцать первый век, а папа как будто из восемнадцатого пришёл. За столом читает газету и слушает радио. На нём сине - белая клетчатая рубашка. Вот свои рыжие усы он никогда не причёсывает. Они у него всё время как у не до француза. На голове у него такой же бардак, как и на усах. Ну а мама - это отдельная песня. Волосы не аккуратно собраны в хвост, который поддерживает крабик. На ней платье в горошек и фартук! Кто так одевается сейчас? Бабушки или вообще актёры из фильмов о войне?

- Марии, солнышко! Доброе утро! Как спалось? - спросила меня мама.

- Судя по всему очень даже нечего, ели из пастели тебя вытащили. - сказал папа, как - бы с насмешкой.

- Как убитая, и сейчас хочу. - потирая глаза кулаком, чтоб не смыкались. - И мам не называй меня Булочкой! Очень сильно раздражает и я ненавижу геркулесову кашу!

- Не помню, чтобы ты такого говорила. Я вс.... - недоговорила она.

- Говорила! Много раз!!! - прокричала я и ушла в коридор одеваться.

- Не надо кричать, бу... - недоговорил папа.

- Вот!!!! Снова!!!!

И ушла, захлопнув громко входную дверь квартиры. Хлопнула она очень громко из-за того, что железная.

Как вышла из подъезда сразу достала из рюкзака свои наушники. Включила свою любимую песню DOOMED и пошла пешком до остановки. Хорошо, что всего два дома идти, недалеко. Накрасится по дороге успею. Прицепила на волосы свои заколки. Нарисовала на лице кресты, губы накрасила, стрелки нарисовала. Хорошо, что рюкзак собрала. Я ещё домашку сделать забыла, ну мне как-бы по барабану. У меня же выпускной класс.

Сентябрь только начал растекаться ручьями по всему миру, а уже успел налить больше нескольких миллионов литров воды, луж, грязи и слякоти. Листва ещё не насытилась всеми природными красками света, но уже начала говорить нам вслед, шептать на ушко.

- Скоро, скоро...

Иногда так тихо, что человек может не услышать и пройти дальше. Не придать значению шуршание листвы на кронах деревьев, стрекот палок об друг друга, падение листка на лужу и окрашивание их.

Песня уже закончилась, и я уже пришла на остановку, полную таких же невыспавшихся и усталых с самого утра людей. Бабушек, дедушек, мужчин и женщин, молодых и маленьких, все они собрались делать свою рутину, которую они себе или им навязали. Придётся прибывать в этом постоянном круге всю свою жизнь.

Пока я думала об этом мелькнуло, какое-то странное чувство. Чувство скованности и потери равновесия. И я падаю на землю. Вокруг моих ног обвилась как ядовитая кобра маленькая собачонка. Йорский терьер не собака, а... Пока я об этом думала хозяйка уже забрала свою собачку и цокая каблучками по асфальту удалилась из поля моей видимости. Не извинилась даже или это я не услышала увлечённая выбором следующего трека.

Зато наконец подъехал автобус. Все как стадо ринулись бежать к нему будто на пожар или выбегая из него. Бабушки чуть ли не кричали молодым, чтобы те уступили место, пододвинулись, пропустили вперёд или читали морали, какое сегодня потерянное поколение. Я зашла сама последняя и села на свободное место. На бабушек старалась не смотреть. Если не смотрела, то чувствовала сама, как на меня пялится бабушка с таким видом отвращения, что кажется, что она ест его на завтрак. Или видит таких как я не часто. Я оплатила проезд и сидела, ждала своей остановки.

Через минут пять - шесть вышла из автобуса и направилась медленными и вялыми шажками к своим старым и знакомым с детства воротам школы. Ещё тридцать минут до начала занятий, раньше без пятнадцати девяти не пустят, а торчать на улице не сильно хочется.

Так что я развернулась и пошла в магазинчик за поворотом. Там всегда есть чем закупится перед школой, чем-нибудь вкусненьким. И поэтому там и собирается вся школа, что-нибудь купить. Я там подружилась с одной девчонкой, она работала за кассой. Её зовут Ева, но я зову её Евка-бурка. Она на два года старше меня. Высокая, красивая, всегда ухоженная. Её светло - коричневые волосы всегда убраны в шишку. Ну а форму она не надевает ходит всегда в своём во всём ярком. Магазин открыт круглосуточно, так что я спокойно вошла туда как свою комнату.

- Марька!!!! Приветик, как всегда твои батончики и сок ждут тебя на своём месте. - крикнула Евка-бурка из-за кассы (она конечно же придумала и мне прозвище, хотя я всем говорю называть меня полным именем).

- Как делишки? - поинтересовалась я, пока набирала себе батончиков и сока в рюкзак. - Пять батончиков и два сока, сколько с меня?

- Ты же сама прекрасно знаешь! Сто четыре рубля в кассу. - сказала Евка-бурка своими «фирменными словечками», моргая быстро-быстро своими большими кариями глазами смотря прям мне в глаза и улыбалась.

- Заканчивай уже так делать! А то я в следующий раз не приду! - бросила я ей вслед закрывая за собой дверь магазина.

Сзади был слышен маленький смешок, слова «не обещаю!» и пожелания хорошего дня в школе.

Я двинулась как парусник с маленькими парусами в океане безмятежности и одухотворения. Медленно и плавно уварачиваясь от барашков солёной воды я, не сильно торопясь, проскальзывала мимо людей и шла к школе. Времени прошло не так много, но я увидела открытые узорчато - красные ворота своей школы и поправив паруса и снасти своего парусника, проложила курс и разрезала волны так, что они бились о маленькое судёнышко. Доплыв до намеченной цели, я спустила паруса и пришвартовала своё судно у школы невидимым якорем. Пришлось оставить его на улице, ведь не думаю, что администрация школы пустит меня на корабле внутрь здания.

Охранник икоса глядя на меня открыл входную дверь здания школы и пропустил меня бормоча что-то себе под нос.

На первом этаже было совсем безлюдно. Не торопясь, я пошла на третий этаж. Переодеваться я не стала. Зато на втором было столько народу, будто первый и второй этаж были в разных зданиях. Шум стоял очень громкий, ну я и не услышала ничего из-за того, что басы гитары в моих наушниках барабанили очень громко. На третьем этаже я не увидела своих одноклассников.

- Ну и ничего страшного. Ведь первым уроком геометрия, - произнесла еле слышным шёпотом.

Я села на свободный диванчик рядом с кабинетом этого ужасного и не понятного мне одновременно предмета, и продолжила слушать музыку представляя себе ситуацию на уроке. Старая вешалка здоровается с классом, и успевает сказать нам какая погода на улице сегодня чудесная. Садит класс и начинает проверять наше домашние задание, которое все должны выполнять обязательно и понимать всё с первого раза. Она по журналу, смотря у кого какие оценки, вызывает меня к доске и охрипшим от старости голосом просит меня нарисовать гипотенузу из номера пять точка двести семь на странице сто. Я отвечаю, что вообще не собиралась и не садилась делать дома домашнюю работу.

Я собиралась дальше размышлять об этом, как неожиданно для себя меня дёргают за наушник. Я поднимаю глаза наверх и вижу своего соседа по парте Семёна Харькова. Я, конечно, зову его Семка. Он друг моего парня Миши Зинёвкина и вратарь их команды по футболу «JHKS», (Я спрашивала у них как это расшифровывается. Они мне сказали, что их тренер просто написал большими буквами ОРЛЫ, но не переставил клавиатуру с английского на русский. Вот так теперь и называется их команда), и ещё тот, кто вытягивает меня по таким предметам как геометрия и прочая ненужная лабудень.

Он был одет в школьную белую рубашку, а на ней висел чёрный и полностью идеальный галстук бабочка, чёрные брюки со стрелками были будто только что из-под утюга - идеальны. Каштановые волосы были аккуратно причёсаны. Он таращился на меня своими серо-голубыми глазами, как на статуэтку Биг Бена будто никогда меня не видел и не знал в своей жизни.

- Зачем за наушник то дёргать? - спросила я, забирая из его ладони чёрный наушник.

- Четыре раза уже с тобой поздоровался, а ты даже не двинулась. - сказал Семка огорчённым голосом, строя унылую мордочку маленького щенка, который просит у хозяев какую-нибудь вкусняшку.

- Миша дозвонится тебе не мог вот и мне позвонил. Сказал, что сегодня не придёт, голова после сборов болит и раскалывается.

- Я же забыла уведомления включить! Спасибо, что предупредил. - сказала я. - Дашь мне списать домашку по алгебре?

Он протянул мне тетрадь с надписью «АЛГЕБРА» и цокнув сказал.

- Конечно.

- И в следующий раз наушник забирать не надо понял?

- Понял. Я так хотел пошутить, но как вижу шутка не удалась.

- Как и всегда.

- И ты только не в точь - точь списывай, а то меня уже вызывали по этому поводу. - Семка делает рожи и капаясь в рюкзаке протягивает мне что - то в кулаке - это был новый брелок с моей группой, который я просила купить у Миши мне как на день рождение. Он купил и передал его Семке.

- Спасибо. - сухо бросила я ему в след ведь я знала, что он меня уже не слышит.

Когда уроки наконец - то закончились, я вышла из школы и отвязала свой парусник и отправила в далёкое - далёкое плавание, но уже без капитана.

На улице было ещё светло, но по сравнению с летом это было уже темно. Время было семнадцать сорок шесть, когда я вышла за пределы границ школы. Я достала наушники из правого кармана джинс и продолжила слушать свой плейлист.

Переходя дорогу мне взбрела в голову идея заскочить в магазинчик и развернувшись назад я пошла к нему. Смена Евки-бурки закончилась потому, что за кассой стоял какой - то незнакомый мне пацан. Маленького роста, с маленькими усиками такого же чёрного цвета, как и его не мытая шевелюра. В чёрной кофте и в джинсах, на лице много красных точек, а на карих глазах запотевшие очки.

Я попросила его пробить пять батончиков и два сока и, как всегда, вышла таже сумма - сто четыре рубля.

Выйдя из магазина я выбросила в урну пакетики от батончиков и баночки от соков, которые я съела утром.

- Хорошо завтра выходной. - подумала я, зная, что предки уедут на дачу, а я останусь одна дома. Может поиграю в какую-нибудь игру или пойду прогуляюсь по районам, которые ещё не смотрела. А может у Миши пройдёт голова и я пойду к нему, а если нет пойду проведать его.

Не знаю зачем я купила еду сейчас раз школа будет через два дня, но может пригодится или мне просто будет лень пойти до магазина за едой и сделать себе поесть. Может, а может и нет. Надо ещё прогноз погоды посмотреть, зонтик захватить если надо.

Решила до дома дойти пешком и за одно сразу проведать Мишу и заскочить в магазин. Миша написал мне, что чувствует себя лучше и будет рад встретится на выходных. Значит сделаю ему сюрприз придя к нему домой. Подойдя к магазину, я написала список того, что нужно купить мне и Мише. Себе я собиралась купить молоко, печеньки, пельмени, сметаны и какой-нибудь десерт. Мише мандарины, апельсины (он с ума сходит от цитрусовых), конфеты «Птичье молоко» и газировку. Когда всё было куплено я отправилась к нему домой.

Дойдя до Мишиного подъезда, я достала ключи из своего рюкзака (на этот момент в отношениях у нас уже были ключи от квартир и подъездов друг друга) и открыла дверь, поднялась по ступенькам до лифта, нажала кнопку вызова и села ждать его на мягком и удобном диванчике.

- Как Миша то удивится! - думала я с улыбкой, хотя очень редко улыбаюсь. - Я его так давно не видела. Целый месяц был на сборах, так он ещё потом целую неделю не ходил на учёбу.

Лифт подъехал, ехать не долго. Он живёт на шестом этаже. Я приехала на шестой этаж и начала вставлять ключ в замочную скважину. Дверь была закрыта ключом, которого у меня не было. Я позвонила в звоночек. Раз, два, три, никто не открывает. Я позвонила Мише, он не отвечает. Я решила зайти к нему потом.

Дома пока ещё никого не было. Я вывалила учебники в тумбочку и бросила рюкзак в шкаф. К этому я даже прикасаться не буду. Переоделась в свою домашнятину и пошла на кухню. Перед тем, как сварить себе пельмени на обед, я положила все продукты в холодильник.

Дома было очень свежо, как будто родители успели прибраться в нём перед тем, как я пришла обратно. Было ощущение, что к нам придут гости раз, произошла такая грандиозная генеральная уборка. Но признаюсь честно, я обожаю запах всего, всего чистого. Белья со стиралки, посуды после посудомойки, как пахнет сама квартира и даже не видно, как летает пыль при свете солнца.

Возможно, они уехали пораньше на дачу. Скорее от меня, подальше...

С одной стороны, я сама виновата, но я не могу это контролировать. Возможно, если я была бы маленьким ребёнком, я бы меньше замечала и реагировала на подобные вещи. Иногда больно было, что меня не видят, не слышат. Больно... Но я не хочу показываться слабой в глазах других, знакомых, особенно в глазах близких. Из - за этого моя боль выливается в этот гнев и агрессию на мир. Я не могу понять как мн...

- Булочка, ты дома? - крикнула мама из коридора.

- Значит они не уехали... - пробурчала я. - Да, дома.

- Очень хорошо, у нас с папой планы на выходные.

- Вы же хотели уехать на дачу?

- Мы решили, что нужно провести выходные дома.

- Прекрасно, я уже поужинала. - сказала им уходя из гостиной.

Я села за свой письменный стол и прибралась на нём, чтоб посидеть в компьютере. После уборки я нажала на кнопку запуска, и на тёмном экране появились белые точки. Как снежинки, пушинки они кружились в танце вокруг невидимой круглой грани. Мне казалось, что вот - вот у них закружится голова и все как один упадут бес сознания. Наконец точки перестали водить хороводы и компьютер загрузил картинку красного мухомора с зелёным листиком на шляпке. Но не успела я открыть папку с разными играми, как ко мне постучалась мама и вошла в мою комнату.

- Ужас... - сказала мама, обводя глазами мою комнату, пыхтя.

- Мам. Я же просила вас не входить ко мне в комн... - недоговорила я.

- Завтра проведём у тебя супер - пупер уборку.

- Нет.

- Да. Я сказала да.

- Я завтра собиралась гулять.

- А уроки сделаешь на следующий день, если надо я тебе помогу.

- Я не буду их вообще делать.

- И собери грязные вещи, надо их постирать и погладить.

Мама вышла из комнаты не закрывая дверь за собой. Я встала из - за стола и закрыла за ней дверь.

- Не закрывай дверь! - крикнул папа с дивана.

С грохотом я закрыла дверь своей комнаты, и решила выбросить сразу мусор, чтоб меньше вздохов, пыхтений, закатывании глаз и читанее моралей было во время уборки. После того как я выбросила мусор, я наконец - то села за компьютер. Когда я немного поиграла в карты онлайн, я решила лечь спать. Закрыла свои шторы в комнате, прибралась на столе, выключила свет и поставила телефон на зарядку.

Вот время, когда человек может понять, что он кому - то нужен, его ненавидят, он кого - то любит и прочие мысли, которые появляются у него в голове - его сознании. Человек может придумать миллионы миров и вселенных, когда солнце заходит за горизонт и наступает мрак полотном на наш мир, человек идёт спать. Кто - то пытается избавится от нагрянувших на него мыслей, у кого - то их просто на просто нет, а кто - то, наоборот создаёт всё больше и больше галактик в своём сознании и восхищается своими творениями. Я была той, кто создавал и восхищался. Сейчас у меня даже нет таких мыслей. Так что я спокойно легла спать и уснула.

Глава 1

«Будь моя воля - я бы продлила наши дни до того, как душа перестаёт мечтать, только тогда она засыпает».

Проснулась я от того, что у меня в комнате заиграла музыка в колонке. На всю громкость пел Benson Boone свою новою и очень зажигательную песню, которая вошла в топ десять - «Sorry Im Here For Someone Else». Песню поставили на паузу, и я услышала голос, запыхавшийся мамы.

- Тебя невозможно разбудить, пятая песня звучит, а ты даже не повернулась. Ну и соня, скажи Вась! Вась? ВААСЬ!!!!! Вась, ты куда упорхал?

- Мам? Сколько время, зачем так рано? - спросила я, оглядывая свою комнату как - будто меня сюда перенесли ночью из своей комнаты.

- О! Ты проснулась! Давай вставай! Время девять сорок.

- Я здесь, здесь. - сказал папа, заходя ко мне в комнату - Потеряла меня, зайка?

- Да. Она проснулась наконец - то!

- Вы можете так громко не разговаривать? Я только проснулась! Пожалуйста.

Папа с мамой переглянулись. Как обычно бывает в фильмах - они поняли друг друга с одного взгляда. Словно разговаривая на своём языке, язык, который понятен лишь им одним и его нельзя расшифровать, никому. Я не понимала ничего, что происходило последние минуты. Но не успела я разобрать что они задумали, как они вдвоём взяли два уголка моей простыни и спихнули меня на пол. Я грохнулась с таким грохотом с каким должна падать большая стопка книг, полка и ещё совсем этим настольная лампа с тумбочки.

- Зачем. Вы. Это. Сделали? - спросила я, стараясь не заорать как тот суслик с горы из - за боли и действия моих родителей.

- Мы хотели тебя взбодрить. - сказала мама, как самое обычное действие, которое она делает каждый день. - И я видела, как подростки так делают на ночёвках и все потом весёлые.

- Мне шестнадцать. Я не подросток, - сказала я, пытаясь подняться с пола из - за того, что была похожа на гусеницу.

- Не сердись, Ягодка. Мы просто хотели посмеяться, - улыбаясь говорил папа, смотря, как я пытаюсь раскрыться из одеяла, как из кокона гусеница, когда превращается в бабочку.

- Новое прозвище придумал? - раскрывшись из одеяла, с ноткой сарказма, говорила я.

- Тебе нравится? - спросила мама.

- Нет. Я не люблю, когда вы придумываете мне прозвища. - сказала я - Мне нравится, когда вы просто называете меня по имени - полном.

- А не полным, а худым можно? - хохоча, спросил папа.

- Нет.

- Ох какая ты сердитая. Скажи Лер?

- Я пошла готовить завтрак. Вам, что разогреть? - уходя, спросила мама.

- Я буду геркулесовую кашу, зая. - уходя за мамой вслед, сказал папа.

- Я буду кофе. - убирая на свою кровать простынь и одеяло с подушками. - И больше ничего другого.

- Как хочешь. - крикнула мама из кухни уже разогревая кашу папе и себе.

- Я сама себе сделаю кофе.

- Хорошо.

- Спасибо.

- Пж.

- Что ты сейчас сказала? - выглядывая из своей комнаты с вопросительным лицом, как будто мне принесли совсем не мой заказ.

- ПЖ. Так же все сейчас разговаривают? - повернулась ко мне мама.

- Да, но прошу тебя - вас. Не говорите так. Это отвратительно.

- Оке. - слушая наш разговор с мамой, сказал папа.

- Ты специально? - поворачиваясь теперь к папе.

- Не надо, Вась. Видишь какая она вредная, - сказала мама.

Я поставила чайник кипятиться, пока насыпала кофе три в одном, в свою кружку с лицом Шрека из четвёртой части. Я слышала, как родители шепчутся и чувствовала их взгляд на своей спине. Вот настолько он был сильным, что я даже повернулась к ним лицом.

- О. Я только сказал: Избушка, избушка! Встань к лесу задом, а ко мне передом и ты повернулась. - поедая кашу сказал папа.

- Значит ты Колыван, а она избушка на курьих ножках. - пролепетала мама.

Слава богу, у чайника щёлкнула лампочка. Я быстро налила воду в кружку, взяла ложку и пошла быстрым шагом к себе в комнату.

Зайдя в свою комнату, я была в полном шоке. Это была не моя комната. Шторы были сдёрнуты и валялись на полу, а них месте висели другие жёлтые шторы. На подоконнике стояли растения, мои детские фотографии и зелёный плед. На полу лежали швабра, ведро, тряпки и всё для уборки и чистки.

- Интересно, они убирались в моём шкафу? - я подошла к нему и дёрнула за его ручки.

В шкафу не было ни одной вещички. В тумбочках тоже ничего не оказалось, как на полочках и столе. Видно, будет предстоять целый ремонт, и перестановка раз все вещи убраны, а некоторые может и выброшены. Я в этом точно не хочу участвовать. Почему я должна это делать?

Допив свой кофе, я поставила кружку на стол и принялась листать сообщения от Миши. Он тоже только проснулся и интересовался как у меня дела, настроение, смогу ли я прийти к нему и вопросы из типа что у тебя было. Может после всего этого я смогу.

Аааа... Меня же ещё домашку делать заставят. Я готова её сделать, если родители не будут мне помогать. Вообще у меня с учёбой всё отлично. С детства мне говорили и хвалили, что у меня светлая и умная голова на плечах. Да я ещё отличница, но домашку я перестала делать ещё с класса шестого кажется. Но учителя почему-то дают всё время шанс, и я делаю её. Когда меня просят я её делаю, мне не трудно. Просто мне потом как-то стыдно перед ними. А с математикой и всё, что связанно с вычислениями у меня лучше всего.

- Пышечка, мы поели. - заходя в комнату говорила мама.

- Надевай перчатки и мы начнём - сказал папа.

- У меня всё равно выбора нет, либо это, либо... - одевая перчатки и собирая свои волосы в ободок, думала с ужасом я.

Папа включил колонку, и мы начали всё это дело. Вначале мы (то есть родители) решили разобрать, что должно лежать в тумбочках и шкафу. Всё вроде проходило гладко. Но как только мы добрались до того, что лежит под кроватью.

- Так, что это у нас такое? - спросила меня мама, доставая из-под кровати свёрнутый белый комочек.

- Бумага. - беря у мамы из руки, сказала я. - Её уже создали, мам.

- Вроде и не первоклашка и не подросток, а ведёшь себя именно так.

- Вы ещё не видели, что там дальше.